Глаза смерти

Лондон, июнь 2013 года Энди уныло пялился на разбросаннoе по комнате шмотье, которое предстояло упаковать. Завтра самолет. Пожитков у него было немного. Из ценного - пара дизайнерских футболок и джинсов, крутой кожаный прикид - фуражка, куртка, штаны, сапоги - из-за которого Энди три месяца подряд жрал только дешевую лапшу и оставался без ужина. Сбруя. Все остальное - хрень. Уместится в небольшой чемодан и наплечную сумку. Ну и еще в рюкзак. Все. Лондон, goodbye! Welcome to Moscow! Энди подавил тяжелый вздох. Не хотелось ему уезжать! Нет, Москву он любил и даже скучал по ней... Но чтобы возвращаться туда насовсем… Иногда он с тоской проклинал тот день и час, когда повелся на папашино предложение отправиться в Лондон. Может, лучше было не знать, что есть в мире места, где "гнойный пидор" может чувствовать себя человеком, не шифроваться, не ловить на себе косые взгляды, не слышать шушуканья за спиной... Нет, в Москве было нормально, если не слишком выпячивать свою ориентацию. Но все равно хуже. А главное, Алверт... Нет. Об этом нельзя думать. Энди стиснул зубы. Всё. Баста. Сзади кто-то ласково прикоснулся к его бедрам. Энди даже бровью не повел. Дракула. В последнее время тот полюбил подкрадываться к Энди и начинать его ласкать. Парень вздохнул и плюхнулся накаченным животом на кровать, выставив свои ягодицы. Не так чтоб он очень хотел. Это Дракула всё пускал на него слюни. Но Энди не испытывал ответных чувств к втюрившемуся в него парню. Просто позволял трахать себя. Почему бы и нет. Вот и сейчас Дракула принялся стараться, пыхтя и сопя. Энди даже не пытался изображать страсть. Мысли его были далеко. Сзади раздался протяжный стон Дракулы, он стиснул Энди, затрясся, а потом тяжело рухнул на него, целуя мускулистую спину парня. А Энди пялился в стенку. Зазвонил мобильник. Энди лениво протянул руку. Это был Эл. Парень поначалу не хотел отвечать на звонок (что Эл мог ему предложить? Опять свою мочу и кал? Да пошел он!). Но почему-то ответил. - Энди, привет, ты ведь был в RecSM, мой мальчик? - Один раз, - буркнул Энди. - Приходи сегодня, мой сладкий. Прямо сейчас. - Какого хрена? - Есть дело. Серьезное. - Что за дело? - На месте узнаешь. Будь железно. Да, и обязательно в экипировке, понял, сладкий? - Эл, иди нахрен! - Энди, - голос Эла зазвучал серьезно. - На кону большие деньжата. Понял? Энди ни черта не понял. И с Элом не хотел встречаться. Но... но вот в бдсм-клуб почему было не сходить? Устроить себе прощальную сессию в Лондоне, а? Где и когда еще теперь ему доведется... - Стряхивайся, Дракула, - Энди решительно двинул ягодицами, на которых по-прежнему блаженствовал Дракула. - Мне пора. Потом дотрахаемся. *** Молтон нервничал. Только-только ему доложили, что во время поездки на Кипр Алверт вел себя как ягненок, а Джеймс был на седьмом небе от счастья, и Грегу казалось, что, наконец-то, всё стало налаживаться. Не тут-то было. Весть о прибытии принца Ахмада в Лондон вывела Джеймса из равновесия. Во-первых, потому что в этот раз, как стало известно службе безопасности, принц намеревался вести переговоры не только с Ферренсом, но и с Крейгом. Плохо было то, что агентура Сети проморгала контакты ормузцев с ее старым врагом. Оказалось, что принц Ахмад во время переговоров с Джеймсом о поставке торпед вел еще и секретные переговоры с Крейгом о поставках зенитных установок. Черт! Одного этого было достаточно, чтобы Джеймс пришел в ярость и отказался от переговоров с Ахмадом по некоему сверхсекретному вопросу. Этому Молтон был только рад, поскольку догадывался, что Джеймс впутывается в опасную авантюру. Его расстраивало другое: Ферренс принял это решение под воздействием эмоций, а не разума. Было еще и второе. Не значившее ровным счетом ничего, но для Джеймса значившее решительно все. Джеймс вбил себе в голову, что Ахмад летит в Лондон для того, чтобы вновь завести шашни с Алвертом. И он не нашел ничего умнее, как заявить Алверту, что на пушечный выстрел не подпустит его к принцу. Алверт тут же встал