Девиация в этюдах

      У ее брата — если можно так назвать человека, выстроившего вокруг себя непреодолимую стену, стеклянный барьер, оставив все, что было связано с семьей позади — слишком мягкие и человечные глаза для бездушного директора Киберлайф. Элайджа заправляет выбившуюся прядь за ухо и жестом велит Хлое принести чай. Хлоя, этот хрупкий ангел в синем платье, осторожно обходит Гвен стороной и на мгновение ей кажется, что она чумная, оттого ее все сторонятся. И не поймешь, игра ли это ее взбудораженного страхами сознания, или жестокая реальность. Гвен задумчиво разглядывает чужой профиль, чуть оттопыренные уши, синяки под глазами, такие яркие на бледной коже, шрам над верхней губой, и пытается разглядеть в мистере Камски того Элайджу, с которым запускала кораблике в луже и разглядывала манящие обложки дисков *** Элайджа всегда был другим Не «лучше» или «хуже», просто другим. Более сдержанным, более спокойным. Их семейный врач долгое время была уверена в его эмоциональной депривации. Не то чтобы она ошибалась *** Ребенком Элайджа был спокойным. Из тех, кто предпочитал самостоятельно справляться со своими проблемами и дискомфортом, кто разбирал и собирал заново сломавшиеся игрушки, пытаясь вернуть их в строй. Гвен в свою очередь старалась привлекать к себе внимание. Всегда, в любых ситуациях. Громко и воодушевленно рассказывала истории и расстраивалась, когда ей уделяли недостаточно внимания. Ей всегда нужна была компания. И в шестилетнем сводном брате она нашла идеального собеседника. Элайджа чаще всего сидел с сосредоточенным выражением лица и молчал, только иногда склонял голову набок, но это, как вскоре выяснила Гвен, лишь говорило о том, что все его внимание приковано к слушателю. Элайджа уравновешивал маленькую бестию в Гвен, но никогда не останавливал. Словно в глубине души ему было интересно, что произойдет, даже если внешне он это не показывал. Но чем старше они оба становились, тем больше проблем возникало. За Элайджей негласно закрепился образ чудика и психа. И даже учителя жаловались, что не могут работать с ним, не видят в нем отклика и он негативно влияет на класс. Психологи сменяли один другого. Кто-то корил их мать в том, что детям не хватает внимания и любви с ее стороны, кто-то говорил, что причиной этому является невозможность Элайджи адаптироваться в новой семье. «Нездоровая обстановка в доме», «ребенку нужна полноценная семья», «ваша дочь усугубляет его состояние», «ему нужно особое внимание. Обычная школа не подходит такому ребенку, как он». С каждым новым обвинением мамины плечи опускались все сильнее. Элайджа только сжимал ладонь Гвен и отказывался вести диалог с новым специалистом. *** — Твой доктор не прав — Сказала Гвен, болтая ногами в воздухе. — Я же с тобой общаюсь, и никаких проблем у меня нет. Значит дело не в тебе, а в окружающих. Это они не умеют социлизоваться — Социализироваться, — поправил ее Элайджа, отодвигая от себя книгу — Я так и сказала Прядь у Элайджи выбивалась из-за уха и падала на лицо. — Помнишь, мы с тобой читали книгу про шпионов? — Ты читал — А ты слушала. Так что, технически, мы читали Гвен пожала плечами, продолжая вырисовывать ногами восьмерки в воздухе — Если я не такой как все и это мешает нам всем, то мне надо просто притвориться обычным. — И как ты собираешься этос делать? Здесь все знают, что ты «не такой» — Гвен изобразила руками кавычки — у тебя не выйдет — Маме предложили новую работу в Детройте, она согласилась. И сегодня-завтра зайдет к нам в комнату, чтобы сказать, что мы переезжаем — Окей, Шерлок, откуда у тебя эта информация? Только не говори, что