Origin

      Солнце. Здесь оно появлялось не так часто, но каждый раз, когда лучи восходящего светила прорезали густые тучи, зрелище было завораживающим. Я лежала на небольшой постели в спальне Эдварда и смотрела на то, как серое небо окрашивается в золотистые оттенки зарева. Цвета были потрясающими и отчётливо напоминали мне о самом владельце спальни: его глазах и тому контрасту, что возникал во мне самой. Мои чувства были противоречивы с самого начала. Я прекрасно помнила первый день, когда увидела всех Калленов, прекрасно помнила и последующие моменты, когда мне доводилось общаться с Эдвардом. И всегда во мне словно сталкивались два течения: холодный Лабрадор и тёплый Гольфстрим —  охотник и человек. Охотнику были свойственны расчётливый ум, холодная тактика и слепое следование своду законов и правил: убить вампира, спасти жизни простых смертных. Человек же был как это утреннее солнце, он развивался неспешно, постепенно одолевая всю ту привычную холодность, которая не знала своей слабости. Медленно, но верно лучи моей тёплой человеческой сущности прорезали густые серые тучи, и мало-помалу захватили в свои объятия всё, что их окружало! Человек во мне стал сильнее, и он любит Эдварда, перекрывая во мне силы охотника, заставляя наслаждаться каждым мгновением и секундой рядом с ним. Если бы я умерла после встречи с Калленом, даже тогда человеческое нутро заставило бы меня явиться к нему.       Я шумно выдохнула и сжала одеяло в кулаке крепче, чувствуя, как саднит кисть руки, покрытую царапинами и небольшими синяками. Вчера я едва не убила четверых… И хотя Карлайлу удалось спасти их, довезти до клиники и списать всё на неудачную драку пьянчуг между собой, голос совести во мне не стал тише. Скорее наоборот: я знала какое наказание обязана понести, а тот факт, что меня лишают шанса искупить свою вину, только глубже погружал меня в серый и холодный омут саморазрушения. — Почему ты не спишь? — голос Эдварда был тихим, но таким близким, что я вздрогнула и повернулась, растерянно смотря на парня, который сейчас выглядел ещё прекраснее, чем прежде, но постепенно я стала замечать странные блики и отражения, исходящие от его кожи. Это заставило меня нахмуриться. — Как ты узнал? — полушёпотом спросила я, и тут же прокашлялась, сорванные голосовые связки давали о себе знать, и сейчас я больше напоминала закипающий и свистящий чайник, чем тинейджера. Вампир в проходе слегка скривился и слабо пожал плечами, всё ещё не решаясь проходить в комнату и изучая взглядом дверь, что осталась висеть на одной петле. — Прости, я просто торопилась. — Это неважно, — парень слабо усмехнулся и снова посмотрел на меня. От одного такого взгляда мне становилось спокойнее, и совесть тут же начинала затыкаться, прячась в самые дальние уголки сознания. — Значит, ты не ответишь мне, как понял, что я не сплю? — Это не так просто, к тому же… не очень хочется делиться, — признался он.       Сейчас он как никогда был похож на простого парня, которого смущали собственные слова. Я медленно села в постели, скомкав одеяло в бесформенную подушку у себя между коленей, стараясь убрать растрёпанные волосы с лица. Солнце медленно вставало за моей спиной, окрашивая комнату в золотистую гамму и вытягивая мою тень до самой двери. — Эдвард, что происходит? Это я вчера почти убила четверых. Я, понимаешь? Не ты. Так почему ты этого стыдишься? Единственный человек, который сейчас должен мучиться — это я. Ты спас меня.       Вампир шумно выдохнул, устало проводя по лицу ладонью, явно стараясь скрыть своё скривившееся лицо. — Белла, в том что случилось нет твоей вины. Ты просто человек, наследственность которого очень… — вампир запнулся, и я только ехидно хмыкнула. — Хреновая. — Я бы сказал особенная, — поправил меня Эдвард, явно желая сделать шаг, но тут же замер, с каким-то испугом смотря на солнечные узоры на полу. Я сразу заметила, что в этом его взгляде было что-то другое, совсем не тот страх, который ты ожидаешь увидеть.       Тихо встав с кровати, я отложила одеяло и медленно двинулась в сторону парня, останавливаясь на границе солнца и тени, привлекая его внимание своим безмолвным присутствием. В золотистых глазах плескалась тоска и боль, невысказанные за множество тысячелетий. Они словно горели изнутри, и мне самой становилось больно. — Что случилось? Тебе будет больно? — шёпот был едва различим в утренней тишине, я могла только расслышать звуки природы, что просачивались в комнату из приоткрытого окна. Остальное было для меня как в вакууме. Я могла видеть и слышать только Эдварда. — Отчасти. Не физически, — он вторил мне своей интонацией и громкостью, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стараясь держаться по другую сторону стены. Интерес прожёг сознание, и я протянула к парню руку. Я хотела знать его, знать намного больше, чем я знала сейчас. Дело было не только в его секретах, а в сознании, в том, как он мыслил, как он видел и чувствовал. Раскрытая ладонь потянулась к вампиру, скрываясь от солнечных лучей в тени, что хранила его тело на расстоянии от света. — Покажи мне. Позволь мне узнать тебя? — спросила я, почти умоляя. Я очень хотела стать ему ближе, потому что чувствовала, что он сам ощущает тоже самое. «Необходимость» — это слово стучало в голове каждый раз, когда я не могла его видеть и ощущать. Я нуждалась в нём и видела отражение своих чувств в его глазах. Он был мне нужен!       Лицо Каллена напряглось, и тонкие морщинки прорезали линии между бровей. Он думал, сомневался и явно размышлял на тему всех возможный вариантов событий. Охотники не знали причину, почему вампиры избегали солнца, я была одной из них. Наши расы были врагами, и нам двоим угораздило быть счастливчиками, чтобы влюбиться… Ироничнее быть не может. Почему я не сомневалась, что Эдвард испытывает это ко мне? Может потому, что он сам неоднократно рисковал, чтобы защитить меня или спасти? Он поцеловал меня. И я отлично запомнила это. Только его прикосновение и звук его голоса стали для меня проводниками в реальность. — Я никому не скажу. — Я знаю, — как-то грустно усмехнувшись, он снова посмотрел в мои глаза и поджал губы. — Мы избегаем солнца, потому что мы другие. Люди бы сразу поняли это. Что мы — ожившие камни, — он отошёл от стены, на которую опирался всё это время, и сделал неуверенный шаг навстречу мне, игнорируя протянутую руку, обступая её и позволяя словно приобнять себя, ощущая лёгкие волны прохлады, исходящие от его тела. — Вот я какой.       