Глаза смерти

Лондон, март 2013 года Молтон вышел из автомобиля. На сей раз не из непритязательного Vauxhall Corsa, а из сверкающего черного Mercedes, который припарковался не у безликого дома в небогатом лондонском пригороде, а во дворе роскошного старинного особняка Лэнтонов в Челси. - Алверт в доме? – спросил Молтон появившегося как из-под земли слугу. - Мистер Алверт в своей комнате, - отвечал слуга, сделав ударение на слове «мистер». По губам Молтона скользнула тень улыбки. Похоже, Джеймс уже дал четкие указания прислуге, как именно следует обращаться с его новым любовником. Он вошел в холл и поднялся по старой дубовой лестнице на третий этаж. Первые два этажа особняка были отделаны в раннем викторианском стиле. На стенах красовались портреты представителей рода Ферренсов-Лэнтонов, всюду стояла изысканная старинная мебель, висели гобелены, охотничьи трофеи – словом, время в этих стенах как будто остановилось двести лет назад. Третий этаж являл собой разительный контраст с двумя нижними этажами. Там располагались жилые комнаты, и они были отделаны в современном стиле. В них тоже была роскошь, но неброская, лишенная какой-либо помпезности и громоздкости. Молтон замер у одной из дверей, словно собираясь с мыслями. Затем постучал. - Войдите, - послышалось изнутри. Молтон снова помедлил. На его обычно бесстрастном лице промелькнула тень нерешительности. Но он всё-таки вошел. Алверт, одетый в светлую рубашку, темно-синий тонкий джемпер и узкие шерстяные брюки, сидел в кресле возле окна. Чуть поодаль был стол, на котором стоял включенный ноутбук. Увидев Молтона, юноша встал и вопросительно посмотрел на посетителя. Их взгляды встретились. «Да, это он, - подумал Молтон. – Он. Но… черт возьми!» Конечно, он уже видел десятки, если не сотни фотографий Алверта. И чертову уйму его видео. Но одно дело фото и видео. Совсем другое – встретиться лицом к лицу. Да, не было сомнений: перед Грегом Молтоном стоял тот самый мальчик, которого он видел на приеме в американском посольстве в Афинах почти шесть лет назад. Теперь мальчик превратился в юношу – удивительно красивого, изящного и даже женственного. Но взгляд этого юноши – вот что поразило Молтона! Они уже встречались взглядами – пусть это было шесть лет назад и длилось всего пару мгновений, но Молтон хорошо помнил тот открытый, доверчивый взгляд удивительных черных глаз. Сейчас на Молтона смотрели черные глаза, полные смерти. Взгляд ядовитой змеи. Взгляд убийцы. Между тем по бесстрастному лицу Алверта нельзя было понять, узнал ли он Молтона. - Меня зовут Грег Молтон. Я глава службы безопасности фонда, возглавляемого мистером Ферренсом. Вас должны были предупредить о моем приходе, мистер Алверт. - Рад познакомиться, мистер Молтон. Конечно, меня предупредили. Прошу, садитесь. Алверт, секунду помедлив, протянул Молтону руку, и Молтон отметил, что мягкая, нежная рука юноши была холодна как лед. Точеное лицо оставалось непроницаемым. - Мистер Алверт, - заговорил Грег, усаживаясь в кресло, - я отвечаю не только за безопасность фонда, но и за личную безопасность мистера Ферренса и близких ему людей. Таким образом, на мне лежит ответственность и за вашу личную безопасность. Алверт холодно улыбнулся. - Я уже давно знаком с вашими подчиненными, мистер Молтон. В частности, с мистером Томпсоном, - в голосе юноши звучали саркастические нотки. - Да, Томпсон отныне является главой вашей личной охраны, мистер Алверт, - невозмутимо произнес Молтон. – И я рад, что вы уже знакомы друг с другом. Так будет проще наладить необходимое взаимодействие между вами и телохранителями. - Возможно, - холодно обронил Алверт. – Но я вовсе не просил о личной охране. - У мистера Ферренса много врагов, мистер Алверт. Очень много, - Молтон сверлил взглядом юношу, но проникнуть во мрак черных глаз не мог. – Поэтому охрана требуется не только ему, но и близким ему людям. В данном случае вам. - Я ведь не могу отказаться от охраны, так? - Не можете. Это