Девиация в этюдах

Детройт затопили проливные дожди. Душный в любую погоду город наконец получил шанс на передышку и теперь радостно подставлял себя и своих жителей под обильные осадки. Тыква периодически запрыгивала на подоконник, на пробу высовывала морду на улицу, но после первой же крупной, холодной капли убегала обратно на диван, проигрывая битву за свой козырек для прогулок плохой погоде. Даже РК, который и дождь-то видел впервые в своей механической жизни, предпочел работу в офисе патрулю, отказываясь покидать теплый и уютный офис. То ли кошка плохо влияла на ее партнера, то ли ее партнер — на кошку, Рид так и не поняла, но тоже встала на сторону бастующих против выхода в такую погоду куда-либо, зарывшись в отчеты, которые, к сожалению, заканчивались слишком быстро. Кэт в свою очередь предательски сбежала из зоны доступа сети в очередную командировку, пообещав скоро вернуться и тут же отключив телефон перед отлетом. — Мои системы регистрируют снижение работоспособности значительной части отдела, включая вас и меня самого. Кажется, люди называют это «хандрой», вызванной непогодой. РК протер запотевшее стекло и прильнул к нему обратно, наблюдая за проносящимися мимо машинами, оставляющими после себя водяные следы и окатывающими случайных прохожих брызгами, больше похожими на маленькие цунами в 9 баллов. Говоря о снизившейся работоспособности, он значительно преуменьшал масштабы повального бездействия. Даже преступность взяла себе выходной, глядя на затопленные улицы, на которых было в самую пору плавать на каноэ, а не рассекать на машинах. Гвен поежилась от сквозняка и застегнула толстовку до самого горла, двигаясь ближе к пышущему жаром андроиду, чьи системы тоже были не в восторге от резкого похолодания. — Разве у андроидов бывает хандра? РК поднял воротник повыше, становясь похожим на нахохлившегося воробья. Или на очень злую цаплю. — Нет. Но ваше состояние весьма пагубно влияет на мою систему. — Пожаловался он — Как вы, люди, с этим справляетесь? — Ну, — Гвен обернула руки вокруг еще теплой чашки — попробуй выпить теплого тириума. Или что у вас есть помимо этой жижи? РК посмотрел на оставшийся в ее кружке чай, на холодные пальцы и повернулся к медленно запотевающему стеклу. — Я пришел к неудовлетворительному выводу. Гвен посмотрела на партнера, безучастно наблюдающего за проезжающими машинами. — Мне не нравится дождь. Дожди в Детройте сменились устойчивым похолоданием, пронизывающим до костей ветром и затянутым облаками небом. РК достаточно быстро отступился от своих убеждений в том, что продвинутые модели не уподобляются своим устаревшим предшественникам — а тем более людям — и не бегают по улицам, сокращая время пребывания на холоде до минимума. Настолько быстро, что стоило ему высунуть нос из участка, как он тут же заявил во всеуслышание, что такую погоду он тоже не любит и выходить никуда не намерен. И в итоге все равно оказался на улице. Будучи самой продвинутой моделью, РК безусловно не дулся и не поднимал воротник до самого подбородка, не хмурился и не кутался в форменный пиджак, недовольно комментируя порывы холодного ветра. — Может тебе настройки подкрутить, чтобы теплее стало? РК пристально всмотрелся в каплю на своей ладони, словно она не просто упала с неба, а по пути убила его любимого всеми платами создателя и еще обматерила последними словами, и развернул зонт. — Мои системы поддержания оптимальной для систем температуры работают на полную мощность, детектив. — Мне бы такие системы. Гвен вернула замерзшие ладони в карманы и дернула напарника за рукав, смещая зонт в свою сторону. * * * Сколько бы Гвен не говорила самой себе, что им с Тыквой хорошо вдвоем, («а без незваных гостей в четыре утра еще лучше, слышишь, РК?!»), было тоскливо и одиноко. То ли осень так на нее влияла, то ли тридцать седьмой день рождения, который она провела в обнимку с растекшейся на коленях кошкой, оказался переломным. Хотелось чего-то помимо серых рабочих будней. Хотелось теплых объятий, хотелось ярких приятных эмоций. Хотелось вернуться во времени на парочку бывших в выпускной класс, когда она, редкая зараза, писала тексты песен в ночи, запивая энергетиком кислый привкус мармелада и потирая слезящиеся воспаленные