Я растерянно хлопнула глазами, словно ощутив в них мусор. Зажмурилась покрепче и снова посмотрела на лицо парня, которое словно переливалось от алмазной крошки. Захотелось коснуться его лица, понять: насколько это было возможно. Может, я сплю? — Ты весь светишься, — шепнула я, всё же касаясь острой скулы, проходясь по её контуру и опуская подушечки пальцев на гладкие розовые губы. На мои слова Каллен лишь скривился. — Это красиво. — Это кожа убийцы, Белла! Я — убийца! — он словно сорвался и снова отступил в тень, прячась за той стеной, что отделяла нас. Ненависть в его словах и голосе больно резанула по сердцу. Теперь я могла понять и ощутить, что так терзало его всё время. — Это не так. Я не верю, что такой человек как ты, может быть убийцей, Эдвард.       Я вспоминала сейчас каждую секунду рядом с ним, и картинка явно не сводилась с тем, что он говорил. Эдвард был внимательным, всегда и всё замечал вокруг, но больше всего мне запомнился его голос, там в темноте, где я забыла себя. Его голос и зов, наполненные отчаянием и болью. С уверенностью посмотрев на парня, я сделала те последние шаги, разделявшие нас, так же скрываясь в тени от стен дома. Рука, некогда протянутая к нему, коснулась твёрдой груди, утопая в мягкости кашемира тонкого светлого свитера. Сейчас я была готова следовать за ним куда угодно, ведь мне было нечего терять, всё, что я могла потерять, я уже почти утратила. — И я убивал людей, — прозрачный отголосок его голоса отозвался во мне эхом, но я лишь покачала головой. — Это в прошлом. Сейчас, мне всё равно. Я уже не могу без тебя, — от моих слов Эдвард прикрыл глаза, словно стараясь унять те эмоции, что сейчас грозились снести его с ног. Он делал короткие и глубокие вздохи и молчал. — Скажи что-нибудь! — терпение лопнуло, не успев начаться. — Это неправильно… так не должно быть! — в отчаянии воскликнул он, вводя меня в полный ступор. Я совсем не понимала что не так сказала. — Одно дело мучиться самому и другое — втягивать в это тебя. Я мгновенно вспыхнула от гнева, сжав в пальцах тот несчастный кашемир, которому не посчастливилось оказаться у меня под руками и встряхнула вампира изо всех своих сил, заставив смотреть на себя, а не терзаться внутренними страданиями. — Ну, уж извини, слишком поздно что-то говорить, ведь я втянута в это дерьмо по самые уши с рождения! Я охотник, Эдвард! Пусть и на половину, но я охотник. И у нас свои законы, на которые я наплевала с самого первого дня нашей встречи. Так что будь добр, считайся с этим. Меня убьют, если узнают. — Они не посмеют! — снова гулкий рык в его груди дрогнул пульсом под моими пальцами, и я сама невольно вздрогнула, ощутив ту волну гнева, что накрыла вампира. Удивительно, что я так тонко могла ощущать его, словно он уже успел стать частью меня с головы и до ног. А может всё было наоборот, и это я растворилась в нём? — Ещё как посмеют, Эдвард. К сожалению, история знает моменты, когда от оступившихся по закону избавлялись пачками без суда и следствия, устраивая кровавый самосуд прямо на месте. Я всё равно уже не жилец, если Предводитель узнает… — я грустно усмехнулась. — Забавно. Меня всю жизнь держали подальше от вампиров, а я влюбилась в одного из них. Предчувствовали?       После моих слов прохладная ладонь невесомым прикосновением легла на мою щеку, что вызвало табун мурашек и слабые разряды электрического тока под кожей, заставляющего меня прикрыть глаза в наслаждении. Тоже самое я могла чувствовать по ночам в приступе своей несмолкающей боли. Я действительно теряла голову от каждого такого касания, сосредотачиваясь только на ощущениях. — Ты свела одного из них с ума. Так что неудивительно, что тебя держали подальше. Ты опасна, — сказано это было совершенно другим тоном, и я наконец-то смогла рассмотреть долю шутки в его искрящихся глазах. Эдвард как-то обреченно вздохнул и сделал последний шаг навстречу, загребая меня в объятия. В этот момент я просто растворилась, закрывая глаза и оплетая его торс в ответ, зарываясь лицом в мягкий свитер, словно скрываясь от всего мира в этих руках. Здесь было хорошо. И я готова была простоять так вечность.

***

      Холодный душ успокаивал разум… Это всегда помогало Ренне успокоиться, всегда помогало взять себя в руки. Всегда… но не в этот раз.       Ледяная вода скатывалась по крепким плечам, покрытыми россыпью гематом, била упругими струями в затылок, но легче не становилось. Злость всё ещё смешивалась с отчаянием, порождая в голове полнейший сумбур и путая мысли. Раздражённо ударив ни в чем неповинную стену, женщина выключила воду и обернулась полотенцем, выходя в свою спальню.       Небольшая комната была светлой и полностью залитой солнечным светом. На постели в хаотичном порядке лежали тренировочные форма и оружие, а на полу — кобуры от него. Всё в таком же хаосе, как и её мысли. Ренне быстро восстановилась после травм, охотничий организм с радостью заживлял переломы и ссадины, только вот душевные мучения ничего исправить не могло. Женщину мучила безысходность, ведь в последнюю встречу с Предводителем тот отстранил её от всяких действий и отправил тренировать «зелень». Сегодня на тренировке, ведомая своими злостью и отчаянием, Ренне чуть не задушила одного из студентов, слишком углубившись в воспоминания о разговоре в главном штабе и о том, что сейчас Белла была лишена всякого шанса на её защиту. Ренне так стремилась защитить дочь, что напортачила, пожалуй, впервые в своей жизни. — Поступил приказ о прекращении преследования. Вампиры пересекли Канадскую границу, — сегодня утром эта новость от Филла просто выбила Ренне из колеи, заставляя ноги подкоситься. — Что?! Чёрт бы вас всех побрал! В который уже раз они ускользают от нас?! Мы не должны останавливаться! — Сведения уже передали канадцам. Дальше ими займутся они. — Но, Филл, ты же сам знаешь, что они убегут снова! Будут прыгать с границы на границу, словно играясь. Да почему словно? Они уже играют с нами, как с идиотами! Мы не должны отходить от границ, мы… — Решение уже принято, Ренне. Ребята возвращаются в штаб.       Крик отчаяния разрезал тишину, и Ренне скинула с тумбочки всё, что на ней было, упираясь и хватаясь пальцами за края. Она не могла бездействовать, это словно убивало её заживо! Звук телефона отрезвил на мгновение, заставляя вернуться в настоящее и осмотреть бардак в собственной спальне. И лишь одно имя, высвечивающееся на дисплее заставило Ренне взять трубку.

