Глаза смерти

Париж, октябрь 2012 года Артур Алверт сошел с лондонского поезда, прибывшего на Северный вокзал Парижа около 23:00 по местному времени. На перроне Артур остановился и нагнулся, чтобы зашнуровать ботинок. Нет, слежки уже не было. Той слежки, которую он заметил сразу, как только вышел из здания, где проходила церемония вручения злосчастных премий и где он встретил Джеймса Ферренса. Тогда Артура охватила паника. Прошлое, от которого он бежал, которое он пытался похоронить в глубинах памяти, прошлое, которое он старался утопить в наслаждении болью и упоении властью над теми, кто эту боль ему причинял, это прошлое снова его преследовало, угрожало свести с ума, уничтожить... Усилием воли Артур подавил приступ паники. Он не сомневался, что следить за ним приказал Ферренс. Но для чего? Мешок с деньгами соблазнился хорошеньким мальчиком? Артур знал, что красив, он привык ловить на себе восхищенные, похотливые взгляды и парней, и девушек и хорошо умел пользоваться своей красотой. Так что реакция Ферренса его не удивила. Да и по правде, Ферренс ему тоже нравился. Именно с Ферренсом Артур ощутил нечто, чего не ощущал ни с одним из своих любовников. Нечто, заставлявшее его трепетать, волноваться, сходить с ума. Но дело было не в Ферренсе. Дело было в болезненной занозе, сидевшей в памяти, в кровоточащей ране прошлого... Ферренс, сам того не подозревая, был средоточием этого прошлого. Его сердцевиной, полной страха и смерти. Чудовищным магнитом тьмы, которая тянула Артура к себе, тьмы, в которой пульсировала невыносимая боль. Мальчик отчаянно пытался вырваться из этой тьмы, жить настоящим и смотреть в будущее. Но посланные Ферренсом соглядатаи шли за ним... Артур испытывал непреодолимое желание немедленно уйти от чертовой слежки. И он, скорее всего, смог бы это сделать, но понимал, что это бесполезно. Ведь Ферренс теперь знал его имя, знал, где он учится. А значит, Ферренсу ничего не стоило узнать его домашний адрес, телефон и прочие данные. Для этого даже не стоило посылать шпионов. А если... если это были не шпионы? И снова мальчик ощутил приступ страха. Страха, переходящего в ужас. Нет, нет, твердил он себе. Только хладнокровие может его спасти. Только оно. И потому он шел по бурлящим, веселым лондонским улицам, делая вид, что никуда не торопится, останавливался у витрин, чтобы поглазеть на товары, и у окон многочисленных кафе и ресторанчиков. Незаметно он проверял, есть ли за ним слежка. Да, высокий черноволосый парень в коротком пальто следовал за ним на расстоянии примерно двадцати-тридцати шагов. Было ясно, что это не профессиональный шпион. Скорее всего, один из охранников Ферренса, получивший приказ следить за Артуром. Когда Артур останавливался, парень явно терялся и не знал, куда деваться и что делать. Но мальчик делал вид, что не замечает его. На метро он добрался до дома в Бэйсуотере. Поднялся в свою квартиру, где жил один, но не стал зажигать свет. Упал в скрипучее кресло. Ему было одиноко и страшно. Очень страшно. Встреча с Ферренсом. Ее не должно было быть. Что угодно, только не это! Надо было что-то делать. Мальчик хотел набрать номер, который нигде не был записан, но который он знал наизусть. Однако палец так и не коснулся экрана смартфона. Звонок было сделать легко. Но последствия звонка могли быть... непредсказуемыми. Артур чувствовал себя одиноким и беззащитным. После внезапной встречи с Ферренсом в Париже он думал, что сумел сбежать от прошлого... И вот - новая встреча. Роковое совпадение? Судьба? Какая сила все сильнее сдавливает его в тисках прошлого? Его, чья душа изуродована болью, ужасом и смертью? Артур потер виски. Он чувствовал, что если останется в Лондоне, то сойдет с ума. Он будет вздрагивать от каждого шороха. Он будет слышать смерть в шагах на лестнице, в шуме ветра и звуках дождя за окном... Мальчик осторожно выглянул в окно. Улица была малолюдна. Напротив дома, направо