на дыбы и заявил, что никому не позволит указывать, с кем ему проводить время. Джеймс взбесился. Молтон знал, что с Ферренсом такие шутки опасны, он мгновенно теряет контроль над собой. Алверт рисковал быть придушенным на месте. Но Джеймс просто наорал на мальчишку. Тот в отместку удалился в свою квартиру в Бэйсуотере. Кипрская идиллия пошла прахом. Все эти три дня Джеймс был невменяемым. Он срывал зло на прислуге, охране, подчиненных - на всех. На четвертый день он отправился в Бэйсуотер. О чем и как он говорил с Алвертом - никто не знал. Но Молтон подозревал, что надменный Джеймс стоял перед любовником на коленях, вымаливая прощение. В итоге Алверт смилостивился и соизволил возвратиться в особняк. Между тем Джеймс потребовал, чтобы охрану Алверта усилили. Молтон возражал, говоря, что у мальчишки уже и сейчас больше телохранителей, чем у самого Джеймса! Да и трудно себе представить, что арабский принц решит похитить Алверта где-нибудь на улице. Кстати, по улицам Алверт в последнее время почти перестал ходить. Кажется, ему понравилось передвигаться в роскошных тачках, хотя он всякий раз и принимал такой вид, будто делает всем великое одолжение, опуская свой драгоценный зад на кожаные подушки бронированного BMW. Но доводы шефа службы безопасности Джеймс напрочь проигнорировал. - Я не хочу, чтобы они встречались, - процедил он с каменным лицом. - Джеймс, послушай. Если ты действительно не хочешь, чтобы они встречались, то запрети мальчишке ехать на ужин к леди Ферфакс. - Грег. Не мальчишке. Артуру. Или Алверту. Ты понял? - О да, ваше сиятельство! Мне кажется, тонкая душевная организация благородного сэра Артура может подвергнуться серьезному испытанию, если он увидит на ужине у леди Ферфакс принца Ахмада, который туда приглашен. - На этом ужине буду я сам. Можешь не волноваться, я его и близко не подпущу к этому арабу, - с самоуверенным видом заявил Джеймс. - И как, интересно? Что ты предпримешь, если арабский принц подойдет нежно пожать прелестную ручку мистера Алверта и заговорит с ним? Схватишь своего Артура в охапку и уволочешь прочь? - Я сумею не допустить нежелательных для себя действий! - Джеймс. Ты же здравомыслящий человек. Твой Артур окружен плотным кольцом охраны. У него 14 телохранителей! Четырнадцать! При этом шестеро находятся непосредственно при нем, остальные охраняют его в скрытом режиме. Хотя об их существовании твой возлюбленный наверняка догадывается. Еще восемь человек в моей службе теперь занимаются исключительно тем, что отслеживают его телефонные звонки, интернет-активность, а также пытаются выяснить его чертово прошлое! Двадцать два человека, Джеймс! Двадцать два высококлассных специалиста заняты теперь исключительно благородным сэром Артуром! Тебе не кажется, что это чересчур? Ладно-ладно, ты - босс, тебе решать. Но если я в дополнение к 14-ти телохранителям приставлю к Алверту еще пятерых, да хоть десятерых, то это ровным счетом ничего не изменит! Слабое место вовсе не здесь. Ты должен запретить ему вообще встречаться с этим принцем, если уж этот Ахмад так тебя тревожит. Не пускай его на ужин к леди Ферфакс. И сам не ходи. Запрись с ним в этой чертовой комнате с садо-мазо-причиндалами, и вы оба получите колоссальное удовольствие, я не сомневаюсь! - Я должен быть на этом ужине. И Артур тоже. Если я его не пущу, все поймут, что причиной является моя ревность. Я не хочу снова становиться посмешищем! - Как знаешь, Джеймс. Только умоляю, держи себя в руках! На самом деле Молтон уже знал: Алверт согласился вернуться в постель к Джеймсу при условии, что тот не будет пытаться держать его взаперти из-за того, что принц Ахмад находится в Лондоне. Более того, Алверт заявил, что намерен отправиться к леди Ферфакс. Джеймс, конечно, сдался. Он всегда сдавался, как только его любовник начинал капризно надувать губки и грозить наманикюренным пальчиком. О, с каким бы удовольствием Грег обломал ему пальчики! Нет, Грег был не против того, чтобы Алверт посещал великосветские приемы. Но всякий