***

      Ехать в школу с Эдвардом, после всего, что произошло, было необычно. Хотя бы потому, что делать вид, что всё хорошо и спокойно, было как-то дико. С утра я была очень удивлена, когда из гаража выехал серый вольво. Машина сверкала чистотой и ровным капотом, словно и не было на ней той жуткой вмятины от тела брошенного в авто парня. Я только растерянно тогда посмотрела на Каллена, который лишь улыбнулся и пожал плечами. — Розали — отличный механик. Она может починить что угодно, — только и сказал вампир, тут же оказываясь около машины, и открыл для меня пассажирскую дверь. — Прошу.       И вот сейчас мы едем в школу, из динамиков привычно звучат переборы клавиш, а я только сжимаю края нового свитера, который всучила мне утром Элис. Младшая Каллен вообще решила полностью переодеть меня с утра, я даже почувствовала себя какой-то куклой. Словно Элис играла со мной, как маленькая девочка. Но стоически выдержав это испытание, я уже сидела во всём новом, только волосы не позволила тронуть, собрав их в слабый хвост, чтобы лишний раз не тревожить повреждённую кожу на затылке. Оттянув длинные рукава посильнее, я старалась спрятать царапины с глаз долой, размышляя над тем, что случилось и что я нового узнала. Но больше всего меня пугало воспоминание об Анджеле. — Эдвард? Вчера Анджела… она же не всё видела? Она знает? — еле слышно выдохнула я, слыша, как вампир резко втянул воздух через нос. Он явно напряжённо ожидал подобного вопроса от меня, но даже подготовка не дала ему облегчения. — Она видела всё… — так же тихо ответил парень, всматриваясь в дорогу.       Его слова словно хлыстом ударили по спине, заставляя сжаться. В памяти жестоким образом снова воспроизвелись события прошлого вечера, словно это было моей реальностью: кровь на машине, на моих руках и на земле. Тошнота подкатила к горлу. — И что она думает? Она расскажет?       Сейчас способность Эдварда читать мысли показалась мне благом. Ведь это так удобно, это могло защитить и предупредить. Но молчание повисшее в салоне стало давить на меня ещё сильнее. — Я не знаю.       Тихий шёпот, и у меня словно всё внутри переворачивается от ужаса — Как?.. Почему? В смысле, ты же читаешь мысли всех, кроме меня, так почему…? — я тараторила, почти захлебываясь словами, но Эдвард быстро прервал меня, скрываясь на крик: — Я не знаю, ясно?! Понятия не имею, почему вчера я перестал её слышать! Это никогда не было проблемой, ровно до вчерашнего дня. Но не думаю, что Анджела кому-то расскажет, она же не глупая, — к концу тирады, пыл Эдварда поугас, и он наконец-то посмотрел на меня.       Вжавшаяся до этого в кресло, я медленно выдохнула, чувствуя, как колотится сердце от испуга. Эдвард ни разу не кричал при мне, так что сейчас я была в растерянности. Конечно, я знала его совершенно недавно, но он никогда не производил впечатления человека, подверженного срывам. — Почему ты так уверен? Она же напугана и… — Именно поэтому и не скажет. Вебер не из тех людей, которые делятся всеми своими переживаниями с окружающими. Она не скажет и слова, пока не разберётся в вопросе сама.       Я мгновенно вспыхнула, вспоминая, что сама размышляла подобным образом, отказываясь выдавать Калленов. Может, поэтому она мне так импонировала? Из-за нашей схожести?       Прохладная ладонь коснулась моей и сжала пальцы, переплетая со своими. И я тут же посмотрела в удивлении на Эдварда, который мягко улыбался. Удивительно, как быстро его настроение могло меняться? Я не успевала уследить за этими переменами, словно тумблер переключали. — Я уже слышу школу. Анджела вчера сказала девушкам, что вы встретили меня, и мы решили подобрать книги для проекта по биологии в местной библиотеке, пока та не закрылась. Удивительно, что она смогла придумать эту легенду, а не просто сказала, что я забрал тебя, — довольно хмыкнул он, посмеиваясь, видимо, от очередных потоков мыслей, когда свернул на парковку. — Джессика же теперь сгорает от нетерпения, чтобы завалить тебя вопросами, — он указал на тротуар, где виднелась фигура в тёмной куртке, пританцовывающая на месте то ли от нетерпения, то ли от холода. А может, и от того и другого вместе. — Что? Ты скажешь, о чём она думает? — нетерпеливо вырвалось у меня и я тут же захлопнула рот, плотно сжав губы. — Ну… теперь она точно уверена, что мы тайно встречаемся, а библиотека стала лишь предлогом для свидания, — на этой фразе я не могла не фыркнуть. Каллен же улыбался как кот, объевшийся сметаны. — И теперь хочет расспросить тебя обо всех подробностях.       Я только гулко простонала и плотно зажмурилась, стукнувшись затылком о сидение. — И что мне ей сказать? — приоткрыв один глаз, я только увидела, как Эдвард посмеивается. Вольво был уже припаркован, но никто не торопился выходить на улицу. Джессика была видна отсюда, она стояла у выхода с парковки и сверлила взглядом машину Эдварда. По всему её виду было понятно, что она едва ли не подпрыгивает от нетерпения. — Твои ответы мне самому интересно послушать, — томно протянул вампир, заставляя мои щёки в миг запылать румянцем. — Ты невыносим, — возмутилась я, не скрывая своей обреченности. Эдвард снова хмыкнул: — Я знаю.       Пока я закопалась с новым рюкзаком, проверяя всё ли в нём на месте — предыдущий Элис утром уговорила меня так же выбросить, стараясь втюхать какую-то дизайнерскую сумку. Но в этом вопросе я была непреклонна. Сумки были не по мне. В одном из отделов я нашла свой кинжал, заботливо опущенный туда Элис. Я только посмеялась, представляя её дилемму: выбросить или оставить. Всё же это было оружие для убийства таких, как она. Но, видимо, девушка полностью верила в меня и в мою привязанность ко всем Калленам. Эдвард уже обошёл машину и открыл для меня дверь, помогая выбраться на улицу. Лицо Джессики окончательно вытянулось, когда вампир по-хозяйски положил руку мне на плечо, направляясь прямо в её сторону. Рот даже немного приоткрылся от удивления. — И это так ты держишь всё в тайне? — шикнула я, вспоминая утренний разговор о том, что мы не будем намеренно выставлять всё напоказ, однако руку не убрала. Мне было приятно ощущать его настолько близко к себе. — Вся школа и так уже делает ставки с кем ты все-таки встречаешься. Дадим шанс этому пари закончиться? — ёрничал парень, а мне только пришлось обречено вздохнуть. Зачем спорить о том, что самой приносит удовольствие?       Джессика Стенли действительно едва сдерживалась, чтобы не зашагать к нам навстречу. Это было заметно по её горящему взгляду, в котором легко читалась жажда свежих сплетен, противостоять которой она была не в силах. — Белла! Привет. Не ожидала увидеть тебя… так, — девушка светилась улыбкой и только нервно поглядывала в сторону замершего рядом Каллена, явно стараясь поверить собственным глазам, что ей давалось с трудом. — С Эдвардом? — решила помочь я девушке выразить её растерянность. Джессика сглотнула и кивнула, снова поглядывая на вампира, который только усмехнулся, скорее всего нашёл что-то очень занимательное в её мыслях. Мне даже стало немного завидно. Его способности, да к определённому делу… эх. Я бы нашла им толковое применение на полную мощность. Но признаться в этом Эдварду вряд ли когда-нибудь решусь. — Доброе утро, Джессика, — произнёс до этого молчащий вампир, и у девушки лицо вспыхнуло, словно лампочка в рождественской гирлянде. Я подавила смешок, рвущийся наружу, видя это полностью отсутствующее выражение лица. Да. Я могла её понять, поначалу меня тоже заклинило от его голоса. — Привет, — сдавленно выдала она. Решено: нельзя её бросать в таком состоянии и пора приводить в чувства. Я быстро взяла на себя инициативу. — Готова к зачёту по химии? Я нашла несколько удобных способов решения подобных задач. Могу поделиться, — по правде говоря, я ничего не искала, но, судя по всему, Элис предвидела такое стечение обстоятельств, поэтому сунула мне тетрадь с распечатками. Сейчас меня очень удивляло, как быстро я смирилась с фактом таких особенностей в вампирской семье. Словно это было абсолютно естественно и повседневно. Но, очевидно, это действительно была моя судьба. — А? Да. Было бы неплохо, спасибо, — наконец-то посмотрев на меня, к Джессике хоть немного вернулся нормальный цвет лица. Эдвард рядом внезапно прыснул со смеху. — Белла, я тогда пойду? У меня математика, не стоит же опаздывать к нашему новому учителю? — он не скрывал ехидство в своих словах, но когда парень наклонился и оставил едва уловимый поцелуй на моей щеке, то потерялась в пространстве уже и я сама на пару с одноклассницей. — Увидимся за ланчем. И не забудь что ты обещала Элис.       