Casus belli

Терять сознание определенно не входило в планы Бога обмана. Сейчас он чувствовал, что тело его не слушалось и изнывало. Локи не мог вспомнить, как долго он провалялся в отключке, самое главное очень хотелось понять: почему он все ещё живой. По логике трикстера, было бы гуманнее просто дать умереть, нежели устраивать суд и последующую казнь. В чем смысл устраивать лишние сцены из драмы? Или он настолько нелюбимый сын? Отбросив столь «жизнерадостные» мысли, принц постарался понять, как долго он был без сознания и куда его привели. Все же надо решать проблемы по мере их поступления, и последнее явно актуальнее. Одно сразу стало очевидно: это не та камера, с которой начались его приключения, здесь было теплее и пахло чем-то приятным. Он хорошо ощущал, что под ним была кровать, причём довольно мягкая. Пошевелиться было за гранью возможного, однако открыть глаза все же было в его силах. Яркий свет тут же ударил в глаза юному принцу, отчего повсюду замерцали пятна, вынудившие зажмуриться на пару секунд, чтобы адаптироваться к освещению. В этот момент в комнату вошли. Бог обмана отчётливо расслышал приближающиеся шаги и знакомые голоса. Что ж не стоит сразу всех радовать счастливым пробуждением, к тому же не помешало бы выяснить хоть немного информации. — Как он? Все ещё без изменений? — Фригга задала вопрос скорее машинально нежели, действительно, хотела услышать ответ. За последние несколько дней, что превратились в сущий ад, состоящий из ожидания и беспомощности, царица сильно вымоталась, и надежда тихо умирала. Каждый раз она боялась, что услышит из уст лекаря последний приговор. — Без изменений, Ваше величество, прошло три дня, вероятнее всего он уже… — но даже слышать подобные слова царица Асгарда не могла. Так, ей казалось, что чудо все же возможно и шанс еще не упущен. — Довольно! — впервые за долгое время Фригга повысила тон, но тяжело вздохнув, продолжила тем же ровным голосом, что и обычно, — Вы позвали меня поговорить о чем-то важном. Удалось что-то выяснить? — Да, Ваше величество. Я провёл некоторые исследования, и результаты меня поразили, — лекарь старался говорить как можно аккуратнее, подбирая каждое слово и продумывая последующую мысль как можно мягче, не желая приносить царице ещё больше мучений, — Я уже доложил обо всем Всеотцу, и он попросил меня повторить это для вас. Более об этом никто не знает, Всеотец запретил, он считает, что это может иметь серьёзные последствия. — Довольно слов, я все поняла, это не выйдет за пределы этих стен. Что вы смогли узнать? — С самого начала меня поразило, как принц Локи так долго держался на ногах. Многие раны довольно старые, хотя есть и следы свежих. Все дело в тех веществах, что я обнаружил в крови. Мне трудно сказать, что это, я никогда ранее не встречался ни с чем подобным, но одно мне удалось выяснить: они действуют в роли обезболивающего, причём довольно сильного, иными словами любая боль моментально заглушается. — Вы хотите сказать, что кто-то посмел использовать какие-то вещества на моем сыне? Кто мог решиться на такое? — эта новость повергла Фриггу в шок. Все было не так просто, она знала. В течение этого времени ее сын держался ровно на ногах лишь потому, что не чувствовал боли и даже не отдавал себе отчёта, но Бог обмана был ранен с самого начала. Кто только мог посметь сделать подобное с принцем? Хотя это скорее были риторические вопросы, царица понимала, что ответы на них сможет дать разве что Локи. — Я понимаю ваше негодование, этого я вам сказать не могу, но это ещё не все. Эти вещества имеют двойное действие, — лекарь сделал небольшую паузу, чтобы собраться духом. Впереди было самое страшное. Впоследствии это стало государственной тайной, впрочем, точно такой же, как и все деяния Локи вне Асгарда, Один не торопился проливать свет на последние события раньше времени, пока сам не будет уверен в случившемся. — Говорите как есть, я пойму. — Они имеют одурманивающий эффект, воздействуют на эмоциональное состояние, усиливая восприятия, затуманивая разум, не давая человеку в полной мере осознавать происходящие, — договорив это лекарь замолчал, посмотрев на царицу. Было непонятно: какой