необходимое требование вашего пребывания в этом доме. - Пребывания, которого я вовсе не добивался. - Я знаю, мистер Алверт. Скажу больше: лично я предпочел бы, чтобы вас в этом доме вообще не было. - Так прогоните меня, - пожал плечами Алверт, которого слова Молтона, казалось, совершенно не задели. – Поверьте, я не стану сопротивляться. - Я сделал бы это с огромным удовольствием. Но Джеймс… я могу называть мистера Ферренса Джеймсом на правах старого друга… так вот, Джеймс меня не поймет. Думаю, вы лучше меня знаете: он просто одержим вами. И с этим приходится мириться. - Надеюсь, это пройдет. - Я тоже надеялся. Но, увы, я слишком хорошо знаю Джеймса. Боюсь, что ваше пребывание в этом доме и… в постели Джеймса может затянуться очень надолго, - Молтон произнес это нарочито бесстрастно, отслеживая реакцию Алверта. На беломраморном лице не дрогнул ни один мускул. Молтон продолжал. - Мне нужно кое-что сказать вам. Я узнал вас, мистер Алверт. Или как вас там зовут на самом деле. Вы были на приеме в посольстве США в Афинах 4 июля 2007 года. Я сопровождал туда брата-близнеца мистера Ферренса – Питера в качестве его личного телохранителя. Я видел, как вы подошли к сэру Питеру, о чем-то с ним долго болтали. Затем отошли к столику, на котором стояли бокалы с шампанским, вернулись к мистеру Питеру и предложили ему бокал. Он взял. И выпил. Точеное лицо Алверта оставалось бесстрастным. Холеные, изящные руки спокойно свешивались с подлокотников кресла. - Мне тогда показалось, что вы незаметно бросили что-то в бокал сэра Питера. Идеальные брови чуть приподнялись. Взгляд оставался полным мрака. - Бросил в бокал? – холодно повторил Алверт. – Вы заметили, что я… точнее тот, кого вы принимаете за меня, что-то бросил в бокал брата мистера Ферренса, и ничего не предприняли? Странное поведение для телохранителя, вы не находите, мистер Молтон? - А вы бьете прямо в точку, мистер Алверт, - Молтон улыбнулся. – Считайте, что как телохранитель я допустил тогда непростительный промах. - Это не просто промах, мистер Молтон, - безжалостно гнул свое мальчишка. - Мы вернемся к этому позже. Но не советую вам говорить об этом Джеймсу, мистер Алверт. - Я не давал вам обещаний молчать, мистер Молтон. - Надеюсь, вы поймете, что молчание - в ваших интересах. Во-первых, я знаю, что вы – убийца, мистер Алверт. Вы отравили Питера Ферренса. Во-вторых, я очень скоро узнАю, кто вы на самом деле. Кто за вами стоял и стоит. Кто поручил вам убить сэра Питера, и почему вы, в ту пору пятнадцатилетний подросток, на это согласились. В черных глазах Алверта теперь полыхала черная ненависть. В его позе что-то неуловимо изменилось, и сейчас он напоминал кобру, изготовившуюся к прыжку. - Вы несете чушь, - прошипел он. – И кстати, вы уже полгода копаетесь в моем прошлом, Молтон. Мне говорил об этом сам Ферренс. И что, много вы накопали? - Ничего, - с ледяным спокойствием отвечал Молтон, хотя испытывал невольный страх перед этой ядовитой змеей. – Совсем ничего. Ваша биография – сплошное белое пятно, мистер Алверт. Вас ведь кто-то покрывает, не так ли? Помогает вам скрывать свое прошлое. У меня нет сомнений, что это кто-то из спецслужб. Кобра превратилась в мраморную статую. - Если вы назовете меня потомком китайских императоров, мне тоже придется это опровергать, мистер Молтон? - У меня есть все основания и возможности ликвидировать вас, Алверт, - проигнорировав сарказм, продолжал Молтон. – И поверьте, мне приходилось убивать. - Вот в это я охотно верю, - мальчишка встал и подошел к столику, на котором стояло спиртное. – Коньяк? Виски? - Виски. - Не боитесь, что я брошу яд в ваш стакан? - Я слежу за вами, Алверт. Юноша налил виски себе и Алверту. Протянул один стакан Молтону. Но тот взял не тот стакан, который Алверт протягивал ему, а тот, который юноша оставил себе. - Мудро, - сверкнула белозубая улыбка. – Но что, если вы перехитрили сами себя, Молтон? - Это можно проверить только опытным путем. Ваше здоровье, Алверт. – Молтон