ты подслушал ее разговор Элайджа наклонил голову набок — Технически я не подслушивал. Я просто находился в той же комнате. Их разговор был достаточно громким, чтобы я его услышал — Ты подслушал Припечатала Гвен. — Но даже если мы переедем, как ты планируешь притвориться таким же как все? — С твоей помощью. — Элайджа придвинулся ближе и развернул ее к себе. — Расскажи о своих эмоциях. Не о том, как ты чувствуешь, а как ты реагируешь. Внешне. Когда тебе рассказывают что-то, как ты реагируешь на приветствия, на шутки — Если кто-то шутит я улыбаюсь? Элайджа растянул губы в холодной попытке улыбнуться. Гвен вздохнула и уперла руки в бока — Для начала научим тебя улыбаться… ** * За два месяца Элайджа зазубрил все эмоции и криво-косо научился убеждать окружающих в том, что он такой же как все. Их новый школьный психолог, миссис Фридрихсон сочувственно сказала их маме, что Элайджа немного застенчивый и очаровательный тихий мальчик и что если у него и возникнут проблемы с внедрением в коллектив, она ему с радостью поможет. Мама как-то подозрительно на них посмотрела, что Гвен пришлось незаметно ткнуть брата в спину, чтобы тот неловко улыбнулся ей. И мама вдруг счастливо расцвела *** Все то время, что они играли в шпионов, притворяясь, что они такие же как другие дети, Гвен тешила себя уверенностью, что у них с Элайджей особая связь. Что она единственная, кому Элайджа доверяет настолько, чтобы быть самим собой. И только перед выпускным Гвен, рассказывая ему историю с тренировки, вместо наклоненной набок головы заметила знакомую улыбку. Элайджа пытался провернуть с ней тот же трюк, что и с одноклассниками, зеркаля ее собственное выражение лица, но его глаза оставались абсолютно холодными и незаинтересованными, Словно за этой маской прятался настоящий Элайджа, закрывшийся даже от нее. И иллюзия собственной значимости вдруг рассыпалась *** Элайджа был мастером притворства, поняла для себя Гвен, глядя на его выступление во время интервью в Киберлайф И она научила его улыбаться *** — Пенни за твои мысли? Гвен отрывает глаза от созерцания чаинок на дне чашки и переводит взгляд на Элайджу Он выглядит абсолютно расслабленным, но за полуулыбкой нет ничего. Зияющая холодная пустота. Которую он от нее почему-то прячет. — Не улыбайся. У тебя все равно получается отвратительно — Был плохой учитель — Или ученик из тебя никакой Элайджа вздыхает и вся расслабленность из его позы мгновенно пропадает. Даже черты лица становятся острее. — Ты за этим попросила меня о встрече? Чтобы попытаться меня задеть? — Ты прав, хреновая была идея. Гвен раздраженно встает с дивана и готовится уйти, когда Элайджа хватает ее за скрытое рукавом предплечье. Чуть повыше оголенного запястья — Я хочу помочь  — А я хочу поговорить с братом, а не с очередной маской, которую он на себя нацепил. Ты ведешь себя так, словно я чужой тебе человек, для которого важны эмоции на твоем лице, а не ты сам — Ты не чужая. Просто я отвык Гвен опускается обратно, потирая руками уставшие глаза — Ты не отвык. Ты просто закрылся от меня. Лет эдак пятнадцать назад. Элайджа складывает пальцы в замок и подается чуть вперед — Ты права. И это было одной из моих самых больших ошибок. Но у меня, как ты знаешь, не очень хорошо получается просить прощения — Не понимаю, к чему ты клонишь — Я действительно не должен был пытаться обмануть сам себя. И тебя тоже. Я думал, что так будет проще для нас обоих и ошибся. Но сейчас у меня есть шанс все исправить и я не хочу его опустить. Поэтому расскажи мне, что произошло, и я постараюсь тебе помочь. Обещаю И Гвен ловит себя на том, что хочет ему верить