Глаза смерти

Лондон, май 2013 года Джеймс сидел в кресле у широкой кровати в спальне. Обхватив голову руками и глядя на спящего Артура, он пытался прийти в себя после кошмара, который пришлось ему пережить этим вечером. Артура привезли в особняк в почти невменяемом состоянии после того, как Каннинг пытался изуродовать его лицо ножом. К счастью, телохранители подоспели вовремя, но Артур испытал глубокий шок. Охрана сообщила, что он бился в конвульсиях, что-то кричал, вырывался из рук телохранителей, которые пытались его успокоить и отнести в машину. Затем у него началась истерика. Его все-таки затащили в машину и доставили в особняк. А там кошмар повторился. Конвульсии, истерические крики, попытки спрятаться то под кроватью, то в темном углу. Мальчик никого не узнавал и что-то выкрикивал не то по-французски, не то по-гречески, не то еще на каком-то языке - разобрать было невозможно. Артур напоминал раненого зверька, не подпускающего к себе никого. Наконец, он забился в угол, где свернулся прямо на полу калачиком, и только плечи его вздрагивали в беззвучных рыданиях. Пришлось вызвать врача, но при его появлении у Артура начался новый приступ истерики. И снова он что-то кричал, вырывался из рук и пытался уползти. Когда ему делали успокоительный укол, он отчаянно завизжал, словно его резали. А затем стал затихать. Джеймс аккуратно раздел его и бережно уложил в кровать. Затем сел в кресло и плеснул себе коньяку. Он так просил Артура не ездить на встречу с этой проклятой ведьмой-герцогиней! Но упрямец поехал. Джеймс понимал, что Артур поступил так назло ему. "Малыш мой, ты не знаешь, в какой опасный мир вступил. Никто не защитит тебя, никто кроме меня! И я тебя защищу, мой Артур! Даже если ты этого не хочешь", - думал Джеймс. Он вызвал Молтона. Нужно было разобраться со всеми, кто устроил западню для его белокурого ангела. И когда тот явился, Джеймс обрушил на него всю ярость, которую долго сдерживал, чтобы не причинить еще большего вреда и без того искалеченной психике Артура. Джеймс орал на Молтона так, что, казалось, тряслись толстые, многовековые стены фамильного особняка. Молтон стоял с покрасневшим лицом, стиснув зубы, и, казалось, едва сдерживался, чтобы не наброситься на Джеймса. - Какого черта твои люди пустили его в этот вонючий ресторан?! - А какого черта они должны были его не пускать? Ты сам был в курсе! Тебе обо всем доложили, когда он еще даже не сел в машину. - Вы должны были обеспечить его безопасность, а не упускать из виду! - еще громче заорал Ферренс. - Мы не можем окружить его кольцом охраны, когда он сидит за столиком! Впрочем, если прикажешь, то мы будем и это делать! - Твои люди оставили его без наблюдения, когда он вышел в чертов дворик! Они видели, что в зале находится этот подонок Тони! - Дворик изолирован! А что касается Тони, то он и с тобой в постели лежал два года! Не помню, чтобы ты приказывал моим людям стоять вокруг с пистолетами! - Твои люди допустили прокол, - глаза Джеймса сузились. Молтон знал, что такое выражение на лице Джеймса хуже самого громкого крика. - Джеймс, у Алверта была тревожная кнопка. Он ею воспользовался. Охрана появилась мгновенно. - А если бы он не сумел ею воспользоваться? Томпсона изолировать и допросить! Позже решу, что с ним делать. - Джеймс, это слишком! Алверт цел и невредим! - Невредим? - зарычал Джеймс. - Ты не видел его! Ты не понимаешь, в каком он состоянии! - Хорошо, хорошо. Все твои приказы будут выполнены, - поспешно сказал Грег, понимая, что спорить сейчас просто опасно для жизни. - Что за человек сидел за столиком вместе со старой ведьмой? - Ее финансовый консультант Браун. - Проверить его! Досконально. - Уже проверяем. Именно через него герцогиня получила средства на частичное погашение долга. - Это заговор! - мрачно произнес