Origin

      Морозный воздух замер на месте, словно сохраняя рисунок прежнего ветра в подвешенном состоянии. Безмолвная тишина леса и лишь едва перемещающиеся отблески от восходящей луны на покачивающихся листьях полностью составляли картинку застывшего времени. Слабое движение в густых тенях очень ярко выделялось из устоявшейся картины, ветки негромко хрустнули, пропуская через себя несколько тёмных фигур, едва ли различимых в темноте. — Это здесь? — тихий грудной голос женщины словно скрипел в этой идеальной тишине, огненные отблески от пышных кудрей полыхнули пламенем в темноте. — Мне здесь не нравится. — Брось, детка, это должно быть весело, — елейно пропел блондин рядом, небрежным движением стирая кровь с губ.       На подходе сюда им удалось славно подкрепиться, сладкий привкус крови всё ещё остался на его языке, заставляя мечтательно прикрывать глаза, из раза в раз вспоминая момент очередной охоты. Этот никчёмный человечишка до последнего надеялся убежать. Но от совершенного хищника не сбежать и не скрыться, особенно от него. Ищейка прислушался к внутреннему монстру, который удовлетворенно урчал, а сейчас в воодушевлении порыкивал в сторону небольшого дома, притаившегося на узкой улочке. В небольших окнах горел тёплый свет, отражаясь длинными полосами на пожухлой траве. Они шли сюда так долго, петляли разными путями, и всё ради этого места! — Лоран? — Джеймс даже не обернулся на темнокожего вампира, который не торопился выходить из густой тени, но всё же с неохотой подошёл к соратникам, осматриваясь по сторонам с особой настороженностью. Его тень резко скользнула вперёд к одному из окон, заглядывая всего на мгновение и возвращаясь обратно. — Да. Это здесь. Но она не одна. — Ты думаешь я идиот и не слышу?! — в голосе Джеймса сквозило раздражение и нарастающий гнев. Лоран примирительно поднял руки и отступил в сторону, открывая для главного вампира вид на вожделенный им дом.       Глаза Джеймса мгновенно сверкнули алым и вампир оскалился, не сдерживая хищного рыка. — Тогда повеселимся. Она нужна мне живой, на остальных — плевать. Делайте с ними, что хотите.       Три тени направились к светлой двери, растворяясь в воздухе. Спустя пару мгновений дом изнутри наполнился криками.

***

      С самого утра отец предпринял ещё несколько попыток напомнить про Белый бал, и даже с сомнением предложил съездить с ним в магазин платьев, если мне нечего надеть. Он был готов купить мне даже платье и пожертвовать своим временем, лишь бы я почувствовала себя хорошо. Видимо, решил, что причина моего отказа от бала была в том, что привезти платья в Форкс мне не удалось, а новое я себе так и не купила. И я очень ценила его заботу и заинтересованность, ведь в таких мелочах я ощущала его отеческую любовь и привязанность ко мне. — Пап, я правда туда не хочу идти. Я лучше посижу дома и займусь уроками. Я не люблю шумные вечеринки, — приобняв мужчину за шею, я звонко чмокнула шерифа в щеку. Мы редко выражали с ним эмоции и проявляли свою любовь открыто, но сейчас мне очень хотелось снова побыть просто его маленькой девочкой, которую он качал на качелях и учил кататься на велосипеде. Отец смущенно прокашлялся, но не мог скрыть довольной улыбки от такого проявления нежности с моей стороны. Его широкая ладонь легла поверх моих рук, мягко похлопывая. — И в кого ты только такая? — устало пробормотал мужчина, а я тихо засмеялась. — Ну, мама всегда говорила, что я пошла этим в папочку, — съязвила я, но слова о матери отозвались гулкой болью в груди. Призрак опасности в её лице навис надо мной, словно лезвие гильотины. И я понятия не имела, когда это лезвие сорвётся вниз. Вставать между двух огней я не хотела. Выбор между матерью и странной влюбленностью? Бесспорно я просто не могла отказаться от матери, и мне придётся с ней встретиться, постараться убедить. Но если не удастся… Лучше, если Эдвард к этому времени будет уже далеко. — Тогда хорошо. Я буду на дежурстве этой ночью, если что, то сразу звони, хорошо?       Я усмехнулась, резво прыгнув на стул напротив отца, стараясь не реагировать на его взволнованный голос. Чарли волновался за меня, и эта мелочь тоже была приятна. — Пап, мне уже не пять лет, и я больше не боюсь призраков в шкафу. Честное слово. — Но все равно. Старику будет спокойнее, если он будет уверен, что ты всегда доступна для звонка.       Я приподнялась, позволяя себе мимолётный поцелуй в лоб. Мне безумно хотелось быть нежной с ним. — Для тебя я всегда доступна для звонка, пап. Будь осторожен на работе. — Как всегда.       Пока Чарли залип в телевизор с ежедневными новостями, я решила не тревожить его своим присутствием, давая шанс насладиться таким дорогим и привычным ему одиночеством. А сама поднялась в свою комнату, решившись попытать счастья в разговоре с Ренне ещё раз.       Протяжные гудки изводили остатки терпения, от чего я стала нервно грызть ногти, меряя шагами свою спальню. Ещё одна досада — разогнаться здесь было негде. Всего три-четыре шага, и я упиралась в стену или мебель. Поэтому когда гудки затихли, я даже не сразу это поняла. Застыв на месте, я словно снова стояла перед матерью, смотря в стену, но напрочь не замечая тех фотографий и плакатов, которыми безуспешно пыталась спрятать выцветшую краску раздражающего меня оттенка. — Мама… мы можем поговорить? — коротко выдохнула я, опасаясь любой неверной интонации. Как и большинство охотников, Ренне была излишне вспыльчивой, поэтому я давно научилась различать любую перемену голоса, чтобы знать, как ответить и не получить по шапке. И тишина для меня была страшнее всего, потому что я понятия не имела, как действовать. Дыхание застряло в лёгких от ожидания ответа. — О чём нам ещё разговаривать? Ты сделала свой выбор, — слегка охрипший голос матери дал мне сразу понять, что она была на тренировке. Пар был выпущен, а значит, шанс у меня был. — Я ничего не делала, мама. Пожалуйста, послушай меня! — жадно хватая воздух я возобновила свои метания по комнате. — Это не мой каприз и не прихоть, это сильнее меня. Он просто нужен мне! — Белла, он вампир. Ты понимаешь, что несёшь чушь?! — Но это не чушь, мама! Между нами есть какая-то связь. Я не могу это объяснить, потому что сама ничего не понимаю. Но он правда мне нужен, пойми, пожалуйста. Хотя бы попытайся! Он не плохой, и его семья тоже. Они помогли мне… — я заикнулась, ощущая сомнения. Могу ли я довериться Ренне сейчас? Я не хотела разочаровывать её ещё больше. Но ведь она должна была знать риски. — Он спас меня.       Снова тишина в трубке. Ренне явно не ожидала моих слов. — Что? Что ты имеешь в виду?       Моё тело покрылось мурашками, когда я услышала этот надломленный шёпот, леденящий душу. И невольно сама затихла. Эта правда была моим пороком, я стыдилась того момента в своей жизни, но именно стычка в Порт-Анджелесе помогла мне окончательно убедиться в той незримой связи между мной и Эдвардом. — Я напала на человека, мама, — признаваться в своих грехах всегда тяжело, ноги стали слабее, и я просто села на пол, прижимая колени к себе. Хотелось стать меньше, почти исчезнуть, потому что стыд был слишком сильным. — Почти убила четверых, но Эдвард… он пришёл, чтобы спасти меня, остановить. Я в точности не помню всех деталей. Я очнулась в крови, в его руках.       Испуганный вздох Ренне вызвал из памяти картинки прошлого, каждую неудачу в моём детстве, когда я ещё была обычным ребёнком и понятия не имела о тёмной стороне своего происхождения. — Энди знает? — тревожные нотки, выдавленные полушёпотом наконец-то дали мне возможность понять, что Ренне тоже волнуется за меня. На душе стало легче. Мне так была нужна её поддержка! — В тот же вечер. — И что? — В смысле? — Он рассказал тебе? — Я знаю, что теперь меня точно должны казнить. Если ты это имеешь ввиду. Но именно когда Эдвард рядом, я могу держать всё под контролем, — шумно вздохнув, я просто легла на пол, положив телефон рядом и прижавшись к нему сверху ухом, я наконец-то позволила себе сбросить несломимую маску, выпуская на волю эмоции. Голос надломился, выдавая мои настоящие чувства. Я находилась в смятении, совершенно не понимая, кем по сути я являлась. Прошлое казалось обманом, какой-то ошибкой, которая сводила меня с ума. Как и моё настоящее. — Я не знаю, от чего это зависит, но пока он рядом, он всегда может вернуть меня в контролируемое состояние. Не начинай на него охоту. И на его семью. Они не причиняют никому вреда! Они хотят помочь мне, понимаешь?       Ренне тяжело вздохнула, а перед моим внутренним взором появился её образ. Я могла отчётливо увидеть, как сейчас мама устало потирала переносицу, прикрыв глаза. Она всегда так делала, когда понимала безысходность случая. — Что ты собираешься делать? — Я хочу найти ответы. Но в Форксе их не так-то просто разыскать. Тут есть только квилеты, но Билли так всё извращает, что сложно отличить его суждения от правды. Мне нужна помощь мама. Я не хочу никому навредить.       