Я даже ответить не успела, как вампир вернул мне мой рюкзак и просто ушёл в сторону своего корпуса. — Обалдеть можно! — восклицание Джессики могло бы оглушить, если бы я не была в собственном мире, погруженная в те эмоции, что словно охватили меня с головы до ног, при этом парализуя. — Да уж… можно, — тихо пробормотала я, безвольной фигурой шагнув к корпусам, когда Джессика схватила меня под локоть.       Стоит ли упоминать, что теперь она стала словно моей тенью, постоянно обитая рядом и заваливая вопросами. Джессика будто обрела нескончаемый поток энергии для моих пыток, и проворачивала это всё с особым умением. Что ни говори, а у каждого человека всегда есть отличительная черта и способность. Вот у Стенли это был талант действовать на нервы. К слову заметить, из неё мог выйти неплохой такой журналист, так как допытываться до истины она умела на все сто. Жаль только, что очевидного не всегда замечала. Но желтая пресса очевидности никогда и не искала. — А вы уже целовались? — всё не унималась девушка, пока мы шли к классу тригонометрии.       Я весь день пыталась найти Анджелу на переменах, но девушка словно специально меня избегала, а может, просто так неудачно опаздывала, что было на неё совершенно не похоже. Ведь для Вебер это было совершенно не свойственно. Но сегодня опоздание на историю становлении Америки, а так же литературу — как нельзя ярче демонстрировало, что девушка сторонилась меня, опасаясь пересечения. Она вообще мало с кем разговаривала, лишь бродила по школе словно призрак. И её можно понять! Но… мне так хотелось поговорить с ней и объясниться. Больше всего меня пугала мысль, что Вебер могла заговорить. И хотя Эдвард сказал, что этого не будет, верилось в такое с трудом. — Джесс! Я тебя прошу! — мой возглас напоминал мольбу, смешанную с раздражением, я совершенно не хотела делиться интимными подробностями со своей одноклассницей, но она совершенно не умела отлипать. — Ну, а что такого? Это же Эдвард Каллен! Я бы на твоем месте, подруга, времени не теряла. Он же просто секс! — восхищение в её голосе вызывало только приступ тошноты, поэтому я постаралась её проигнорировать, отводя взгляд в сторону, и так и остановилась, видя Анджелу в паре метров.       Девушка так же встала, как вкопанная, во все глаза смотря на меня, от моего взгляда не ускользнул жест, как сильно её пальцы вцепились в стопку тетрадей и книг в руках, прижимая ближе к хрупкому телу. Лицо Анджелы побелело, и она только плотнее сжала губы. — Анджела, я… — мне хотелось заговорить, сделать шаг к подруге, но она только закачала головой, пятясь назад. Я сразу остановила себя. Прогонять девушку своим присутствием мне не хотелось. — Я не могу… — пробормотала она, и я заметила, как блеснули тёмные глаза. — Прости, Белла, не могу… — и девушка пулей ринулась в кабинет, сразу уходя на дальние парты. Я только сочувствующе пронаблюдала за её передвижениями, когда Вебер ударилась бедром о парту и чуть не снесла с неё книги соседа. Она, похоже, была в смятении. Что в целом неудивительно. — Что это с ней? Совсем чокнулась? — ехидно хмыкнула Джессика, я только промолчала и намеренно заняла парту в самом начале, давая девушке шанс держать со мной расстояние.

***

      Война между охотниками и вампирами исчисляется тысячелетиями. Счёт этому противостоянию уже давно никто не ведёт, все просто живут со знанием, что они должны убивать друг друга и не более. И Энди верил в это с самого рождения, хотя в последний день его восприятие действительности совершило неожиданный кульбит и потеряло равновесие. Белла стала защищать семью вампиров, которые отказались от человеческой крови. И такое не укладывалось в его отравленном многолетними тренировками и пропагандой мозгу. И хотя он на своей шкуре успел убедиться, что у клана своя правда, порой ничего не имеющая с истиной, но поверить в искренность намерений кровопийц и их нежелание убивать смертных ему было очень сложно. И он волновался, очень волновался за то, куда может повернуть этот новый сюжет их жизни. На себя по большому счёту ему уже было плевать, но вот подвергать Беллу опасности не хотелось. Он привык, что в его жизни она занимала место младшей сестры, а время от времени даже слишком большой дочери. Эта гиперопека с его стороны покрывала постоянные отъезды Ренне и её излишнюю строгость по отношению к Белле. И сейчас ему хотелось снова позаботиться о Белле, но как прикажете это делать, когда она сама бросается с обрыва головой вниз, надеясь лишь на волю случая?!       Школьный кофейный автомат жалобно проскулил, и небольшой стаканчик с кофе выехал на решётке, открывая аромат бодрящего напитка. Энди глубоко вдохнул, когда взял его в руки, и сделал жадный глоток, позволяя кипятку обжечь язык и горло. Начинали сказываться последствия бессонной ночи, и парня словно валило с ног, поэтому он чётко решил дать сегодня всем самостоятельные работы, чтобы подремать между звонками на перемены. Остался ещё один урок, а после будет перерыв на ланч, когда он точно позволит себе отоспаться, надо лишь потерпеть один час, а потом можно расслабиться. Кофе залпом проникло в организм, и Энди скомкал стакан, выбрасывая его прямиком в мусорку в дальнем углу коридора, сразу отправляясь на урок. Звонок уже был, так что не стоит сокращать этим тупеньким подросткам время для самостоятельной работы. — И снова здравствуйте, всем пора заткнуться, — заходя в кабинет, Энди просто не мог отделаться от прежних переживаний. В голове из раза в раз крутился диалог минувшей ночи, а так же все те проблемы, что скапливались со скоростью звука, слипаясь словно снежный ком. — Рассаживайтесь по местам.       Он небрежно махнул рукой, дожидаясь, пока ученики разбегутся по своим местам, и достал стопку с тестами из ящика, бросив их на первую парту перед носом растерянного Эрика. Этот мальчишка его выбешивал, особенно после того, что ему довелось услышать пару часов назад. — Раздай. Сегодня у вас диагностический срез, — устало выдохнул он, падая на своё кресло, и закатал рукава, рассматривая собственные татуировки. Это помогало ему сосредоточиться, ведь в каждый рисунок был вложен определённый смысл. Каждый узор имел свою силу и помогал ему: руны, надписи, иллюстрации — всё это было необходимо для него, чтобы избегать опасности и самому быть неуязвимым. — Срез? Но мистер Хартман, вы не предупреждали… — забормотал парень, и Хартман тут же перевёл безразличный взгляд на него, всем своим видом показывая насколько ему плевать. — Хочешь поспорить? — изогнув бровь, парень скривил губы в усмешке, наблюдая, как побледневший ученик становится подобен призраку. — Н-нет… — Йорки быстро взял стопку и начал раздавать, торопливо проходя по рядам. Энди только ехидно хмыкнул ему в спину. — Вот и славно, — откинувшись на спинку стула, Хартман наплевал на все правила и закинул ноги на стол, скрестив руки на груди. — У вас будет весь урок, но как только звонок прозвенит, все ответы должны лежать у меня на столе. Кто не успел — его проблемы.       