Everybody's looking for something

“Меня всё-таки вытащили на благотворительный ужин. Постараюсь не задерживаться. Уже едешь?” Вообще, к этому моменту, Гарет ехал уже второй час, лениво наслаждаясь весенними пейзажами, тихой музычкой и бархатистым рокотом мотора. Жерар никогда бы и словом не обмолвился, что ему нужна поддержка - максимум уткнулся бы лицом Гарету в шею, если бы тот был рядом. Но очередная желтая карточка, разгромный проигрыш Атлетико, травма Неймара - после такой недели не обязательно было выражать свои чувства словами, Гарет просто освободился пораньше в пятницу и сорвался в Барселону при первой возможности. Благотворительный ужин навряд ли мог хоть сколько-то улучшить настроение Жерара, так что Гарет, в общем-то, был готов весь вечер слушать его раздраженное ворчание по поводу дурацкого сюжета фильма, который они будут смотреть - фильм мог быть любым, это не имело ни малейшего значения. Как раз на въезде в город Гарету прилетает ещё одно сообщение. “Всё, ухожу. Оставил тебе подарок в спальне. Буду рад, если ты примеришь”. Гарет тяжело сглатывает, представляя, что это может быть - Жерар умел делать подарки, прекрасно знал буквально всё о желаниях Гарета, и это многообещающее “примеришь” тоже не могло остаться без внимания. “Обязательно загляну в спальню”, - пишет он, притормозив на светофоре. До дома Жерара ехать еще минут сорок. “Будешь ждать фотоотчета?” - спрашивает он на следующем, сам точно не зная, что на него нашло. “Это скрасит мой вечер”, - прилетает в ответ почти сразу же. Ну конечно. Гарет задумчиво хмыкает, пока его мысли мечутся между каким-нибудь дурацким костюмом (только не форма Реала, пожалуйста) и какой-нибудь совсем не дурацкой игрушкой. Впрочем, зная Пике, можно было бы предположить и то, и то. Раскрывать интригу Гарет не спешит даже когда добирается до квартиры. Он, конечно, заглядывает в спальню - первым же делом, - но только смотрит, даже не прикасается к ярко-алой коробке без каких-либо опознавательных знаков. “Занятно”, - пишет он, прикрепив фото, в которую попадает постель и коробка. - “Приму душ с дороги, потом посмотрю, что ты мне приготовил”. “Твоей фотографии я не дождусь?” - у Жерара талант ворчать, неважно, словами, или буквами на экране. Это Гарета немного веселит, позволяет расслабиться - если бы Жерар больше молчал, это значило бы, что настроение у него и впрямь паршивое. А так - болтает, хоть и раздражается, значит, можно и подразнить. Поэтому Гарет сначала принимает душ, слегка подсушивает волосы, стянув, мокрые, в тугой хвост, и тогда только отправляет Жерару фото через зеркало - лица почти не видно, волосы, мокро мазнувшие по плечу, голый торс да кромка полотенца, которым прикрыты бёдра. “Фотограф из тебя ужасный”, - сообщает Жерар буквально через несколько секунд. “Готов поспорить, что если я попрошу тебя о фото, то получу что-то официально-унылое”, - легко парирует Гарет, проходя мимо открытой двери спальни на кухню. Мысли о том, что может быть в этой коробке, хорошо подогревают кровь, оседают приятным теплом в паху, но растягивать удовольствие от неведения - и дразнить Жери - невероятно приятно. Сообщение с фотографией приходит раньше, чем Гарет успеет осушить стакан воды. Фото явно сделано украдкой, наспех, снизу вверх, но, чёрт возьми, этот каталонский засранец выглядел на нём просто охуенно. Всё было как надо, и полные мягкие губы, сложенные в капризную полуулыбку, и тени от длинных ресниц, ложащиеся на скулы, и синева глаз, подчеркнутая удачным освещением и как всегда удачно подобранным костюмом, и расстёгнутая верхняя пуговица