прием, на котором Алверт присутствовал без Джеймса, превращался в головную боль для службы безопасности: Джеймс требовал отчета, с кем Алверт разговаривал, не было ли чего-то подозрительного и так далее. И чтобы это разузнать, приходилось идти на неимоверные ухищрения, отвлекать людей, находить осведомителей и платить им деньги... Пару раз Молтон прямо просил Алверта отказаться от посещения светских мероприятий в домах, где его люди не могли организовать наблюдение. Алверт в ответ презрительно кривил губы, окатывал Молтона своим фирменным ледяным взглядом, но соглашался не ходить. За что Молтон был ему весьма признателен. Куда бОльшую проблему доставляли походы Алверта на гей-дискотеки. Конечно, поначалу Джеймс и слышать не хотел, чтобы его драгоценный любовничек крутил туго обтянутой задницей в залах, битком набитых похотливыми самцами. Кажется, он до сих пор находился под сильным впечатлением от феерического выступления Алверта в парижском гей-клубе. Джеймс уперся, и Алверт мгновенно превратился в разъяренную кобру, шипящую и плюющуюся ядом. Тут же Джеймсу было в очередной раз сообщено, что их отношения всего лишь постельные и что Алверт не считает себя его собственностью. Джеймс в ответ рычал, что мальчишка принадлежит ему и только ему. Они долго препирались, но в итоге пришли к компромиссу: Алверт мог посещать гей-клубы, но в сопровождении как минимум троих телохранителей. Кроме того, он обязан был возвращаться домой до полуночи. Это стало для Молтона еще одной проблемой. Конечно, среди телохранителей Алверта были только натуралы (впрочем, по требованию Джеймса и их регулярно проверяли на предмет того, не стал ли кто-либо из них оказывать юному красавцу знаки внимания). Эти парни вовсе не были гомофобами, но их терпимость не простиралась настолько далеко, чтобы сопровождать Алверта в гей-клубы, да еще следить, чтобы, упаси боже, красавчик не оказался в чьих-то объятьях. А как прикажете это делать, если гей-клубы – это как раз те места, где обнимаются, целуются и трахаются? Понятно, что Алверт с его внешностью становился объектом похотливых атак сразу, как только переступал порог очередного гей-блядюшника. Телохранители - высокие, широкоплечие, мрачные - вынуждены были изображать из себя чуть ли не любовников сладкого блондинчика, чтобы к нему никто не смел приблизиться. При этом сами они тоже регулярно становились объектами домогательств со стороны излишне горячих посетителей. Парней это бесило: двое заявили, что готовы уволиться, но сопровождать Алверта в эти блядские места больше не будут. Остальные держались, но было ясно, что они тоже на пределе. Молтон пытался уговорить Алверта отказаться от посещений гей-клубов, но получил от ворот поворот. - Организация охраны - ваша проблема, а не моя, - заявил надменный принц. - Решайте ее сами, как хотите. Можно было обратиться к Джеймсу, но Молтон понимал, что это бесполезно. Алверт окатит Джеймса ледяным взглядом или, еще хуже, начнет в истерике заламывать белоснежные ручки. И все останется по-прежнему. Пришлось действовать финансовыми средствами: за каждое сопровождение Алверта в гей-клуб его телохранители получали премиальные, сравнимые по размеру с оплатой их работы за неделю. Молтон задавался вопросом: когда уже Джеймсу надоест наглое поведение мальчишки? Когда Алверт доиграется? И у Грега было предчувствие, что терпение Джеймса лопнет как раз в момент приезда принца Ахмада в Лондон... *** Джеймс угрюмо наблюдал за подготовкой Артура к приему у леди Ферфакс. Тот, как обычно, собирался очень долго: не меньше часа крутился перед зеркалами и был недоволен решительно всем: как повязан галстук, как уложены волосы, как смотрится кольцо на пальце. Даже маникюр - и тот ему не нравился. Артур умел быть чрезвычайно капризным в том, что касалось его внешности. Он всегда хотел выглядеть безупречно, неотразимо и этим запросто мог довести до истерики самого себя, а окружающих - до безумия. Джеймс привык к этой слабости любовника и втихомолку посмеивался над ней. Но