Глаза смерти

Лондон, март 2013 года Неприметный, темно-серый Vauxhall Corsa припарковался на малолюдной улице Уокинга - городка к юго-западу от Лондона. Из машины вылез Грег Молтон в невзрачной серой куртке и старых джинсах. Он быстро огляделся. Однотипные кирпичные дома, ничего особенного. Словно из воздуха возникли двое непримечательных мужчин. - Все в порядке? - Все чисто, сэр. Здесь безопасно. - Он в доме? - Да, сэр. Неприятный тип, - угрюмо произнес один из собеседников. - Опять пьет? - Почти нет. С утра всего стакан виски. Безо льда и залпом. - По его меркам трезв, - пробормотал Молтон. Он вошел в дом, состоявший из двух комнат, кухни, санузла и кладовки, обставленный дешевой мебелью. В неуютной комнате на икеевском диване сидел полноватый человек со светло-русыми взъерошенными волосами, опухшим лицом и затравленным взглядом из-под набрякших век. Он выглядел ужасно, но легко было себе представить, что когда-то этот человек был красив, и Молтон отметил, что красавец Алтухин-младший ("Русский Энди") многое взял от своего отца. - Поздравляю вас с благополучным прибытием в Соединенное Королевство, господин Алтухин, - с едва скрытой иронией произнес Молтон. - Какого хрена вы месяц продержали меня в каком-то медвежьем углу в Норвегии? - не считая нужным отвечать на приветствие, заорал Алтухин. - Какого хрена вы теперь приволокли меня в эту дыру? Я богатый человек и могу себе позволить... - Вы можете позволить себе всё, что вам угодно, Алтухин, - холодно прервал его Молтон. - Вас здесь никто не держит. Отправляйтесь куда хотите. Например, в свой пентхаус в Найтсбридже. За ним сейчас следят люди из российского посольства. Они будут очень рады вас увидеть. - Я не это имел в виду... - Или оставайтесь пока в этом доме. Да, здесь нет роскоши, к которой вы привыкли. Зато безопасно. Тут вас никто не найдет. - Мы договаривались... - Я помню, о чем мы договаривались, Алтухин. И хочу напомнить, что ваши проблемы с российскими властями начались не по нашей вине. С нашей стороны все обязательства выполняются. И мы хотим, чтобы вы тоже выполнили свои обязательства. Алтухин подошел к столику с бутылками, налил себе виски и залпом осушил стакан. Молтон следил за ним с нескрываемым презрением и даже отвращением. - Я вам уже все рассказал, - скривившись и вытирая ладонью рот, бросил Алтухин. - Не всё. Нас интересует информация об эпизоде в Афинах. - А, вот вы о чем! - усмехнулся Алтухин. - И вы хотите, чтобы я вот так сразу её выложил? Я не идиот. Мне нужны гарантии, что вы не вернёте меня в Россию и не ликвидируете, когда я расскажу то, что знаю. - И каких гарантий вы хотите? - Политическое убежище в Великобритании. - Это небыстрый процесс, Алтухин. - Так ускорьте его. Мне известны ваши возможности. - Не мне это решать, - тон Молтона стал ледяным. - Я сообщу о вашем пожелании мистеру Ферренсу. - Здесь отвратительная еда, - словно не слыша слов Молтона, проговорил Алтухин. - Я такого не ел даже в советской школе! И этот виски - просто дешевое пойло! - У вас в России осталась семья, - Молтон тоже как будто не слышал Алтухина. - Жена и двое детей. Мы можем помочь им материально или тоже вывезти их за границу. - Я разведусь, - махнул рукой Алтухин. - Мне надоела эта дура, пусть сама возится со своим выводком. - В Лондоне живет ваш сын от первого брака, - невозмутимо продолжал Молтон. - До этого ублюдка мне вообще нет дела! - рявкнул Алтухин. – Ебаный извращенец, пусть теперь живет как знает! Пусть подставляет свою грязную жопу, сосет, что он там еще делает... Мне плевать! Кстати, Молтон, распорядитесь привести сюда пару шлюх. Я не могу торчать тут круглые сутки в обществе ваших мордоворотов. - Обсудите этот вопрос с охраной, - невозмутимо отвечал Молтон и, не прощаясь, вышел из комнаты. *** На занятиях в университете в этот день Артур был рассеян, мысли уносились то к предстоящей бдсм-сессии, то к Энди, сидевшему в двух шагах от него. Артур заметил, что тот тоже весь был как на иголках. Рядом с Энди сидела Эли, больше не строившая планов по поводу Артура и теперь рассчитывавшая очаровать русского красавца. - Триместр доучусь, а потом, скорее всего, придется в Москву возвращаться, - долетели до Артура слова Энди. - От отца денег больше не будет, это ясно. - Почему? - полюбопытствовала Эли. - Не будет, - мрачно повторил