Звучало это жалко. Я сама это чувствовала, но так устала. С момента, как я приехала в Форкс, не было и дня, чтобы я не мучилась от собственных мыслей, что пытали меня сильнее яда. Но где искать ответы? — В Финиксе ты не найдёшь информации о полукровках, кроме описаний природы вашего происхождения. Которая и так понятна. Все подробности может рассказать Энди, он в этом профи. Что-то более обширное надо искать в совершенно другом месте, — мама звучала снова уверенно, она переключилась на волну поиска и была готова помочь. Я была рада снова услышать эти нотки в её голосе. Было больно чувствовать осуждение в её интонации. Но я сразу загорелась той надеждой, которую поселили её слова в моей душе: — Где? — В хранилищах Северного клана. Он был где-то в Сиэтле, но его стёрли с лица земли в войне за правопорядок. Северные охотники нарушили закон, и их уничтожили. — Всех? — Да, Белла, — это известие шокировало. Неужели мой мир, частью которого была я, мог стать жестоким настолько, что истребление целого клана было нормой? Что они нарушили, раз убить всех было единственным выходом? — Но если искать ответы на эту связь, то только у них. Этот клан был единственным, который не исключил полукровок из строя. Это всё, что я знаю. — Спасибо, — сердце забилось быстрее, я чувствовала прозрачную надежду, что замаячила на горизонте, и это помогало дышать свободнее. Но один вопрос волновал меня всё ещё слишком сильно: — Ты же не начнёшь охоту? — Я постараюсь приехать, как только смогу, — она проигнорировала мой вопрос, но голос больше не был враждебным. — Но ты должна помнить, кем он является в первую очередь. При малейшем риске, обещай мне что будешь защищаться и убьёшь его, если потребуется.       Лёд снова сковал артерии. Я ужаснулась тому, как легко моя мама говорила об убийстве! Неужели ничего не изменилось? — Но…       Я запнулась на полувдохе. Представить подобный исход было невероятно тяжело. — Обещай! — Да, мама. Я обещаю.       Наблюдая, как патрульная машина отъезжает от дома, я плотнее сжала губы. Весь сегодняшний день я была сама не своя. Мысль о том, что Ренне заставила меня пообещать ей приносила страдание. От одной мысли об убийстве Эдварда, что-то внутри очень болезненно скручивалось в тугой ком и камнем падало в районе лёгких, не позволяя мне сделать даже вдоха. Ночью накануне я спать практически не могла, несмотря на то, что Эдвард всё время провел рядом, находясь в моей постели до утра, стараясь изо всех сил заставить меня заснуть. Я все думала о страхе, что Ренне откроет на него охоту, приведёт сюда других, а теперь я сама пообещала стать тем оружием, если опасность проявит себя. Поэтому в целом чувствовала себя отвратительно и разбито. Проведя весь день в компании отца, потому что понимала, что в ближайшем будущем, возможно, очень его обижу, когда решу сбежать или вообще исчезну. Приносить Чарли такую боль я совершенно не хотела, но втягивать его во все разногласия было бы верхом моего и без того разбалованного эгоизма. — Он переживает лишь о том, не сбежишь ли ты сегодня тайно на свидание. Он подозревает, что у тебя кто-то есть, — тихий голос за спиной снова заставил вздрогнуть и чертыхнуться. Я когда-нибудь привыкну к мысли, что этот вампир напрочь отключал моё чутье?! Сомнения душили меня, смогу ли я исполнить обещание, если Эдвард перейдёт грань? Но я лишь пожала плечами, разворачиваясь к Эдварду лицом и слабо улыбаясь. — Что ж, Чарли — отличный шериф, раз понял это так быстро. Давно караулишь? — приподняв бровь, я ступила навстречу, без страха и настороженности принимая объятия парня. Мышцы привычно скрутило металлом в местах, где он прикасался, но после лёгкого электрического разряда по телу, сразу расслабились, оставив после себя лишь горячую энергию, которая расплывалась по всем конечностям, собираясь в сгусток где-то в груди. Нет, скорее все будет наоборот. Эдвард не может быть таким, он никогда не перейдёт грани, я доверяла ему. А вот я сама могла стать той, которую надо контролировать и в случае опасности — устранить. Я слегка задрожала от ощущения его рук на своём теле, опасения что каждое прикосновение может быть последним давало чувство жадности. Мне всегда будет мало А Каллен, видимо, списал это на своё холодное прикосновение, так как хватка его рук мгновенно ослабла. — Прости. Ты замерзла… — Нет! — подавшись за вампиром, я уже сама обняла его и прижалась щекой к твердой груди, прикрывая глаза. — Это не холод. Мне просто приятны твои прикосновения.       После моей фразы Эдвард замер, но потом расслабился и его руки заняли законное место на моей талии, а я ощутила, как он опёрся подбородком о мою макушку. И сейчас было даже представить сложно, что я могла бы драться с ним. Никогда! Нападать на такого доброго, понимающего и ласкового человека — никогда и ни за что. — Рад это слышать. И всё же, чем ты хотела заняться, раз даже из дома выходить не собиралась?       Я только пожала плечами: — Уже поздно для прогулок, да и погода мерзкая, поэтому я предпочту остаться в сухом и теплом помещении, — скривив нос от мысли о слякоти и холоде, я лишь крепче прижалась к Эдварду, который всё ещё тихо посмеивался. — Тогда я весь в вашем распоряжении, мисс.       Если бы мне несколько дней назад сказали, что Эдвард Каллен будет у меня дома совершенно спокойно стоять на кухне, нарезая овощи с использованием своей вампирской сверхскорости, я бы рассмеялась этому человеку в лицо и отправила к психиатру на проверку. Но факт оставался фактом, и сейчас парень действительно стоял на моей кухне с твёрдым намерением угостить меня чем-то стоящим, раз уж выходить за порог дома я отказалась наотрез. — У тебя есть на что-нибудь аллергия или какие-то предпочтения? — даже не поворачиваясь ко мне, Каллен быстро перемещался по помещению без проблем и лишних вопросов находя всё, что ему нужно. Даже я не знала о нахождении некоторых вещей! Мне оставалось только сидеть в стороне да восхищаться и ужасаться в одно и то же время. — Да. Аллергия на чрезмерную опеку, — выдавила я, с особым шоком наблюдая, с какой лёгкостью вампир перевернул омлет на сковороде, подбросив его ничуть не хуже Джеймса Оливера. Ещё раз выглянула на улицу, может, меня снимает скрытая камера или вообще меня забросило в другую вселенную? Ну, а что? Всё может быть, ведь невозможно же, чтобы парень, который к тому же ещё и столетний вампир, быть настолько идеальным?! На фоне таких талантов я ощущала себя полным ничтожеством, ведь помимо таланта крушить всё вокруг и размахивать кулаками подобно Халку, иные способности у меня напрочь отсутствовали.       Эдвард беззаботно рассмеялся и оглянулся через плечо, сверкнув озорным взглядом, который взбудоражил кровь в моём неподвижно замершем теле. — А если серьёзно? — Это факт, — уверенно сказала я, пожав плечами.       В кухне и впрямь прекрасно пахло, поэтому когда передо мной опустилась тарелка, я уже готова была есть всё руками. Но помня о том, что я не одна, а в глазах Каллена быть невоспитанной свинюшкой мне хотелось в последнюю очередь, я всё же взяла столовые приборы в руки. — Большое спасибо. Тебе не стоило так утруждаться… — я чувствовала смущение и непонятный трепет. Может, я и впрямь тронулась умом? Всеми шестерёнками вместе взятыми.       Эдвард разместился за столом напротив, заинтересованно наблюдая за моими действиями. Похоже, ему это приносило особое удовольствие. — Брось. Мне давно хотелось сделать что-то для тебя. Готовка — один из простых вариантов. Если будет не вкусно, скажи. Я уже семьдесят лет не делал ничего подобного. Мог забыть, — смущенно улыбнулся он, на что я лишь кивнула, сосредоточившись на созерцании кулинарного шедевра у себя под носом.       Хотя о чём могла идти речь?! Он приготовил всё специально для меня, и это априори не могло быть не вкусным! К тому же блюдо выглядело аппетитно. Хотя, когда я прожевала первый кусок омлета, то поняла о чём он мог говорить, проглатывая кусок с определённым усилием. — Всё прекрасно, спасибо. Но ты слегка пересолил, — улыбнулась я, потянувшись к стакану с водой.       