отпил, Артур последовал его примеру. - Вы тайный враг Ферренсов? – вдруг спросил Алверт, садясь в кресло и принимая непринужденную позу. – Если верить вашим словам, вы спокойно позволили Питеру Ферренсу выпить отравленное вино. А теперь позволяете убийце (точнее тому, кого считаете убийцей) спать вместе с его братом. Да еще в этом признаетесь, и ни кому-нибудь, а предполагаемому убийце. Что все это значит? - Просто я решил играть с вами в открытую, - невозмутимо произнес Молтон. - Нет, я не враг Ферренсов. Напротив, я очень многим им обязан. Но правда в том, что я ненавидел Питера. За его наклонности. Возможно, вы понимаете, какие. - Джеймс говорил мне, - равнодушно обронил Алверт. - Я не хотел и не собирался его убивать, хотя он, по моему мнению, вполне этого заслуживал. Я спокойно отношусь ко многим вещам, Алверт, даже к убийствам. Я и сам убийца. Но есть вещи, которые неприемлемы даже для меня. Поэтому я и не стал отбирать у Питера тот бокал. Я тогда подумал, что, возможно, мне лишь показалось. Слишком быстро и ловко вы это проделали. А если не показалось, подумал я, то, возможно, это и к лучшему. На следующий день стало ясно, что мне не показалось. - Но, как я понимаю, вы рассказали об этом Джеймсу. Зачем вам было так подставляться? - Я сказал ему лишь то, что, возможно, именно вы были на том приеме в Афинах. О том, что вы поднесли Питеру бокал с ядом, я не рассказывал. - Хорошо, - устало сказал Алверт. – Допустим, я тот самый малолетний убийца. Почему теперь вы позволили Джеймсу сойтись со мной? - Я уже говорил, что проще и логичней было бы вас убрать, Алверт. Вы бы исчезли, и ваше тело никогда бы не нашли. И, возможно, что это в итоге и произойдет. И снова на Молтона смотрела бесстрастная мраморная статуя. - Проблема в том, что я могу защитить Джеймса от вас, но не могу защитить его от себя самого. Джеймс всегда идет до конца, не считаясь с последствиями. Он влюбился в вас и в этой любви тоже идет до конца. Кажется, вы это уже поняли. На лице Алверта промелькнуло выражение тоски и безнадежности. - Я хорошо знаю Джеймса. Увы, он теперь не мыслит жизни без вас. Это сродни психической болезни. А может быть, это и есть болезнь. Если с вами что-то случится или вы просто исчезнете, то… последствия для Джеймса могут быть непредсказуемыми. Он и так стал неадекватен из-за вашего ослиного упрямства, Алверт. Ваше присутствие – единственный способ снова превратить его в адекватного человека, способного принимать взвешенные решения. Алверт, я не верю ни в бога, ни в черта, но готов молиться им обоим, чтобы Джеймс излечился. И вы исчезли бы из его жизни навсегда. - А если я планирую его убийство? – черные глаза в упор смотрели на Молтона и тот вновь почувствовал невольный страх. - За эти полгода у вас была тысяча возможностей совершить на него покушение, Алверт. Джеймс ведь бегал за вами как уличный щенок. Но вы не сделали этого. Напротив, вы делали все, чтобы он от вас отвязался. Ваше поведение убедило меня, что вы ничего не замышляете против Джеймса. Но да, риск остается. Очень большой риск. Я считаю вас угрозой, Алверт. Поэтому вы находитесь под постоянным наблюдением. Ежесекундно, круглосуточно. И при малейшем подозрении вы будете ликвидированы. Немедленно и безо всякой жалости. Эта угроза, как и предыдущие, внешне никак не впечатлила Алверта. - Но я уверен, что вы – разумный человек, - продолжал Молтон. - И мне хотелось бы, чтобы мы с вами стали союзниками. - Иными словами, вы хотите, чтобы я стал вашей марионеткой и влиял на Ферренса так, как нужно вам. Извините, Молтон, нет, - ледяным тоном произнес Алверт. - Мне нужно лишь, чтобы вы сделали Ферренса адекватным, - сухо произнес Молтон. – В его дела я вас лезть не прошу. Более того, я вас к ним и не подпущу. - А я в них и не полезу. Более того, надеюсь, что я в этом доме не навсегда. - Я тоже на это надеюсь, поверьте. В этом мы с вами точно союзники. Артур пожал плечами. - Кстати, Алверт, - произнес