Когда класс приступил к работе, Энди только с особым удовольствием стал слушать, как ручки начали царапать бумагу, этот монотонный звук был словно ритмом колыбельной, которая отправляла его глубоко в потаённые уголки сознания. Сейчас он отчётливо вспомнил своё прошлое: как проходили его тренировки в клане, как отец не жалел его ни секунды, выжимая все соки из угловатого и не дозревшего тела подростка. Тогда Энди старался, до последних сил и кровавых мозолей, он стремился за одобрением отца, хотел показать ему, что он достоин быть его сыном. Но когда настоящая правда вскрывается, все предыдущие стремления кажутся бесполезным мусором. Он видел это, случайно стал свидетелем казни одного из охотников, и Энди отлично помнил этот момент. Как скрывался и старался даже не дышать, стоя за широкой колонной в зале встреч, когда русоволосая голова прокатилась по полу и остановилась всего в паре метров от него. Тогда, будучи пятнадцатилетним подростком он жутко испугался, смотря в безжизненные глаза одного из стражей, которые наполнила кровь. Тогда ему казалось, что его собственное сердце остановилось вместе с дыханием того мужчины. Тогда он узрел истинное лицо своего безжалостного отца. Но сейчас, вспоминая этот момент под звуки шуршащих листов, неожиданно в его воображении нарисовалась голова не стражника, а Беллы. Парень вздрогнул и резко сел. Ток пронзил всё тело, и стало тяжело дышать, отчего Энди стал почти задыхаться, встречая взволнованный взгляд подруги. От слуха Беллы не ускользнула такая странная перемена, и сейчас девушка твёрдо смотрела прямо на него. Энди только качнул головой и отмахнулся, заставляя снова вернуться к решению задач. Нечего ей голову забивать своими страхами. Вытерев холодную испарину со лба, он обвёл класс очередным безразличным взглядом, пока сам не заметил ещё одну странность. Анджела Вебер в отличие от прежних дней сегодня поменялась местами с Сарой Хаймор и заняла место в последнем ряду. Энди нахмурился, это шло вразрез с представлением о ней, которое успело сложится за несколько недель. Приглядевшись внимательнее, он понял, что девушка не торопится писать, хотя раньше её ручка никогда не отрывалась от листа дольше, чем на пару секунд. Но сейчас же бездумный взгляд Анджелы буравил пустоту перед собой. Встав со своего учительского места, он словно специально стал обходить класс кругом, слыша, как ребята стали прятать шпаргалки и учебники. Но в целом ему было всё равно. Не его забота — их знания. Сейчас любопытство и новый интерес заняли его мысли совершенно неожиданно. Проходя мимо парты Вебер, он заметил что та едва ли успела решить одно задание из пяти, что не предвещало ей хорошей оценки. — У вас осталось двадцать минут, — решил напомнил он, проходя за спиной девушки и замечая, как она сразу вздрогнула, словно её кто-то ударил и как-то с опаской посмотрела в сторону первых парт. Шумно выдохнув девушка уткнулась в лист с заданием, явно стараясь сосредоточиться, и продолжила решать.       Когда прозвенел звонок и все судорожно бросились сдавать листы, Энди лишь с очередным удивлением наблюдал, как девушка не спешит подходить, дожидаясь, пока класс покинут первые ряды. — Анджела? — её полностью отрешенное состояние наводило на смутные сомнения и догадки, что могло такого случится, что выбило Вебер из обычно свойственного ей состояния невозмутимого равновесия?       Девушка снова слегка вздрогнула и быстро заморгала, будто только что проснулась. На смуглом лице Энди сразу приметил тёмные тени, которые пролегли под покрасневшими глазами. Может, ей было плохо? — Анджела, ты заболела? — сейчас он почувствовал, что волнуется, совершенно немного, но эта девушка вызывала в нём странные чувства, совершенно не характерные для такого человека, как он. Она была маленькой, но что-то в этой тихой девчонке заставляло его опасаться и в то же время стараться оградить её. Может, она просто сильно напоминала ему Беллу? Хартман пока сам ещё не понял. — Я? нет. Просто спала сегодня плохо, — отмахнулась она, тихо пробормотав, и протянула лист с решением. — Если ещё не совсем поздно, могу ли я сдать работу?       В груди стало как-то больно и Энди осторожно потянулся, чтобы забрать тонкий лист из её рук, слегка помятый на уголках, словно девушка нервно сминала и расправляла его из раза в раз. А сейчас и вовсе стало видно, как подрагивают её руки, будто её знобило. — Спасибо, — даже не дождавшись его ответа, девушка быстро вышла из кабинета, резко распахнув дверь и не придержав, от чего та громко хлопнула, выдёргивая парня из его глубоких раздумий. С Вебер что-то было не так. Совершенно и абсолютно.

***

      Сегодня Анджела решила не идти на обед. В горло и кусок не лез, а после ночи, наполненной кошмарами, даже сил передвигать ноги особо не было. Девушка медленно шла по пустынным коридорам школы, наполненными лишь звуками обогревателей и отголосками шумной столовой, ноги сами привели её дальше, прочь от всех звуков на улицу, где снова шёл прохладный дождь, а серые тучи заволокли небо. А ведь утром ещё была надежда на солнце. С тяжёлым вздохом присев на бетонную лестницу, предварительно подстелив себе в качестве сидения рюкзак, девушка достала из кармана красное яблоко и прокрутила его в длинных пальцах, ловко открутив веточку. Здесь, на воздухе, где прохлада остужала мозги, становилось легче от того смятения и преследующего страха. То, что ей довелось увидеть вчера, было странным и совершенно необъяснимым. Вебер старалась найти оправдания, логическое объяснение, но все попытки разбивались о железобетонные факты. Та сила, с которой Белла Свон оказалась на капоте вольво и с какой она промяла металл просто не могла принадлежать человеку! Но что же тогда Анджела видела?       Добравшись домой поздно вечером, она проигнорировала приглашение на ужин от родителей, сославшись на домашнюю работу, и проскочила мимо близнецов, впервые не уделив братьям и секунды своего внимания. А всё потому, что в тот момент её всю колотило от шока. Вечерний парк застыл перед глазами, густая кровь, скатывающаяся по бледному лицу и совершенно чёрные глаза. Заскочив в душ, девушка быстро стянула промокшую одежду и сняла кулон с шеи. Сейчас подвеска, подаренная матерью, словно обжигала кожу, и Анджела не могла терпеть её вес на шее. Залезая в ванну и закрыв шторку, Вебер врубила напор горячей воды на полную. Бойлер нагрева довольно скоро исчерпал свои ресурсы, но вылезать из-под болезненных ударов воды девушка не торопилась, ведь ни под кипятком, ни под ледяной водой дрожь никуда не уходила. И только когда взволнованный голос матери вырвал её из затягивающего омута воспоминаний, девушка заставила себя вылезти, кутаясь в домашний халат, который скрывал её тонкую фигуру до самых пяток.       Мама принесла Анджеле успокаивающий чай, видя, как плохо её дочери, а также уговорила оставить сегодня уроки и просто поспать, списав такое состояние на утомляющее путешествие за покупками. Впервые девушка пошла на такое решение осознанно. Всё равно она совершенно не могла сосредоточиться на том, что хранили страницы книг. А после маминого чая упала без чувств, словно переключатель сдвинули в позицию off.       