One Day Tell Our Story

Что касается Йена, то за последние семь лет они с Микки провели слишком много времени порознь, чтобы упускать любую свободную минуту побыть вместе. Он был уверен, что его потребность постоянно быть рядом с женихом указывает на то, что он стал зависимым, что, вероятно, было не совсем здоровым, но когда наступал важный момент, ему было насрать. Он чертовски любил своего мужчину, и если жажда его компании была плохой вещью, он не хотел быть хорошим. Не то, чтобы он не мог функционировать, когда Микки не было рядом; он мог и делал это. Скорее всего, он просто предпочитал этого не делать. Индивидуальные обстоятельства, окружающие каждое из его дел, диктовали график Микки, из-за чего у него были непредсказуемые часы работы и отдыха. И хотя Микки никогда не говорил Йену, чтобы тот не искал работу, он неоднократно повторял, что они прекрасно справляются без его участия в финансах. Дело было не в том, что Йен не хотел работать, а в том, что он не хотел мучиться с противоречивыми рабочими графиками. Он знал Микки достаточно хорошо, чтобы читать между строк, когда дело касалось его мотивации принятия решений. Ему не нужно было слышать, как Микки произносит эти слова, чтобы понять, что он предпочитает, чтобы Йен не работал, чтобы они могли проводить как можно больше времени вместе. По большей части Йен был занят. Его типичная неделя состояла в том, чтобы выучить рецепты у их соседки Лупе, приготовить новые блюда для неблагодарных ртов, брать уроки испанского в местном колледже, подумывать о том, чтобы завести друзей или не делать этого, проводить время с Евгением, разговаривать по скайпу с разными членами семьи, избегая скайпа с Зевом, загорать со Светланой, читать и ездить в город, чтобы купить бесполезное дерьмо, из-за которого Микки ныл, но в конечном итоге оно ему нравилось больше, чем Йену. Когда Микки не был на работе, они много трахались, отдыхали на пляже, катались на квадроциклах, катались друг на друге, брали еду у Хорхе, еще раз трахались, дрались, играли с Евгением, разговаривали, снова трахались, обнимались, скайпились с Зевом и наслаждались веществами, изменяющими сознание. Конечно, бывали и дерьмовые дни, когда все шло наперекосяк, но ему было легче справляться с ними, когда он смотрел из окна их спальни на самую настоящую почтовую открытку. - Как дела, рыжий лобок? Проснись и пой! - поздоровался Микки, выходя на пляж и наклоняясь над шезлонгом, на котором лежал Йен. Выдернув косяк изо рта, он нежно поцеловал его. Брюнет выпрямился и вытянул руки над головой, глядя на океан. - Я уже давно не сплю, - сообщил ему Йен, дергая жениха за футболку для очередного поцелуя. - Не видел тебя дня три, - проворчал он. - Прошло 18 часов, чувак, - поправил Микки с усмешкой. - Нуждающийся ублюдок. Рыжеволосый просто посмотрел на него, явно не впечатленный тем, как он использовал факты в разговоре: - Ты что-нибудь ел? - Сегодня утром или за последние 18 часов? - И то, и другое. - Не совсем. Ночные смены меня заебывают, - признался он, снимая рубашку и стягивая джинсы, оставаясь только в синих полосатых боксерах. Взгляд Йена впитывался в тело его возлюбленного, думая, что зрелище было более впечатляющим, чем простор величественного моря, которое лежало перед ними. - Разве Свет не готовит чилакилес для Еви? Принести немного? - предложил он, делая еще одну затяжку, прежде чем положить косяк в пепельницу на маленьком столике рядом с собой. Сев, чтобы сделать глоток воды, он нахмурился, увидев озорную ухмылку на лице своего жениха. - Что? - Зачем мне завтракать начос, когда я могу получить немного тебя вместо этого? - Микки флиртовал, забираясь к Йену на колени. Он немного подпрыгнул на промежности своего мужчины с озорным блеском в глазах. Закусив губу, Йен схватил полную задницу Микки и сжал, в то время как брюнет продолжал дразнить его. Он наклонился, как будто собирался поцеловать Йена, но вместо этого прижался губами к обнаженному плечу возлюбленного. Недовольный, Йен приподнял подбородок брюнета, чтобы сжать их губы. Целомудренная связь была секундной, поскольку их языки быстро начали вращаться во рту друг друга, воссоединяясь. Руки путешествовали по всей нагретой солнцем коже, пока они продолжали таять друг в друге, чувствуя, как будто 18 часов были эквивалентом 18 годам. - Давая займемся сексом, - прошептал Йен, толкаясь бедрами вверх с большей интенсивностью. - Дай мне десять гребаных минут, чтобы закрыть глаза, а потом я прокачусь на тебе в постели, - пообещал Микки, в последний раз поцеловав Йена, прежде чем встать и устроиться на другом шезлонге. - Динамо, - проворчал рыжий, поправив стояк в трусах и откинувшись на шезлонг. - Оно того стоит, - заверил его брюнет, зевая. - Десять минут, - перевернувшись