Каллен нахмурился и отодвинул от меня тарелку. — Прости. Я переделаю, — но я сразу перехватила его руку и, пользуясь моментом его замешательства, ловко обогнула стол, становясь сбоку от парня, а потом и вовсе в наглую уселась на колени, окончательно выбивая из его головы порыв снова постоять у плиты. — Не стоит. Я уже очень благодарна за то, что ты сделал для меня такой ужин. Думаю, если бы ты всё ещё употреблял в пищу человеческую еду, то сделал бы всё идеально! Но я бы предпочла потратить время на что-то более продуктивное, чем готовка, — вкрадчиво произнесла я. — Как насчёт уроков? Слышал, что у тебя по-прежнему беда с математикой, — на его слова я только закатила глаза. Ну, что за человек?! Либо тугодум, либо прикидывается. — Ты издеваешься? У нас впервые выдался шанс побыть один на один, а ты твердишь об уроках?! — мне даже стало немного обидно, но увидев, как тень проскользнула в золотистых глазах, без проблем поняла, что весь этот театр был только с той целью, чтобы как раз избежать того, о чём я сама подумывала. Эдвард подозревал о моих желаниях и поэтому так старательно делал всё, чтобы мы не перешли грань. — Ты издеваешься… — констатировала я факт, вызывая тяжелый вздох вампира. — Белла. Мы это уже обсуждали. Я могу не сдержать себя и сделать тебе больно. О подобном и речи быть не может! — твёрдо и серьёзно сказал он, чем распалил во мне огонёк праведного гнева. — Чёрт, я же не тащу тебя в постель, раздевая на ходу?! Почему мы не можем начать с начала?! Простые объятия и поцелуи не сделают мне больно! А вот твоё упрямство — однозначно да! — вскипела я, вскакивая на ноги, с особым злом отправляя тарелку с неудачным ужином в раковину, но не рассчитала силы и та просто разлетелась на осколки, сразу отрезвляя мои мозги громким звоном. И я сама словно разбилась вместе с ней, та маска, которую я старательно выстраивала весь день лопнула в одну секунду, заставляя меня поникнуть и закрыть лицо руками, чтобы он не успел увидеть всей лавины эмоций, сковавших меня. — Охотники придут сюда рано или поздно, стоит только появиться хоть намёку на опасность. Теперь они следят за этим местом куда тщательнее остальных из-за меня! Потому что боятся, что я сорвусь! Мне чертовски повезло, что о недавнем срыве знал только Энди. Стоит мне оступиться ещё раз — они будут здесь! А я не хочу такой опасности ни для кого из вас. И как ты не понимаешь, что времени у нас может быть совсем мало!       Холодные руки Эдварда крепко сжали мои плечи, заставляя напрячься. Воздух между нами задрожал, а в моём сознании снова стали мелькать образы из моего сна: большой зал, мягкий свет свечей, и мы двое, кружащиеся в танце по паркету. Необъяснимый трепет смешался с тревогой. — Этого не случится, Белла. Я тебе обещаю. Ты веришь мне?       Я не могла говорить, лишь безвольно кивнула, не разрывая того взгляда, что дарил мне это прекрасное ощущение связи и защиты. Если Эдвард верит, я буду верить вместе с ним. Пока что… — Значит, исходя из этого, геометрически это можно переформулировать так: на отрезке [a; b] найдётся точка, в которой касательная параллельна хорде, проходящей через точки графика, соответствующие концам отрезка?       Мы лежали на кровати, причём Эдвард опирался спиной на стену, а я удобно устроилась головой на его животе, бесцеремонно забросив ноги на прилегающую тумбу и под пристальным взглядом вампира чертила корявые графики в своей тетради. Мы как-то сами не заметили, как перебрались на второй этаж, Эдвард прекратил стараться найти возможности любыми способами откреститься от нахождения со мной в спальне. Хотя его опасения не прошли, но я честно пообещала, что не буду пытаться перейти грань. И к слову заметить, заниматься так уроками было куда интереснее. Могу поклясться, что мне даже понравилось разбираться в теореме Лагранжа и пользоваться ей.       Каллен довольно сдержанно улыбнулся и согласно кивнул: — Именно. Не так сложно, правда? — После твоих объяснений, совершенно просто, — призналась я с улыбкой и перевернулась на бок, заглядывая в лицо парня снизу вверх.       Сейчас в свете тусклых ламп моей комнаты и гирлянды он выглядел совершенно обычным: бледность кожи была незаметна, а острые черты сглаживали мягкие тени. В эти минуты было особенно просто представить его живым человеком, и это представление разжигало во мне интерес. — Эдвард? А когда ты был человеком, ты был таким же? — нахмурившись, я попыталась представить парня: истинный джентльмен, с идеальной выправкой и в дорогом костюме-тройке тёмно-серого цвета, так прекрасно сочетающимся с его тоном волос. Этот образ был настолько отчётливым в моём воображении, что казался второй реальностью, проглядывающей через тонкую грань миров. И почему-то именно с таким представлением, я могла без проблем представить себя рядом с ним, в старинном платье, которое спадало тяжелой тканью до пяток, ведь в те времена только отказались от корсетов, а широкополая шляпа прятала бы моё лицо от солнечных лучей, чтобы сохранить бледность кожи. — Что ты имеешь в виду? — хохотнув, спросил он, и я снова почувствовала, как прохладные пальцы оказались в моих кудрях. Было так приятно ощущать его рядом. — Настолько идеальным? — мои слова явно не понравились парню, так как он сразу скривился, словно съел кислую ягоду, от которой тут же вяжет во рту. — Белла… Это всё… — Нет, нет! Подожди! — я резко села, прикрыв его рот рукой, пока он снова не заладил пластинку о вампиризме и их привлекательности для добычи. По крайней мере я добычей не была, во мне бурлила иная кровь. — Ты умный, галантный и весьма терпеливый. Эти качества не придаст ни один укус вампира, разве нет? Я просто хочу представить, узнать, каким ты был. Я хочу знать тебя лучше. Насколько это возможно.       После этой фразы лицо парня разгладилось, и он посмотрел на меня уже совершенно иначе. Словно не верил своим глазам, а я решила продолжить, воспользовавшись его затишьем. — Это Карлайл обратил тебя? — Да, — его тихий голос отозвался эхом в моей голове. — В сентябре 1918, мне было семнадцать.       Я тут же подобрала под себя ноги, всем видом показывая насколько мне было интересно. Я хотела знать Эдварда, его историю, ведь, может, именно в ней я найду ответы, помощь, как его уговорить и спасти. — Карлайл говорит, что я умирал от испанки. В те времена вылечиться от этого было невозможно, родители мои уже были мертвы, я был последним, — глубокая морщина пролегла между его бровей, когда Каллен уходил глубоко в воспоминания, словно стараясь в них что-то рассмотреть. — Отец уже устал к тому времени скитаться в одиночестве, ведь сколько веков он провёл совершенно один! Поэтому решил обратить меня. — Это больно? Обращение? — я подталкивала его к разговору, желая узнать для себя побольше. — Всё, что я помню — это огонь, что сжигал меня изнутри. Не знаю сколько это длилось, но я словно горел живьём. А когда очнулся, то всё стало другим. Честно сказать, я почти ничего не помню, не знаю почему. Всё, что я знаю — со слов отца, — слабо усмехнувшись, Эдвард снова не удержался от прикосновения к моему лицу. Но я даже не заметила этого касания, прокручивая в голове снова и снова последнее предложение. — Не помнишь… Почему? — Эдвард только пожал плечами. — Может быть, я был слишком болен, и жар испанки сжёг все мои чёткие воспоминания. Я помню, когда был мальчишкой. Отчасти. Но не помню как заболел, и после… Этого словно не было в моей жизни. Может, оно и к лучшему. Розали отлично помнит себя человеком, да и Эммет тоже. У Элис напрочь отсутствуют какие-либо воспоминания, она помнит лишь момент, как пришла в себя в лесу, а Джаспер предпочитает не вспоминать своё прошлое. Оно лишь приносит ему боль. Никто не знает по каким причинам у кого-то остаются воспоминания, а у кого-то исчезают. Вероятно, нам надо знать лишь то, что осталось в памяти.       Произнесено это было с таким смирением, что у меня мурашки побежали по спине. Это было дико! Почему это происходило? Как яд мог выбирать какие воспоминания оставить, а какие выжечь? И почему, это вызывало только страх во мне? — Это странно. Очень… — пробормотала я, стараясь привести полученную информацию к какому-то логическому выводу. Но это просто невозможно было выстроить в цепочку!       Эдвард тут же весело засмеялся, мягко погладив меня по голове, и притянул в свои объятия, целуя в макушку. — Тебе не кажется странным, что я живу почти век, но ты видишь странным то, что я забыл многое из человеческого прошлого?! — его сарказм был насмешкой надо мной и всей ситуацией, но обидно мне совершенно не было. Потому что я понимала всю абсурдность. — Именно! Это намного страннее того, что ты всё ещё не дряхлый старикашка! — теперь мы уже вдвоем посмеялись над сложившимся положением, и я почувствовала, как Каллен мягко переплетает наши пальцы. И только так стало заметно насколько он был бледный, ведь контраст нашей кожи не могли скрыть даже тёплые лампы. — Удивительно. Нам впервые удалось поговорить без выяснения отношений, — тихо пробормотал он, и я только согласно хмыкнула. — Видимо, я просто бываю слишком эмоциональной. — Бывает, — согласился парень.       Но больше произносить что-то не очень хотелось. Я наслаждалась этим вечером, словно последним глотком кислорода. Хотя он мог быть таковым.