наискосок маячили две фигуры. Ага, прибыло подкрепление. За домом следили. Артур ринулся к компьютеру, вошел в интернет, быстро купил билет на ближайший поезд Eurostar в Париж. Почему именно в Париж? Он и сам не знал. Забронировал номер в маленькой гостинице. Он не раз останавливался в этой дрянной гостинице, единственным достоинством которой было то, что в ней, как правило, останавливались молодые геи, и она располагалась по соседству с гей-кварталом. Торопливо собрал сумку, вышел из квартиры, прислушался. На лестнице никого не было. Артур покинул дом через черный ход, молясь, чтобы за этой дверью также не выставили наблюдение. Нет, двор был безлюден. Все-таки шпионы Ферренса были идиотами. Через час мальчик уже садился в сверкающий экспресс Eurostar, отбывающий на континент. Поздно вечером он был в Париже. В который раз убедившись, что за ним нет слежки, Артур нырнул в метро, произнес в окошко кассы магическое слово «карнэ» и получил десяток билетов. Около полуночи он уже был в номере отеля, быстро разделся, с наслаждением принял душ и лег на скрипучую жесткую кровать с застиранным бельем. Из-за нервного перевозбуждения сна не было ни в одном глазу. И еще: Артур чувствовал, что не может сейчас быть один, потому что на него снова нахлынут темные страхи, которые превратятся в сводящий с ума ночной кошмар. Он должен чувствовать себя защищенным. Рядом с ним должен быть мужчина. Немедленно. Здесь и сейчас. Он решил было отправиться в одно из гей-заведений, открытых ночь напролет, но понял, что слишком утомлен после всех треволнений и бегства из Лондона. К тому же, Артур с трепетом относился к своей внешности и очень боялся, что под глазами появятся темные круги, а цвет лица испортится. Артур был все-таки в Париже, и считал себя просто обязанным выглядеть хорошо! Тогда он полез в мобильные гей-приложения. Отель был и впрямь очень даже гей-френдли. До ближайшего парня было всего два метра. Жаль, что он отсутствовал в сети. Еще один был в семи метрах. Артуру понравилось его фото. Но он с разочарованием увидел, что парень - пассив, а что делать двоим пассивам в одной постели? Разве что лесбийским сексом заниматься. Артур открыл еще один приглянувшийся профиль. Парень был всего в девяти метрах. 23 года. Гюнтер. Из Дортмунда. С фото на Артура глядел подкачанный немец с белесыми бровями. Рост 185, вес 74, член 19. «Привет! Ты в «Вильруа»?» «Привет. Да» «Как насчет секса?» «Ты пассив?» «Да» «Мордашка у тебя супер. Покажи попку» Артур, не задумываясь, открыл парню доступ к скрытым фотографиям. «Да, супер». «Секс прямо сейчас?» «Можно. Нас двое. Как насчет тройничка?» «Вы оба акты?» «Да». «Покажи фотку второго». Дитер. 22 года, рост 186, вес 74, член 18. Голова обрита, модельная ухоженная щетина. Симпатичный, тоже подкачанный. «Секс безопасный?» «Да». «У вас в номере?» «Заходи. Комната 204». Ага, на этом же этаже. «Через 15 минут буду». Артур быстро достал тюбик со смазкой и торопливо принялся растягивать себя. По опыту он знал, как легко было нарваться на любителей вдалбливаться сразу. Затем надел темно-синие джоки, узкие джинсы и обтягивающую голубую маечку с глубоким вырезом. В уши вдел крошечные сережки, надел пару колечек на пальцы, чуть подчернил брови (подумав, что скоро надо сделать их коррекцию), едва-едва подкрасил ресницы и чуть-чуть губы. Подумал, надо ли накладывать тональный крем? Решил, что да, надо. После сумасшедшего дня ему показалось, что кожа слегка поблекла. Спохватился, что забыл надеть браслет. Исправил это упущение. Придирчиво осмотрел себя в зеркало. Да, он выглядел на свои 20 лет, причем выглядел вполне невинным, но глазки-то блядские. Впрочем, это было то, что нужно. Именно сейчас. Когда так отчаянно хотелось сбежать от потаенных страхов. - Хм, ты в реале гораздо лучше, чем на фотке, - ухмыльнулся открывший Артуру дверь номера высокий блондин с белесыми бровями. Гюнтер. На нем были только