Энди, явно не желая распространяться о причинах. Но Артур знал из новостей историю Алтухина-старшего. - Я помогу тебе устроиться на работу, - сказала Эли. - Я уже устроился. Мою полы в пабе, - угрюмо продолжал Энди. - А кастинг? Тебя же звали в рекламу... - Забудь, - отрезал парень. - Постой. У меня есть знакомые, могу тебя порекомендовать... Энди поморщился. Ни Артур, ни Эли не знали, что он вспомнил свой опыт "кастинга" с Элом. - Брось, Эли. Десять тысяч фунтов я по любому не наберу. Хорошего понемножку, как говорят в России. Глаза Артура загорелись. Он заерзал на стуле, словно в голову ему пришла какая-то идея, и ему не терпелось ее воплотить в жизнь. В перерыве он подошел к Энди. Тот пристально посмотрел на него, но тут же равнодушно отвел взгляд. - Энди, - тихо проговорил Артур. - Прости, но я слышал твой разговор с Эли. Парень зло зыркнул на Алверта. - Энди, - голос Алверта был почти просящим. - Ты не беспокойся. У меня есть деньги. Я дам тебе десять тысяч. Тот ошалело уставился на Артура. А блондин смотрел на него робко, со странной преданностью, в его черных глазах плясали тревожные огоньки ожидания. Как будто он не предлагал, а сам просил деньги у Энди. Энди задохнулся от смешанных чувств. От внезапной радости - даже не из-за денег, а из-за того, что помощь ему предложил именно Алверт. И от чувства унижения, словно белокурый красавец вознесся еще выше - на пьедестал, который Энди для него возвел и на который сам не имел никаких шансов вознестись. - Спасибо, - растерянно выдохнул русский парень. Алверт улыбнулся - и его улыбка была искренней и радостной. Но тут же он увидел в светло-серых глазах так хорошо знакомый ему лед. - Спасибо, - повторил Энди. - Мне ничего не нужно. - Нужно, - со странной настойчивостью возразил Алверт. - И мне нужно. Чувственные губы Энди искривились болезненной усмешкой. - Какого хрена? - грубо спросил он. - Хочешь ссудить мне в долг? А как я потом отдавать буду? Чем? Отсасывать что ли у тебя? - Как-нибудь отдашь, - пожал плечами Алверт. - Я даже расписки с тебя не возьму. Возникла пауза. Они молча смотрели друг на друга. - Спасибо, - снова сказал Энди. - Но я справлюсь сам. - Подожди! - воскликнул Алверт, но Энди молча зашагал прочь. На лицо Артура вернулось высокомерное выражение. Он тоже двинулся прочь, ни на кого ни глядя. *** Артуру не раз доводилось участвовать в бдсм-сессиях, но в RecSM он ещё не бывал. Вход в этот элитный клуб был возможен только по специальным рекомендациям. Так утверждал Гэвин, который был туда вхож. Он не раз обещал Артуру привести его в RecSM, но дальше слов дело не шло. Юноша не напрашивался. Да и с Гэвином в последнее время не встречался. Но он был почти уверен, что именно Гэвин прислал ему приглашение. Или Питер. Потому что кроме этих двоих никто его прислать не мог. Дома Артур долго крутился перед зеркалом. Тщательно наложил легкие тени на веки, чуть-чуть подкрасил ресницы и подчернил брови. Кажется, его взгляд стал более интересным. Подумав, он слегка подкрасил губы, но затем, недовольно поморщившись, стер помаду. Долго не мог решить, оставить ли прическу как есть или собрать волосы в хвостик? Все-таки длинноватые, вьющиеся волосы не слишком подходят для сессии... Но в итоге решил оставить их свободными. Все равно он не смог бы придать себе брутальности. В нем вообще почти не было мужественности, так что лучше было подчеркнуть свою природную женственность. Выступить в образе изнеженного юноши-раба. Это у Артура всегда неплохо получалось. И ему это нравилось. Он надел кожаные стринги с металлическими заклепками. Они неприятно вдавливались в нежную кожу, но приходилось терпеть. Натянул латексные штаны, красиво обрисовывавшие стройные ноги и округлые ягодицы, обулся в высокие лаковые сапоги, надел сбрую с ошейником, кожаные браслеты. Украсил изящные пальцы серебряными кольцами, в уши вставил серебряные серьги. Наконец, надел сверкающую лаковую куртку и подошел к зеркалу. Придал лицу робкое, чуть испуганное выражение трепетного неженки, оказавшегося в жестоком мире садо-мазо. И вызвал такси. Клуб находился на Милл-стрит, за незаметной дверью без вывески. Артур, чуть помедлив, нажал кнопку звонка. Охранник внимательно посмотрел на Артура и пригласительный билет, после чего молча указал на уходящую вниз лестницу, подсвеченную красным