Джеймс. - Они хотели ударить по Артуру, чтобы тем самым нанести удар мне. - Согласен. Но многое неясно. Подумай сам, герцогиня Трамбулл в компании своего финансового консультанта зовет Алверта в ресторан, и все для чего? Для того, чтобы натравить нанюхавшегося кокаина Каннинга на твоего мальчика? Это бред, абсурд. Какой-то мексиканский сериал! Тут явно что-то не так! - И, тем не менее, они что-то затевали. Каннинг оказался в ресторане не случайно. - Согласен. Просто что-то пошло не по плану. Наверное, они не предвидели, что Каннинг нанюхается кокаина и бросится на Алверта с ножом. Возможно, они рассчитывали, что Каннинг расскажет Алверту что-то о тебе. Что-то… неприятное. И это Алверта в чем-то убедит. Когда твой мальчик проснется, нужно его хорошенько расспросить, о чем шел разговор за ужином. И в зависимости от этого действовать. - Я сам его расспрошу. Но не уверен, что он захочет рассказывать. - Джеймс! Да будь ты с ним тверже! - Грег, ты давно мне предлагал его напугать. Вот, Каннинг его напугал. Видишь результат? Мальчика привезли почти невменяемым! На него нельзя давить. У него не выдерживает психика. - У нас она тоже не выдерживает. С этим мальчишкой мы скоро все окажемся в сумасшедшем доме. - Возможно, - угрюмо бросил Джеймс. - Но пока мы там не оказались, надо разобраться с участниками этой гнусной вечеринки. Прежде всего, займемся Каннингом. Я хочу, чтобы ты доставил его сюда. Ко мне. Сейчас же. - Зачем? Благородный виконт нанюхался порошка, о чем с ним говорить? - А я и не собираюсь с ним говорить, - на бледных губах Джеймса появилась мрачная усмешка. - Просто доставь его. Но так, чтобы никто не знал. - Ты хочешь... - Хочу преподать ему урок, который он запомнит на всю жизнь. И Джеймс преподал урок. Люди Молтона доставили Каннинга в особняк Ферренса около полуночи. Виконта взяли в его собственной спальне, когда он раздвигал ноги перед каким-то модным фэшн-дизайнером. Дизайнер в страхе бежал, застегивая на ходу брюки, виконт же, все еще находившийся под действием порошка, ничего не успел понять. Понимать он начал лишь тогда, когда на его холеное лицо обрушился тяжелый кулак Джеймса. Хорошо, что в подвале дома Ферренсов была отличная звукоизоляция, иначе отчаянные вопли виконта услышала бы половина Лондона. Хоть Джеймс и обещал Грегу "не впадать в крайности", но уже через пару минут стало ясно, что если его не остановить, то тело благородного виконта придется прятать в темных водах Темзы. Джеймс превратился в разъяренного зверя. Он действовал руками, ногами, бил с остервенением и изо всех сил по самым чувствительным местам. - Если ты еще раз посмеешь хотя бы приблизиться к Артуру, ты мертвец, - ревел Джеймс, награждая своего бывшего любовника все новыми и новыми ударами. Тот отчаянно вопил, умолял о пощаде... Но его вопли лишь сильнее распаляли Джеймса. Молтон, стиснув зубы, наблюдал. Каннинг всегда вызывал у него омерзение, но доводить дело до смертоубийства все же не стоило. Слишком много хлопот и риска. - Да остановись уже, черт тебя возьми! - заорал Грег. - Ты же его прикончишь! - Невелика потеря! - прорычал Джеймс, хватая палку, оказавшуюся в подвале. Его глаза налились кровью, было ясно, что он совершенно невменяем и что Каннингу конец. Грег бросился на Джеймса, чтобы его остановить, но тут же получил палкой по почкам. Взвыв от боли, он ринулся на него снова. Грег был натренирован гораздо лучше своего босса, но справиться с разъяренным Джеймсом одному ему было не под силу. На помощь пришли двое телохранителей. Втроем они смогли оттащить Джеймса от его жертвы, причем было ясно, что на физиономиях у всех будут красоваться синяки. Каннинг корчился в углу с залитым кровью лицом и хрипел. - Выкиньте эту тварь вон, - тяжело дыша, бросил Джеймс и, пнув его в последний раз ногой, вышел прочь. Молтону