джинсы. Фотография не лгала: он был высок, с подкачанным торсом. Артур кокетливо улыбнулся, протянул парню холеную ручку. Тот пожал ее, не торопясь отпускать. - Сладкий! - протянул он. В глубине комнаты, где стоял запах алкоголя, на кровати сидел второй парень в одних плавках: накаченный, загорелый, с бритой головой, пухлыми губами, щетиной на щеках и подбородке. Он рассматривал Артура наглым оценивающим взглядом. Молча протянул руку и крепко сжал узкую кисть Артура. - Ты раздавишь мне руку, - манерно протянул юноша. - Ух, какой нежный милашка, - хрипло проговорил парень, не отрывая от Артура плотоядного взгляда. Руки Гюнтера легли Артуру на талию и залезли под футболку. - Ммм, кожа шелковая, прямо как у телки, - раздался в ухе горячий шепот. Артур тихонько вздохнул, томно закатил глаза и чуть повел бедрами. Гюнтер стиснул его еще крепче. Дитер между тем наполнил стаканы шнапсом из стоявшей на столе початой бутылки. Артур ненавидел эту дрянь, но не подал вида, решив, что слегка взбодриться не помешает. - За встречу! - провозгласил Дитер. По телу Артура разлилось тепло. В голове приятно зашумело. Сзади к нему прижался Гюнтер. Дитер встал с кровати, и Артур оказался зажат между двумя крепкими самцами. Пухлые губы Дитера властно впились в рот Артура, а руки Гюнтера скользили по его бедрам и ягодицам. Руки Артура ласкали твердое, горячее тело Дитера, а сзади он прижимался к Гюнтеру, чувствуя его растущее желание. Артур принялся стаскивать с себя майку, а Гюнтер ловко расстегнул и лихо сдернул с него джинсы. - Ммм, какой аппетитный! - задышал в ухо белесый немец. - Гладкий, нежный... Сейчас мы тебя разделаем, сладкий. Хочешь? Артур ничего не ответил, но его тело уже дрожало от желания. Сидевший на кровати Дитер резко притянул Артура к себе и стал покрывать лицо поцелуями, а Гюнтер сильными руками мял красавца сзади, прижимаясь к бедрам. Артур сходил с ума от запаха тел стремительно распалившихся самцов, забывая о терзавших его страхах. Дитер надавил Артуру на затылок, заставляя опустить голову, и тот вел языком по горячей мужской коже, спускаясь по дорожке волосков к пупку, ниже, ниже… Сзади Артура резко приподняли, и он взвизгнул, почувствовав резкую боль. - Давай, шлюшка, двигай попкой! - раздался звериный рык Гюнтера. Артур запоздало проверил, есть ли Гюнтере презерватив. По счастью был. На смену боли постепенно приходило невероятное ощущение заполненности, которое всегда сводило его с ума. Гюнтер задел сокровенную точку внутри, и Артур выгнулся и застонал от рвущего его тело наслаждения, а в его рот впились жадные, сильные губы Дитера. Сзади яростно двигался Гюнтер, и Артур чувствовал, что тот уже не в состоянии остановиться. Он любил такие моменты! Именно тогда он ощущал, что самцы принадлежат ему, что именно он, с виду слабый и изнеженный, является подлинным властелином мощных, мускулистых самцов. Это было ощущение власти, самоупоения. А самое главное – сладкое, с горьковатым привкусом чувство мести... Наконец, Гюнтер взревел, застонал и навалился на Артура тяжелым, горячим телом, целуя блондина в лопатки. Но Дитер еще не разрядился. Артур задыхался, в глазах стояли слезы. Вдруг Дитер резко отстранился, схватил с тумбочки презерватив и живо натянул его. Он отпихнул своего компаньона, лихо пристроился сзади и перевернул Артура на спину. Тот закинул ноги на плечи молодому немцу, а он стискивал упругое тело сильными руками и утробно рычал. Они завершили почти одновременно, и Дитер лежал на Артуре, медленно и нежно лаская его гладкую, белоснежную грудь, а Гюнтер прижимался сбоку, обнимая левой рукой точеные плечи блондина. Артура разморило, и он незаметно задремал. Вместе с ним уснули и оба немецких парня. Дитер проснулся, почувствовав сладкую истому. Открыв глаза, он увидел вчерашнего блондинчика, уткнувшегося ему в пах. Да, красавчик определенно умел и любил доставлять удовольствие! Нежные, холеные руки с