Молтон, как будто вспомнив о чем-то. – Что все-таки произошло в том садомазоклубе? Как Джеймсу удалось добиться, чтобы вы внезапно согласились стать его любовником? Ведь вы же его на дух не переносили? И тут Молтон увидел бросок кобры. Алверт прыгнул на него и вцепился в горло так быстро, что совершенно не ожидавший этого Молтон не успел отреагировать (хотя и прошел школу спецназа). Да, он отшвырнул от себя изнеженного мальчишку, но тот оставил на его горле след своих холеных ногтей. - Еще раз зададите этот вопрос, Молтон, и вы - покойник, - прошипела кобра. – И вы это знаете. Да, теперь Молтон это знал. Он вдруг вспомнил «Пеструю ленту» Конан-Дойла, один из рассказов о Шерлоке Холмсе. Ядовитую змею по ночам выпускали на волю, чтобы она заползала в постели обитателей дома – наследников фамильного состояния - и убивала их. И сейчас змея была уже в доме. В доме Ферренса. *** - Нахуй, нахуй, нахуй, - по-русски твердил смартфон заплетающимся языком. – Нахуй ты мне сдался. И все вы нахуй мне сдались. Энди сидел за столиком в гей-баре в Сохо и слушал поток бессвязной матерщины. Он не звонил папаше, да и не собирался. Папаша внезапно позвонил сам. И было ясно, что он пьян в сиську. Потому, конечно, и позвонил. - Я, блядь, один здесь. А я, бля, для людей всю жизнь… А они… нахуй они… нахуй мне всё это надо. Меня, блядь, заперли здесь! Заперли, бля, ты допёр? Выйти, бля, не могу нихуя на улицу, меня пристрелят! И эти, которые здесь… И те… Блядь. Они из Москвы за мной послали… А я… я ж для людей… А вы… выблядки! Нахуй вы сдались мне, пидарасы… Я жить хочу! Уже отъебитесь от меня нахуй! Энди молчал. Он ждал, когда папаша заговорит про деньги. И тот заговорил. - Ты, блядь, главный пидор! Извращенец! Блядь, не уговорил я тогда твою мать-шлюху на аборт! «Это наш ребенок, наш ребенок!» Визжала, сука… А я повелся, мудила. Да хуйли с того, что наш. Родился вот выблядок. Ты мужик разве? Ты в жопу даёшь, хуи сосёшь, и, блядь, извращениями занимаешься! Всё, бля. Я тебя больше не знаю, понял? Ты мне нахуй не нужен. На-хуй. Денег ни хуя больше не получишь. Сколько сам насосешь – на это и живи. А меня не ебёт! Ты, бля, пидарас… Энди отключил звонок и заблокировал папашин номер. Главная информация была получена. Папаша только что официально подтвердил: денег от него ждать нечего. Некоторое время Энди сидел, уставившись в стол. Затем заказал виски. Самого дешевого. Но сразу двести. Безо льда и колы. Немедленно выпил. Вышел на улицу, жадно закурил. Вернулся в бар. Заказал уже бутылку. Дорого, а денег было в обрез. Но сейчас Энди было плевать. Плевать, плевать. На него навалилось всё и сразу. Сразу. Он сильный, да, но когда вот так всё сразу наваливается, то… хуй-нахуй-нахуй, как говорит папаша. Энди с тоской посмотрел в окно. Разношерстная, улыбчивая, веселая публика Сохо. Геи и не геи. Белые, черные, цветные. Лондонцы, туристы. Все кажутся счастливыми и беззаботными, пусть даже это только кажется. Энди привык к этому миру. Ему здесь было хорошо. Ну как хорошо? Лучше чем в Москве, уж точно. Но скоро этому конец. Конец. Можно будет тянуть время, продлить визу… Но денег на обучение все равно не наскрести, даже если он будет мыть полы сразу в трех пабах и найдет еще хоть пять подработок. Брать образовательный кредит в его положении нереально, Энди уже узнавал. Придется прервать обучение, уехать в Москву… Нет, Энди не хотел возвращаться. Он хотел жить здесь! Он не хотел покидать этот разношерстный, бурлящий мир, где он чувствовал себя своим, а не изгоем-извращенцем… Здесь был Ферренс. Здесь был Алверт. При мысли об этих двоих Энди едва не завыл от боли, острой бритвой полоснувшей прямо по сердцу. Ферренс. В Энди что-то надломилось. В нем не было больше любви к Ферренсу. Но не было и ненависти. Просто горечь. И кровоточащая рана. Да, Энди и раньше знал, что для Ферренса он игрушка, не более. И он готов был мириться с этим ради одного властного взгляда Дома. Но теперь… Когда он увидел, что