пришлось организовывать доставку побитого виконта в госпиталь. Он знал, что самым сложным будет избежать огласки и полицейского разбирательства. Что ж, ему было не впервой прикрывать своего босса и друга. А Джеймс, не смыкая глаз, провел ночь у постели Алверта. Снотворное подействовало, Артур крепко спал. Белокурые волосы разметались по подушке, лицо было умиротворенным, по-детски наивным. Никакого холода, льда, ненависти, яда - ничего, чем он обычно мучил Джеймса. Тонкий, хрупкий - он казался совершенно беззащитным и удивительно трогательным. Джеймс смотрел на него и не понимал, как этот ангел мог превращаться в настоящего демона, жадного до самых жестоких сексуальных извращений. Почему его изящное, изнеженное тело, словно созданное для изысканных ласк в мягкой постели, так любило боль и впитывало ее с поистине звериной ненасытностью, пугавшей даже его, которого уже мало что могло напугать. И еще. На идеальном теле Артура, похожем на античную скульптуру, был шрам. В нижней части живота. Это был шрам не от операции, он походил на след глубокого ножевого ранения. Джеймса всегда мучительно интересовало, откуда взялся этот шрам, но он не решался спросить Артура. Он вспоминал странную реакцию Артура во время их беседы в Париже, когда тот вдруг стал кричать что-то вроде: "Может быть, вы ударите меня ножом"... Ему пришла в голову ужасная мысль. Что, если этот шрам и невменяемые, истеричные состояния Артура – следствие его отношений с Питером? Что, если его брат… все-таки что-то сделал с Артуром? Ведь не случайно мальчик так испугался, когда увидел в первый раз лицо Джеймса – близнеца Питера. Джеймса прошиб холодный пот. Он понял, что ему не хочется этого знать. Не хочется. Поэтому он и оттягивал встречу с Алтухиным-старшим. Алтухин что-то знал… И это могло касаться в том числе постыдных, отвратительных пристрастий его брата. Джеймс поймал себя на мысли, что с удовольствием нанял бы киллера, втайне даже от Молтона и его службы, чтобы Алтухин замолчал навсегда. И чтобы ужасная тайна так и осталась тайной. - Откуда это в тебе, Артур? - чуть слышно шептал он, боясь потревожить сон своего любимого. - Что произошло в твоей жизни? Почему ты полон страхов и ненависти? Почему упиваешься собственной болью? Почему так упорно разрушаешь себя, а теперь и меня? Ты увлекаешь меня в погибель, Артур, но я готов на это, лишь бы ты был со мной. Ты не открываешь мне своей тайны, не пускаешь меня в свою душу, но я все же проникну в нее. Хотя мне и страшно. Мне нужно не только твое прекрасное тело, но и твоя израненная душа. Я исцелю твою душу, мой мальчик, а те, кто ее искалечил, дорого за это заплатят, я клянусь! Если они еще живы… Джеймс осторожно прикоснулся к высокому белому лбу, провел пальцем по тонким, изящным бровям, поцеловал мягкие розовые губы. Артур что-то невнятно пробормотал, смешно причмокнул, засопел и повернулся на бок, его изящная белая рука безвольно упала на подушку. Все-таки удивительно красивые у него руки, подумал Джеймс, пожалуй, даже слишком красивые, совсем как у женщины - нежные, никогда не знавшие не то что грубого труда, но, наверное, даже царапины. Эти руки хотелось целовать, гладить, холить, беречь. Движению этих рук хотелось повиноваться. В окно уже проникли розовые лучи рассвета, занимавшегося над Лондоном, а Джеймс все любовался своим возлюбленным. Чем больше утро проникало в спальню, тем тревожнее ему становилось: каким проснется Артур после пережитого шока? Джеймс страшился мысли, что безумие окончательно поглотит разум его прекрасного принца. Он готов был на что угодно, чтобы предотвратить это, но... пока не знал, что делать. Джеймс думал о том, что до сих пор так и не разгадал Артура. Не только тайну его прошлого, но и его душу. Порой Джеймсу казалось, что он начинает понимать Артура, но