шелковистыми ладонями и гибкими пальцами скользили по мощным бедрам, крепкому животу и накачанной груди Дитера, принося тому невероятное наслаждение. Рядом храпел Гюнтер, но Дитер и не думал его будить. Он хотел единолично обладать красавцем, хотел один ласкать стройное тело, целовать выхоленные, красивые руки, тискать круглые, упругие ягодицы, крепко сжимать и скручивать розовые соски. Темные глаза блондина завораживали и даже пугали Дитера. Они горели желанием, но одновременно в них таилась угроза. Молодой немец чувствовал, как красавчик все сильнее прижимается к нему. Парень почувствовал, что у него сносит крышу. Он стал покрывать поцелуями тело, казавшееся таким нежным и даже женственным, и чувствовал, как это горячее, упругое тело содрогается от его прикосновений и переполняется желанием. Дитер торопливо заставил красавца раздвинуть ноги. Тот охотно повиновался, но Дитеру вдруг невыносимо захотелось попробовать красавца на вкус. Вообще-то, Дитер делал это редко, но блондин как будто все переворачивал с ног на голову, и Дитер не выдержал. Не помня себя, он прижался головой к паху красавчика, а тот содрогался всем телом все сильнее и сильнее… И, наконец, излился, и в темных глазах блондина появилось странное торжество. Но молодой немец быстро пришел в себя и живо опрокинул юнца на спину, закинул гладкие безволосые ноги себе на плечи. Тот вскрикнул, и буквально через минуту Дитер уже сам почувствовал разрядку. Никогда еще он не ощущал такого наслаждения. Блондинчик вроде бы не делал ничего необычного, но в то же время был чем-то невероятным. И Дитеру страстно захотелось, чтобы блондин оставался с ним и только с ним. И чтобы рядом не было никакого Гюнтера, который по-прежнему мирно дрых рядом. Между тем белокурый красавчик, видимо утомившийся, задремал и стал уморительно посапывать. Дитер отправился в душ, прикидывая, как еще можно оприходовать прибившегося к нему похотливого зверька. А когда вышел, то зарычал от ярости. Ему захотелось избить и этого мудака Гюнтера, нагло похитившего красавчика, и похотливого мерзавца, готового жадно набрасываться на любого, кто был рядом. А на лице Гюнтера была глупая блаженная улыбка, он грубо лапал изнеженного красавчика, и Дитеру хотелось со всей силы въебать по этой тупой физиономии! А красавчик, краем глаза заметив Дитера, тут же выгнулся, явно приглашая присоединиться. Дитер разинул рот от этой похотливой наглости, но тут же трясущимися руками натянул резинку и ринулся в атаку. Блондин вскрикнул, но Дитер был безжалостен, как будто заставляя его расплачиваться за все грехи. В какой-то момент оба немца рухнули на это белое, гладкое тело, почти стукнувшись лбами. Гюнтер утробно заревел, мгновение спустя и Дитера накрыла горячая волна. Из номера они вылезли втроем только для того, чтобы наскоро позавтракать. Красавчик напялил узкие джинсы, обтягивающую майку и шел по коридорам отеля, бесстыдно виляя бедрами. Внизу, в буфете, он бросал наглые, откровенные взгляды на других парней, отчего Дитер почувствовал прилив ревности, да и Гюнтер недовольно хмурился. Дитер обдумывал, как бы спровадить своего приятеля, чтобы остаться с красавчиком наедине. Однако по взгляду Гюнтера было ясно, что тот имеет на блондина те же самые виды. А блондин уже вовсю строил глазки какому-то чернявому французику, уныло поедавшему круассан. После завтрака парни буквально поволокли блондинчика обратно в свой номер. А тот вдруг закапризничал, надул губы и заявил, что хочет погулять по Парижу, сходить в Лувр и музей Клюни, но немцы живо пресекли эти поползновения. - Какой еще Париж, какие музеи? У нас тут шикарный секс!! – заорал Дитер. Полушутя-полусерьезно он предложил Гюнтеру свалить из номера. Тот огрызнулся и посоветовал Дитеру самому свалить в какой-нибудь музей. Блондинчик тем временем курил тонкую дамскую сигаретку и насмешливо поглядывал на двух сцепившихся из-за него самцов. Через пару минут