Но даже сонное забвение не стало спасением от страшных картинок, свидетелем которых она стала. И там, во сне, Белла снова была тем существом, монстром, который жаждал смерти всех, кто его окружает. Парни бесчувственными фигурами валялись на тропинке парка, а Анджела лишь наблюдала за тем, как жестоко девушка впивается в шею Каллена, придушивая и без того бледного парня, с кровожадным наслаждением наблюдая, как его ноги слабеют и тело медленно опускается на мокрый асфальт. Её глаза быстро находят саму Анджелу, и не раздумывая Белла идёт в наступление уже на неё. Тогда девушка подскочила на постели, испугавшись собственного крика, раздавшегося в голове. После Вебер долго не могла заснуть, этот кошмар возвращался снова и снова. И каждый раз Анджела просыпалась именно тогда, когда чёрные глаза оказывались слишком близко.       Вспоминая кошмар сейчас, девушка только раздраженно качала головой. Это надо было так отпустить и расшатать собственные страхи, что сегодня она даже мысли собрать в кучу не может?! И ещё эта самостоятельная по тригонометрии… Тяжело вздохнув, она уже смирилась с мыслью, что могла вполне заработать неуд, ведь проверить всё и понять она просто не смогла за весь урок, из раза в раз посматривая на худощавую спину Свон. Сейчас Анджела её боялась. Но не потому, что Белла могла убить её запросто, а лишь потому, что не понимала кем она являлась. И найти ответы пока не удавалось. Наука такого не объясняла.       Рука привычным жестом потянулась к груди, стараясь нащупать под свитером кулон — подарок матери, но скользнула по совершенно ровной поверхности ткани. Анджела тут же поперхнулась воздухом и выпрямилась, осматриваясь по сторонам, словно могла обронить подвеску прямо здесь. Но улица была пустынна, как и её собственные мысли сейчас. А потом образы из вчерашнего дня стали мелькать в памяти, и девушка вспомнила, как сняла цепочку в ванной, а вот надеть не успела — забыла за своими переживаниями от потрясения. Лёгкое ругательство сорвалось с побледневших губ, когда она поняла какую оплошность совершила. — Не думаю, что тебе стоит здесь сидеть. Слишком сыро, ты заболеешь, — хриплый голос за спиной пустил дрожь по всему телу, потому что Анджеле не нужно было оглядываться, чтобы узнать владельца этого сладкого баритона. Тяжёлая куртка легла на её плечи, заставляя слегка пригнуться к земле, она даже не думала, что косухи могут быть настолько увесистыми. Массивные ботинки появились в поле зрения, потому что девушка так и не решилась поднять взгляд на своего учителя математики, который сейчас совершенно спокойно уселся рядом на ступеньки, прокручивая в длинных пальцах зипперовскую зажигалку с такой скоростью, что глаза не успевали следить за тем, как огонь появляется и гаснет, а потом небольшой коробок и вовсе исчез из ловких рук, заставляя Вебер только растерянно моргнуть. По телу прошла неизвестная ей ранее дрожь, ведь от этого человека исходила непонятная энергия, которая привлекала. Анджела не понимала, что с ней происходило в присутствии этого мужчины, но это совершенно не было похоже на влюбленность, и в то же время… девушка нервно сглотнула, и всё-таки подняла свой взгляд на лицо математика, который сидел совсем близко, подставив голову под дождь. Девушка невольно залюбовалась этим точёным профилем, как вода скатывалась по острым скулам и впитывалась в отросшие волосы, делая их почти чёрными. Это выглядело даже эстетично. — А вам не холодно? Без куртки… — всё же решилась хоть что-нибудь ответить Вебер, делая очередной глубокий вдох и ощущая терпкий аромат, слегка острый, напоминающий какой-то алкоголь, с едва заметной примесью табака. И к собственному удивлению, Анджела поняла, что этот запах ей нравится. Девушка повторила свой жадный вдох, видя, как Хартман слабо усмехнулся и тряхнул головой, растрепав намокшие волосы, посмотрел на неё в упор, словно видя насквозь. — Я редко мерзну. В любом случае, держи. Тебе это лучше переписать дома и принести мне завтра, — Энди вложил ей в руки свёрнутый лист из её собственной тетради. — И заходи внутрь, нечего мерзнуть на улице. Чтобы не случилось, оно не стоит болезни.       Подмигнув замершей девушке, он поднялся и стал подниматься обратно к зданию школы. Анджела же быстро отойдя от замешательства, развернула лист и не поверила своим глазам. Сегодняшняя самостоятельная работа с пометками её ошибок и едва разборчивой подписью «Ты можешь лучше». Резко оглянувшись, она лишь в очередной раз удивилась тому, каким был этот мужчина: высокий, подтянутый и слишком спортивный для учителя математики. Особенно сейчас, в промокшей футболке, она могла видеть рельеф его спины. — Учитель, ваша куртка! — крикнула она вдогонку, понимая, что тяжелая косуха так и осталась лежать на её плечах.       Хартман остановился у двери и оглянулся, снова прожигая её своими голубыми глазами, в которых словно полыхало пламя. — Оставь, бросишь её в кабинет на обратном пути. Не хочу, чтобы ты заболела, — улыбнулся он, и сердце Анджелы затрепетало от этой улыбки, настолько искренней и тёплой она была.       Хартман уже скрылся в корпусе школы, а Анджела так и сидела на лестнице, кутаясь в плотную кожу куртки и смотря на закрытую дверь, сжав в руках лист со своим заваленным тестом.

***

— Ты ведь это специально, так? — стоя на стуле и стараясь дотянуться до самой верхней части стены, я едва держала равновесие, балансируя на носочках и прикусывая скотч, при этом умудряясь говорить более менее отчетливо. После урока биологии Хартман выловил меня в коридоре и сказал, что ему нужна моя помощь. Кто же знал, что этот придурок припечёт меня украшать зал к балу? Понимаете ли, ему самому лень этим заниматься, и он лучше потратит время на более полезные вещи. Обернувшись совсем немного, так как более резкие повороты сулили мне падение с «пирамиды» из парты и стула, я могла только рассмотреть, как друг вальяжно развалился на матах в спортзале и листал страницы в старенькой книжке, перекатывая во рту чупа-чупс. Вот же переросток! И это он ещё учитель?! Не смешите меня. — С чего ты взяла? Конечно нет. Но ты же мой единственный друг здесь, — состроив милую улыбку, Энди махнул чупа-чупсом в мою сторону, словно повелевая не останавливаться и снова уткнулся в книгу. — Ты давай там, не отвлекайся, работы много, а стены — длинные.       Я раздраженно рыкнула и пульнула в парня одним из тех пластиковых шариков, что лежали у меня в небольшом мешочке, висевшем на шее. Идиотские варианты украшения, надо отметить. Хартман без всякого труда перехватил пластиковый снаряд и бросил его обратно, попадая прямо в сумку. — Может, хотя бы оторвёшь свою задницу и поможешь? Тебе, в отличие от меня, стул не нужен. — напоминая о нашем разнице в росте, я многозначительно посмотрела на Энди, но тот только ехидно улыбнулся. — Нет. Спасибо, у меня и без того забот полно. Твой класс сегодня наделал кучу ошибок в тесте, поэтому я в трауре. — Как будто тебе не плевать.       Хартман слабо засмеялся. — Плевать, конечно, но никто об этом не должен знать. Ладно, нытик, спрыгивай. Будешь мне подавать эти безвкусные гирлянды и отрывать скотч, — словно делая одолжение, он отложил книгу, предварительно загнув в ней страницу — идиотская привычка, из-за которой я постоянно с ним воевала — и подошёл к парте, легко постучав мне по коленям.       