реакции стоит ожидать от неё сейчас. Последний кусочек пазла оказался на своём месте. Как многое сейчас стало очевидно. В глубине души промелькнула искорка надежды, что ее сын не стал бы все это делать по своей воли, что Локи заставили пойти на Мидгард, против его желания. — То есть он не понимал, что совершает в Мидгарде? — Не совсем так, он прекрасно понимал, что он делает, но мотивы, побуждающие его были вызваны. Иными словами, он сам верил в то, что делает, не отдавая себе отчета почему. Что ж для Локи это была весьма полезная информация. Это очень любезно с их стороны обсуждать «государственную тайну» в покоях принца. Да, к слову, за время их разговора трикстеру удалось понять, куда его привели. Выбор был весьма неожиданный: эта часть дворца менее всего охранялась, к тому же была связана со множеством потайных ходов, да в конце концов тут было окно, которое не раз служило для принца выходом к свободе. Видимо, ставки на его выздоровления уже не делают, тем лучше для Бога обмана. Соотнеся сказанное лекарем и своё состояние, принц отметил, что тот во многом прав за исключением одного: эта хрень, которые решили именовать веществом, имеет ещё и побочные эффекты в виде потери памяти. Размышляя о том, что Читуари посмели сделать с ним, а в том, что это были именно они у принца Асгарда не было сомнений, вспомнить бы ещё имена, к этому вопросу было решено вернуться позже, Локи ощутил давно забытое чувство ярости. Страх от неопределённости его дальнейшей судьбы стал уходить на второй план, месть всегда была его любимым блюдом и сейчас как никогда просилась в игру. Использовать Бога обмана в качестве марионетки? Что ж, кара будет жестокой, как только он вспомнит, разумеется. Тело все ещё ныло, но сейчас Локи скорее чувствовал дикую усталость, нежели прежнюю изнывающую боль. Юный принц не сомневался, что у него был жар, однако это уже терпимее по сравнению с тем, с чего все начиналось. До прибытия в Асгард, боли он, действительно, не чувствовал, поэтому оценить всю тяжесть состояния по-прежнему не могло быть возможным. После разговора с лекарем, Фригга попросила его удалиться, желая побыть с сыном наедине. — Не стоит утешать себя ложным надеждами, Ваше величество, нам стоит быть готовым, — с каких это пор Локи стал замечать в себе черты альтруизма? Ах, да, ни с каких, в особенности в случае, когда его уже какой раз за разговор списывают со счётов. Даже в таком состоянии трикстер не мог упустить возможности позабавиться. Кто знает, может после решения Всеотца это будет его последняя шалость. — Я понимаю, что вы уже всё никак не дождётесь моей смерти, но боюсь, что с венками все же придётся повременить, я сегодня не в настроение умирать, — надо признать Одинсон потратил все силы, чтобы изречь это в своей лучшей манере, хотя в конце голос все же начал немного дрожать. Конечно, не такой реакции он ожидал, но произвести впечатление, без сомнения, удалось.

***

Один отправился в сад, подальше от взглядов слуг и стражей, желая разобраться в услышанном. Всего несколько дней назад Всеотец был готов вынести смертный приговор своему сыну, невзирая на слёзы матери и собственные сомнения, но сейчас даже мысли о пожизненном заключении, о коем так умоляла Фригга, казались зверскими. Допуская лишь малейшую мысль о том, что его сын стал оружием в чужих руках, Один намеревался пересмотреть своё решение. Благодаря тому, что в Асгарде никто не ведал о случившемся с младшим принцем и последующем суде, Всеотец мог спокойно отменить последний. Он не мог винить сына в том, что он оказался в сложившейся ситуации. В конце концов скажи бы он всю правду о его происхождении сразу, то ничего бы это не случилось. Озвучивать своё решение царь не торопился, все же надо было удостовериться, к тому же состояние Локи говорило о том, что прощение может уже и не потребоваться, лучшие специалисты со всего королевства неустанно пытались привести в чувства юного принца, но все было безрезультатно. Вопрос возмездия по этой причине становился все более актуальным. Один поклялся себе найти тех, кто осмелился использовать Локи в своих гнусных целях. Правда, без самого принца сделать это будет нелегко.