он снова был уложен в постель. У Дитера и Гюнтера развернулась не то шутливая, не то серьезная борьба за красавчика. В результате красавчик испуганно завизжал, что парни порвут его драгоценное тело. Очевидно, чтобы изменить ситуацию, он перешел к решительным действиям, встав на четвереньки и призывно выгнувшись. Парни прокувыркались в постели втроем до вечера, напились шнапса, протрезвели, снова напились... Дитер и Гюнтер уже не пытались скрыть свою войну за блондина, а тот лишь подзуживал их, строя глазки то одному, то другому. Дело шло к нешуточной драке, но вечером красавчик с томным видом заявил, что теперь хочет погулять и потанцевать. Дитеру никуда идти не хотелось. Он предложил пару часов отдохнуть, а затем устроить новый перепихон: на сей раз со связыванием и, возможно, фистингом. Гюнтер тут же заявил, что Дитеру и впрямь лучше остаться, а он прогуляется с красавчиком по барам и клубам. Дитер вскочил, словно подброшенный пружиной. А красавчик смылся в свой номер: переодеваться и прихорашиваться. Через полчаса он стоял перед двумя парнями: в кожаной курточке, латексных обтягивающих штанах и высоких лаковых ботинках. Вьющиеся белокурые волосы и черный, сверкающий наряд делали его похожим на падшего ангела. Глаза двух немцев похотливо заблестели. Они покорно двинулись за своим блондином в рейд по парижским гей-местам. *** Ферренс прибыл в Париж вечером и отправился в свою квартиру близ Вандомской площади, где сотрудники парижского отделения службы безопасности фонда должны были представить ему отчет о местонахождении и действиях Артура Алверта. Джеймс понимал, что поступил по-мальчишески, в одночасье сорвавшись в Париж вместо того, чтобы лететь в Брюссель на экстренные переговоры. Он перенес важные встречи в штаб-квартире Еврокомиссии, намереваясь отправиться в бельгийскую столицу сразу же, как только решит проблему с Артуром. Но что означало "решить проблему"? Этого Джеймс, обычно умевший ставить перед собой четкие цели и жестко их добиваться, и сам не знал. И это его злило. Он осознавал, что поддался порыву, непозволительному для человека его положения. Но ничего не мог с собой поделать. Джеймс задавался вопросом: чем его все-таки так зацепил этот мальчишка? Своей красотой? Нет. В сотый раз Джеймс твердил себе, что в постели у него побывали десятки (а то и сотни) молодых людей, многие из которых не уступали своей красотой черноглазому блондину. Дело было в другом. За годы управления фондом и его сетью Джеймс незаметно превратился в машину. Или в ходячего мертвеца. Власть, деньги, влияние, положение - все, из-за чего люди сходят с ума, предают, убивают - все это он получил, не затрачивая никаких усилий, просто в силу стечения обстоятельств, путь и трагического стечения. И все это медленно, но верно высасывало из Джеймса жизнь. Он возглавил великую сеть Ферренсов-Лэнтонов, но сам ощущал себя рыбой, попавшей в сеть и теперь обреченно бьющейся и задыхающейся на мертвом прибрежном песке. Джеймс всё больше жил на автопилоте. Без какого-либо интереса участвовал в закулисном решении проблем мировой политики, вершил судьбы простых смертных, автоматически занимался сексом, сначала меняя любовников после одной-двух ночей в постели, а потом заведя себе капризного и изнеженного Тони. Не потому что Тони так уж ему нравился. Скорее, потому что надоело затаскивать в постель все новых и новых красавчиков, а Тони вполне подходил для роли постоянного партнера. Джеймс не требовал от Тони любви, ему было глубоко безразлично, что испытывает к нему молодой виконт, хотя тот старательно разыгрывал влюбленность в Джеймса. Тони был неинтересен Джеймсу. Ему вообще ничто уже не было интересно, он лишь поддерживал видимость интереса к жизни, но чувствовал себя мертвецом, существующим лишь для... Он и сам не знал для чего. Внезапное появление белокурого Артура с пугающе черными глазами не вернуло Джеймса к жизни (это было бы слишком