на сорочке, отчего миру являлось явно больше обнаженного Жерара, чем Гарет готов был демонстрировать - если бы его спрашивали. “Ладно, ты охуенный”, - просто соглашается Гарет с очевидным, сунув стакан в сушку и направившись к спальне. “Поверь, ты тоже”, - не заставляет себя ждать. Гарет легко скользит пальцами по плотному глянцу коробки, прежде чем открыть - предвкушение и лёгкое, игристое волнение отзываются в кончиках пальцев покалыванием. - Блядь. Жерар оправдывает все ожидания Гарета - кто бы сомневался, - и даже добавляет немного сверху. У Гарета дыхание перехватывает, когда он запускает руки в коробку, предмет за предметом выкладывая её содержимое на кровать. Две пары широких кожаных наручников - достаточно жёстких, чтобы впиваться в кожу, оставляя следы, достаточного размера, чтобы застегнуть их можно было не только на широком запястье, но и на щиколотке. Круглый силиконовый кляп на кожаных ремнях - Гарет привычно-оценивающе мнёт перемычки, трогает гладкую поверхность, на вкус пробует, лизнув - без вкуса, без запаха, может только лёгкий аромат хорошей кожи и одеколона Жерара. В груди становится горячо, когда Гарет думает о том, что Жери собственноручно всё это перебирал, укладывая в коробку. Ещё жарче становится от мысли, что Жерар всё это заказывал, продумывал, планировал. От цвета всего набора - кричаще-алый, безумно яркий, до размера анальной пробки, которую Гарет вытаскивает следом. Вообще, их две, одна сильно напоминает ту, что Жери подарил в прошлый раз, но первой в руку ложится та, что тяжелее и массивнее - с такой внутри точно не пройдешься по залу, полному людей, с ней только метаться по постели, готовя себя к чему-то ещё более внушительному. Вроде толстого, в запястье толщиной, искусственного члена, настолько анатомичного, настолько бархатно-гладкого и почти тёплого на ощупь, что от настоящего его, кажется, отличает лишь цвет - как и остального комплекта - ярко-алый. Гарет невольно прикрывает глаза, обхватывая твердый ствол ладонью - его собственный член, начавший твердеть ещё на осмотре наручников, теперь туго и неудобно натянул махровую ткань полотенца, пачкая её естественной смазкой. Легко представить всё это, поочерёдно, в себе, легко представить даже тянущую, предельную заполненность, сладко сочетающуюся с беспомощностью. Даже руки Жерара, направляющие, удерживающие на грани, представить совсем не сложно - но страшно хочется почувствовать их на себе вживую. Гарет возвращается к наручникам, оглаживая поверхность, только сейчас замечая тиснение по всем четырём широким кожаным лентам - дракон. Четырёхлапый крылатый алый валлийский дракон. Жерар с его вниманием мелочам вызывал умиление и дикий жар в груди одновременно. “Хочешь увидеть что-то определенное?” - набирает Гарет непослушными пальцами, не сводя взгляда с разложенных на кровати девайсов. Пока Жерар набирает ответ, Гарет избавляется от полотенца, стягивает с кровати покрывало, и устраивается по центру, ласкающе оборачивая вокруг запястья один из наручников. Подумав мгновение, он делает фото - так, чтобы вспышкой высветило раскрытую драконью пасть с длинным языком, и отправляет Жерару. “Всё” - отвечает Пике сразу же. “Хочу увидеть всё” - секундой позже. “Мне торчать здесь минимум час, плюс время на дорогу” - невысказанный вопрос-просьба остаётся висеть в воздухе. Гарет смакует мысль о том, как Жерар, с благопристойным видом тусующийся среди не менее благопристойных зануд, строчит ему сообщения, намекая на то, что хотел бы увидеть его голого, связанного, растянутого и жаждущего в своей постели. Ещё больше