***

      Энди хмурой тенью стоял в углу зала, наблюдая, как тот заполняется учениками. Чёртова администраторша решила сжить его со свету своим назначением. И это было даже забавно, учитывая, что ему было совершенно плевать как на должность, так и на каждого сосунка этой школы. Парень скривился. Не так. Почти на каждого — это очень важная поправка.       Зажав переносицу, Хартман тихо рыкнул. Звонок Ренне был… весьма строгим. Материнское тепло из её голоса испарилось, словно никогда там и не присутствовало, оставляя после себя только приказной тон и поведение непоколебимого военного. «Я очень разочарована в тебе. В конце семестра ты заберёшь документы Беллы, и вы оба вернётесь в Финикс. Это приказ».       И с одной стороны это было логично: они оба провалились. И пусть Форкс не был заданием, но перед ними двумя стоял выбор: вампиры или клан. И они выбрали совершенно не то направление. — Мистер Хартман! Вы тоже здесь? — голос Лорен Мелори ворвался в мыслительный процесс, заставляя мужчину слегка вздрогнуть и встретиться с восторженным взглядом ученицы. Приплыли. Он так старательно держался подальше ото всех, но его всё равно заметили. Хотя чему удивляться? Иногда влюблённые подростки способны разыскивать предмет своих грёз получше любых шпионов и следователей! Энди выдавил улыбку, осмотрев девушку, которая словно намеренно старалась свести руки вместе, чтобы её глубокое декольте стало ещё заметнее. Хотя куда больше? Вот-вот и её прелести окажутся в свободном полёте. Хартман нервно кашлянул, отводя взгляд от этого безобразия.       Нет, он любил девушек и все их формы. Был нормальным мужчиной с нормальными потребностями. И именно в этом была проблема! Потому что девушке стоявшей перед ним, даже семнадцать было с натяжкой, а загреметь по статье он уж точно никогда не мечтал. — Да. Призван смотреть за порядком, мисс Мелори. А вам посоветовал бы прикрыться, воспаление лёгких вам сейчас не нужно, — небрежно бросил он, обходя её. Кто узнает, засмеет! Энди Хартман бежит от девушки с шикарным бюстом!       Ловко прошмыгнув в толпу учеников, выряженных в белое, Энди так или иначе возвышался над всеми за счёт своего роста, да и чёрный костюм с угольного цвета рубашкой очень выделяли его среди кипенных одеяний. — Как ты могла прийти в чёрном? Это же идёт вразрез с темой бала! — Какая разница? В дресс-коде цвет не был указан. — Он подразумевается! Анджела, как можно быть такой недогадливой? — Мне уйти? — Что уж, оставайся. В конце концов я не сноб.       Этот диалог прозвучал совсем рядом, и Энди оглянулся на вход, замечая в толпе ещё одно тёмное пятно. Анджела Вебер всё же пришла с этим мерзким Йорки, но вот что удивляло, так это её совершенно беспристрастное лицо. Подруги отчитывали её за чёрное платье, но Хартман мог поклясться, что она выглядела едва ли не лучше всех на этом балу. Плотно зажмурившись, мужчина встряхнул головой и отвернулся. Ещё не хватало ему заглядываться на девичьи наряды. Он проторчит здесь ещё пару часов, а потом улизнет к Белле. Ей стоит знать о намерениях матери.       Так он старался думать, но так или иначе ловил себя на том, что невольно цепляется взглядом за это тёмное пятно платья среди бесконечного облака белых кружев. — Чёрт бы вас всех побрал, — недовольно рыкнул Хартман, в два шага оказываясь у длинного стола и налил себе пунш, без зазрения совести капая в него немного из своей фляги, попутно словив недовольный взгляд миссис Коуп. — За ваше здоровье! — отсалютировав противной старухе, Энди ухмыльнулся самым наглым образом, делая глотки из своего уже алкогольного стакана и довольно облизнулся. Рыжеволосая администратор, казалось, вспыхнула ещё большим гневом, который его только больше позабавил, заставив рассмеяться в голос. Право, эта женщина была слишком забавная, чтобы воспринимать её всерьёз!       Всё ещё посмеиваясь, он отвернулся от неё, опираясь о стол и снова обвёл толпу взглядом, словно по привычке стараясь найти чёрное платье, которое почему-то пропало. Холод колким морозом пробежался по позвоночнику, заставив Энди выпрямиться и снова осмотреться по сторонам. Почему-то сейчас стало особенно не по себе.       Энди напряг свой слух, стараясь среди всей какофонии звуков, наполняющих спортивный зал, различить голоса учеников. Но получалось у него это из ряда вон плохо. Одно дело стараться услышать движение в полной тишине и совершенно другое — голос в шумном зале.       В голове сразу замелькали воспоминания диалога, свидетелем которого он стал. И мерзкое зерно волнения пустило корни в душе. Хартман нервно сглотнул и шагнул в толпу, ловко проскальзывая между учениками. Сейчас он плохо осознавал зачем делает это, скорее следовал инстинкту, который выработался в нём за последние годы. И если раньше он так старался оградить только Беллу, то сейчас его замашки отеческой паранойи значительно расширились.       Музыка впервые действовала на нервы, и Энди резко обернулся, пробегая взглядом по каждому лицу в окружении. Яркие вспышки цветомузыки отзывались противными короткими спазмами в голове, и Хартман зажмурился от очередного всполоха, прикрыв лицо рукой, наконец-то замечая хоть кого-то, кто мог знать куда исчезла Вебер. Оттолкнув кого-то из безмозглых подростков, Энди добрался до Эрика, который что-то бодро обсуждал с Майком. Весело ему! Энди едва сдерживал себя, чтобы не схватить парня за грудки и не встряхнуть как следует, чтобы мозги встали на место. — Где она? — тихо рыкнул он, однако прозвучало это между сменой композиций в музыке, и оба парня без проблем расслышали угрожающие нотки в его грудном голосе. Йорки растерянно заморгал и невольно сделал пару шагов назад, сжав стакан с пуншем крепче. Ньютон же только нервно рассмеялся, и Энди без проблем смог уловить в его дыхании запах алкоголя. Значит не он один притащился сюда с чем-то горячительным. — Вы о ком? — заикаясь выдохнул Йорки, что вызвало только довольную хищную улыбку на лице учителя математики. — Потеряли свою даму сердца, мистер Энди? — Майк хрюкнул от смеха, выставляя себя ещё большим идиотом. Хартман грозно зыркнул в его сторону, не скрывая своего презрения. — Как и ты своё умение пить. Ещё раз спрашиваю Йорки. Куда ты её дел? — Да о ком вы говорите?!       Тёмные глазки парня бегали из стороны в сторону, словно разыскивая пути к отступлению. Но Хартман знал, что убежать ему не позволит. Не в его традициях упускать свою цель. Уже потянувшись, чтобы схватить ненавистного школьника, он замер, когда кто-то легко толкнул его в спину, словно врезавшись. — Ой. Простите. Я… — Анджела стояла сзади и поправляла платье, во все глаза уставившись на Хартмана. Кулак мужчины разжался сразу, и он сам сделал шаг назад. — Ты где была? — словно требуя объяснений, Энди едва ли выдавил из себя голос.       Анджела только растерянно захлопала глазами: — В уборной…       Мир просто провалился в пустоту, вместе со всеми звуками. Энди сделал ещё несколько шагов в сторону, только слабо кивнув. Идиот. Каким же дураком он себя почувствовал себя сейчас?! Что он вообще устроил?! — Хорошо. Развлекайтесь, — похлопав всё ещё напряжённого Йорки по плечу, он обошёл его, быстрыми шагами направляясь прочь из зала. А оказавшись на прохладной улице с облегчением выдохнул, запуская пальцы в уложенные волосы, одним движением растрепав всё.       Что это было? Он чуть не врезал человеку! Малолетнему парнишке, которого бы запросто могло убить такое действие охотника, без всяких проблем способного сломать кости. Это была недопустимая вольность, от которой всегда его остерегал отец. Но раньше для Энди никогда не было проблемой сдерживать свои порывы. Так что изменилось сейчас? Была ли проблема в Анджеле? С самого первого дня он заметил её, и эта девушка привлекала к себе слишком много его внимания. И какого чёрта его волнует, что с ней происходит?! Она человек! А дерьмо в их жизнях случается почти с такой же периодичностью, как и в жизни охотника. Он не должен вмешиваться. Всё должно идти своим чередом. И ему, Энди Хартману, нет места в этой истории.       Наплевав на всё ещё моросящий дождь, Энди спустился по ступеням, усевшись в самом низу. Его сердце всё ещё отбивало бешеный ритм, и дышать было как-то тяжело. Достав флягу из внутреннего кармана он сделал несколько глотков, чувствуя себя истощённым. Ему надо остановиться. Прекращать этот цирк с игрой в учителя и прочим. Лучше закончить всё прежде, чем это перейдет допустимую грань. Теперь он сможет оберегать Беллу и без ежедневной слежки в школе. Всё равно им скоро придётся вернуться в Финикс и забыть эти несколько месяцев, как страшный сон.