тот неизменно опрокидывал все представления. Чем-то Артур напоминал картинки в калейдоскопе. Он словно состоял из разноцветных стекляшек, которые случайным образом складывались во все новые картинки. Артур мог поражать одухотворенностью души и сердца, а мог превратиться в скопище самых низменных инстинктов, мог вести себя как утонченный аристократ в десятом колене, а мог стать низкопробным хамом. То он вел себя как мудрец, проживший долгую жизнь, то поступал как неразумный ребенок. Взять хотя бы его похождения по грязным гей-притонам! Похождения... Нет, с тех пор как Артур согласился жить с Джеймсом, у него не было любовных похождений: охрана докладывала о каждом его шаге. Но не проходило и дня, чтобы он с ослиным упрямством не напоминал Джеймсу, что вовсе не считает себя обязанным хранить ему верность. Это выводило Джеймса из себя. Он не желал делить своего мальчика ни с кем и был полон решимости не позволить Артуру ему изменить. Между тем Артур зашевелился, его глаза приоткрылись. Он непонимающе посмотрел на Джеймса и что-то забормотал на каком-то языке – и это был не английский. Наконец, Артур захлопал ресницами, в его глазах появился испуг, словно он понял, что делает что-то неправильное. И тут же стал знакомым Джеймсу ледяным принцем. - Вы уже проснулись? - спросил он с холодным удивлением. – Который час? - Половина седьмого. Артур промолчал, откинувшись на подушки. - Как ты себя чувствуешь? - Благодарю, прекрасно, - обронил он. - Вчера... - Простите, сэр, мне не хотелось бы вспоминать об этом. - Мы поговорим позже, - произнес Джеймс. - А пока вставай, прими ванну. И я очень надеюсь, что сегодня мы все-таки позавтракаем вместе. - Благодарю, сэр, нет. Артур снова был холодным и отчужденным. Он наотрез отказался разговаривать о событиях в ресторане, и то хранил ледяное молчание, то шипел как кобра, но так ничего и не ответил на вопросы Джеймса. Тот опасался слишком давить на Артура после перенесенного нервного потрясения. Но он видел, что Артур был странно задумчив и бросал на Джеймса такие взгляды, как будто подозревал его в чем-то. И Джеймс полагал, что герцогиня и ее сообщник сумели внушить Артуру какую-то гадость. Впрочем, заискивать перед мальчиком Джеймс тоже не собирался. В офисе он с головой погрузился в проблемы сделки с иранцами. Необходимо было решить ряд деликатных проблем. Но его внимание было отвлечено сообщением охраны: Артур, вопреки планам, не отправился в колледж. Вместо этого он неожиданно приказал отвезти себя в Berkeley Bank, где пробыл около трех часов. Что это могло означать? Мальчик что-то разузнал о планах Джеймса? Но от кого? Старая ведьма герцогиня ничего не могла знать. Но вот ее финансист, фирма которого оказала неожиданно эффективное сопротивление атаке Джеймса на имущество герцогини... Джеймс все больше убеждался, что против него плетется заговор, в который пытаются вовлечь Артура. Он позвонил в службу безопасности и потребовал узнать, чем именно занимался Артур в банке. Задача была не из простых: речь шла о проникновении в банковскую тайну. Но Джеймс должен был знать! Он думал о том, что Артур в свои 20 лет уже распоряжается состоянием в миллион фунтов, не считая ценных бумаг. Джеймс, мягко говоря, был не уверен, что мальчик сумеет должным образом распорядиться такими средствами, и намеревался сделать все, чтобы деньги были переведены в подконтрольные ему банки. Для блага самого Артура. Во-первых, Артуру элементарно не хватало опыта. Во-вторых, вокруг мальчика стали кружить хищники во главе со старой каргой Трамбулл. В-третьих... в-третьих, Джеймс хотел, чтобы Артур полностью находился под его контролем. И тут раздался звонок. Джеймс не поверил глазам, увидев на экране имя Артура. Никогда прежде мальчик не звонил ему сам. В трубке послышалось шипение