заводит мысль о том, что Жерар будет украдкой рассматривать фотографии, которые Гарет ему пришлёт. “Да, за это время я успею не только перепробовать все твои подарки, но и кончить пару раз”. “Даже не думай о том, чтобы кончить без меня”, - прилетает так быстро, что Гарет удивленно вскидывает брови, прежде чем довольно заулыбаться. “Верю, что ты мне компенсируешь эту жертву”, - быстро набирает Гарет и откладывает телефон в сторону. Туго защёлкивает по одному браслету из пары на запястьях - ощущение крепкой хватки заводит так же, как и мысли о том, что на коже останутся саднящие следы, которые не сойдут несколько дней. Достает из тумбочки пару флаконов смазки - один из них почти пустой, только и хватает выплеснуть на ладонь, чтобы равномерно нанести на бархатисто-гладкую поверхность меньшей пробки. Ласкать себя в постели Жерара - определенно тот опыт, который Гарету хотелось бы повторить. Конечно, лучше бы Жери тоже был здесь, пожирал жадным взглядом, тихо порыкивал на вздохах и шептал какие-нибудь чудовищные крышесносные пошлости. Но даже так, в его квартире, в его постели, ощущения были острее и слаще. И Гарет не испытывал ни малейшего чувства вины, посылая Жерару фотографию за фотографией. Ничего действительно откровенного, сплошь дразнящие ракурсы, чтобы Жери не скучал там на своём благотворительном ужине, пока Гарет медленно, но верно погружает в себя широкую, тяжёлую пробку, одним только усилием воли сдерживая себя, чтобы не коснуться члена. “Что сейчас в тебе?” - спрашивает Жерар после долгого гаретова молчания. То ли он сегодня был особенно нетерпелив, то ли время у него тянулось сегодня особенно медленно, но Гарет едва только закончил с пробкой и вспомнил как дышать. Пальцы одной руки, перемазанные в лубриканте, хаотично скользят по телу, лаская то твёрдые соски, то внутреннюю часть бедра - Гарет привычно-сильно давит на место, где должен быть след от засоса, шкребёт короткими ногтями - ему не хватает ощущений, одной только заполненности и давления на простату мало - страшно хочется близости, горячего дыхания в губы, голодного взгляда, болезненно-ласковых прикосновений, обжигающих укусов. Пальцы второй руки дрожат и бестолково мажут по экрану, пока Гарет набирает короткий ответ. Ответное сообщение ещё короче: “Фото”. Гарету уже не до игривости и не до того, чтобы дразнить Жерара внимательно построенными кадрами. Эта фотография получается простой и пошлой - разметавшиеся по подушке мокрые волосы, лихорадочно блестящие глаза, искусанные губы, залитая румянцем грудь с тёмными, острыми сосками, влажное пятно смазки на животе под головкой болезненно-твёрдого, потемневшего от прилива крови члена, ладонь опущенная между бёдер - Гарет придерживает кончиками пальцев основание пробки, хотя в этом нет нужды. “Хочу тебя, ты горяч как блядский ад”, - строчит Жерар в ответ. “Ты мне нужен”, - ни капли не лукавит Гарет в ответ. Сейчас, когда дыхание немного выровнялось, а пульсация в растянутом нутре перестала быть такой хаотичной, выровнялась, доводя до изнеможения, он всё равно хочет ощутить Жерара рядом даже больше, чем просто кончить. “Я вырвусь как только смогу, Мышка” - Гарет улыбается, несколько раз пробегаясь взглядом по ласковому обращению, и только думает отложить телефон в сторону, как он заходится входящим звонком от Жерара. - У меня есть пара минут, Мышонок, - проникновенно-тихо говорит Жери в трубку. - Я бы предпочёл всё твоё время и всё твоё внимание, - бормочет Гарет на длинном выдохе, слегка надавив пальцами на основание пробки и двинув бёдрами - острым спазмом удовольствия пробирает