***

      Часы пробили девять вечера, но мне казалось, что прошла уже целая вечность наедине с Эдвардом. И впервые в жизни, я забывала о том, кто я такая и кем была до этого. — Ты всё ещё не хочешь сходить на бал? Ещё не очень поздно.       Эдвард и по сей час не упускал возможности вытащить меня из дома, но, по всей видимости, я окончательно и бесповоротно решилась записаться в домоседки и затворники, потому что даже мысль о том, чтобы вернуться в тот мир, где я была монстром, мне совершенно не хотелось. Не сегодня. — Нет. Если тебе надо идти или тебе не комфортно… — Нет. Просто жизнь так важна, и я не хочу чтобы ты пропустила хоть одно мгновение! Каждое событие, происходящее в твоей жизни очень важно! И тебе не стоит его упускать. Особенно из-за меня, — твёрдый взгляд парня проникал в самую душу, это ощущение было удивительным и совершенно необъяснимым. — Дело не в тебе. Проблема во мне. Я просто ходячее несчастье. — Хочешь проветриться? Мы даже не покинем территорию дома, — честно заверил меня Каллен, осторожно беря мою руку и переплетая пальцы.       Я совершенно не понимала, что он хочет сделать. Это было странно и в то же время очень волнительно. Я уверенно ступила навстречу. — Только, если ты обещаешь.       Хитрая улыбка скривила его губы. — Обещаю.       А то что случилось после, просто выбило у меня всякую почву из-под ног. Тихий крик сорвался с губ, и я сильнее вцепилась в плечи парня, который без труда выпрыгнул в открытое окно и вцепился пальцами в отошедшую от стены обшивку. — Держись крепче, обезьянка, — усмехнулся он, видя мой ошалевший взгляд через плечо, и ловко забрался по стене на крышу, помогая мне присесть на самом высоком скосе. У меня дух захватило от одной мысли, что мы залезли на крышу. И не то, чтобы это было для меня невозможно, просто стараясь быть простым человеком, я совершенно игнорировала подобные радости. А сейчас с высоты небольшого дома Чарли можно было рассмотреть ближайшие окрестности. Я не могла спрятать детского восторга, под внимательным взглядом вампира пробегая по скосу к трубе, и, подтянувшись, заглянула внутрь. Кромешная темнота, а в голове вдруг появился вопрос: как по легендам Санта должен был протиснуться в такое отверстие? Туда даже я с трудом проскачу. — В следующий раз я отнесу тебя подальше. На утёсе вид открывается куда лучше, — видимо, заметив, что мне нравится, Эдвард тихо подошёл, придерживая меня за талию и помог спуститься. — Правда?! Здорово!       Такая прогулка по крыше была мне в новинку, когда ты не пытаешься спрятаться или быть тихой. Я пару раз оступалась, а попытки прыгать с вампиром в споре «кто дальше» с самого начала были не лучшей идеей. Но мне было весело. И потом, сидя укутанная в плед с кружкой горячего чая, я по-настоящему наслаждалась моментом, стараясь высмотреть в чёрном небе хоть какой-то намёк на звезды. — Знаешь, в Финиксе звезды не видны из-за ярких огней города, а здесь — из-за туч. Определённо подстава, — вздохнула я, делая ещё один глоток обжигающего чая. Горячая жидкость проскользнула по пищеводу и заставила поморщиться. — Ты любишь звёзды?       Вкрадчивый вопрос вызвал мурашки по телу. Прикусив губу, я кивнула. — Очень. В детстве, я мечтала быть звездочётом. Представляешь? — я слегка рассмеялась, вспоминая свои наивные мечты. Каллен не остался в долгу и улыбнулся, удивлённо подняв брови. — Звездочётом? — Угу. Бабушка Свон даже сделала для меня костюм с огромным колпаком из папье-маше. Выглядела я очень органично, если не брать во внимание то, что мне было шесть лет, — грустно улыбнувшись, я погружалась дальше в свои воспоминания, которые были наполнены теплом. — Это было здорово и интересно. Я рассматривала звёзды в старый телескоп отца… Но мама считала, что мне лучше танцевать, и поэтому у меня появился ещё один интерес — танцы… а когда мне было десять я сломала ногу своему партнёру. Была недостаточно аккуратной и весьма обидчивой, — сглотнув, я сжала кружку крепче. Крик мальчишки всё ещё стоял в ушах, его слезы и мой собственный страх. Холодные пальцы накрыли мои, и я поняла, что ещё немного — и я просто раскрошу керамическую утварь. — Тебе было десять. — Это не лишает меня ответственности. — Ты потанцуешь со мной?       Я удивлённо оглянулась на вампира, который был так терпелив и осторожен со мной. Удивительно, что его совершенно не тяготят мои тараканы в голове, и он даже умудряется умело с ними управляться. — Ты сейчас серьёзно?       Это было словно мечта. Мой сон наяву. Но Эдвард встал и протянул мне руку, помогая подняться следом. Его рука уверенно сжала мою, а другая легла на талию, придвигая немного ближе. Сердце сбилось с ритма, и улыбка появилась на губах Каллена. Он слышал эту реакцию. А мне было уже плевать. Мы оба объяснились с этим. Первый шаг, и я с уверенностью поддержала это движение, следуя за парнем, для себя отмечая, что согласна следовать за ним вечность не только в танце. Чувствуя его уверенную руку на своей талии и ощущая поддержку холодных ладоней — большего я не ждала.

***

      Энди сделал последние глотки из фляги. Сколько он уже тут проторчал? Достаточно для того, чтобы пиджак намок и чёлка противно прилипла к лицу. Хартман недовольно поморщился, одним движением убирая волосы назад. Надо валить из этого места, и не только, из города в целом! Как он умудрился увязнуть в своей игре настолько глубоко, что позволил затащить себя на школьные танцы?! Хотя в любом случае он только удостоверился в своём прежнем убеждении, что не зря бежал от этого дерьма. На развлечение это было совершенно не похоже, особенно с таким списком правил и требований. К его счастью, а может и наоборот, алкоголь в его организме совершенно не усваивается, и чтобы опьянеть ему требуется значительно больше, чем одна фляга. В целом он этим с радостью пользовался.       Достав из кармана ключи от своего байка, Энди прокрутил их на пальце, наслаждаясь звоном металла. Скоро он окажется в своём доме, который арендовал за сущие гроши за границей города, нальёт себе ещё пару стаканов горячительного и просто на несколько часов позволит себе забыть обо всех проблемах. А завтра с утра поедет к Свон, им придется пораскинуть мозгами, чтобы понять, что делать дальше. Согласиться ли Белла уехать? Это ещё вопрос.       Энди уже шёл в сторону парковки, когда услышал восклицание знакомого голоса и сразу замер. — Эрик! Что ты делаешь?! Прекрати! Я же сказала — нет!       Шуршание ткани и тяжёлое дыхание смешались воедино, и не нужно быть гением, чтобы понять, что это явно не группа поддержки решила устроить соревнования по переодеванию на время. Свернув в сторону учебных корпусов Энди прибавил шаг, тихо заворачивая за угол пятого корпуса. Хартман так и замер, видя, что кто-то из парней прижал девушку к холодной кирпичной стене. Руки наглого мальчишки уже лезли под юбку тёмного платья, а сам он настойчиво пытался поцеловать свою спутницу. И всё бы ничего, но девушка явно старалась его оттолкнуть… Анджела Вебер вся дрожала от ужаса, а, может, от холода, стараясь отпихнуть одноклассника, который вознадеялся, что ему перепадёт счастье в её лице. И подобное проявление наглости и своеволия просто выводило из себя. В пару шагов оказавшись у этой парочки, Энди схватил нерадивого кавалера за шиворот и дёрнул с такой силой, что ему не составило труда оторвать его не только от девушки, но и от земли, оттаскивая юнца в сторону. — Ты что себе позволяешь?! Кажется, девушка сказала «нет»? — злость вскипела в крови, и Энди едва процедил эти слова, угрожающе наступая на побледневшего парня. Кулаки хрустнули и очень захотелось, чтобы это был не хруст суставов, а его сломанного носа. — Может, тебе уши поправить, раз ты слышишь плохо? — схватив Эрика за ухо, Энди снова потянул вверх, пользуясь тем, что был почти на две головы выше, с особым наслаждением и кровожадностью наблюдая, как задёргался парень и скривился от боли, уже став на цыпочки. Будь его воля, он бы оторвал это ухо к чертям, но всхлип за спиной заставил его остановиться и перестать тянуть. — Ещё раз приблизишься к ней, и я подниму тебя уже не за глухое ухо, а за то, что тебе явно мешает, — прошипел он и всё же отпустил окончательно. — Проваливай.       Эрик тут же закивал как китайский болванчик и кинулся прочь, оставляя их в полной тишине, которая нарушалась лишь тихими всхлипами. Энди тяжело вздохнул и повернулся к девушке. Анджела вся дрожала, обхватив себя руками, в её глазах стояли слезы, а покрасневшие губы с размазанной помадой вздрагивали каждое мгновение. Вот чёрт! Энди подошёл ближе, в последний момент успевая перехватить девушку, чтобы та не осела на землю. — Стой-стой! Пойдём лучше в здание, ты вся дрожишь, — кутая девушку в свой пиджак, Хартман очень жалел сейчас о том, что проторчал на улице. И хотя внутри пиджак был сухим, риск, что он вскоре промокнет насквозь был. Анджела кивнула и доверчиво прижалась к его боку, словно брошенный котёнок, который ищет тепла. И Энди сейчас с готовностью его дал, приобняв хрупкие плечи. — Изначально это было дурной затей — идти с этим парнем. Он придурок.       