светом. Артур стал медленно спускаться. Сердце учащенно билось в предвкушении приключения – опасного и захватывающего. Внизу была раздевалка, за ней располагался бар. Большинство публики составляли мужчины средних лет и старше, хотя были и молодые. Почти все были затянута в кожу или латекс. Некоторые были в кожаных куртках, штанах и фуражках, некоторые щеголяли обнаженными торсами, перетянутыми сбруями. Артур сразу заметил, что основную часть собравшихся в баре составляли топы. Это его обрадовало, ибо в подобных заведениях сабов обычно было больше. Впрочем, сабы тоже были. Некоторые, как Артур, стояли у стойки бара, надеясь привлечь внимание топов, некоторые сидели у ног своих господ. Артур ловил на себе жадные, похотливые взгляды, и ему это нравилось. Он высматривал среди собравшихся Гэвина или Питера, но ни того, ни другого не было видно. Перед Артуром остановился здоровенный топ в кожаной куртке и фуражке, он смотрел на юного саба наглым, оценивающим взглядом. Артур ответил ему таким же взглядом. Топ был неплох, но староват. И было что-то в его внешности, что Артуру не нравилось. Топ вопросительно поднял бровь. Артур отрицательно покачал головой, презрительно улыбнулся и отвернулся. Да, сыграл роль маленького избалованного саба. На плечо ему легла тяжелая рука. Этот придурок не желал уходить! Более того, рядом с ним выросли еще двое: один толстопузый, с бородой, затянутый в кожу, другой - тощий как жердь, весь покрытый отвратительными прыщами. Тощий тащил за собой на поводке саба - красивого молодого индуса. Все они выжидающе смотрели на Артура, но ни один ему не нравился. Артур поставил бокал с недопитым коктейлем на стойку и быстро двинулся к выходу из бара. За темной портьерой оказался длинный коридор, наполненный красноватым светом. И тут Артур понял, почему в баре было так мало сабов. По обе стороны коридора в ряд стояли металлические клетки, а в них находились сабы: и совсем молодые парни, и зрелые бруталы в ошейниках и сбруях. Все они стояли на коленях, с опущенными головами, всем видом выражая покорность и желание обрести топа, некоторые смотрели на Артура. Поскольку на нем тоже был ошейник, то часть сабов мгновенно потеряла к нему интерес, а некоторые смотрели с враждебностью как на конкурента, причем опасного конкурента. В конце коридора был большой зал, где стояли кожаные диваны, а на плазменных панелях демонстрировалось бдсм-порно. Высокомерные топы, развалясь, сидели на диванах, покорные сабы стояли подле них на коленях. Некоторые лежали на полу, служа подставками для ног хозяев. Собственно, за исключением коридора с клетками для сабов Артур пока не увидел в этом элитном клубе ничего, что не встречал бы в обычных клубах. Он спустился еще на один этаж и оказался в темном лабиринте, тоже подсвеченном красноватым светом. Здесь было довольно людно, из темных закоулков доносились звуки ударов, шлепки и сладострастные стоны. Кое-где были отсеки с качелями, и там вовсю занимались фистингом. Фистинг всегда и притягивал, и пугал Артура. Юноша боялся за свою хорошенькую попку, но ему страшно хотелось узнать, каково это: быть насаженным на чью-то сильную руку, ощущать ее глубоко в себе, трепетать на ней... На одних из качелей он заметил бритого наголо парня с кольцом в носу, в сбруе крест-накрест, с раздвинутыми ногами, обутыми в кожаные сапоги. Артур с опаской приблизился к нему, тот жадно посмотрел на юношу, застонал и еще шире раздвинул ноги. Артуру отчаянно захотелось ввести руку в его огромную дыру, напоминавшую розу. Но тут юноша вспомнил, что его чуть длинноватые, наманикюренные ногти не подходят для фистинга. Он шлепнул парня по заднице, с сожалением вздохнул и покачал головой. - Давай же! - застонал парень. - Я хочу, чтобы ты в меня вошел. Давай! Ничего не ответив, Артур двинулся дальше. В одном из отсеков двое мужчин в латексе трахали молодого обнаженного саба. К Артуру приблизились две фигуры, в полутьме он узнал типов, которые привязались к нему в баре, и поспешил к выходу из лабиринта, опасаясь, что эти двое сейчас затащат его в какой-нибудь темный угол и там разделают. Конечно, здесь был элитный клуб, а не дешевый притон, но кто знает... Артур хотел найти того, кто ему понравится сразу. С одного взгляда. С этими мыслями он возвратился в бар, заказал сразу 100 граммов виски и выпил