всё тело, а с губ срывается негромкий стон, в ответ на который Жерар издаёт странный, нуждающийся звук. - Скоро, Мышка. Ещё минут пять и я сяду в машину. И сразу к тебе. - Не гони на дороге, - рассудительно откликается Гарет, слабо представляя себе, как еще тридцать с лишним минут он выдержит всё это скопившееся внутри возбуждение. - Обещаю, - Жерар вполне серьезен, Гарет почти видит, как он кивает в ответ. - И ты справишься, Мышонок. Дождешься меня. Правда? - Приезжай и проверь, - хмыкает Гарет, довольно оскалившись в ответ на ворчание Жерара в трубке. - Кляп я на тебя сам хочу надеть, - низко урчит Пике перед тем, как сбросить звонок. Что ж, Гарет не собирается ему отказывать в такой милой маленькой просьбе. Тем более, что у него на ближайшие полчаса в планах опробовать внутри себя шикарный искусственный член. Он действительно оказывается настолько же хорош, как на вид или на ощупь, отведённые ему полчаса подходят к концу, а Гарет мечется по постели, разгоряченный, мокрый, растянутый, норовя вжаться лицом в подушку, пахнущую Жераром, едва сдерживаясь от того, чтобы приласкать себя. Кажется, ему и одного движения ладонью по члену хватило бы, чтобы выплеснуться. От навязчивой мысли его спасает хлопок входной двери. Гарет вздрагивает от неожиданности, а затем вздрагивает ещё раз, прочувствовав горячую волну, прокатившуюся по всему телу от предвкушения. Он даже стонет, не успев закусить нижнюю губу, и с трудом переводит дыхание, хватая губами воздух. Времени Жерар явно не теряет - Гарет только поднимает расфокусированный взгляд на дверной проем, а Пике уже там - замирает на мгновение, выдохнув потрясённое “восхитительно”, и в несколько шагов преодолевает расстояние до кровати, опускаясь коленями между ног Гарета. - Ты выглядишь просто охуенно, - сообщает Жери, перехватив запястье Гарета, помяв пальцами и потянувшись к изголовью кровати, пристегнуть. Гарет безвольно позволяет ему проделать то же самое со второй рукой, послушно раздвигая ноги, когда Жери смещается ближе, почти упираясь обтянутым дорогой тканью пахом в раскрытую, растянутую вокруг ярко-алого члена задницу. - Не хватает только моих следов на тебе, ты выглядишь таким чистым, таким… - Жерар задыхается на мгновение, захлёбывается вожделением, гулко продолжая: - Таким, блядь, нетронутым… Гарет невольно прикрывает глаза, чувствуя, как его губы выводят чужое имя на выдохе. - Но сначала я приму душ, Мышонок, - всё так же нежно мурлычет Жерар, отстраняясь вдруг длинным плавным движением. Гарет, дернувшийся было за ним, побежденно рычит, встретившись с сопротивлением крепкой цепи на наручниках. Жерар окидывает его всего, с головы до ног тёмным, жадным взглядом, чуть дольше задержавшись между ног, прежде чем протянуть руку и плавно надавить на основание дилдо. - Я, блядь, выебу тебя так, что ты горло сорвешь, - нежно обещает Жерар, ещё раз надавив на игрушку, прежде чем окончательно встать с кровати. Гарет посылает ему вслед пару отчаянных проклятий, прежде чем обессиленно откинуться на подушку. - Ненавижу, блядь, тебя, чудовище, - негромко бормочет он, когда Жерар возвращается. Да, он не стал слишком злоупотреблять положением, и в душе пробыл минут пятнадцать или десять, но разгоряченному взмокшему Гарету они показались вечностью. Вечностью, за которую возбуждение ни капли не ослабло, а напряжение не уменьшилось, напротив, распирающий задницу член стал чувствоваться ещё острее и отчётливее: каждая анатомически вылепленная венка, каждый изгиб. - Блядь, - повторяет Гарет, даже не удивляясь тому, насколько жалобно звучит его голос. В