Убежище

Чонгук слишком быстро привыкает к этому тихому городку с его, почти безлюдными, улицами, маленькими магазинчиками, шумом моря и криками чаек. А ещё к Тэхёну, который оказался его соседом, живущем всего в нескольких домах от него самого. Этот парень словно ураган врывается в его серую и тоскливую жизнь, утягивая в вихрь эмоций. Рядом с ним Чон чувствует слишком много, когда уже думал, что и вовсе разучился это делать. Тэхён никогда не спрашивает, он просто делает. Приходит и устраивает бардак на его стерильно чистой кухне и в жизни, пытаясь приготовить цитрусовые кексы, рецепт которых видел в утренней передаче. — Ты не смотри, что они подгорели, на вкус они просто восхитительны… — Ты будто землю сжёг. — В любом случае, крем у них отличный. — Ага, потому, что его делал я. Он, словно любопытный кот, шарится в коробках, до которых так и не доходят руки, и совершенно бестактно лазает в душу, норовя там оставить свои следы. — Ты здесь очень красивый, — Тэхён сидит прямо на ковре, по-турецки скрестив ноги, и перебирает альбомы, которые Чонгук предпочел бы никогда не видеть, — ой, не то, что бы ты сейчас не красивый, красивый и даже очень, просто… — парень тараторит быстро и невнятно, а потом его щеки загораются красным. — В общем, просто забудь. Чонгук в ответ на это усмехается и качает головой. Тэхён старше его самого всего на пару лет, но ведёт себя как совершенный мальчишка, он уже и забыл, что люди могут быть такими открытыми и откровенными в своих эмоциях. Люди закрываются, прячутся в своей скорлупе и, словно раки отшельники, стерегут своё убежище, а Тэхён другой. Он руки для объятий раскрывает, будто в свою душу приглашает, говоря: «проходи, бери, что хочешь», а Чонгук теряется, он не привык, чтобы вот так и ничего не требуя в замен. — Это твои снимки? – Тэхён, широко распахнув глаза, изучает серые пейзажи высоток и куда-то спешащих людей большого города. — Увлекался когда-то давно, — пожимает плечами Чонгук и забирает альбом из чужих рук. Дальше не то, что нужно видеть чужим глазам. — А сфотографируй меня! – юноша вытаскивает старую и потрепанную камеру, чудом уцелевшую после переезда, и протягивает Чонгуку. Строит глаза, что любой кот из мультфильмов позавидует, и Чон почему-то не может отказать. Он не снимал, кажется, уже целую вечность, сейчас и желания нет. В последних альбомах та, чей образ навсегда запечатлен лишь на фотографиях. Чонгук осторожно берет камеру, будто боясь, что та развалится и нажимает на кнопку. На снимке Тэхён улыбается широко и квадратно, щурит глаза, приставив знак мира. У Чонгука совсем немного трясутся руки, а внутри вот-вот разразится война, но Тэхён будто и вовсе не замечает этого: он довольно кивает, рассматривая фотографию, а потом вновь возвращается к коробке, продолжая копаться в чужом прошлом, с искренним детским интересом рассматривая каждую вещицу. — Закрой глаза, загадай страницу и номер строки, — он выуживает книгу в мягком переплёте и чуть пожелтевшими страницами, Чонгук понятия не имеет откуда она взялась. Ему хочется закатить глаза и недовольно фыркнуть, потому что "что за детский сад?", и выставить Тэхёна за дверь, как того самого надоедливого кота, но он не делает ни того ни другого. Послушно прикрывает веки и произносит цифры, которые крутились на языке. — Страница тридцать пять, тринадцатая строка сверху. — Пожалуйста. Потанцуйте со мной*, — читает тот на ломаном английском, и его голос кажется ещё глубже. — Потанцуй со мной — вновь повторяет Тэхён, вставая с пола и протягивая Чонгуку руку. Тот удивлённо смотрит на парня: в последний раз он танцевал на выпускном, кажется, уже целую вечность назад. — У меня нет подходящей музыки. — Она есть у меня, — Тэхён тянет его на себя, заставляя встать на ноги и положить руку на свою талию. Юноша прикрывает глаза и мягко улыбается, начиная плавно вальсировать. Они кружат по комнате, то и дело спотыкаясь о расставленные коробки и наступая друг другу на ноги, глупо хихикая, словно пьяные подростки, хотя абсолютно трезвые. Они двигаются в такт мелодии, звучащей в голове Тэхёна, и Чону кажется, что он её тоже слышит. Легкая и незамысловатая, удивительно знакомая, словно вновь вернувшаяся из далекого прошлого, приносящая желанное спокойствие. Тэхён улыбается и ерошит давно отросшие волосы, и это почему-то не раздражает Чонгука: он не любит когда трогают его вещи и ещё больше, когда его самого. Не любит, когда приходят без предупреждения, он привык жить по заранее намеченному плану, но с Тэхёном так не получается. Тэхён вне всякого распорядка, он не вписывается ни в один план, но почему-то удивительно правильно вписывается в жизнь Чонгука.