Everybody's looking for something

Так страшно Неймару не было давно. Он привык к боли, против него часто играли грубо, но привыкнуть к страху не получалось, напротив, с годами он становился сильнее. То, что в юности казалось пустяком, теперь воспринималось серьёзнее - Неймар страшно боялся не вернуться на поле, потерять себя, своё место в жизни. Потерять буквально всё, что у него было - от здоровья до ощущения свободы и счастья на поле. Матч с Атлетико выдался жёсткий - никто даже не ожидал от мадридцев такого отчаянного, бешеного напора, но Джуниор из всего первого тайма запомнил лишь обжигающую боль, прокатившуюся вдоль позвоночника, привкус крови во рту от прокушенной губы, побледневшего Лео и орущего на кого-то Жерара. Дальше всё вообще было как в тумане - больница, врачи, какие-то знакомые лица, которые говорили ему, что завтра к полудню перевезут его в Барселону, другие знакомые лица, успокаивающие - всё будет в порядке, как и всегда потребуется время на восстановление, но всё будет в порядке. Туман рассеялся довольно быстро, остались отголоски боли, тревога и жёсткий корсет, немного мешавший нормально дышать и сильно мешавший нормально двигаться. Времени прошло совсем ничего - Ней полез в сеть, узнать результаты матча, и удивился, обнаружив, что игра закончилась совсем недавно, ему-то показалось что прошла целая вечность. То, что они проиграли, было хоть и предсказуемо, но обидно. Жери и Суарес заработали по жёлтой - Ней думает, что настроение у Жерара, должно быть, редкостно поганое. Когда в голове немного прояснилось, он ещё позвонил отцу, успокоил его, стараясь звучать как можно более уверенно. Отец, конечно, понимал, как Нею плохо, говорил правильные, ободряющие слова, от которых становилось чуточку лучше, но этого было невыносимо мало. А потом позвонил Жерар, судя по времени - сразу, как вышел из раздевалки: Неймар настолько не ожидал этого звонка, что несколько секунд просто таращился на телефон, чувствуя, как в груди тяжело, заполошно, больно бухает сердце. Он даже не знал, что услышит от Жери, предположить не мог, с чего тот начнет разговор - зная характер Жерара и его умение словами уколоть так, что эмоциональная боль перерастала в физическую, ничего особенно хорошего Неймар не ждал. Максимум - вежливого участия. Но с первых слов Пике Неймар чувствует, что окунается в свою жизнь двух-трехлетней давности. Может быть, сейчас в интонациях Жерара меньше нежности и почти нет дурацких прозвищ, которые Пике щедро раздавал Нею, но в них по-прежнему безгранично много тревоги и желания успокоить. Ней едва сдерживается, чтобы не всхлипнуть в трубку - это всё так знакомо, так далеко, так нереально… Даже то, как Жери извиняется, что не сможет заехать к нему в больницу - одна мысль о том, что у Пике хотя бы мелькнуло такое желание, заставляет Неймара одновременно улыбаться и хотеть разреветься, как школьница. За разговором - хотя Ней в основном слушает утешения, угукает и убеждает Жерара, что всё в порядке и журналисты до него не доёбываются - ему гарантировали отсутствие как папарацци, так и фанатов, - время пролетает быстро, Неймар совсем теряет счёт минутам и на часы смотрит только когда Жерар говорит: - Пора на посадку. Значит, ты завтра к полудню будешь в Барселоне? - Да, сказали так, - Неймар всё-таки умудряется каким-то чудом удержаться от вопроса - “ты зайдешь ко мне?“ - Хорошо, - Жерар привычно немногословен, но даже то, что Неймар уже получил - намного больше, чем он мог надеяться. Остаток вечера и правда проходит тихо - Неймара не беспокоят больше нужного, только врач да симпатичная, заботливая медсестричка, ещё раз уточнившая, что насчет папарацци, фанатов или, наоборот, хейтеров, Неймару можно не беспокоиться. Это, конечно, не может не радовать, Ней и так чувствует, что эмоционально он на грани - от усталости, от тревоги, и даже звонки - ещё раз звонил отец, пожелать хорошей ночи, а ещё пара ребят из сборной, - уже не помогают, не успокаивают. Скорее всего, нужно просто закрыть глаза и пережить эту ночь - потом, когда он даст организму необходимый отдых, будет проще. Он этим и собирается заняться, когда в палату тихо проскальзывает высокий мужчина, плотно прикрывая за собой дверь. На нем серая, неприметная толстовка с накинутым на голову капюшоном и рюкзак, и чёрт знает, сотня каких тревожных мыслей приходят Неймару в голову, пока он пересохшими губами выговаривает: - Я, блядь, заору. - А это прямо обязательный номер программы? - фыркает Гарет, стянув с головы капюшон. Неймар даже смеётся от облегчения, откинувшись на подушки, следя краем глаза за Гаретом, прошедшим через палату и устроившимся в кресле рядом с койкой. - Как себя чувствуешь? - Не знаю, - это точно не тот вопрос, на который Ней готов отвечать. Ни один из очевидных ответов - хорошо, нормально, плохо - не был бы правдой. Нею страшно - и этот страх буквально затмевает все остальные чувства. Кроме, разве что, радости от того, что ему не придётся весь вечер торчать одному. - Как… как ты сюда попал? - Ней подтягивается, устраиваясь поудобнее полусидя и сдвигаясь по койке, хлопнув ладонью по матрасу. - Давай, забирайся. - О, я играю в гольф с твоим лечащим врачом, - сообщает Мышонок, стаскивая с себя толстовку: под ней у него футболка с какаду, эмоционально орущим в микрофон. - Пару раз в месяц, если я в Мадриде. Жери может сколько угодно бухтеть, что гольф это херня, но, тем не менее, я здесь. - Я рад, - честно признаётся Неймар, прижавшись к Гарету потеснее, когда тот аккуратно устраивается на больничной кровати. - Я принёс тебе мороженого, - Гарет лезет в рюкзак, доставая оттуда небольшую банку ванильного пломбира. - Хотел позвонить Жери, спросить, какое ты любишь, но они уже в самолете были. - Мне нравится ванильное, - чуть смущённо отзывается Неймар. Дело вообще не в мороженом, он просто тает, чувствуя чужое волнение, направленную заботу. Думая о том, что Гарет поздним вечером сорвался к нему, чтобы утешить и подбодрить. Мороженое, вот, в больницу протащил… - Ложка только одна, - предупреждает Гарет, зачёрпывая мороженое и протягивая Нею. Идея позволять кормить себя с ложечки Неймару нравится. - Как спина? Накачали тебя обезболивающим? - По самую макушку, - соглашается Неймар, неторопливо смакуя лакомство. - Уже не больно. Только страшно. - Понимаю, - Гарет кивает, облизывая маленькую пластмассовую ложечку, прежде чем зачерпнуть ей ещё немного мороженого для Нея. - Мне Жерар звонил, - признаётся Ней, когда они ополовинивают банку за лёгкой болтовнёй ни о чём. - После матча… - Это хорошо, - интонации у Гарет ни капли не меняются, кажется, он и правда говорит то, что думает. И его не тревожит то, что Жерар сам звонил бывшему любовнику. А Неймара тревожит. Потому что в глубине души - да и не в такой уж глубине, он понимает - не заслужил. Не заслужил, чтобы Жерар беспокоился, потому что не просто всё испортил, а со звоном похерил, потому что нет у него никаких оправданий. А слышать тревогу в голосе Жерара было так болезненно-сладко, что теперь взвыть хочется от своей никчёмности. - Он волновался… - Неймар смотрит на то, как Гарет медленно облизывает губы. - За меня.. Даже сейчас… А я такой дурак, Гарет, я всё-всё испортил… Я знаю, что испортил… - Ну тихо, Ней, - Гарет тепло обнимает, опустив тяжёлую руку на плечи. Неймару легче от того, что можно прижаться к нему, можно послушать его успокаивающий мягкий голос с этим акцентом, который сейчас Неймару кажется милым. И весь Мышонок - милый, дружелюбный, хоть и немного замкнутый, и на Жерара смотрит именно так, как Жери заслуживает, со спокойной, уравновешенной, глубокой влюблённостью. Неймар словно со стороны слышит, как всхлипывает, и сам не знает отчего - от того, что ему страшно, от того, что жалко себя, от того, что он такой придурок или ещё из-за чего-то. - Тише, тише, - увещевает Гарет, обняв, прижав всхлипывающего Неймара к себе. - С Жери ты ещё поговоришь. Врачи тебя подлатают. Выйдешь на поле и надерёшь всем задницы… - И Реалу? - не выдерживает Ней, улыбнувшись сквозь текущие по щекам слёзы. - Чехо будет против, - хмыкает Гарет. - Но ты постараешься, я уверен. - Постараюсь, - подтверждает Неймар, уткнувшись в Гарета - не хочется поднимать ставшую внезапно очень тяжёлой голову, не хочется больше вообще ничего, только закрыть глаза и уснуть. Как Гарет чувствует в нём эту перемену, для Неймара загадка, но он сдвигается по кровати вниз, одной рукой поправляя подушки так, чтобы Ней с минимальными усилиями улёгся удобно, гладит по волосам, путаясь пальцами в непослушных кудряшках. - Побыть с тобой? - тихо спрашивает Гарет. - Да. Пожалуйста. Пока я не усну… если можешь, - тихо добавляет Ней через секунду, устроившись под тяжёлой, тёплой рукой Гарета просто идеально. - Могу, - соглашается Гарет. - Отдыхай, Ней. Всё наладится.