тут же залпом. Кажется, такой поступок юного, трепетного саба произвел впечатление на толпившихся вокруг брутальных самцов. Артур, не глядя ни на кого, направился в раздевалку. Скинул куртку, стянул латексные штаны, оставшись в сбруе, кожаных стрингах и высоких лакированных сапогах. Смотрелся он эффектно и нравился самому себе. И снова направился в бар. Его появление снова вызвало оживление публики. Заказав еще виски, Артур облокотился о барную стойку, нагло выставив кругленькую задницу на всеобщее обозрение. Сердце лихорадочно билось. Второй стакан виски он тоже выпил залпом. По телу разлилось тепло, в голове возникла приятная пустота... И в эту пустоту вплывали мысли о мужчине. Сильном. Властном. Надежном. Может быть, стоило пойти в коридор, где стояли клетки с сабами и занять одну из них? Но Артуру не хотелось быть всего лишь одним из сабов, ищущих хозяина. Его опьяняли гордыня и тщеславие, ему хотелось ощущать себя эксклюзивной драгоценностью, которой восхищаются и за которую борются. Его внимание привлек высокий топ с короткими светлыми волосами и резкими чертами лица, напоминавший Дольфа Лундгрена, но не такой красивый и не такой накаченный. Топ сидел один за столиком и смотрел на Артура в упор. Справа от него, за другим столиком сидел еще один топ - средних лет с ничем не примечательным лицом, но при этом обладатель тела, увитого буграми мышц. Ах, если бы к голове этого Лундгрена приделать тело второго, то это был бы идеальный вариант для Артура! Блондин выпятил подбородок и властно сделал Артуру знак: к ноге! Юный саб лишь выше вздернул подбородок и прикрыл глаза, показывая топу, что пока не является его собственностью. Второй самец заметил эту немую игру и решил вмешаться. Он откинул голову, глядя на Артура плотоядным взором, и поманил пальцем. Юноша провел язычком по губам и с независимым видом закурил тонкую сигаретку. Его поведение не укладывалось в нормы поведения саба, но Артура это мало волновало. Он хотел игры - отчаянной и жестокой, игры не по правилам, игры, заставляющей забыть обо всем! Он повел бедрами, томно, по-блядски взглянул на блондина и перевел взгляд на качка. Затушил сигарету и нарочито медленно, стараясь двигаться грациозно, направился в коридор с клетками. Оба самца как по команде поднялись из-за столиков двинулись за ним. В конце коридора блондин обогнал его справа и преградил путь. Тут же слева его обогнал качок и встал рядом с блондином. Они смерили друг друга ледяными взглядами, а затем молча уставились на Артура. Кажется, они заставляли его сделать выбор. Артур не спешил. Отступил на шаг, приняв слегка испуганный вид. И в этот момент случилось то, что мгновенно смело все фигуры на доске. В коридоре появилась высокая темная фигура третьего. Его голова была покрыта черным кожаным шлемом, сквозь прорези поблескивали глаза. Губы были чувственными и властными. Сильное, мускулистое тело с редкой растительностью было перетянуто шикарной сбруей с металлическими цепями и кожаными ремнями. На крепких ногах красовались кожаные сапоги. Руки, в которых незнакомец держал стек, были затянуты в перчатки. Из-под узких кожаных трусов выпирало внушительных размеров достоинство. Артуру на миг стало жутко. Он сразу узнал этого третьего. Того, по чьей милости он и оказался в этом клубе. Никакой Гэвин, никакой Питер не имели к этому отношения. Топ молча смотрел на Артура, медленно поднял руку и концом стека коснулся его груди. Артур вздрогнул, в его глазах вспыхнул черный огонь, и он опустился перед топом на колени, сцепив руки за спиной. Стек скользнул по груди, коснулся подбородка, заставляя саба поднять прелестную белокурую голову. Глаза Артура встретились с глазами Ферренса. Блондин-топ недовольно вскинул голову, качок угрюмо смотрел на внезапно появившегося покорителя саба. Но тот, не глядя на них, тихо и хрипло прорычал: - Он - мой. Всего два слова, но оба самца тут же исчезли, оставляя саба его захватчику. А тот взмахнул стеком, приказывая сабу подняться, и двинулся по коридору, не сказав ни слова и даже не обернувшись, Артур покорно следовал за ним. Они вошли в комнату, обитую темно-серой драпировкой, в красноватом свете холодно поблескивали разложенные на столе девайсы. У стены возвышалась перекладина, рядом стояли качели. Часть комнаты была задернута черной занавесью. Артуру