громко сказано), но вселило надежду, что для него еще не все кончено, что жизнь еще может возродиться. Почему? Он и сам не знал. Джеймс едва успел принять душ и переодеться, как ему доложили о приходе людей Молтона. Их доклад резко испортил Джеймсу настроение. Выходило, что мальчишка примчался в Париж накануне поздно вечером и поселился в дрянном отеле недалеко от квартала Марэ, где обычно останавливались молодые, не располагающие большими средствами геи, стекавшиеся во французскую столицу со всей Европы. Парижские сотрудники службы безопасности побеседовали с персоналом отеля и даже умудрились получить доступ к записям камер видеонаблюдения, а также проанализировали сигналы мобильного телефона Алверта. Оказалось, что мальчишка почти сутки провел в номере с двумя молодыми немцами из Дортмунда - Гюнтером Шоллем, работавшим менеджером в мелком музыкальном магазине, и Дитером Бонке, студентом, изучавшим строительство и архитектуру. На Шолля не было найдено ничего предосудительного. А вот Бонке, как установила служба безопасности, пару раз попадал в сводки дортмундской полиции по делам, связанным с распространением наркотиков в ночных клубах. Привлечь его ни разу не удавалось, но у полиции он был на заметке. Джеймсу все это крайне не понравилось. Его мальчик почти сутки провел в номере с двумя развратными типами, один из которых явно был связан с наркотиками. Джеймс едва не зарычал, представив, чем они втроем занимались. Он с ненавистью смотрел на фотографии Шолля и Бонке и видел грубых молодых мужланов, типичных пожирателей пива и сосисок. При мысли, что Артур сбежал от него в Париж (а Джеймсу было ясно, что эта внезапная поездка была ничем иным как бегством) только ради того, чтобы лечь под этих горилл, у Джеймса едва окончательно не помутился рассудок. Ему хотелось придушить Шолля и Бонке собственными руками. Он с ненавистью порвал их фотографии в клочья. Сотрудники службы безопасности следили за ним с каменными лицами, но Джеймс понимал, что именно они подумали о нем. Черт, из-за чего, точнее из-за кого он сходил с ума? Из-за мальчишки, который показался ему не то ангелом, не то пришельцем из другого мира, а на деле был обыкновенной шлюхой, готовой подставлять задницу первому встречному! Это было унизительно, смешно, позорно, в конце концов! Но в то же время Джеймс понимал, что не хочет отступаться от черноглазого красавца. Конечно, у него хватило бы воли оставить мальчишку в покое и продолжать жить той жизнью, которой он жил до сих пор. Но разве это была жизнь? Нет, лишь ее видимость. Поэтому он заполучит мальчишку. Он превратит его в своего любовника и сделает из низкопробной шлюхи настоящего джентльмена. Ну да, он повторит историю персонажа "Пигмалиона" Бернарда Шоу, и что с того? Всё лучше, чем оставаться живым мертвецом. - Где Алверт находится сейчас? - спросил Джеймс, стараясь вернуть себе хотя бы внешнюю невозмутимость. - По-прежнему в отеле, мсье. - С этими двумя? - Да, мсье. - Мне это не нравится. Я хочу, чтобы его не было с ними. - Мсье? - удивленно поднял брови шеф парижского отделения службы безопасности. - Мне казалось, что я довольно сносно говорю по-французски. - Да, мсье. Но... - Выполняйте! - рявкнул Джеймс. На лице француза мелькнула тень недовольства. Однако он ничего не сказал. В этот момент его мобильный телефон тренькнул. - О, есть новости, мсье Ферренс! - с явным облегчением воскликнул он. - Что такое? - Они вышли из отеля. - Они? - Да. Мсье Алверт и... эти двое. - Куда они идут? - Пока непонятно. Но мои люди следуют за ними. Не беспокойтесь, их не потеряют из виду. Мне прислали фотографию. Угодно взглянуть? - Да, разумеется! - Ферренс буквально выхватил мобильник из рук француза. То, что он увидел, снова привело его в ярость. Фотография была сделана со спины. На ней были три парня, идущие по улице. Артура он узнал сразу по светлым волосам и изящной фигуре. На мальчике была узкая