Они разместились в административном корпусе, и сейчас Хартман рылся по шкафам миссис Коуп в поисках салфеток и чего-нибудь ещё, что могло бы помочь. Слабый макияж на маленьком лице девушки потёк, оставляя чёрные разводы на побелевших щеках. И глядя на это, сердце сжималось. Анджела хранила молчание, только куталась в его пиджак и смотрела куда-то в пустоту, постоянно прикусывая губы. — Держи, — наконец-то найдя коробку с салфетками, Энди сел рядом и протянул их девушке чуть ли не под самый нос. Он в общем и целом понятия не имел, как стоит себя вести в подобных ситуациях. Тонким психологом Хартман отродясь не был, а девичьи слёзы, как и случаи домогательства, видел только по телевизору, поэтому сейчас ощущал себя словно неопытный девственник рядом с девушкой. Это было самое стрёмное чувство из всех возможных! — Спасибо, — еле слышно хрипнула она, отворачиваясь и сморкаясь.       Хартман тут же тихо рассмеялся. Это выглядело дико мило, если забыть о причине такого состояния. Вебер боялась поднять взгляд на учителя, сжимая в пальцах салфетки. Шелест бумаги смешивался с редким потрескиванием, который издавал старый кондиционер в углу комнаты, нагоняющий тёплый воздух в помещение. В общем и целом всё в этой школе было из прошлого века, и только эти двое в новомодных одеждах словно сошли с телеэкрана. Идиотское сравнение, но Анджела без труда могла представить своего преподавателя в амплуа киноактера или ещё кого. — Я даже не подозревала, что когда Эрик выпьет, его так понесёт. Он никогда не был таким… — Анджела, — Энди вздохнул, неуверенно положив руку на плечо девушки, отмечая насколько маленьким то было. Возможно, он даже мог бы сломать его, приложи он усилие, но, конечно, такое не проверять Хартману мозгов хватило. — Иногда люди делают то, что просто хотят сделать, а не потому, что выпили лишнее, — его так и подмывало рассказать ей свидетелем какого разговора он стал накануне. Но так же Энди понимал, что это будет по-детски глупо. И зачем взваливать на девушку это знание, лучше добиться мести самостоятельно и наказать виновников. Кажется, Эрик больше всего ненавидел самого Хартмана. Особенно теперь, когда он оборвал все его планы. — Почему бы тебе не вернуться на танцы?       Девушка словно вздрогнула от пощёчины, резко посмотрев на мужчину с нескрываемой тревогой. И Энди до такой невыносимой степени захотелось её обнять и спрятать от всего! Но было нельзя. Его уж точно не так поймут. — Нет! Я… я не вписываюсь. И вообще вы правы, это дурная затея.       Энди осмотрел девушку с ног до головы ещё раз и только снова убедился в её привлекательности. Взгляд предательски задержался на стройных ножках, и жестокое мужское либидо мгновенно представило насколько эти ножки могут быть нежными на ощупь. Мужчина тут же зажмуриться и мотнул головой, заставляя себя избавиться от подобных мыслей, что отравляли его разум весь вечер. Он не может позволить себе думать об Анджеле Вебер в таком ключе, хотя бы по той причине, что она была человеком, а он охотником! Их отношения априори будут под запретом! — С чего ты взяла, Анджела? Ты прекрасно вписываешься как в этот праздник, так и в любой другой. Поверь мне, — встав, он небрежно спрятал руки в карманах и посмотрел на девушку сверху вниз, кивнув в сторону небольшого настенного зеркала. — Приводи себя в порядок, и пойдём утрем нос этим придуркам. Раз уж сегодня мы оба решили нарушить дресс-код, то надо ломать правила до конца! Соберись и покажи всем, кто такая мисс Вебер. Я подожду снаружи, — указав на дверь, Энди впервые позволил себе подмигнуть девушке. Сейчас она нуждалась в поддержке. И возможно только он один сможет помочь ей забыть о том ужасном инциденте, омрачившем бал. Сейчас в голове Энди звенела тревога, вопрошающая: «Что ты, мать твою, творишь?!» Но Энди мастерски её игнорировал, решив довериться собственному желанию помочь этой хрупкой девчонке. В конце концов очень скоро он исчезнет из Форкса, а воспоминания об её испорченном вечере не будут давать ему спать по ночам.       Вебер растерянно смотрела на закрытую дверь, стараясь осознать то, что ей сейчас сказали. Хартман позвал её на танцы? Решил сопроводить туда, после того, как стал свидетелем её позора? В голове всё совершенно не хотело собираться в складный образ просто потому, что поверить в своё счастье было сложно. Но Анджелу уже так достало, что она всегда была позади, что всегда была на должности серого кардинала: незаметного и такого-же незаменимого в ситуациях, когда не нужно щеголять своей красотой. Она просто мечтала почувствовать себя прекрасной, и ей казалось, что рядом с таким мужчиной, как Хартман, она будет это ощущать! По крайней мере испытать себя очень хотелось.       Оказавшись у старого зеркала, она только ужаснулась тем разводам, что «украсили» её щеки, и тут же стала пытаться стереть все грязные следы. Руки дрожали, но на этот раз, это было приятное волнение, от которого даже ноги подкашивались! Это казалось чем-то нереальным, ведь сам Энди Хартман сейчас терпеливо ждал её за дверью! А она тут болото разводит и жалеет сама себя! Надо взять себя в руки, хотя кого она обманывает? Именно из-за этого мужчины она пытается взять себя в руки уже который день, и уже в какой раз её попытки оказываются провальными? Более менее стерев почти весь макияж и едва ли вернув губам оттенок помады, Вебер пригладила растрепавшиеся локоны рукой и отбросила их назад, раз уж её прическа была безнадежна испорчена в попытках отбиться от домогательств одноклассника, то зачем мучиться в попытках вернуть всё в прежнее состояние? К счастью, её волосы всегда были достаточно пышными и послушными, чтобы смотрелось это нормально.       Но стоило Анджеле оказаться у двери и взяться за ручку, как голова её пошла кругом. А вдруг она ошиблась в своих предположениях, и Энди просто отведет её в зал, а сам продолжит блюсти законы порядка и спокойствия? Хотя его образ и порядок плохо совмещались в голове даже в фантазиях. Но какая уже разница? Ведь пока она не выйдет из этой проклятой комнаты, никогда не узнает об этом! Анджела крепко зажмурилась и вышла в коридор. — Готова утереть всем нос? — мужчина встретил её дружелюбной усмешкой, и Анджела сама почувствовала, как краснеет до кончиков пальцев, когда взгляд острых голубых глаз прошелся от её головы до самых носков туфель. — Не очень, — призналась она, поджимая губы в неловкой улыбке.       Хартман только вновь усмехнулся этому невинному виду, который совершенно не вязался с довольно сексуальным нарядом. Эта девчонка просто нечто! Поравнявшись с ней, он подставил свой локоть, ожидая, что девушка сразу примет его сопровождение. Но Анджела либо слишком глубоко задумалась, либо не торопилась, поэтому ему самому пришлось сделать шаг и буквально заставить взять себя под руку. — Значит, идём. Расслабься, я не из тех, кто кусается, — растянув губы в обезоруживающей улыбке, он потянул девушку к выходу.       Кровь грохотала в ушах, когда они с каждым шагом приближались ко входу в спортзал. Анджела сильнее вцепилась в локоть, за который держалась, когда осознание того, что её могло ожидать настигло. От сплетен и бесконечных допросов завтра будет не уйти! Но отказаться от шанса быть парой Энди Хартману — всё равно что выбросить выигрышный билет лотереи в мусор! — Выдохни и держи спину прямо. Сегодня тебе нет равных, — видя волнение и неуверенность девушки, Энди ободряюще погладил её по пальцам и толкнул двери спортзала.       Впервые Анджела ощутила на себе, что такое внимание общественности. Ноги будто задеревенели, отказываясь сделать ещё хоть шаг, когда она заметила, что все стали оборачиваться, без стеснения рассматривая их с Энди и перешёптываясь. Некоторые из присутствующих откровенно пялились, не скрывая своего удивления и даже осуждения. В глазах одноклассников застыл немой вопрос: как так-то? Ученица с учителем? Замарашка Вебер и Его Сексуашество Энди Хартман?! — Все смотрят… — пробормотала девушка, впиваясь пальцами в предплечье Хартмана, словно тот был спасательным кругом. Хотелось даже спрятаться за его спиной, чтобы избежать всех этих неодобрительных завистливых взглядов, которые, казалось, иголками впивались в кожу Анджелы. Энди же рядом только самодовольно хмыкнул. Такое внимание публики только льстило его натуре, раздувая желание поиздеваться над каждым, кто так или иначе и в грош его не ставил. — И пусть. Пойдём! — воодушевлённо произнёс Хартман, увлекая за собой в центр зала взбудораженную девушку. Анджела была готова поклясться, что когда они проходили мимо Джессики и Майка, челюсти последних покинули своё строго анатомическое местонахождение и оказались где-то в районе напольных плинтусов. Вебер прекрасно понимала, что кости ей перемывать начнут уже сегодня. Но сейчас так хотелось выключить хоть ненадолго мозги и пусть на короткое мгновение, но оказаться в сказке. Анджела вздрогнула, когда почувствовала прикосновение широкой горячей ладони к своей талии, и подняла взгляд на учителя, одарив его наивной улыбкой. — Потанцуем? — довольная кривая усмешка и ласкающий ухо баритон вытеснили из её сознания остатки волнения и сомнений. Девушка согласно кивнула и наконец-то позволила себе слабость приблизится к желанному телу. Хартман сделал первый шаг, завлекая девушку в танец.       