конце концов, с его члена натурально течёт смазка, ноги дрожат, а задница пульсирует в ритме с бешено колотящимся сердцем. - Ты мне нужен, - добавляет он на выдохе, слабо дернув руками, когда Жерар, вернувшийся из ванны неодетым, но возбуждённым, плавно, красиво скользит на кровать. - Ты мне нужен, Жери, - повторяет Гарет, прикрыв глаза, когда горячие руки касаются его бёдер. - Это именно то, что я хочу от тебя слышать, - шепчет Жерар, неторопливо, но неотвратимо-сильно вжимая пальцы в бёдра. - Повтори. - Ты мне нужен, - бормочет Гарет, откинув голову на подушку, хватая губами воздух. Жерар скользит сверху - тяжёлый, горячий, обжигает тёмным жадным взглядом, потянувшись к кляпу, любовно огладив силиконовый шарик и переплетение кожаных ремешков. - Не надо, - хрипло вздыхает Гарет, глянув на его руку и попытавшись глянуть вниз, туда, где их тела сейчас тесно прижимались друг к другу. - Я хочу твой член… - Не указывай мне, Мышонок, - спокойно, ласково и сладко-опасно говорит Жерар, глядя прямо на Гарета совершенно почерневшими глазами. - Ты примешь то, что я тебе дам. Всё. Без болтовни. Он такой спокойный, совершенно поглощенный Гаретом и своими действиями, что Гарет лишь сладко вздрагивает, покорно приподняв голову, не найдя в себе сил возражать. Силиконовый шарик чувствительно растягивает губы, ремешки мягко врезаются в кожу лица - следов почти наверняка не останется, но легкий, такой необходимый дискомфорт присутствует, и это восхитительно. Почти так же восхитительно, как голодный, дикий взгляд Жерара, отстранившегося, чтобы оглядеть получившуюся картину, и обхватившего ладонью свой тяжёлый возбуждённый член. Гарет чувствует невероятную слабость во всём теле, она словно накрывает его тяжёлым одеялом, шепчет на ухо - расслабься, раскройся, подчиняйся. Прими всё, что он захочет тебе дать. Боль, удовольствие, член, поцелуи. Гарет хочет всё, сразу и поскорее, слишком мучительно смотреть на возбуждённого Жерара, не имея возможности прикоснуться и не чувствуя его прикосновений. Только и остается смотреть на то, как его ладонь медленно, мерно скользит по члену, растирая капли влаги с головки по всей длине, пока Жери откровенно, голодно любуется зрелищем. - Это просто великолепно, - проникновенно сообщает он, снова наклонившись к Гарету, обхватывая его лицо и немного приподнимая голову. - Я, блядь, думал, что делаю подарок тебе… Но это самый охуенный подарок из тех, что я получал, Мышка. Спасибо. Гарет судорожно вздыхает, когда Жери опускает его голову на подушку и легко скользит руками вдоль тела, впиваясь ногтями под рёбра, прежде чем наклониться к подставленной шее, мягко, почти невесомо прикасаясь губами, прежде чем прижаться теснее, смыкая зубы на тонкой коже. Гарет выпадает из реальности почти сразу. Раньше, чем Жери дойдёт до его груди, терзая укусами соски и оставляя на коже горящие, ноющие следы от укусов, засосов и просто поцелуев. Весь мир схлопывается вокруг них двоих, и не остается больше ничего, кроме ласковых рук, причиняющих боль и нежных губ, предваряющих касание зубов. Гарету хочется кричать, когда одной рукой Жерар скользит между его бёдер, безжалостно надавливая на основание распирающей изнутри игрушки. Он ловко имитирует толчки, тихо порыкивая Гарету в ключицы и обжигая болезненными укусами, пока сам Гарет мечется, давясь стонами, отчаянно желающими перерасти в крики. Запястья ноют, натёртые, истерзанные постоянными, неконтролируемыми попытками дотянуться до Жери, губы тоже ноют, особенно в наверняка треснувших уголках, а всё, абсолютно всё тело пылает, даже дрожащие, разъезжающиеся