глаза, переписывалась с парнем из параллели, который был на всех их бюджетных полулегальных концертах, символическая плата с которых уходила на пару новых рубашек или на ремонт телефона. Деньги были нужны, а впахивать после уроков как-то было не комильфо. И этот непонятный парень был уютным, интересным и постоянно возбужденно жестикулировал, рассказывая что-нибудь. С ним было хорошо. Гвен даже тогда задумалась, это ли настоящая любовь? Но к вразумительному ответу так и не пришла. А потом стало поздно и не до этого. Но теперь до жути хотелось любви. Легкой, простой и человеческой. Без всякого там криминала и красного льда. Попытка номер три — Гвен открывала счет с начала каждого месяца — был вежлив, учтив и в целом походил на типичного менеджера, носящего элегантные, насколько это вообще было возможно в Детройте, рубашки и пьющего кофе по расписанию. И попытка номер три все же назначил ей свидание прежде, чем она потеряла к нему интерес. И Гвен ждала этого момента. Без радужных надежд, но она ожидала хотя бы дружеского разговора за парой коктейлей. Но никак не ожидала вызова в свой законный выходной. Благослови Киберлайф за то, что РК не задал ни единого вопроса, только сел за руль, вежливо улыбнулся и ввел в курс дела. Идти по плитке к месту преступления на каблуках было непривычно. Хотелось одернуть простое и не особо вычурное платье, покрутиться перед зеркалом в попытке понять, что с ней не так, и пропустить волосы через пальцы. Но зеркала не было, а волосы в кои-то веки были аккуратно уложены в простое и короткое каре. РК аккуратно принял пальто и отчет, пока Рид натягивала перчатки и опускалась на корточки рядом с жертвой. Время шло, улики отправлялись в зип-пакеты или прямиком в лабораторию, благо, РК был под рукой и даже держал пресловутое пальто на почтительном расстоянии от улик, пока брал пробы на анализ. Что за джентльмен. На улице уже темнело, поочередно включались фонари, но даже в неярком желтом свете было видно и размазавшуюся тушь, и полустертую помаду. Гвен злостно терла темные разводы, шмыгая носом. То ли от холода, то ли от пролитых ранее слёз. Аллен тяжело опустился на скамейку рядом, откидываясь на спинку и запрокидывая голову. Он выглядел таким же уставшим: под глазами затаились синяки не первой свежести и на обычно гладких щеках появилась короткая, чуть заметная щетина. В целом внешний вид выдавал тяжелую ночь и нелегкий день. Он не изменился за три года. Оставался все тем же колким засранцем, что раньше подрывался посреди ночи после плохого дела, горбясь и потирая слезящиеся глаза. Обычно после того, как умирали дети или совсем еще юные парни и девушки, просящие о помощи за секунду до смерти. Гвен его никогда не трогала в такие моменты. У нее у самой были такие же тяжелые, но бессонные ночи после неудачного вызова. Они не умели утешать друг друга и предпочитали справляться со своими проблемами в одиночку. Может быть, поэтому они расстались. Так или иначе, Аллен был хорошим другом. Хоть у него и была крайне дурацкая привычка заедать стресс сладким, пересматривать черное зеркало в очередной раз и возвращаться к бывшим. Джеймс услужливо включил фонарик, держа его над ее головой, пока Гвен пыталась подправить стрелки и убрать остатки туши. — дай угадаю, парень на деле оказался козлом? — бери выше, я его даже вживую не видела. Фыркнула Гвен, сминая салфетку в ладони. Джим только усмехнулся, качая головой. — редкостный козел. Так они и существовали. Встречались пару раз в год, жалуясь на жизнь и людей, перемывали кости неудачным настоящим, плохим бывшим и обнимались в ночи, поедая мороженое за каким-нибудь фильмом. А потом расходились, не уживаясь характерами. Проверенный вариант. Идеальная близость. — может, ну его, этого Карла? — его звали Клинтон. Аллен сморщился и продолжил — может ну его к черту, этого Карла, возьмем пирожные в той прекрасной кондитерской и отдохнем? Гвен дернула его за руку, направляя свет, в последний раз придирчиво вгляделась в отражение и захлопнула зеркальце. — может, и к черту. До черного зеркала в этот раз они не дошли. Было как-то не до этого и невообразимо, до одури нежно и хорошо. «Но не любовь» с сожалением думала Рид, устраиваясь в обнимающих ее руках. «К сожалению, не любовь»