Девиация в этюдах

А потом РК девиантулся и все пошло по п… Что делать с новоявленным девиантом, жалобно мельтешащим своим диодом на подобие семафора, Рид понятия не имела и где-то в глубине души, признаться, надеялась, что до девиации не дойдет и вовсе. Было как-то просто и комфортно с РК, который мало того, что старательно не лез в ее жизнь с нравоучениями — не то что андерсоновский Пиноккио — он был… ненапряжный, как она когда-то выразилась, проходя внеплановый осмотр у штатного психолога. Осмотром беседу было назвать сложно. «Он, конечно, стальная гора с синтетическими мускулами, но на него можно положиться. Он идеальный напарник, понимаете? И-де-аль-ный» сказала тогда Гвен и на остальные вопросы отказалась отвечать без адвоката. Особенно на те, где в лоб спрашивали «испытывали ли вы когда-либо возбуждение при встречах/разговорах с напарником?» или «вас интересуют сексуальные отношения с вашим напарником? Да/Нет». Жаль, ответа «какого хрена меня об этом спрашивают» не было. Не хотелось о таком даже думать. Было неловко, неудобно, мерзко и немного тошнило от вежливой улыбки мистера Дента и его всепонимающего тона. Мол, я вас, офицер, насквозь вижу, можете не придуриваться. А Гвен и не придуривалась. Хотелось вырвать листы из рук Дента и отправить их летать по комнате, чтобы тот смотрел удивленно из-за толстых стёкол очков, и можно было крикнуть во все горло: «да кто этот ваш секс такой нахрен?!» Как вы не понимаете, господин штатный психолог. Плевать она хотела на сексуальные связи. Ей хотелось простой, ненавязчивой уютной любви. И то, что ее напарника было удобно мягко тепло до слез хорошо держать за руку… Техники Киберлайф просто перестарались. Но теперь РК был девиантутым, глючным и совершенно потерянным. Её незадачливая жестянка, не выдержав наплыва незнакомых эмоций, заплакала, испугалась этого и совсем ничего не поняла. И только смотрела на нее большими глазами и даже не пыталась утирать тириумные потеки на щеках. Гвен тоже хотелось заплакать, топнуть ногой и заявить, что она не хочет тянуть на себе груз ответственности за все, а хочет домой, к маме на ручки и под одеяло. Вот только дома ни мамы, ни ее теплых мягких рук не было, а у жестянки этого и в помине быть не могло. И пришлось сесть рядом, утереть синие разводы на лице, взять за дрожащие ладони и стиснуть со всей силы. А потом обнять до хруста чьих-то — её, человеческих, хрупких — ребер, погладить по уроненной на ее плечо голове и заодно по спине. Плавными круговыми движениями, потому что РК сбоил, трясся и доходил до перезагрузки и откатывал системы обратно. Приходилось держать за руку всю дорогу в такси до дома, чтобы чужой, почти что ощутимый стресс не скакнул до ста процентов, и Гвен отказывалась признавать, что впервые за многие месяцы чувствовала себя нужной просто из-за чуть горячей ладони в ёё, вспотевшей и прохладной. РК, чуть сгорбившись, сидел на кушетке, привалившись к стене и перезагружаясь, пока Гвен судорожно пыталась понять, что же дальше. По жестянкину душу никто не придет, списывать не придется. Но Коннору он звонить наотрез отказался — гордость, блин, взыграла, — и что теперь делать с ворохом почти человеческих эмоций никто из них не знал. И за те две минуты, что РК перезагружался, хмурясь и поджимая губы, Гвен не смогла придумать абсолютно ничего. В голове словно провели генеральную уборку, переставив все мысли местами, чтобы в таком вот порядке было ничего не найти. В особенности решений насущных проблем. И с абсолютно пустой головой Гвен подошла к нему ближе, присела рядом и под настороженным взглядом взяла РК за руку и еще раз на пробу стиснула. — Что я теперь должен делать? Прогудел девятьсот, растерянно глядя на то, как по его ладони пробегаются чужие прохладные пальцы, оглаживая все линии жизни и долголетия и не забывая посчитать все родинки-веснушки. — Жить. Выбрать имя, понять, что ты любишь, выбрать себе квартиру, домашнего питомца, фикус, в конце-концов. Обзавестись друзьями-девиантами, найти партнера и завести парочку девианят. РК вновь заполошно замигал диодом. — А если я не хочу? — А чего ты хочешь? Гвен спокойно смотрела на красно-желтые отблески на стене и думала, что, может быть, сейчас ее напарник встанет, скажет, что уходит из полиции и быстренько съедет куда-нибудь в Канаду, ухаживать за щенками в приюте и никогда-никогда о ней больше не вспомнит. От этого во рту расползался кислый привкус с оттенками участкового кофе, но образ счастливого РК в ее голове этого, хоть немного, но стоил. — Я не знаю, чего я хочу. Тихо проговорил андроид над ее ухом. — Все слишком сложно и запутанно, программа не может выстроить единый алгоритм. — Ничего, научишься. Гвен растянула губы в ободряющей улыбке, мысленно отсчитывая секунды до того, как все, что она себе представила, произойдет — Люди постоянно с этим живут, ты привыкнешь. — У меня есть несколько желаний, из которых я не могу выбрать наиболее приоритетное. — Начни с самого первого. РК посмотрел ей в глаза. — Я хочу, чтобы вы снова меня обняли. Было удовлетворительно. Хочу еще И придвинулся сам, втерся головой под руку, лег рядом и задышал в плечо, устраиваясь. Рид сомкнула руки за его головой, согнула ногу в колене и подтянула жестянку повыше, чтобы не упирался жестким корпусом ей в бедро. РК только сдвинулся чуть вбок и переплел их пальцы, закрывая глаза. Лежать вдвоем и слушать чужой гул насоса было слишком хорошо. До скопившихся слез в уголках глаз. До лопнувшего шарика одиночества, тоски и печали где-то в груди. Гвен скосила глаза на напарника. РК улыбался. И Гвен, почему-то, тоже