Вообще мы с Энди всегда ладили, и сейчас это было ярким напоминанием о прежних днях: украшать дом к Рождеству или дню благодарения — всегда было нашей заботой. Вместе мы могли справиться с заданием любой сложности, даже если надо было лезть на крышу — разве это проблема для охотников? Ни в коем разе. Хотя соседи пару раз и орали нам, что мы безмозглые идиоты и можем свалиться от туда. Жаль, что им было неизвестно, что даже в таком случае мы вряд ли себе сломали бы шею. Даже при желании. — Ты ведь заманил меня сюда, чтобы я не ушла с Калленом? — уже отрезая очередной кусок скотча, я наблюдала, как друг скрупулезно прикрепляет очередной отрывок гирлянды, напоминающей белый пушистый кошмар, который ещё и будет светиться. Да уж, в Форксе не только с сарказмом проблемы, но и с чувством стиля. Друг шумно вздохнул, явно сдаваясь моему упрямству. Но только в этот раз. — Белла, он вампир… — Он не убивает людей! — сразу перебила я, раздражаясь очередной заезженной пластинке. — Да, но неизвестно надолго ли его хватит. И всех остальных. Они сами признают, что твой запах особенный и жажда мучает их куда сильнее. Зачем рисковать?! — Я могу за себя постоять, Энди! Не надо снова включать папочку!       На самом деле в такие моменты я бесилась не просто так. Между нами было всего 7 лет разницы, но Хартман почему-то решил, что имеет права родителя, и готов принимать решения «для моего блага». Будь моя воля, прибила бы гада, но в то же время я его любила как брата и слишком дорожила. — Я не включаю папочку… ай! — стукнув друга под колено с размаху, я делала всё что угодно лишь бы он заткнулся прежде, чем моё терпение лопнет. — Заглохни, Хартман, пока я тебе твои голубые глазёнки не выколупала, — угрожающе прошипела я, на что Энди только громко рассмеялся и потрепал меня за щеку. — Ты такая милашка, когда злишься. Ладно тебе, проведи хоть один вечер со своим другом, я в отличие от некоторых не кусаюсь. — Да, но умеешь жутко выбешивать, — прищурившись, я не могла спрятать улыбку. Как бы мы не препирались, но всё равно не могли отрицать очевидного — мы дороги друг другу словно семья. — Что верно, то верно. В этом мой главный талант.       На всё про всё у нас ушло около трёх часов, поэтому когда Энди наконец-то закрепил дискошар в самом центре, я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением и упасть на маты. Такая монотонная работа вызывала усталость. — Почему этим занимаешься ты? Обычно же это обязанности учеников? — всё же решила спросить я, когда друг рухнул на маты рядом и стал рассматривать как и я переплетение гирлянд с большими звёздами, находящих своё столкновение в самом центре. Возможно, это было бы даже красиво, если бы школа не поскупилась на покупку новых украшений. Но, видимо, тут привыкли экономить почти на всём. — Ваша администраторша меня ненавидит, вот и испытывает, как душе угодно. Более чем уверен, что это лишь её прихоть меня помучить, — прохрипел парень.       Между нами снова повисла тишина, но на этот раз она не тяготила, словно мы вернулись на пару лет назад, когда он ещё не убегал, а я не была одержима любовью к нашему врагу. Было приятно просто так проводить время с Энди и не мучиться от надвигающейся опасности или нераскрытых тайн. Иногда, мне так хотелось быть нормальной, обычной, даже простой смертной. Шутить с друзьями, ходить на тусовки и развлекаться по выходным — но вместо этого меня ожидали постоянные тренировки и проверки, а теперь вот ссылка в Форкс, где моя судьба окончательно решила испытать меня на прочность. — Почему ты так защищаешь их? Особенно того тощего. Он от тебя ни на шаг старается не отходить, — видимо, достаточно с меня и пары минут тишины, потому что вопрос Хартмана заставил меня напрячься. — Да расслабься, я не собираюсь с тобой ругаться. Вот, держи, — он протянул меня сникерс, который прятал в своей куртке по давней привычке. Раньше он так успокаивал меня, когда на тренировках я получала очередную травму. Очевидно, привычки так просто не исчезают. — Спасибо, — слабо улыбнувшись, я снова замолчала, сосредоточившись лишь на распаковке сладости. Друг терпеливо ждал. — Это сложно объяснить, но… рядом с ним мне спокойнее. Я знаю, что так не должно быть, но когда Эдвард рядом, мне легче себя контролировать. Если он зовёт меня, я всегда смогу остановиться.       Энди замолчал, и только звук его тяжелого дыхания выдавал ту бурю эмоций, что сейчас бушевала в нём. Я понимала, что буквально говорю о своей привязанности и чувствах. Но это было той правдой, от которой не убежать. — Ты… любишь его? — едва слышно выдохнул друг, и я особенно остро почувствовала свою вину, слабо кивая. — Чёрт! Белла, ну как же… — Я не хотела, чтобы так вышло, оно само. С самого первого дня противиться этому было невыносимо! — воскликнув это признание, я в отчаянии схватилась за голову, путая пальцы в своих кудрях. Сейчас я чётко осознавала, чем мне это грозит, но и оставить Эдварда для меня казалось самой большой ошибкой в жизни. Я не могла отвернуться от него. — Все настолько дерьмово? — Энди участливо положил руку мне на плечо, мягко его сжимая. Я чувствовала, что он рядом, что поддержит меня. Но он не мог идти против законов. — Хуже, Энди. Всё гораздо хуже. Там в парке, я действительно потеряла контроль… я хотела убить их всех, и его тоже… Но он звал меня, и я слышала его голос, а потом… — нервно сглотнув, я словно горела заживо, вспоминая первые секунды своего отходняка, словно после потери сознания. Тот гул в ушах и единственное первое чувство — прикосновение его губ. — Он поцеловал меня. И только это дало мне шанс найти путь обратно. Энди? Тебе надо уйти, пока Председатель не обвинил в предательстве и тебя. Он же не посмотрит на то, что ты его сын! — повернувшись к другу, я встретилась с его глазами, такими волшебно голубыми, словно ледяной айсберг, но всегда наполненными теплом. — Белла, я никуда не уйду. Решит, что меня надо казнить, пусть так и будет. Но я не оставлю свою подругу в дерьме по самые уши. Уж, извини, но тонуть мы с тобой будем вместе, — усмехнулся он.       Я только устало покачала головой. Но сейчас спорить с Хартманом действительно было бесполезно.

***

      Серая улица, тускло освещаемая старыми фонарями, хранила тишину. Однотипной конструкции домики выстроились в ровный ряд по левой стороне, смело выглядывая небольшими окнами в сторону густого леса, наполненного мрачными тенями. В каких-то из этих окон горел свет, и если подойти поближе, можно было бы услышать, как разговаривали жители внутри. Старенький форд медленно вырулил на эту улочку, прорезая сумрак слабым светом противотуманок. Анджела за рулем устало вздохнула. Ливень… В целом, ничего нового как для Форкса, так и для неё самой. Но в следствие минувших событий, её воображение остро реагировало на любые изменения и с удовольствием рисовало монстров из ночных кошмаров в каждой тени. Настолько всё было запущено, что девушка не рискнула развить скорость больше 30 миль в час (примерно чуть меньше 50 км/ч), мало того, что у неё от природы зрение не было идеальным, так вдобавок накладывались погода и тревожное состояние. Весь путь от школы до дома она проехала, вцепившись в руль, отчего сейчас, припарковывая свою старенькую колымагу, она чувствовала ноющую боль в пальцах и суставах кисти — просто отстой.       Дом Веберов находился в самом конце тупика, что открывало выход к лесу с трёх сторон от двора. И этим очень часто пользовалась миссис Вебер, когда ходила собирать травы или грибы. Вообще мать семейства очень любила лес, и эту любовь с лёгкостью смогла привить и своим детям. А вот отец, протестантский священник, относился к таким вылазкам с опаской, постоянно говоря, что в лесу опасно, и обитающие там существа вряд ли будут терпеть это вечно. Обычно Анджела только посмеивалась над такими высказываниями, поражаясь тому, как в её отце могла сочетаться вера в Бога и в выдуманные сказки. Но после увиденного в Порт-Анджелесе сказки перестали казаться такими уж нереальными. С опаской покосившись на лес, девушка засеменила в сторону дома, уже по пути доставая связку ключей и звеня ими, чтобы побыстрее оказаться в сухом тепле.       