Ферренс его просто цинично использовал ради того, чтобы унизить и уничтожить его в глазах Алверта и что у Ферренса это получилось… Энди уронил голову на руки и застонал. А затем отхлебнул вискаря прямо из горла. И Алверт… Перед глазами Энди до сих пор стоял его взгляд: полный боли и отчаяния. Господи, ну как же так! Он твердил себе, что ему плевать на Алверта, но понимал, что это не так! Иначе он забыл бы этот взгляд! А он не мог забыть. Не мог! Алверт как будто вновь и вновь звал его из мрака своих глаз, полных отчаяния и боли! И потом, когда Ферренс уже собирался трахнуть его, Энди, то Алверт остановил его. Почему? Чтобы самому подставить Ферренсу свою похотливую жопку? Нет. Энди понимал, что нет. Просто Артур не хотел видеть, как Энди отдается Ференсу. Не хотел. Не мог. И спас его от этого унижения. Но теперь Энди – пустое место и для Алверта. А сам Алверт… Утром Энди увидел Алверта возле университета. Подкатил шикарный BMW, из передней дверцы выскочил охранник, открыл заднюю дверцу и оттуда окружающему миру явил свою персону Алверт. Надменный, равнодушный, недоступный. Как обычно, в дорогих, элегантных тряпках, но на сей раз более строгих. До невозможности ухоженный. Энди сразу все понял. И на занятиях в университете Алверт уже не бросал на Энди взгляды украдкой. Как будто Энди для Алверта уже не существовало. Красивый, лощеный, надменный Алверт теперь купался в роскоши и наслаждался объятиями любовника, о котором прежде грезил Энди. А он, Энди, в пролете. В жопе. В пизде. И вообще, скоро не будет никакого Энди. Снова будет Андрей Алтухин, недоучка без высшего образования, протирающий штаны офисный клерк в какой-нибудь мелкой московской фирме по доставке пылесосов, либо разносчик этих же пылесосов или хрен знает какой пиццы. Ему нет места в мире лощеных красавцев с их богатыми любовниками и шикарными тачками. И его сердце больше никому не нужно. И он сам… Энди еще отхлебнул из горла и зажмурился. Какая же все-таки дрянь, а? Рядом с ним кто-то плюхнулся на стул. Энди открыл слезящиеся глаза и увидел Эла, глядящего на него маслянистым взглядом. Блядь, а этот еще откуда взялся? - Привет. Увидел тебя, решил подойти. Энди молчал, глядя на Эла тяжелым взглядом. - Слушай, предложение остается в силе, - продолжал Эл. – Ты просто супер в постели. Я понимаю, что ты в прошлый раз просто не был готов. Короче, сделай все, что я хочу, и место в клипе будет твоим. Гарантирую. Энди продолжал молча смотреть на Эла. - Ну так как? – прищурился тот. Энди молчал. А затем медленно и зло произнес: - Согласен. *** Лондон, апрель 2013 года Молтон надеялся, что когда Алверт окажется в постели Джеймса, тот успокоится, но эти надежды пошли прахом. Нет, внешне все было замечательно. У Джеймса Ферренса, графа Лэнтона появился новый любовник - совсем еще юный, красивый, изящный, благовоспитанный и на удивление неплохо образованный, которого совсем не стыдно было вывести в свет, что граф регулярно и делал. Молтон не ожидал такой прыти от шлюшонка, который, конечно, был звездой гей-притонов, но опыта вращения в приличном обществе почти не имел. Однако Алверт справился на удивление легко, его приняли. Не за своего, конечно, нет, но его присутствие в светских гостиных не вызывало отторжения. Наоборот, у него даже сформировался своего рода фан-клуб во главе со старой ведьмой герцогиней Трамбулл. Джеймс свозил предмет своей страсти в Рим и Венецию, после чего они провели неделю на шикарной вилле в Калабрии. Но проблема оставалась. Сдержанный, вежливый, скромный и приветливый в обществе Алверт превращался дома в высокомерного принца, изводившего Джеймса. Он не закатывал истерик, не грубил, не совершал идиотских поступков, вел себя абсолютно корректно - и с охраной, и с прислугой. Но он был холоден, замкнут и игнорировал все попытки Джеймса выстроить отношения. На все обращенные к нему вопросы или реплики отвечал кратко, односложно. Почти не улыбался, а если и улыбался, то ледяной