Для атмосферы: Halestorm — «I'm not a angel»       Это было чем-то невероятным и головокружительным. Музыка, движения в танце, касания пальцев. Анджеле чувствовала себя пьяной без вина. Она была на балу в старшей школе и танцевала с мужчиной, который вызывал в её мыслях так много вопросов, который сам по себе был одним большим вопросом и противоречием. Вебер не знала, просто не понимала, почему получала от него всю эту поддержку и заботу, но была очень благодарна за этот призрачный шанс почувствовать себя настоящей девушкой, слабой и купающейся во внимании приятного ей мужчины. — Почему вы решили танцевать со мной? — позволяя закрутить себя и делая поворот под уверенно направляющей её рукой, Анджела снова резко оказалась прижата к крепкому телу, ощущая под пальцами просто каменные мышцы предплечья. Это было удивительно, Хартман выглядел спортивным, но был далёк от понятия качка, скорее его можно было бы назвать даже немного тощим, однако, сейчас девушка должна была признать, что её первое впечатление было ошибочным. Энди был в изумительной физической форме, и это вызывало восхищение. Как столько силы может вмещаться в одного человека? Пошатнувшееся подростковое сознание начало рисовать отнюдь не детские картинки. Щёки Анджелы тут же вспыхнули румянцем, сдавая её мысли с потрохами. — А почему бы не потанцевать с тобой? — охотник сделал акцент на последнем слове, позволяя себе в очередной раз описать взглядом дугу от уголков губ и вниз по шее девушки. — Пригласить на танец красивую девушку всегда приятно, — улыбнулся он, делая ещё один поворот в той неловкой толпе студентов, который были далеки от понятия вальса, не говоря уж о чём-то более сложном. Отблеск софитов снова пробежался по глазам Хартмана, заставляя зажмуриться, а потом он заметил ещё один блеск. Маленький кулон из чернённого металла лежал в ямке между ключиц девушки и едва излучал свечение, словно стараясь спрятаться от глаз окружающих. Энди присмотрелся внимательнее, различая на капельке довольно знакомые очертания рисунков, встречавшихся ему в старых книгах, которые он ещё читал, будучи в клане. Только вот их значения выветрились из головы. Но тот факт, что владелицей такого украшения была простая девушка был очень странным. — Красивый кулон, — подчеркнул он, видя, как девушка сразу опустила взгляд, словно убеждаясь в его словах, и тепло улыбнулась, словно вспоминая трепетное чувство. — Спасибо. Это мамин подарок. Я его никогда не снимаю, — призналась она. — Это его ты тогда искала в понедельник? — Да, впервые умудрилась забыть его дома, — Анджела улыбнулась одними уголками губ. — Спасибо… За то, что Вы делаете для меня. Я очень признательна, Вы ведь выручаете меня уже не впервые. А этот танец… это и вовсе словно подарок для меня. — Пожалуйста. Мне не сложно. Был только рад, — лицо Хартмана озарила добродушная улыбка.       Однозначно, это был один из самых запоминающихся вечеров в жизни Анджелы! Она танцевала на балу с самым лучшим мужчиной в её представлении! И пусть Хартман был далёк от идеалов её семьи: чего только стоили его татуировки, которые невозможно скрыть под одеждой, и серьги в ушах, которые он наплевательским образом оставлял даже выходя на работу. Но Вебер знала, что перед ней был настоящий мужчина, хотя бы по той причине, что настоял на том, чтобы довезти её до самого порога, ссылаясь на позднее время. И Анджела млела, позволяя себе немного помечтать, сидя на мотоцикле за спиной Энди, крепко обнимая его за талию, чтобы не упасть на поворотах и стараясь прикрыть полами пальто открытые колени. Этот момент был за гранью дозволенного. Столько внимания за один вечер, что невольно промелькнула мысль: судьба ещё выставит свой счёт. Но думать о плохом совершенно не хотелось. Девушка только прижималась щекой к широкой спине учителя, прячась от встречных потоков ветра. Вебер мечтательно улыбнулась своим мыслям. Сегодня она была поистине счастлива. Но, к сожалению, радость не могла продлиться вечность, как и поездка до дома. Девушка впервые пожалела о том, что Форкс — такой маленький город. Но решила не испытывать и без того расщедрившуюся судьбу. Энди остановился напротив дома, и Анджела коснулась земли каблуками, сосредоточившись на том, чтобы аккуратно слезть с мотоцикла, не зацепившись платьем. — Спасибо за то, что подвезли. И за вечер тоже. Мне было очень хорошо, — благодарно улыбалась она, даже не замечая, что мужчина на мотоцикле не смотрит в её сторону, сверля окаменевшим взглядом прилегающий ко двору лес. — Я пойду домой. Всего доброго. Анджела не успела завершить шаг, как стальная хватка сжала ее запястье, дергая на мотоцикл. Сердце мгновенно остановилось от испуга и непонимания, что происходит. — Стой! Не ходи туда, — Вебер в шоке обернулась на мужчину, испытывая смятение, смешивающееся с уже знакомым волнением, которое преследовало её весь день. Тот рык, в который превратился голос учителя лишь отдалённо напоминал его глубокий тембр. — Что? Мистер Хартман, это мой дом. Меня родители ждут! Отпустите, — попытавшись увернуться, Анджела только поразилась той силе, с которой пальцы сжали её запястье. — Нет. Не ходи туда. Мы уезжаем, — почти приказывал он, снова потянув девушку на себя, почти заставив упасть к себе в объятия. Но на этот раз Анджела не была рада такому вниманию. Скорее наоборот, Хартман в одно мгновение вызвал в ней приступ паники, напомнивший те же эмоции, что она испытала, когда подвыпивший Эрик прижал её к стене. Вскрикнув, Вебер забилась что есть сил, словно маленькая ящерица выскальзывая из рук мужчины, и бегом ринулась ко входу в дом, от испуга забыв, как дышать. — Вы с ума сошли! Не приближайтесь! — крикнула она, дёрнувшись к двери, которая каким-то чудом оказалась открыта. — Мама! — но её крик поглотила темнота, когда что-то скользкое попало под ненадежную туфлю. Визг сорвался с губ, и Анджела поняла, что устоять на ногах просто не сможет, и приготовилась к падению. Ком поднялся в горле, когда мерзкий запах заполнил лёгкие, а в ушах раздался гул от удара о порог двери. В глазах потемнело ещё сильнее. — Анджела! — она уже слышала восклицание учителя, как сквозь вату. Ободранные накануне ладони снова начало саднить, но девушка проигнорировала эту боль, ощущая кожей, что упала во что-то мокрое, холодное и вязкое, что уже успело пропитать ткань платья настолько, что эта неприятная влага оказалась и на ногах. С трудом сев, Вебер посмотрела на свою руку, в тусклом свете различая тёмные разводы жидкости на коже. Пульс участился ещё больше, всё, что Анджела могла слышать, это только биение собственного сердца. Дрожащие пальцы потянулись к выключателю. И стоило верхней лампе загореться, как Анджела зажмурилась и прижала ладонь к губам, так и не дав крику ужаса вырваться наружу. — Анджела! Не смотри! — Хартман взбежал по порожкам крыльца и в одно мгновение оказался в коридоре, сев перед девушкой и прижимая её к себе, заставляя спрятать лицо у себя на груди. Вебер даже не двинулась с места, потому что перед её внутренним взором успело отпечататься всё. Её гениальная память запечатлела, словно на плёнку, каждую каплю крови на стенах и на своих руках, как она растекалась лужей, ступив в которую, она поскользнулась и растянулась у входа, искорёженное тело отца у лестницы и ужас, застывший в его остекленевших глазах. Последним, что увидел священник перед своей смертью, было лицо убийцы, который так безжалостно вскрыл его грудную клетку, вывернув всё наизнанку и позволив крови залить весь коридор.       Мозг отказывался воспринять всё так, как оно было. Девушка сделала нервный вдох, и снова этот острый металлический запах осел в её лёгких, скручивая желудок отвращением и напоминая то, что она так старалась забыть несколько дней назад. Никогда Анджела даже не подумала бы, что её память станет её проклятием. Но картина с растерзанным отцом находила свои явные параллели с происшествием в Порт-Анджелесе. Чёрные глаза Беллы Свон и покрытое густой кровью лицо, глухой рык одноклассницы снова эхом отозвался в ушах. А потом тело того парня, избитое и окровавленное. И не надо быть гением, чтобы не отметить связи. Монстры были реальны. И сейчас они жили среди них.       