показалось, что там кто-то есть. Несколько мгновений топ и саб стояли неподвижно, глядя друг на друга. Затем топ медленно снял маску. - Ты волен уйти, Артур, - произнес Ферренс нарочито бесстрастно. - Ты волен уйти сию же минуту. Я не намерен делать с тобой ничего против твоей воли. Все будет только по твоему желанию. И с твоего согласия. Юноша молчал. Сейчас он был похож на прекрасную, но безжизненную мраморную статую, и Ферренс все отдал бы за то, чтобы вдохнуть в нее жизнь! - Артур! - повторил он. – Решение за тобой. - Я не уйду, - юноша произнес эти слова тихо и с неожиданной твердостью. - Это твое желание, Артур? Или твой страх? - И то и другое. Я в твоей власти. Я знаю, что не могу от тебя уйти. - Ты можешь, Артур! Юноша молча покачал белокурой головой. На губах мелькнула горькая усмешка. - Хорошо, - сказал Ферренс, скрывая досаду. - Хорошо. Ты становишься моим. И только моим. Так, Артур? Тот снова молчал, а Джеймс так хотел услышать ответ именно на этот вопрос! - Ты должен выбрать стоп-слово, Артур. Чтобы я остановился, если мои действия будут для тебя неприемлемыми. Юноша хранил молчание. - Артур! Ты слышишь меня? Я должен знать стоп-слово! Белокурая голова вскинулась, в глазах полыхнул черный огонь. - Афины, - произнес юноша. - Стоп-словом будет: Афины. Джеймса словно током ударило. Лишь с трудом он сохранил невозмутимость. Между тем Артур внезапно изменился. Черный огонь потух. Вместо него в глазах юноши возникло нечто, чего доселе Джеймс никогда в них не замечал: желание. Артур хотел его. Его. Именно его! Артур хотел принадлежать ему! Несмотря на свои страхи. Несмотря на свою непостижимую ненависть. У Джеймса перехватило дыхание. А затем на лице появилась холодная, жестокая улыбка. Мальчик не должен был думать, что одного взгляда его прекрасных глаз достаточно. Слишком долго он мучил Джеймса, перейдя все мыслимые пределы. - Сейчас я принадлежу тебе. Я должен стать твоим. Делай со мной все, что пожелаешь... мой господин, - Артур выглядел трогательно-беззащитным и покорным. Он протянул к Джеймсу белую, женственную руку с тонкими изящными пальцами, намереваясь прикоснуться к его широкой груди. - Не смей! - Джеймс ткнув юношу в грудь стеком, от чего тот вздрогнул и замер. - Ты можешь прикасаться ко мне только с моего разрешения. Понял? - Да, сэр, - тихо отвечал тот. - Не слышу! - Да, сэр! - Вот так. Джеймс властно взял юношу за точеный подбородок и пристально посмотрел в черные глаза. Он видел, что покорность Артура наиграна. Да, в мальчике пробуждалось желание, но его сильная, горячая струя еще не растопила черный лед ненависти. И Джеймс был полон решимости освободить Артура из этих ледяных оков, чтобы увидеть его мягким, покорным и одновременно страстным, задыхающимся от любви и желания подчиняться. Он знал, как это сделать. Взяв со стола наручники, Джеймс защелкнул их на изящных запястьях. Юноша вздрогнул, но промолчал. Несколько мгновений Джеймс стоял неподвижно, а потом ударил его по нежной щеке. Артур вскрикнул, но тут же покорно опустил голову. - Смотри мне в глаза! - потребовал топ. - Слушаюсь, сэр. - Кто ты? - Ваш раб, сэр! - Громче! - топ ударил саба стеком. - Ваш раб, сэр! Топ схватил саба за ошейник, притянул к себе и вновь принялся хлестать по щекам - чем дальше, тем исступленнее. Его охватила самая настоящая злость. Да, он злился на упрямого мальчишку, заставившего его терпеть столько унижений. Но теперь красавчик оказался в его руках и расплатится за все! Топ будет хлестать саба по щекам, пока из черных глаз, полных ненависти и смерти, не потекут самые настоящие слезы! Нет. Так нельзя. Остатки разума буквально взвыли в Джеймсе сиренами тревоги! Артур готов был подчиняться, и нельзя было вымещать на нем злобу. Джеймс здесь не ради мести. Он должен добиться того, чтобы Артур признал его власть на деле, а не на словах. И Джеймс принялся поглаживать Артура по горящим щекам. А тот смотрел на топа с ужасом и одновременно с затаенным вожделением. - Ты хочешь меня? - надменно осведомился топ. - Да... сэр! - Пока еще ты этого не заслужил. - Сэр... - Молчать! - топ схватил юношу за волосы, тот вскрикнул от боли, и вновь Джеймс увидел смерть и ненависть в широко распахнувшихся глазах. Он заставил юношу опуститься на четвереньки и выгнуть спину. Тот стоял, покорно и при этом удивительно