кожаная куртка и черные штаны из латекса. На туго обтянутой заднице Артура по-хозяйски лежала большая лапа одного из сопровождавших его мужланов. А второй мужлан смотрел на красавчика вполоборота, и можно было догадаться, что его взгляд полон похоти. Джеймс стиснул зубы. - Не выпускайте их из виду! - приказал он. - Обо всем докладывать мне! И еще. Я не хочу, чтобы мой... чтобы Алверт хоть как-то пострадал... - Мсье? - недоуменно переспросил француз. - Вы отвечаете за его безопасность! Если ему будет что-нибудь или кто-нибудь угрожать, немедленно вмешивайтесь! Вам ясно? - Да, мсье. - Выполняйте! Люди из службы безопасности растворились в воздухе как призраки. Джеймс попытался сосредоточиться на документах, касавшихся все той же проклятой сделки с ангольцами. Речь шла о поставках оружия, но в сделке опосредованно участвовали и поставщики алмазов на европейский рынок. Это резко осложняло ситуацию и без того ставшую угрожающей из-за утечки информации и вмешательства европейского банковского надзора. Положение дел было таково, что Джеймсу сейчас следовало находиться одновременно в трех местах: в Брюсселе - усмирять банковский надзор ЕС, в Луанде – успокаивать ангольских чиновников, и в южноафриканском Йоханнесбурге - убеждать поставщиков алмазов в абсолютной конфиденциальности рискованной многосторонней сделки. А вместо этого Джеймс сидел в Париже и выяснял, с кем трахается какой-то развратный мальчишка и где этот мальчишка намерен провести вечер. А скорее всего, и ночь. Джеймс бесился, и гнев его выливался на составителей злополучных документов. Ему казалось, что их готовили конченые идиоты, подсунувшие вместо четкого анализа ситуации бред юной дурочки из провинциального колледжа. Между тем краткие отчеты агентов службы безопасности о похождениях Алверта поступали каждые четверть часа и выводили Джеймса из себя все больше и больше. А затем агенты, которым, похоже, надоело отправлять письменные сообщения, попросту начали онлайн-трансляцию происходящего. У одного из людей, следивших за Алвертом, в пуговицу была встроена миниатюрная веб-камера, и данные с этой камеры в онлайн-режиме стали поступать на ноутбук Ферренса. И тот через пару минут забыл и про банковский надзор ЕС, и про ангольских чиновников, и про южноафриканских алмазных королей. Не отрываясь, он следил за Артуром. Мальчишка в компании чертовых немцев сначала шлялся по барам. Два мужлана напивались сами и подпаивали мальчика, к нему то и дело подкатывали отвратительные типы, которые делали ему самые гнусные предложения, а что же еще? К облегчению Джеймса, мальчик им отказывал, причем делал это надменно и нагло. Да и оба его спутника-мужлана явно не желали усиления конкуренции. Накачавшись алкоголем, они отправились в какой-то клуб. В объектив веб-камеры попадали лица из дергавшейся, двигавшейся, веселившейся толпы: отвратительные, похотливые, уродливые. Джеймсу казалось, что он сам ощущал запахи дешевой парфюмерии, пота, дури и прочей мерзости. Его едва не стошнило. И Джеймс сходил с ума при мысли, что мальчик, которого он уже считал своим, находится в таком омерзительном месте. А мальчишке, кажется, нравилось! Проклятье! Он скинул курточку... Черт, какой же он все-таки! Черные латексные штаны плотно обтягивали стройные ноги и кругленькую попку, гибкий торс был перехвачен узкой сбруей, на изящной шее красовался ошейник с шипами, черные глаза были нагло подведены и в сочетании с белокурыми волосами смотрелись потрясающе, руки по всей длине были охвачены кожаными ремешками с металлическими вставками. В разрывающих темноту лучах он выглядел фантастически. Джеймс с бессильной яростью видел, что Артура заметили почти все мерзкие твари, собравшиеся в поганом клубе. В объективе камеры мелькали жадные, похотливые взгляды, устремленные на юного падшего ангела. Джеймс, не отрываясь, следил за происходящим, и ему становилось все тревожнее. Один из мужланов, что