Боль ледяной хваткой сжала сердце, словно жидкий азот растекаясь по венам и сковывая холодом всё тело. Анджелу затрясло, и громкое, обжигающее горло «Нееет!» вырвалось из груди. Оттолкнув Хартмана, Вебер хотела броситься к отцу. — Папа! Нет! Отец, пожалуйста! Нет! Пусти меня! Пусти, ему надо помочь!       Энди хватал девушку за руки стараясь удержать, но понимая, что она слишком ловко уворачивается, просто перехватил за талию и оторвал от пола, прижимая к себе и вытаскивая из дома. Её нужно было увести, спрятать от случившегося кошмара. — Ты ему уже не поможешь. Он мёртв, Анджела. Прости, но мы не можем его спасти, — повернув девушку к себе и встряхнув, чтобы она хотя бы услышала его, он сам переживал происходящее, словно пытку. Ему уже приходилось проходить через это, и воспоминания были слишком отчётливы. — Прости.       Девушка стояла неподвижно, наконец-то поднимая глаза на него. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с кровью, следы которой остались на коже от её собственных пальцев. Губы Анджелы дрожали, содрогаясь от рваных хриплых вдохов. Она словно смотрела сквозь него, мёртвым, невидящим взглядом. Энди поднял свои руки, стирая с побледневшего лица разводы крови, но этот блеклый взгляд резко прояснился. — Мама… моя мама и братья были там! Надо их найти! — девушка снова бросилась ко входу, растерянный Хартман едва успел среагировать, снова прижав девушку к себе. Сейчас его собственное сердце билось с такой скоростью, что становилось страшно. Столько запахов смешивалось тут, что голова шла кругом, но кое-что он никогда и ни с чем не спутает. Приторно сладкий след, осевший почти на каждом предмете в этом доме посылал сигналы в мозг, обостряя каждый рецептор. Энди очень пожалел о том, что оставил оружие дома, но сейчас отчётливо слышал, что дом не был пустым. А значит пора вспомнить, кем он был с самого рождения и для чего жил. Для того чтобы защищать людей и убивать тех тварей, которые позволяли себе так жестоко обрывать человеческие жизни. — Стой. Я поищу их. Не заходи в дом, — он почти умолял девушку об этом, боясь даже представить, что один из кровопийц засел в тени дома. Он лучше рискнёт собственной шкурой, но так у Анджелы будет шанс и время сбежать в случае, если его опасения оправдаются. — Нет! Это мои родные я найду их! Пустите! — снова в отчаянии забилась она. Энди пришлось приложить силу, чтобы удержать разбушевавшуюся девушку, позволяя ей царапать свои руки и бить ногами по голеням. С трудом спустившись с крыльца, Энди не без усилий усадил Анджелу на старую скамейку, перехватывая её руки, и сильно встряхнул в очередной раз. — Успокойся! Убийца может быть ещё внутри, и я не буду тобой рисковать! — произнёс он тоном, не терпящим возражений. Анджела перестала вырываться и уставилась на охотника. Хартман кивнул сам себе, понимая, что наконец-то завладел её вниманием, поэтому склонился ниже, беря лицо девушки в свои руки, нежно, словно самое хрупкое в своей жизни, и заглянул в глаза: — Я зайду в дом, ты сидишь здесь. Только когда я буду уверен, что там безопасно, я дам тебе зайти. Поняла меня? Если услышишь мой крик, садишься на байк и уезжаешь. Даже не оборачиваясь. — Но… — Анджела просто поверить своим ушам не могла, только наблюдала, как учитель вложил ей в руки ключи от мотоцикла. — Ты уедешь, Анджела. Твоя жизнь сейчас в приоритете. Я пойду.       Энди позволил себе погладить девушку по волосам и поцеловал её в лоб, а затем уверенной походкой двинулся к совершенно беззвучному дому. Анджела не понимала, почему он остановился, рассматривая фасад, но когда мужчина без всяких проблем вскарабкался на крышу крыльца, едва ли оттолкнувшись от земли, поняла, что знает слишком мало о этом человеке.       Хартман же сейчас полностью отрубил мозги, отдаваясь инстинктам, которые звали его наверх. На первом этаже было пусто, лишь следы вампиров и запах крови. Но наверху кто-то был, он слышал перемещения и копошения. И эта тварь не уйдёт от сюда живой.       Двигаясь перебежками от окна к окну, он прислушивается к каждому движению в доме, готовый оказать сопротивление в любой момент. Дом Веберов был небольшим, можно было понять, что три спальни на втором этаже вряд ли были крупными по площади, возможно, даже первоначально тут было всего две комнаты, но наличие троих детей вынудило мистера и миссис Вебер сделать перепланировку и сократить размеры комнат. Энди сосредоточился, позволяя своему чутью вести его вперёд. Одна из спален была прикрыта, и именно у этой двери он отчётливо ощущал запах монстра. Дверные петли неприятно скрипнули, но комната была совершенно пуста, только мебель супругов и несколько фотографий на древнем комоде. Энди втянул воздух носом, принюхиваясь к каждому акценту, и замер в неверии. — Не может быть, — выдохнул он, быстро подойдя к кровати и наклонился, в шоке уставившись на два бледных испуганных лица мальчишек, которые прижимались к друг другу, зажав между себя чёрного кота. — Мяв! Шшш, — кот сразу ожил и зашипел на Энди, а мальчишки поползли назад, не отрывая от него взгляда. — Не бойтесь. Я пришел за вами. Ваша сестра ждёт внизу. Пойдемте, быстрее, — Энди протянул свою руку к мальчишкам, но тут же схлопотал кошачьей лапой с острыми когтями по ладони. — Чёрт! Сволочь пушистая! Ребята, я друг вашей сестры, она одна на улице, доверьтесь мне!       Близнецы синхронно переглянулись и кивнули друг другу, отпуская кота, который сразу стал в стойку, словно защищая детей. Энди хмыкнул этому отважному герою, помогая мальчикам вылезти из-под кровати. — Вы как? Целы? Не пострадали? — отряхивая с ребят пыль, Энди осматривал их, боясь найти хоть царапину, оставленную вампиром. Он не хотел этим ребятам такой судьбы, где они бы столкнулись с этим злом лицом к лицу. — Мы в порядке. Мама сказала спрятаться здесь, и та тётя нас правда не тронула, — стирая с лица пыль уверенно сказал один из близнецов, и другой только согласно кивнул. — Какая тётя?       Два пальца мальчишек указали на фотографию, что стояла на тумбе, и у Энди на несколько секунд замерло сердце. Это не могло быть правдой. Плотно зажмурившись, мужчина потряс головой, доставая фото, и спрятал к себе в карман брюк. Но когда двинулся к двери, то вспомнил об очень важном моменте. — Закройте глаза. И не открывайте их пока я не скажу, договорились? — Почему? — Это игра такая?       Энди снова улыбнулся, видя, как эти мальчишки заканчивают фразы друг за другом. — Да. Поиграем в такую игру, где вы с закрытыми глазами должны рассказать мне путь на улицу и не подглядывать. Идёт? — Идёт! — радостно согласились они.       Когда Энди вынес из дома на руках двух близнецов, укутанных в покрывало с родительской кровати, Анджела не стала ждать, а бросилась к ним навстречу, лишь успев прикрыть пальто пропитанное кровью платье. Почти исчезнувшая надежда снова пустила ростки. — Нэйт! Томми! Слава богу… Мальчики мои! — девушка даже не дала мужчине поставить их на землю, а просто прижалась сама, целуя запачканные лица по очереди. По её щекам снова заструились слёзы, но на этот раз от облегчения. — Спасибо! Спасибо!.. А мама?..       Энди только сжал зубы и покачал головой, но увидев, как тревога отразилась на её лице, поспешил успокоить. — Её там нет. Она пропала.       Анджела почувствовала, как ноги подкашиваются, поэтому схватилась за перила, сев на ступени. Что происходит?..       Энди сел рядом, разместив близнецов рядом, которые сразу же обняли сестру с обеих сторон, укутывая вместе с собой в покрывало. Хавьер тоже не заставил себя ждать, вскоре оказавшись на улице, и издав хриплое «мяу», запрыгнул на колени к Анджеле. — Я знаю… Прости. Прости меня, — притянув девушку к себе, он крепко её обнял вместе с ребятами, зарываясь в растрёпанных волосах носом. Ему нужен был её запах, чтобы заглушить тот приторный аромат, пропитавший всё окружение. Вампиры были здесь. В её доме. И то, что они сделали чётко напомнило ему свой главный долг. Защищать людей! И именно Анджела сейчас нуждалась в его защите. Но самым странными были другие вопросы. Почему тело Вебера было растерзано, а не обескровлено? Почему вампирша не тронула близнецов? И что вообще связывает эту семью с тем миром, о котором они даже не знали?       Девушка обмякла в его руках и разрыдалась, отчаянно хватаясь за братьев, впервые позволяя себе быть настолько слабой. Её мир рухнул в ту секунду, когда она увидела отца. А ведь она так и не сказала ему, как любит его и даже не осталась сегодня дома, хотя он просил её об этом. Дура… какая же она дура! Энди погладил её по плечу и прижал к груди покрепче. А сам достал телефон, набирая уже известный номер шерифа. — Шериф Свон? Я бы хотел сообщить о нападении и… убийстве.