бесстыдно выпятив кругленькую задницу с узкими полосками кожаных стрингов. Не в силах сдерживаться, Джеймс принялся мять упругие ягодицы, а юноша тихонько застонал. В Джеймсе как будто что-то взорвалось. Он схватил флогер - многохвостую плетку - и с жаром принялся хлестать по этим великолепным ягодицам. Теперь из груди юноши вырвался утробный вой, в котором боль и сладострастие сливались воедино. Он не пытался спрятаться от плетки, наоборот, с наслаждением подставлял свое прелестное, нежное тело под удары. Джеймс впервые видел такое упоение болью на грани безумия, это завораживало и пугало одновременно. - Давай, давай же, сильнее! - юноша буквально рычал. Топ замер. - Как ты обращаешься к господину? Саб повернулся к нему лицом: в его глазах сейчас была почти звериная ненависть, смешанная с болезненным упоением. - Прошу вас... сэр, - простонал он. - Плохо просишь! - заорал топ, с угрожающим видом надвигаясь на него. - Умоляю, сэр, - теперь юный саб почти лепетал, испрашивая новую порцию боли. Эта странная жажда боли! Джеймс видел, что это была вовсе не игра, а потребность! Боль, чтобы подпитывать ненависть? Но и в Джеймсе с каждым мигом росло желание причинить боль этому удивительному, прекрасному созданию, и в какой-то момент он понял, что не может больше противиться темному и страшному порыву, шедшему из самых потаенных глубин существа. Джеймс обрушил на белокурого юношу новый град ударов. В глубине души он надеялся, что тот выкрикнет заветное и зловещее стоп-слово "Афины", чтобы он мог остановиться, но саб лишь содрогался и выгибался, охваченный пугающим, извращенным сладострастием. Теперь уже не топ был господином, хозяином положения, а вот этот неженка, упивавшийся собственной болью и увлекавший топа в глубины разрушительного экстаза. С каким-то отчаянием Джеймс понял, что не может остановиться, что таинственный мощный поток подхватил его и понес к чему-то ужасному, непоправимому, гибельному. Джеймс тщетно пытался зацепиться за остатки сознания и как будто со стороны услышал свой же крик: - Афины! Афины! Черт! Черт! Что за нелепость! Топ сам себе прокричал стоп-слово! Слово, которое должен произносить саб! Он ошалело уставился на Артура, в черных глазах которого сквозь боль проступали смерть, ненависть. И насмешка. А в глазах Джеймса появились растерянность, смятение и даже страх. Словно выкрикнув табуированное для топа слово, он загнал себя в ловушку. Первый раунд остался за Артуром. Но это был лишь первый раунд. Джеймс возвышался над Артуром – большой, мускулистый, сильный, и юноша знал, что не может противостоять ему. Не только и не столько его великолепному телу, но его внутренней силе, которая готовилась к новой атаке, готовилась одержать верх! Он вновь схватил Артура за ошейник и рванул к себе. Юноша вскрикнул. - Шлюха! – прорычал топ. – Мелкая, похотливая шлюха! - Да, сэр! – с готовностью произнес саб. - А, так ты признаешь это! - Да, сэр! - Сейчас я покажу тебе твое место! Открывай рот! Большой член был прямо перед лицом Артура. Тот повидал уже десятки, если не сотни самых разных членов, даже поистине гигантских. Но почему-то сейчас почувствовал трепет – трепет страха и восторга. Словно сейчас должно было свершиться то, к чему судьба вела его долгие годы, сквозь кошмары, ужасы, унижение, боль и ложь. Ферренс прижал член к губам Артура: властно и требовательно. Юноша послушно открыл рот, понимая, что сейчас член ворвется внутрь по самые гланды. Но он не желал так просто сдаваться. Он обхватил губами великолепную головку и заработал языком, испытывая утонченное удовольствие. Напор Ферренса мгновенно утих, он испустил сладострастный стон, словно не ожидая такой контратаки. Грубая сила отступала перед искусством доставлять наслаждение, сила готова была сдаться в плен нежности. Но и сам Артур был в плену, в упоительном плену, чувствуя, как в его рту пульсирует еле сдерживаемая мощь, готовая в любой момент взорваться. Внезапно Ферренс зарычал и его член ворвался в глубину рта. Это было так стремительно и неожиданно, что Артур едва не задохнулся. Ферренс трахал грубо и яростно, а юноша действительно чувствовал себя жалкой шлюхой, и ему почему-то нравилось это унижение. Нравилось по-особому: он чувствовал, что именно Ферренс имеет право так с ним обращаться. И Артур покорно позволял себя трахать