улыбкой. Молтон опасался, что мальчишка начнет доставлять проблемы охране (почти все предыдущие любовники Джеймса буквально изводили телохранителей капризами, истериками и прочими милыми вещами). Но в случае с Алвертом всё оказалось иначе. Он не пытался уйти из-под наблюдения (хотя Молтон подозревал, что мальчишка это как-то тайком проделывает), не выдвигал вздорных требований, не добивался, чтобы к нему относились как к принцу королевской крови. Он просто равнодушно принимал присутствие телохранителей, не проявляя к ним ни малейшего интереса и ограничиваясь сухими приветствиями. Хотя нет, вздорный нрав мальчишка все-таки проявил в самом начале. Поначалу он заявил, что не будет пользоваться автомашинами из гаража Ферренса и продолжит ездить на автобусах и в подземке. Для Джеймса это было неприемлемо. Молтон подозревал, что тот опасается не столько покушения на Алверта, сколько того, что в переполненном вагоне к его драгоценному сокровищу будут прижиматься какие-нибудь типы… И он настаивал на перемещениях Алверта по Лондону исключительно в автомобиле с охраной. Или пешком – на близкие расстояния. Но тоже под охраной. Алверт отверг эти требования с порога, заняв глухую оборону. Яростные попытки Джеймса пробить эту оборону успеха не имели. Молтон, раздраженный упрямством мальчишки, тоже пытался поговорить с ним. Но был послан (впрочем, с изысканной вежливостью). Как ни странно, уговорить мальчишку сумел Томпсон – начальник его личной охраны. Он просто попросил Алверта пожалеть парней-телохранителей, для которых обеспечивать его охрану в многолюдном метро будет сущим адом. Принц смилостивился. Но тут же наотрез отказался ездить в приготовленном специально для него «мерседесе», заявив, что ни за что не сядет в этот «гроб с музыкой». (Такого странного выражения никто прежде не слышал… Непонятно было, откуда Алверт его взял. Молтон подозревал, что это перевод-калька с какого-то языка, но какого?) Алверт соглашался ездить, видите ли, только в BMW. Однако автомашины этой марки, собранные по особому заказу и снабженные специальными системами защиты и связи, были только во франкфуртском гараже Ферренса. Но Джеймс, обрадованный уступкой своего драгоценного любовника, тут же приказал доставить автомашину в Лондон. Разозленный Молтон ехидно заявил, что тогда требуются уж сразу два BMW (один резервный). Джеймс, не моргнув глазом, тут же приказал доставить два автомобиля, для чего пришлось срочно зафрахтовать грузовой самолет. В остальном Алверт никаких проблем охране не доставлял. А охраняли его очень плотно. Помимо того что Алверта постоянно сопровождали как минимум двое телохранителей (а зачастую и больше), за ним установили и скрытое наблюдение. Фиксировались все его встречи, телефонные звонки, контакты в мессенджерах, круг общения в интернете. Джеймс хотел знать о своем любовнике решительно все. Обо всем, что мало-мальски могло походить на намерение завести с кем-нибудь интрижку или просто переспать, следовало немедленно докладывать. Но поводов для подозрений мальчишка, трахавшийся прежде со всеми подряд, теперь не давал. Джеймс был доволен, а Молтону эта резкая перемена в поведении Алверта казалась странной. Молтона очень интересовали интернет-контакты Алверта, он рассчитывал, что это позволит подобраться к его прошлому, а также и к настоящему, остававшемуся загадкой. Но и здесь ничего выяснить не удалось. Круг интересов Алверта был странно аморфным. Молтон ожидал, что Алверт продолжит посещать гей-сайты, порноресуры и всё такое. Но оказалось - ничего подобного. Даже сайты, посвященные молодежной музыке, моде и прочим вещам, чем обычно интересуются люди в возрасте Алверта, теперь оказались вне зоны его интересов. Международная политика, мировая экономика, средства массовой информации. История, культура. Немного классической музыки. Психиатрия – с чего бы? Алверта еще интересовали особенности произношения разных слов в английском языке (и это подтверждало догадку