на живот, Микки закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Зуд в спине заставил Микки поднять веки. Прищурившись от яркого дневного света, он поднял голову и увидел, что Йен крепко спит. Нагнувшись, чтобы вытащить из песка джинсы, он достал из заднего кармана телефон и посмотрел на часы. - Черт, - простонал он, садясь и прижимая ладони к усталым глазам. – Йен, - когда он не получил ответа от рыжего, он попытался снова. - Йен, малыш, проснись. Йен изогнул шею так, что оказался лицом к Микки одним открытым глазом. - Я сплю. - Я вижу. Ты спал последние четыре часа. - Почему ты меня не разбудил? - спросил он с раздражением в голосе. – Не заставил нанести какой-нибудь крем для загара, - он положил руки на огненно горячую кожу живота и вздохнул. - Черт сгорел. - Серьезно? - спросил брюнет, приподняв бровь, как будто его жених шутил. - Десять минут. Я сказал дать мне поспать десять минут. - Кажется, я уснул. - Кажется, я уснул, - усмехнулся Микки, закатывая глаза, - Спящая красавица! - он повернулся так, чтобы Йен мог видеть его спину. – Я красный? Пиздец, как чешется. - О боже, - Йен съежился при виде багровой кожи Микки. - Плохо? - настаивал он, безуспешно пытаясь оглянуться через плечо. Отсутствие ответа Йена говорило само за себя. - Так же плохо, как у тебя? - Возможно, немного хуже, потому что твоя кожа намного бледнее моей, - ответил Йен, садясь, чтобы сделать глоток воды, а затем передать ее Микки, который раздраженно выхватил ее из его руки. - Тебе хотелось бы, сука, - ответил Микки, глотая теплую жидкость и показывая ухмыляющемуся мужчине напротив средний палец. - Не знаю, как ты ведешь себя так самодовольно, когда твое лицо - гребаный помидор. Это дерьмо будет шелушиться, что пиздец, а ты будешь выглядеть как Фредди Крюгер, - он помахал рукой перед своим лицом для эффекта. - С веснушками, - затем он встал и добавил. - Собираюсь принять холодный душ и уменьшить жжение. - Ты должен был оседлать меня, - заявил Йен, взвизгнув, когда Микки наклонился, чтобы щелкнуть по его сгоревшему на солнце соску. – Ауч, мудак! - Ты должен был разбудить меня, блядь, - напомнил он Йену, глядя на него выражением «какого хуя». - Ты идешь? - Думаю, нет, - пожаловался рыжий, следуя за Микки в ванную. Он смотрел, как его жених снимает боксеры, и улыбнулся, когда понял, что, хотя его спина и ноги были вишневого цвета, его задница все еще была ярко-белой. – Твоя задница избежала этого. Микки уставился на него, еще более возмущенный, когда Йен положил руку на нетронутую солнцем кожу и начал игриво щипать ее. - Сейчас она выглядит так чертовски мило, такая бледная, - он встал на колени и прикусил ягодицу. - Похоже, будто ты все еще в шортах, - он хихикнул, но его веселье было недолгим, когда Микки резко выставил свою задницу назад, так что она ударила Йена по воспаленному солнцем лицу, заставив рыжего поморщиться от боли. - Отвали, - просто сказал Микки, включив душ и убедившись, что он прохладнее, чем теплый. Он поморщился от боли, которую вызвала вода, когда она ударила по его воспаленной коже. - Просто постой под ней несколько секунд, - сказал он Йену, который подошел к нему. - Давай. Йен застонал, когда поток обрушился на него, удивленный смехом Микки. - Что? - Ты выглядишь так, будто на тебе тоже шорты. - Должен ли я ударить тебя по лицу своим членом, как ты сделал своей задницей? - спросил Йен с дьявольской усмешкой. - Если ты попытаешься, я оторву тебе член, - предупредил брюнет, не выглядя так, будто он сильно был против. - Ты бы никогда этого не сделал, ты слишком любишь его. Микки только закатил глаза и повернулся лицом к насадке для душа, позволяя воде стучать по неповрежденной коже на животе. - Больше не могу терпеть ее на спине. - Вот, ты прикрывай меня спереди, а я буду прикрывать твою спину, и мы остынем, - предложил Йен, придвигаясь ближе к своему возлюбленному и обнимая Микки за плечи, чтобы прижать их обожженную солнцем кожу друг к другу. - Это не гребаный пейнтбол, - напомнил ему брюнет, посмеиваясь над Йеном. - Не нужно прикрывать мне спину. - Ты же знаешь, что я всегда прикрою свою гребаную спину, - сказал Йен, целуя Микки в волосы. - Банальный придурок, - беззлобно произнес Микки, откидывая голову назад, чтобы положить ее на плечо Йена и закрывая глаза, пока вода омывала их. - Ты любишь это. - Иногда, - признался он. – Но это не тот случай. Йен позволил своим рукам перемещаются вниз по передней части тела Микки, наслаждаясь ощущением каждого знакомой впадинки и пореза. Обнимая его, он улыбался: стягивание обожженной солнцем кожи причиняло боль его красным, как яблоко, щекам. Но когда все сводилось к этому, если небольшой солнечный ожог был их самой актуальной проблемой, то они действительно отлично справлялись.