в рот и отчаянно упивался этим. И снова мощный самец был бессилен против этой невероятной слабости и развращенности. Он искал покорного, влюбленного саба, а находил лишь шлюху - дешевую и распутную. Джеймс снова взвыл - не от боли, а от отчаяния - и буквально отскочил от Артура, с бешенством глядя в наглые черные глаза. Снова на него сквозь клочья пелены разврата смотрели смерть и ненависть. Джеймс проиграл и этот раунд. Жестом он приказал юноше встать с колен и указал на качели. На лице Артура появилась улыбка, по стройному телу пробежал трепет. Юноша понимал, что сейчас произойдет то, чего желали они оба – так по-разному, но одинаково сильно. Артур лег на качели, глаза его снова заволокло туманом, рот приоткрылся, обнажая жемчуг зубов. Он бесстыдно развел стройные ноги - удивительно упругие и гладкие, без единого волоска. Повинуясь безотчетному желанию, Джеймс стянул с Артура высокие сапоги, и взялся за его ступни. Они были белы и нежны, как у младенца, а пальчики на ногах были восхитительно изящными и ухоженными. Уже не понимая, что делает, Джеймс принялся сосать эти прелестные пальчики, а из груди Артура, перетянутой кожаной сбруей, вырвался сладострастный стон, который завел Джеймса еще сильнее. Он стянул с юноши кожаные стринги, и увидел прелестную розовую дырочку, которая, казалось, пульсировала желанием. Схватив смазку, Джеймс выдавил ее на пальцы и прикоснулся к розовой плоти. Юноша затрепетал, с мольбой глядя на топа. Он изнемогал от желания, он всем видом показывал, как хочет, чтобы им обладали! Джеймс привязал Артура к качелям за лодыжки, изящные запястья сковал наручниками. Трепет прелестного и беззащитного тела, поволока глаз, точеное, идеальное лицо, наконец, стоны, рвущиеся из беломраморной груди, обтянутой черными кожаными ремнями, – все это сводило Джеймса с ума. Но он твердил себе, что это лишь миражи, за которыми скрываются все те же смерть и ненависть. Безжизненный космос, полный черного льда. Джеймс отдернул занавеску, скрывавшую часть комнаты. И Артур увидел Энди. *** Глаза Артура широко раскрылись, он инстинктивно дернулся, пытаясь соскочить с качелей и броситься к Энди, но ноги были связаны, а руки скованы наручниками. В черных глазах появилось отчаяние. А Энди даже не смотрел на потрясенного Артура, пожирая глазами обожаемого Дома. Между тем сам Дом наблюдал за этой немой сценой с нескрываемым удовольствием. - К ноге! – приказал он Энди, слегка хлестнув себя флогером по сапогу. Энди послушно встал на четвереньки и подполз к Ферренсу. - Молодец! – бросил тот надменно и одновременно брезгливо. Ферренс делал вид, что не смотрит на Артура, но на самом деле внимательно отслеживал его реакцию. Юноша как будто не верил своим глазам. Он приподнялся, точеное лицо окаменело, скованные наручниками холеные руки сжались в кулаки. - На что ты готов ради меня? – подняв голову спросил Ферренс у Энди. - На все, сэр! – преданно выдохнул тот. - Лег на спину! Открыл рот! Глаза не закрывать! – приказал Ферренс. Парень послушно выполнил приказ. На лице Артура было ясно написано: «Нет, Энди! Не делай этого! Пожалуйста!» Но он молчал. Только побелевшие губы беззвучно шевелились. Ферренс перешагнул через лежавшего на полу Энди и встал над ним – высокий, мускулистый, эффектный в своей шикарной сбруе. Плюнул в лицо парня. Руки Энди были свободны, но он даже не пытался утереться. Ферренс удовлетворенно кивнул. - Скажи то, что думаешь о нем! – Ферренс указал флогером на напряженно застывшего Артура. – То, что ты действительно думаешь. Кто он для тебя? Кто? Говори! Энди повернулся к Артуру, его лицо было совершенно равнодушным, и было ясно, что этот блондин ровным счетом ничего для него не значил, лишь Ферренс имел значение. Но когда Энди встретился со взглядом черных глаз, то его окутала тьма, полная боли, отчаяния и смерти. Все это было в Алверте, было здесь и сейчас. Энди почти физически ощутил чудовищную боль и невыносимое отчаяние, мучившие Алверта. И смерть – неумолимую и беспощадную, затаившуюся в безнадежной тьме черных глаз … - Говори, я приказываю! – донесся до него из темноты голос Ферренса. Но Энди, только что готовый выполнить любой приказ обожаемого Дома, теперь как воды в рот набрал. Его светло-серые глаза стали еще светлее, словно в противовес черноте глаз Алверта. - Говори, шлюха! – Ферренс