Небольшой коридор с узкой лестницей на второй этаж, обшитой светлым деревом, встретили девушку прогретым воздухом и ароматом яблочного пирога с корицей, ощутив который Анджела широко улыбнулась, делая жадные вдохи и наслаждаясь аппетитной сладостью этого запаха, что успокаивало и расслабляло. — Энджи! — прозвучал дружный хор двух звонких голосов со второго этажа, и девушка поспешно сбросила с плеч куртку, чтобы не намочить братьев, так быстро сбегающих ей навстречу. Озорные близнецы в последние пару дней приболели, и поэтому мама решила остаться с ними дома, а не тащить в младшую школу. Вот и отрывались сорванцы, как могли, в период своих внеплановых каникул. Нэйтан и Томас всё ещё были в пижамах, несмотря на то, что уже наступал вечер, а их густые шевелюры растрепанно торчали во все стороны. Жалобный мявк раздался синхронно с топотом маленьких ног, и Анджела со смехом отметила, что Томас тащил Хавьера, зажав несчастного кота под мышкой. — Ну, привет, мои дорогие, — произнесла девушка, присев, чтобы братья не начали пытаться лезть на неё, словно на столб. Она уже была научена этим печальным опытом. Вебер ловко перехватила сразу обоих мальчишек, крепко их обнимая и забирая дёргающегося кота, который явно старался найти любые способы вырваться из своего заточения. Да уж, внеплановый отпуск близнецов явно стал адом для несчастного животного. — Как ваши дела? — Энджи! Все отлично! — Да! Мы сегодня построили новый корабль! — Но мама сказала, что пока мы не вылечим кашель… — То не сможем его запускать… — Представляешь?!       Близнецы затараторили по очереди, идеально дополняя фразы друг друга и выдавая финал в один голос, что снова вызвало смех и улыбку. Хавьер в руках Анджелы угрожающе зашипел и спрыгнул на пол, тут же скрываясь на втором этаже, из-за чего мальчишки разочарованного простонали. — Мама права. Пока вы болеете, вам стоит поберечь себя и пока что не возиться в воде. Тем более на улице, — потрепав детей по волосам, она тут же встала, видя, как с кухни вышла мать. — Вернулась? Мой руки и иди за стол. Папа сегодня задержится, — женщина поцеловала дочь в щеку, попутно вытирая руки о фартук, чтобы ненароком не запачкать светлую кофту.       В целом миссис Жаклин Вебер, в девичестве Шелл, была женщиной невысокой, но всегда выглядела очень статно. Слегка смуглая кожа отливала золотистым оттенком, а чёрные, как смоль, волосы лежали объёмными локонами на плечах — все в городе считали её одной из красивейших женщин, ведь каждый мог потеряться в свете её пронизывающих светло-зелёных, почти охристых, глаз. Анджела даже немного завидовала матери за этот цвет, ведь ей досталась от деда ореховая радужка, на которой зелень сохранилась лишь по краям. Но с другой стороны, по всем другим параметрам она была очень похожа именно на мать. — Да, сейчас, — быстро сбросив ботинки, девушка первым делом побежала вверх по лестнице в ванную комнату, где оставила свой кулон. С самого первого дня, когда Жаклин подарила его, Энджи никогда не снимала украшения, только когда принимала ванну, боясь, что металл может окислиться, и вот впервые в жизни оставила его лежать на полке в душевой на целые сутки! Растяпа. Заходя на кухню, она всё ещё старалась застегнуть застёжку на своей шее, что было весьма проблематично из-за маленьких размеров. Но девушка была упрямой, а поэтому плюхнулась на стул, закусив нижнюю губу от усердия в попытке справиться с непосильной задачей. — Как день в школе? Не было проблем из-за не сделанной домашней работы? — накладывая дочери еду в тарелку, Жаклин обернулась, чтобы поставить ту на стол, но тут же замерла, замечая, чем занята Анджела. — Ты снимала кулон? — Да. Вчера в душе, забыла потом надеть и только в школе вспомнила. Видимо слишком устала, — призналась Энджи со смущенной улыбкой, раздражённо выдохнув, когда пальцы в очередной раз соскользнули с застёжки. — Блин. — Тебе помочь? — женщина сразу отставила тарелку и быстро оказалась около дочери, перехватывая цепочку из её тонких пальчиков. — Спасибо. А в школе всё нормально. Преподаватели меня не трогали, да я и просмотреть всё успела на переменах, — слегка покривив душой, Анджела дождалась, пока мама застегнёт цепочку, и только после этого почувствовала какое-то облегчение, словно часть её самой вернулась на место. Сразу придвинув тарелку поближе, она взялась за приборы и начала есть. Волчий голод внезапно настиг её желудок, ведь за весь день она не съела ничего, кроме одного единственного яблока, и только теперь ощутила в полной мере, как сильно ей не хватало пищи. Мысленно дав себе обещание больше не морить себя голодом, Вебер стала есть с аппетитом, не обращая внимания на острый взгляд матери. — Энджи? А как ты могла не почувствовать, что забыла надеть его? — запнувшись на своих словах, Жаклин встала, чтобы заварить чай и подать его с кусочком ещё горячего пирога. — Я имею в виду, что ты же никогда не снимала кулон. Неужели не почувствовала, что его нет? — её светлые глаза прищурились, когда она ставила кружку рядом с дочерью, женщина словно осторожничала, но только когда Анджела сделала большой глоток, облегченно выдохнула. А девушка тем временем пожала плечами: — Мне плохо спалось, а утром я чуть не проспала. Вот и убежала в школу. Первой была химия, ты же знаешь, что туда опаздывать мне нельзя, если я хочу сдать экзамен. — Да, да. Конечно. Прости, дорогая. Приятного аппетита, — мать положила обе ладони ей на плечи и ласково поцеловала в макушку прежде, чем вышла с кухни.       После сытного ужина Анджела ушла в свою комнату. Не делать домашку два вечера подряд слишком рискованно. Завтра ей может так не повезти. Девушка села за письменный стол и стала выгружать учебники, но остановилась, когда поверх них упал тонкий листок с сегодняшней самостоятельной. Внутри словно зажглась спичка, и тепло прошлось волной прошлось от груди до живота. «Ты можешь лучше» — всего три несчастных слова, а вызывают столько эмоций, что дышать становится сложно. — Мяяяу! — мягкие лапки тут же выпустили коготки, когда Хавьер оказался на коленях девушки, отвлекая её от созерцания помятого листка. Пушистая чёрная мордашка высунулась из-за локтя и заглянула в тетрадный лист, словно стараясь понять, что такого интересного хозяйка в нём нашла? А потом кот стал обнюхивать его и тут же заурчал. — Да, я знаю, Хави, — тихо вздохнула девушка, погладив кота по голове и сама не удержалась от желания понюхать лист. От него действительно всё ещё пахло так же, как от куртки Хартмана. Табун мурашек пробежался по спине, заставляя прикрыть глаза. Это было странное удовольствие, на уровне с мазохистским наслаждением, когда мысли приносят боль, но чувства… — Кажется, я влипла, Хави. Что мне теперь делать? — разочарованно простонав, Анджела просто стукнулась лбом о столешницу, и так осталась сидеть на некоторое время, ощущая, как прохладная поверхность остужает её горящее лицо. — Он же учитель! Я вообще не должна о нём думать... Чёрт.       Повернув голову так, чтобы щека оказалась на столешнице, девушка пронаблюдала, как кот запрыгнул на стол и свернулся клубочком прямо на несчастном листке с самостоятельной работой. Ну вот, даже Хавьер пришёл в восторг от этого запаха. Что уж говорить о самой Анджеле? Девушка не знала, как бороться с этим волнением и странной тягой, которую она испытывала к учителю-практиканту. И это пугало ничуть не меньше тайны Беллы. Всё тело просто изнывало от переутомления, Вебер прикрыла глаза, а потом резко выдохнула и села.       Хватит. Она больше не имеет права позволять себе раскисать. Она и так потеряла целые сутки, проведя их в смятении и попытках проанализировать и разобраться в произошедшем. Надо браться за голову. А истина? Истина обязательно найдет её, надо лишь немного потерпеть и приложить усилия. Как и всегда.