кобры. Артур, прежде едва замечавший приставленную к нему охрану, пришел в ярость, узнав об отстранении Томпсона от должности начальника его личных телохранителей. Безапелляционным тоном Артур потребовал вернуть Томпсона. В противном случае он угрожал покинуть особняк Ферренсов. Джеймс был настолько ошарашен звонком Артура и неожиданным ультиматумом, что даже не стал возражать, хотя до этого твердо намеревался наказать Томпсона. Он списал это на привычку Артура противоречить ему во всем, но даже был рад: это означало, что инцидент с Каннингом не имел последствий для психики мальчика, тот вел себя как обычно. Между тем подоплека требования Артура была простой: он уже привык к Томпсону, изучил стиль его работы - сильные и слабые стороны. И знал, как можно незаметно уходить из-под наблюдения. Появление нового начальника телохранителей могло смешать все планы. И все больше Артур думал о том, что надо предпринимать нечто решительное. Жизнь с Джеймсом становилась опасной для них обоих. В буквальном смысле. Артур знал, что если Ферренс узнает всю правду, то убьет его. Но Артур сам скорее был готов убить Ферренса, чем позволить ему узнать правду. Он делал все, чтобы заставить Ферренса от него отказаться. Но его усилия приводили к обратному результату. Он вел себя холодно и высокомерно, в лицо говорил Джеймсу, что тот ничего для него не значит, но это лишь сильнее заводило Джеймса, лишь крепче привязывало его к Артуру! И каждый вечер, когда они уединялись в спальне или в комнате с девайсами, Джеймс умело доказывал, что все слова Артура ничего не стоят. Потому что их секс был больше чем секс. Он превращался невероятное единение в боли и наслаждении двух душ, прошедших через ад - каждая через свой. Никогда и ни с кем у Артура не было ничего подобного. Да, каждый вечер он как будто спускался в ад, в тот ад, в который впервые вступил пять лет назад, но затем этот ад взрывался мириадами звезд, превращаясь в сверкающий рай. И надо всем этим возвышалась фигура Ферренса - мучающего, унижающего, повелевающего и в то же время любящего и готового повиноваться малейшему движению губ Артура. Они медленно убивали друг друга, упиваясь своей гибельной страстью. *** Энди, как обычно, вышел из подземки на Ковент-Гарден и двинулся к колледжу. Стоял теплый, солнечный майский денек, на Энди была светло-синяя футболка (с недавних пор он предпочитал носить обтягивающие футболки), джинсовая безрукавка и джинсы - не так чтобы совсем в обтяг, но подчеркивавшие его фигуру. Следствием катастрофы в клубе RecSM почему-то стало то, что Энди с удвоенной силой начал заботиться о своей внешности. Он и сам толком не мог сказать почему. Может быть, чтобы убедить себя, что не все в жизни плохо. Хотя все было не плохо. Все было очень плохо. Отвратительно. Для Ферренса, наконец, заполучившего Алверта в свою постель, Энди уже не представлял интереса. Алверт, прежде не сводивший с Энди глаз, теперь даже не смотрел в его сторону, а если они и встречались взглядами, то Энди видел в черных глазах только холод и презрение (так ему казалось). Энди было плохо, очень плохо. Да, он дал повод для унижения и насмешек и готов был сносить их от кого угодно. Он на удивление спокойно принял то, как с ним обошелся Ферренс. Просто выкинул этого человека из сердца. Или засунул чувства к нему в дальний чулан и запер на крепкий замок. Но демонстративное презрение Алверта оказалось для Энди невыносимым. Сколько бы он ни твердил себе, что ему плевать на этого блондинчика, что Алверт - обычная шлюха, все равно ему было невыносимо плохо. Он пытался отвечать Алверту такими же презрительными взглядами, но у него не получалось. Алверт по-прежнему был его кумиром, что бы Энди себе ни говорил. Холодным и недоступным кумиром. Энди был подавлен еще и тем, что стало окончательно ясно: с Лондоном придется проститься. Денег на обучение взять было неоткуда. Гонорары за съемки в двух рекламных клипах ничего не решали. Перспектив новых съемок не было. Надо было возвращаться в Москву, к разбитому корыту. Которого у Энди, впрочем, тоже не было. Он вышел на Веллингтон-стрит и потопал в направлении Стрэнда, разглядывая попадавшихся по дороге парней и порой ловя на себе их заинтересованные взгляды. Что уж там, Энди нравилось, когда им любовались. Это отчасти утешало его, знавшего, что никогда ему не стать изящным, женственным блондином... Когда шагах в двадцати-тридцати впереди него подкатил к тротуару и мягко затормозил сверкающий черный BMW, сердце Энди екнуло. Он почему-то точно знал, чья это тачка. Открылись дверцы, из них выскочили два бугая в черных костюмах. А затем явил себя, конечно же, Алверт. В темных брюках, легком темно-бордовом джемпере и в черном шарфике. Энди давно отметил любовь Алверта к шарфикам, совершенно нехарактерную для лондонцев. Он их даже считал, и оказалось, что Алверт является обладателем по меньшей мере 16 шарфиков самых разных расцветок - от теплых зимних, до самых легкомысленных газовых. Выйдя из автомобиля, Алверт остановился. Чуть поодаль замерли два охранника. Алверт смотрел в сторону Энди, словно ждал именно его. Энди растерялся и замедлил шаг. Ему захотелось сбежать. Он не понимал, что происходит. Он не был готов. Алверт между тем двинулся ему навстречу. Он смотрел на Энди, прожигая парня взглядом черных глаз, при этом лицо его было бесстрастным. Энди пытался выглядеть непринужденно, но был напряжен как натянутая струна. Эти двое сходились медленно, словно дуэлянты. Не хватало только пистолетов в руках. А за секундантов вполне могли сойти телохранители Алверта, не спускавшие с него глаз. - Здравствуй, - произнес Алверт, протягивая Энди холененькую ручку, на которой мерцало кольцо с сапфиром. - Привет, - Энди старался придать себе как можно более равнодушный вид, но задержал мягкую, нежную руку Алверта в своей руке на секунду дольше, чем следовало. - Я увидел тебя, когда ехал, - сказал Алверт. - Решил подвезти? Спасибо, как-нибудь сам дойду. - Давай поговорим, Энди, - голос Артура звучал мягко, но в черных глазах было что-то странное. - А есть о чем? - с кривой улыбкой осведомился Энди. - Я еще не завтракал, давай зайдем куда-нибудь. - Что, Ферренс морит тебя голодом? Бедняга. Может, тебе еще и денег дать на завтрак? Я могу. У меня пока есть. Алверт болезненно поморщился, но оставил оскорбление без ответа. - Поговорим, - повторил он. Взгляд его черных глаз гипнотизировал Энди. В них не было ни просьбы, ни мольбы - ничего, что Энди видел прежде. Что-то другое. Тоскливое и тревожное. Ничего не говоря, он двинулся вместе с Алвертом. Молча они вошли дешевую забегаловку в соседнем переулке. Алверт взял только чашку кофе, Энди ограничился тем же. Телохранители Алверта разместились за ближайшим к двери столиком. - На фига все это? В колледже что ли не мог подойти? - неприязненно спросил Энди. - Или тебе теперь зазорно прилюдно со мной общаться? - Перестань, прошу. Просто увидел тебя и... Решил поговорить сейчас. - О чем, Алверт? - Ты можешь звать меня Артуром? - Нет. Алверт. Артур грустно усмехнулся. - Ферренс долго добивался, чтобы я позволил ему называть себя по имени. А я все не разрешал. А тебя вот сам прошу, но ты не хочешь. Смешно, правда? - Что тебе от меня нужно? - грубо спросил Энди. Но его глаза буквально пожирали Алверта, словно пытаясь не упустить ни малейшей черточки его лица, ни одного его движения. Алверт будто окаменел. В глазах была непроглядная черная тоска. - Просто хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. У Энди перехватило дыхание. В голове пронесся вихрь мыслей и чувств. Он хотел сказать что-то очень грубое... Нет, что-то очень нежное. Нет... Он сам не знал, что хотел сказать. Он просто смотрел на Алверта - растерянно, ошарашенно и... радостно. А черные глаза Алверта по-прежнему были полны тоски. Голос звучал бесстрастно. - Энди. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Он одним глотком допил кофе, резко встал и вышел из забегаловки. Телохранители исчезли вслед за ним. Энди оставался сидеть на месте, растерянно глядя в свой стаканчик. *** Спустя несколько дней Молтон сидел перед Джеймсом в его офисе в Сити. - Твой красавец снова проявил прыть, - мрачно произнес Грег. - Он перевел свои деньги из Berkeley как раз накануне того дня, когда у банка возникли проблемы по твоей милости. Да, Джеймс. Отставки министра энергетики ты добился, правительство в замешательстве, руководство Berkeley готовится коллективно утопиться в Темзе, а вот Алверт снова ускользнул от тебя. Впрочем, на этот раз не он, а его денежки. - Куда он их перевел? - угрюмо спросил Джеймс. - Пока загадка. Мальчишка использовал весьма запутанную схему. Нет, ничего противозаконного не происходило. Просто в какой-то момент деньги обналичивались - а вот что с ними было дальше, непонятно. То ли они складывались в банковскую ячейку, то ли вручную переводились на иные счета. Установить невозможно. - Он в одиночку не мог провернуть подобное. Кто-то ему помогал, кто-то его направлял и прикрывал. И это, скорее всего, тот самый Браун. Ты его проверил? - Да. Биография чистая. На первый взгляд. Но на самом деле этот парень из МИ-5. - Вот как, - с каменным лицом заметил Джеймс. - МИ-5 прикрывает герцогиню Трамбулл. МИ-5 подстрекает Артура вывести деньги из моего поля зрения. - Считай, что связи Алверта с МИ-5 теперь доказаны. Ты и после этого хочешь продолжать с ним… отношения? - Почему нет? - холодно спросил Джеймс. - Чтобы он доносил на тебя в контрразведку? - Я не посвящаю Артура в свои дела. И не собираюсь этого делать. В обозримом будущем. - Но он все равно может собрать о тебе кучу информации! Он слышит, как ты разговариваешь по телефону. Он знает, куда ты летаешь. Он, в конце концов... - Кстати, я хочу знать, что он делает сейчас, - прервал Грега Джеймс, который явно не желал развивать эту тему. - Сегодня утром он заявил, что хочет провести день в своей квартире в Бэйсуотере. Может быть, останется там на пару дней. Говорил, что хочет побыть один, прийти в себя после потрясения с Каннингом. - Потрясение не помешало ему быстро перепрятать денежки, - проворчал Молтон. - Я решил позволить ему побыть одному, - Джеймс как будто не слышал слов Грега. - Он не должен воспринимать меня как монстра, который держит его в клетке. Пусть побудет в своей квартире. Он сейчас там? - Ты же получаешь сообщения Томпсона. Алверта привезли к его дому в Бэйсуотере в десять утра. Он вошел в квартиру и с тех пор остается там. В интернет не выходил. По телефону ни с кем не разговаривал. - Надеюсь, твои люди не упустят его как тогда, когда он... - ...когда он сбежал через черный ход, я помню. Джеймс, оба выхода из дома под наблюдением. Он не сможет сбежать даже через чердак, потому что за соседними подъездами тоже следят. Томпсон сообщает, что за это время в дом никто не входил. Вышли всего трое: пожилая пара и девица-брюнетка. Не думаю, что она была у Алверта. - Ну, тут даже я со своей паранойей спокоен, - усмехнулся Джеймс. - Артур в постели с женщиной? Невозможно! Он расхохотался. В этот момент у Молтона зазвонил телефон. Он взглянул на экран и скривился. - Охрана Алтухина. Похоже, ублюдок опять напился и требует привести к нему шлюх. Или сразу все британское правительство... Молтон. Слушаю. И тут Грег изменился в лице. - Когда? Как именно? Выезжаю. До приезда полиции действовать по плану N. Джеймс вопросительно смотрел на Молтона. Тот отключил звонок и произнес: - Алтухин убит.