стремительно приходил в ярость. Энди посмотрел на него растерянно и непонимающе, и тут же Ферренс обрушил на его ягодицы град ударов. Красивое лицо атлета исказилось, тренированное тело дернулось, он испустил болезненный стон… Но по-прежнему молчал. Ферренс остановился. Затем медленно приспустил кожаные трусы, вытащил свой член и принялся мочиться прямо на лицо Энди. - Открой рот! – приказал он. Энди повиновался. Артур следил за происходящим со смешанным выражением ужаса и отвращения. «Кто угодно, только не Энди! Пожалуйста, нет!» - эта мысль хищной птицей билась ему в висок. И тут на ягодицы Энди обрушился новый град ударов. Парень стонал, на его красивом лице была написана мука, но в то же время и наслаждение. - Вставай раком! – приказал Ферренс. Он грубо повернул Энди так, чтобы оказаться лицом к Артуру, живо натянул презерватив и безо всякой смазки принялся входить в задницу Энди. Тот шире раздвинул ноги, и Ферренс видел, что Артур все больше погружается в смятение и отчаяние. Юноша ломался, точнее он уже был сломлен, видя что тот, в кого он был влюблен, оказался не более чем подстилкой, игрушкой для самых грязных развлечений. Он и раньше это знал, но одно дело знать, другое дело – видеть своими глазами. Ферренс понимал, что из этого раунда он выходит победителем. Теперь Артур понимает, что ему не уйти. Что Джеймс Ферренс его судьба. И его любовь. Подлинная, настоящая, а не жалкая влюбленность в русоволосого глупца, жаждущего лишь извращенных наслаждений. Сейчас он оттрахает прямо на глазах у Артура предмет его вожделений. Того, кому Артур по своей глупости хотел принадлежать. И это завершит дело. Поставит точку. И тут Артур подался вперед, его черные глаза были устремлены прямо на Ферренса. Джеймсу вдруг показалось, что него смотрит его собственная смерть. - Афины! – донеслось до него. – Афины! Ферренс остолбенел. Стоп-слово. Оно не имело отношения к его сексу с русским! Оно могло относиться только к сексу с Артуром! Но это слово как будто пригвоздило его к месту. Потому что на него смотрели глаза смерти. В этих глазах больше не было ни боли, ни ненависти, ничего. Только смерть. Неизбежная и беспощадная. От которой никто никогда не уходил. Не уйдет и он. Смерть смотрела на него, затягивала в свою черную бездну. И он не мог противиться ее зову. Словно лунатик Ферренс отошел от растерявшегося Энди и медленно, как будто сквозь туман, подошел к Алверту. Тот, не отрываясь, смотрел на него. - Давай же, давай, - тихо и повелительно произнес Артур. – Начинай. Черт, мальчишка непостижимым образом вновь начинал овладевать волей Джеймса! И Джеймс покорно начал вбиваться в него - отчаянно, страстно, позабыв обо всех правилах, ласкал горячее, трепетное тело, сжимал в объятиях, готов был порвать в клочья! - Жестче! Сильнее! Глубже! - тихий, повелительный голос проникал в самую глубину сознания Ферренса. Да, это прекрасное тело отныне принадлежало ему, но черные глаза по-прежнему были полны смерти и космического холода. Они завораживали своей мрачной красотой, страстно манили к себе и были отчаянно недоступны. Из груди Джеймса вырвалось рычание, он больше не жалел юношу, он брал его грубо и жестоко, попросту безжалостно насиловал, испытывая при этом невероятное наслаждение. И он видел, что и тот упивается творимым над ним насилием, испытывая непостижимое извращенное торжество жертвы над своим палачом... В этом было нечто страшное, сводящее с ума, переворачивающее всё вверх тормашками. Эти двое как будто летели в темную бездну, из которой не было возврата. И вдруг темная бездна взорвалась мириадами звезд, ослепившими Джеймса своим сиянием. Джеймс испустил исступленный крик, и этот крик слился с криком Артура. Они теперь были вместе, превратились в единое тело, их души слились воедино, пройдя сквозь искривленное пространство похоти и извращений. Никогда еще Джеймс не испытывал ничего подобного. Он упал на Артура и почувствовал, как мягкие, гибкие руки нежно обвивают его шею. Зубами он впился в белоснежное плечо, юноша вскрикнул. - Мой! - прорычал Джеймс. - Ты мой! Он взглянул на своего юного любовника. На прекрасном, точеном лице была странная улыбка. А в черных глазах снова стоял ледяной холод. Джеймс понял, что битва проиграна. Дверь с приглушенным стуком закрылась за ссутулившимся, уничтоженным Энди.