привели его в этот гадюшник, вдруг исчез. Но вскоре появился и куда-то потащил мальчика. - Не пускать его! - заорал Джеймс в микрофон. Ответ поступил примерно через минуту, которая показалась Ферренсу вечностью. - Мсье, кажется, Алверту дали порошка. - Кто посмел?? Этот Бонке??? - Да, мсье. - Разберитесь с ним!! Сдайте полиции!!! Нет, лучше сами! Алверта заберите и доставьте... - К вам, мсье? - Нет, - выдохнул Джеймс. - Пока нет. В отель! Он успел заметить, что его люди схватили упиравшегося Бонке и куда-то потащили, но его распоряжения насчет Артура запоздали. Мальчишка, разгоряченный алкоголем и порошком, кажется, обезумел. Под восторженные вопли, улюлюканье и гиканье окружающих он взлетел на платформу, возвышавшуюся над танцполом. У Джеймса вырвался крик досады, но он тут же забыл обо всем, потому что белокурый демон начал танцевать - чертовски завораживающе. Он улыбался - нагло, надменно, вызывающе. Красивые, изящные руки, словно у балетного танцора, тянулись вверх, обтянутые черным латексом стройные бедра двигались энергично и одновременно плавно, плечи вытягивались в дуги, точеный подбородок гордо поднимался. Воздушный полет ангела и похотливый танец шлюхи непостижимо слились воедино. Плоский живот, как будто ходил волнами, Артур вращался на скрещенных ногах, вил руки змеями и делал ими провокационные пассы, неожиданно растянулся в шпагате (черт, да где он всему этому научился?), затем принялся гладить свои соблазнительные бедра, сжимать кругленькие ягодицы, вертеть попкой. Зал ревел. А блондинчик, кажется, пришел в полное исступление, черные глаза сверкали, на алебастровом лице выступил яркий румянец... Черт! Он же был под кайфом! Словно услышав мысленный вопль Джеймса, Артур прыгнул с платформы в зал. Его подхватили десятки рук, обступили разгоряченные, обезумевшие от алкоголя, наркотиков и похоти самцы. Из груди Джеймса вырвался рев ревности и страха. Эти твари не дадут уйти его безумному ангелу, они же оттрахают, изнасилуют его прямо там! - Увести его! - заорал Джеймс в микрофон. - Немедленно, сию секунду! Он увидел, как его люди, расталкивая собравшихся, принялись энергично пробираться к мальчишке. Возникла потасовка. Брыкающегося, отчаянно визжащего и кусающегося мальчишку скрутили и уволокли прочь. Его пытались отбить подонки, собравшиеся в мерзком клубе, особое упорство проявил Шолль - компаньон ублюдка, что дал порошка мальчику. К счастью, его быстро вырубили. Мальчика увезли еще до приезда полиции, которая должна была появиться с минуты на минуту. Больше всего Джеймсу хотелось, чтобы Артура привезли к нему. Только с ним черноглазый ангел был бы в безопасности. Джеймс устало потер виски. Да, он сошел с ума, но пока не стал безумным окончательно. Он снова набрал номер на мобильнике: - Как он себя чувствует? - Алверт? Ничего страшного. К утру все пройдет, мсье, я уверен. - Он агрессивен? - Уже нет. Она пока вообще не понимает, что происходит. Что-то лепечет на непонятном языке. То смеется, то начинает плакать... Но это обычное дело, поверьте, мсье, я на такое насмотрелся, когда работал в полиции. Это быстро пройдет. - Доставьте его в номер отеля. Проследите, чтобы ночью к нему никто не входил. Поставьте охрану. Может быть, все же нужна помощь медиков? - Уверен, мсье, что нет. - Хорошо. Джеймс подошел к окну и долго смотрел на сверкавший миллионами огней ночной Париж. Артур Алверт оказался похотливой шлюхой. Собственно, об этом говорил Молтон в первом же своем докладе. Но одно дело просто знать, а совсем другое - видеть самому. Джеймс криво усмехнулся. Да, ему было больно. Но он не был разочарован. Он хотел спасти мальчика из грязного мира, в котором тот жил. Но мог ли Джеймс дать ему что-нибудь взамен? У Джеймса была лишь видимость жизни. Но он знал, что вернуть его к жизни может лишь этот мальчик. А для этого он должен вырвать мальчика из грязи и тьмы, в которой тот погибал. И он сделает это.