Во власти своих чувств

— Тэхён, я люблю тебя очень сильно, — говорит Чонгук, держа своими руками руки Тэхёна. — Я... я не могу ответить тебе тем же, прости, — убирая свои руки из под рук Чона, Ким встаёт и начинает уходить из комнаты. Но Чонгук хватает его за руку и валит на кровать, нависая сверху. — Я же знаю, что это не так! Не ври мне! — настойчиво говорит Чон. — Откуда ты можешь знать, что я чувствую к тебе? — говорит Тэ. — Ты не видишь себя со стороны. Ты не умеешь скрывать свои чувства, — говорит Чон. — Ладно, ты прав, я люблю тебя, — со слезами говорит Ким. — Но... — Что но? — напористо говорит Чонгук. — Ничего, я просто тебя люблю, — с улыбкой говорит Ким. Чонгук ничего не отвечает, а лишь начинает страстно целовать младшего. Ким начинает отвечать на поцелуй, даже приоткрывает рот, чтобы углубить поцелуй. Их языки сплетаются воедино. Чон начинает исследовать тело младшего. Он заводит свою руку под футболку младшего и начинает ласкать соски, от чего младший начинает невольно стонать в поцелуй. Альфа чувствует, как запах вишни все острее ощущается. От этого Чон ещё больше возбудился. Он снял с себя и него футболку и перешёл с поцелуями на шею и ключицы. Он спускался всё ниже и ниже, и был уже рядом с пахом младшего. Чон сдёрнул с Тэ джинсы вместе с боксёрами. Он увидел насколько сильно уже возбудился Тэ. Старший не стал медлить и ввёл один палец наполовину, так как у младшего ещё ни разу не было секса. Младший громко закричал от боли, которую он ещё никогда не испытывал. — Чонгук~и, мне больно, — через стоны и боль говорил Ким. — Потерпи, сейчас всё пройдёт и будет хорошо, — продолжая вводить палец в младшего, говорил Чон. Как только Чонгук понял, что младший привык, он ввёл второй палец. Тэхёну было больно, но не так, как в первый раз. Ким сдерживал стоны, но Чону это не нравилось. — Малыш, не сдерживай себя, я хочу слышать тебя, — целуя в губы Тэ, говорит Гук. Тэхёну было стыдно, что Гук его видит таким. Но альфе нравилось видеть такого младшего. Гук решил не ждать пока Ким привыкнет и ввёл третий палец до самого основания. Омега громко вскрикнул от таких действий альфы. Старший начал страстно целовать Кима в губы и шептать на ухо успокаивающие слова. Младший уже окончательно привык и не сдерживал свои стоны. — Возьми меня уже! — простонал ТэТэ. — Что ты сказал? — издеваясь над младшим, говорит Гук. — Возьми... ах.. меня, — опять простонал Тэ. — Ну как скажешь, — с ухмылкой сказал Чон. Он вынул пальцы. Сняв с себя штаны вместе с боксерами, он резко вошёл в младшего, но не до конца, ведь понимал, что завтра ему ещё придётся просидеть 7 уроков в школе. Он начал входить медленно, чтобы не причинить младшему боль. Когда младший перестал стонать от боли, а начал стонать от удовольствия, Чон начал быстро двигаться. Чон, почувствовав скорую разрядку Кима, прошептал ему на ухо, опаляя своим горячим дыханием: — Если ты кончишь первый, я тебя накажу, — приказывая, сказал Гук. — Ах.. — в ответ он услышал лишь стоны и мотание головой. Чонгуку надоела эта поза и он поставил Кима раком, войдя до основания. Он двигался быстро, со шлепками. Как только он почувствовал скорую разрядку, то начал надрачивать младшему. Но младший не сдержался и кончил первый прямо на постель. — Ох, Тэша... ты меня не послушался. Жди наказания, — с улыбкой сказал Чонгук. Тэхён ничего не ответил, а лишь стонал и думал: «Хорошо ли, что он его накажет? Или же это плохо?». Но Тэхёну нравилась эта идея с наказанием. Через пару минут кончил и Чонгук прямо на спину Тэхёну. Они упали вместе на кровать и стали восстанавливать дыхание. В этот момент из гостиной послышался крик Джина. — Тэхён! Поразит! — кричал Джин на весь дом. Тэхён с Чонгуком начали заливисто смеяться. В комнате у Намджинов Они продолжали целоваться без остановок. Они останавливались лишь для того, чтобы подышать и снова начинали целоваться. Но всё-таки Джин решил отстраниться и поговорить с Намджуном. — Что такое? Почему отстранился? — удивлённо спрашивает Нам. — Нам надо поговорить, — серьёзно сказал Джин. — О чём? — непонимающе спросил Джун. — О том, что сегодня днём было, — посмотрев прямо в глаза Джуну, сказал Джин. — А что было? — включая дурака, говорит Джун. — Не включай дебила! Я видел, как ты лизался с той омегой в коридоре школы после второго урока! Что это было? Он твоя омега? А я буду твоим любовником? Я на такое не согласен! — еле сдерживая слёзы, говорил Джин. — Что? Любовник? Нет! Я люблю только тебя и никого больше! У меня нет омеги. Если ты не хочешь им быть, то нету, — говорил Джун, обнимая Джина. — Я хочу. Но зачем ты тогда сосался с той омегой? — начиная плакать, но не рыдать, говорил Джин. — Я хотел, чтобы ты меня начал ревновать. Чтобы убедиться, что ты реально в меня влюблён, что это не просто пиздёшь Чонгука. — Почему именно таким способом? Я был готов убить тебя и эту омегу! — уже ревя, говорил Джин. — Прости, прости, прости. Я не знал как ещё это сделать, — сильнее обнимая и гладя омегу по волосам, говорил Джун. Джин обнял в ответ Джуна и прошептал: — Больше никогда так не делай. Я тебя люблю. Во время всего этого на кухне у Юнминов — Да что ты ходишь за мной, как собачка за хозяином? — поворачиваясь к Чимину, говорил Юнги. — Смотришь на меня постоянно. Даже в школе. Чего тебе от меня надо? — Я хотел с тобой поговорить, — опуская голову в пол, говорит Чимин. — О чём ещё? — злясь, говорил Юнги. — О Хоби, — негромко сказал Чимин. Юнги стоял и не знал, что ответить. Ведь о ком о ком, но о нём он не хочет говорит ни с кем, даже с лучшими друзьями. — Он распустил слух о том, что ты отсасываешь альфам за деньги, — поднимая голову и смотря прямо в глаза Юнги, говорил Чимин. — ЧТО? Отсасываю за деньги? — недоумевая, говорил Юнги. — Аааа, так вот зачем ты ходишь за мной. Ты хочешь, чтобы я тебе отсосал? Знаешь что, иди нахуй! Придурок конченный! Запомни, я не отсасываю! Тем более за деньги! — направляясь на выход из кухни и крича на Чимина, говорил Юнги. — Нет! Я не хочу, чтобы ты мне отсасывал! Я не верю и не верил в этот слух, — останавливая Юнги за руку и прижимая к холодильнику, говорил Чимин. — Тогда, что тебе надо от меня? — изгибая бровь и смотря на старшего, говорил Юнги. — Хосок хочет испортить тебе жизнь, как это сделал ты, когда рассказал родителям про действия Хосока в твой адрес. А я хочу тебя защитить от него, — говорит Чимин. — Что? Испортить жизнь, как я ему? Он сам виноват в этом. Не надо было меня пытаться насиловать дважды, — сдерживая слёзы, говорил Юнги. — Я знаю, что он виноват во всём. Поэтому и хочу тебя уберечь от него, — отпуская руку Юнги, говорит Чимин. — А ты что, в защитники заделался? — с неким недовольством говорил Юнги — ... — Подождите-ка. Ты в меня втюрился что-ли? — спрашивает Чимина Юнги.