Молтона, что он – не англичанин). И это интересы мальчишки, прежде не вылезавшего из гей-притонов, интересы нарцисса, одержимого собственной красотой? Тут было что-то не так. Молтон попытался выяснить, какие сайты Алверт посещает, когда пользуется компьютерами в университете. И его очень насторожило то, что история посещений в этих компьютерах оказалась стертой. И еще была странность: у Алверта как будто не было друзей, с которыми он общался по интернету или через мессенджеры. Разумеется, в его телефон было забито немало контактов лондонских геев, но он либо не отвечал на их звонки (а сам не звонил никогда), либо короткие разговоры не имели никаких последствий в виде встреч. Да, еще были номера телефонов сокурсников. Но это все. Необычно для 20-летнего юнца. Все это выводило Грега из себя, временами он испытывал искушение схватить красавчика за горло и врезать по его ухоженному личику... Но если раньше Алверт ему казался изнеженным трусом, то теперь, когда Грег заглянул в его полные нечеловеческой ненависти глаза, увидел его змеиную реакцию и почувствовал его хватку на своем горле, ему было ясно: давить на мальчишку себе дороже. Он не скажет ничего, скорее даст себя придушить. Или сам кого-нибудь придушит. Оставалось ждать. Алверт должен был каким-то образом выдать себя, дать зацепки, которые позволят проникнуть в его тайны. Да, Молтон опасался за безопасность Джеймса: тот проводил вечера и ночи наедине с мальчишкой, от которого можно было ожидать чего угодно. Тем более что, как выяснилось, совместная жизнь Алверта с Джеймсом не только не решила проблему, а лишь усугубила ее. Психическое состояние Джеймса стало еще хуже. Теперь он просто не знал, что ему делать. Да, мальчишка позволял Джеймсу трахать себя. Он даже пошел на то, чтобы Джеймс стал его единственным партнером (невероятная уступка со стороны шлюхи, которую перетрахала едва ли не половина лондонских пидарасов!). Но теперь Джеймс, что называется, вживую ощущал холод и ненависть, исходившие от Алверта. Джеймс делал все, чтобы доказать свою любовь, которая сжигала его. Но мальчишка безжалостно давал понять Джеймсу, что тот для него лишь сексуальный партнер, не более. А Джеймсу было нужно не только тело, ему нужна была душа мальчика! Джеймс держался из последних сил, пытаясь сохранить видимость достоинства. Внешне он был по-прежнему самоуверенным, надменным, жестким. Но Молтон видел, что мальчишка превращает властного и сильного человека в колосса на глиняных ногах. Любые знаки внимания со стороны Джеймса игнорировались. Ни один подарок не был принят. Когда Джеймс преподнес этому мерзавцу великолепный белый Ferrari ручной сборки, то в ответ услышал лишь два слова: - Спасибо, нет. Джеймсу показывали, что он - ничто, пустое место. Значение имеет разве что его член. И это Джеймса убивало. Молтону казалось, что их отношения держатся только на сексе. И он все чаще задавался вопросом: каким же должен быть секс с Алвертом, чтобы гордый Джеймс позволял так себя унижать? Что происходило у них в постели? Молтон знал, что они регулярно проводят время в комнате с бдсм-девайсами. И это не добавляло ему спокойствия. Воля Джеймса была парализована ядом кобры, поселившейся в его доме, но зато он по полной отыгрывался на ни в чем не повинных подданных его тайной империи. Из жесткого и даже жестокого, но трезвомыслящего и дальновидного руководителя он превратился в полубезумного тирана. Он учинял разносы, депремировал, увольнял людей - порой безо всяких оснований. Словно раненый тигр он бросался на всех подряд. Великую Сеть Ферренсов залихорадило. Из-за хаотичных, эмоциональных и просто идиотских решений Джеймса рискованная и сложная сделка с иранцами оказалась на грани срыва. На пороге был конфликт с империей Крейга, а у Ферренса ни черта не было готово! Все мысли Джеймса были только о проклятом мальчишке. Без него Джеймс задыхался. Но рядом с ним он дышал отравленным воздухом, который рано или поздно должен был его убить.