по постели ноги, слишком ослабшие для того, чтобы обхватить Жерара за пояс. Когда Жерар вытаскивает игрушку, тут же толкаясь внутрь членом, вплотную прижимаясь бёдрами и явно до синяков вжимая пальцы в кожу, у Гарета не остается сил даже на крик, он, кажется, воет, захлебнувшись ощущениями, и бездумно жмётся к наклонившемуся Жерару, забившись в наручниках - ему страшно, до изнеможения необходимы прикосновения, больше, любых: ласковых и болезненных, невесомых и плотных. - Ты такой растраханный, блядь… - у Жерара срывается голос. У Гарета нервы рвутся как струны - он то жмурится, то снова распахивает глаза, загипнотизированно замирая, когда Жерар наклоняется к его лицу, касаясь губами яркого шарика кляпа. - Как-будто тебя толпой выебали, прежде чем ты попал ко мне в постель... Гарет скулит, не в силах даже представить, к чему ведёт Жерар, прильнувший к его истерзанной шее, прослеживающий языком следы укусов, чтобы найти нетронутое местечко, впиться туда зубами, словно оголодавший зверь, одновременно двинув бёдрами, грубо, голодно вбиваясь в растянутое нутро. Гарет не сразу понимает, что происходит, когда Жерар снова просовывает руку между его бёдер. Сначала он добавляет один палец, плотно прижимая к своему члену, а потом ещё пару, до предела растягивая разработанную влажную дырку, заставляя Гарета содрогаться в подобии сухого, выматывающего и, кажется, бесконечного оргазма. Жери ещё говорит что-то, приподнявшись, не переставая двигаться, вбиваясь в бессильно вздрагивающее тело под собой. Обещает что-то нужное, что-то важное, что-то совершенно безумное - я тебя трахну, я в тебя кончу, я тебя сожру… Срывается на короткое - Мой, только мой, мой, - прикрыв глаза, вцепившись обеими руками в бедра - уже не до синяков, а до крови, вбиваясь внутрь яростно, сильно, бесконтрольно, до тех пор, пока всё его тело не пробьёт дрожью, заставляющей остановиться, замереть, напрячься всем телом. Гарет чувствует его в себе - толстый, горячий, пульсирующий член, чувствует снаружи - до крови разодравшие бёдра пальцы, всё сильнее вжимающиеся в плоть, чувствует над собой - сбитое дыхание, хриплые стоны, жар, исходящий от чужого тела. Он теряет последние остатки контроля, стоит Жерару обернуть ладонь вокруг его члена - это даже не вспышка, не взрыв, это просто темнота, разорванная в клочья его воем, из-за кляпа застревающим в глотке. Напряжение не отпускает долго, очень долго. Гарет не имеет понятия, сколько они лежат, вжавшись друг в друга, практически не шевелясь. Кажется - вечность. Жерар послушно приподнимается, когда Гарет, собравшись с силами, издаёт протестующий звук. Поднимается, скользит ладонями по телу с вожделением, граничащим с обожанием. - Я не хочу тебя развязывать, - сообщает он, трепетно выглаживая растянутые вокруг кляпа губы. - Я хочу трахнуть тебя в рот. И отсосать тебе в процессе. Тебе нравится план, Мышка? Гарет расслаблено опускает и поднимает ресницы, поворачивая голову, когда Жерар тянется расстегнуть застёжки на кляпе. - Можешь не развязывать, - первое, что говорит он просиявшему Жерару, наслаждаясь тёплой тяжестью его прильнувшего тела. Его руки касаются Гарета с такой нежностью, словно не эти пальцы совсем недавно рассыпали синяки по всему телу. - Хочешь чего-нибудь? - нежно мурлыкает Жерар, касаясь губами губ. Поцелуй выходит смазанный, утомленный и бесконечно сладкий. - Я приведу тебя в порядок… - Пробку внутрь, - шепчет в ответ Гарет. - Мороженое. Твой член. В такой последовательности. - Договорились, - хмыкает Жерар, ласково зарывшись пальцами в волосы. - Договорились, Мышка.