сегодня его грыз червь ревности: не оставляла мысль, что Артур мечтает произвести впечатление на арабского принца. И какого черта мальчик с утра поехал в спа-салон? Никогда ведь не ходил туда прежде по вторникам. Не выдержав, Джеймс взял его за подбородок и, глядя прямо в глаза, сказал: - Учти, если я замечу хотя бы намек на твой флирт с арабом, ты очень пожалеешь. В черных глазах сверкнула ледяная ненависть, так хорошо знакомая Джеймсу. - Я не принадлежу тебе, - процедил Артур. - Ты принадлежишь мне. И только мне. И ты знаешь это. - Отпусти, у меня на лице следы от твоих пальцев останутся! - Артур вырвался и озабоченно уставился в зеркало. Затем посмотрел на Джеймса и тихо и зло произнес: - Мистер Ферренс, я принадлежу вам лишь настолько, насколько сам решаю. Дело не в принце Ахмаде, которого вы так боитесь. Дело в вас. И во мне. - Да, Артур, дело в нас. Мы должны быть вместе. И мы будем вместе. Глаза юноши сузились, руки сжались в кулаки, но больше не сказал ни слова, продолжив в сто двадцать пятый раз завязывать галстук. Но Джеймс вынужден был признать, что на приеме Артур вел себя весьма достойно. Он не пытался далеко отходить от Джеймса, а когда в зале появился принц Ахмад, то даже не взглянул на него. Юноша о чем-то разговаривал с герцогиней Трамбулл (старая ведьма, разумеется, была здесь, как же без нее?). Но Джеймс готов был принять даже это, главное, чтобы Артур держался подальше от Ахмада. А принц как будто тоже не пытался приблизиться к Артуру. Но Джеймс пристально следил за ним и замечал, что время от времени тот бросает на юношу быстрые и жадные взгляды. Не было сомнений: арабский жеребец снова хочет заполучить Артура. И еще Джеймс понимал, что многие из собравшиеся исподтишка наблюдают за арабом, за Артуром и за ним, предвкушая скандал. Но пока что публика была разочарована: не происходило ровным счетом ничего. Джеймс вел беседу с чиновником из МИДа и финансистом: обсуждали китайские дела и ситуацию с южноафриканскими алмазами. Артур, судя по всему, был поглощен разговором с герцогиней, к ним присоединились еще две пожилых леди, в том числе и хозяйка вечера леди Ферфакс. Старые сплетницы! Принц Ахмад на противоположном конце зала разговаривал с послами Кувейта и Катара. Судя по напряженным лицам всех троих, разговор был не из приятных. У Ормуза с Кувейтом всегда были хорошие отношения, а с Катаром шла скрытая, но отчаянная вражда. И все же Джеймс замечал, что и во время этой беседы Ахмад то и дело посматривал на Артура. Когда беседа Ахмада с послами завершилась (причем, судя по кислым лицам участников, завершилась не очень хорошо), к принцу подошла леди Ферфакс. У Джеймса сердце сжалось от недоброго предчувствия. Они перекинулись несколькими словами, а затем вместе, не торопясь, направились к группе гостей, в которой сейчас был Артур. В глазах у Джеймса потемнело. Он уже готов был прервать беседу с деловыми партнерами, чтобы любой ценой воспрепятствовать контакту Артура с принцем, как вдруг Артур сам пришел ему на помощь. Он наверняка понял, к кому именно тащит леди Ферфакс арабского жеребца. Мальчик что-то сказал своим собеседницам, видимо, извинился, и с улыбкой отошел в сторону, направившись прямо к Джеймсу. Лицо принца Ахмада вытянулось. Джеймс не мог удержаться от благодарной улыбки своему мальчику. Артур остановился в двух шагах от него - поздороваться с финансистом, с которым однажды уже общался. Этот финансист не вызывал у Джеймса беспокойства - почтенный джентльмен в возрасте. Артур был рядом, арабский принц остался где-то в центре зала. Джеймс расслабился и сконцентрировался на разговоре с партнерами. Речь шла о планах США в отношении Китая, затрагивавших интересы Сети Ферренсов. Информация была для Джеймса совершенно новой, и он внимательно слушал собеседника. А когда оглянулся, то вздрогнул: Артура уже не было в зале. Принц Ахмад тоже исчез. *** Записка, которую Артур получил от Ахмада еще на Кипре, не давала ему покоя. Да, принц нравился ему, и тогда, в Four Seasons у них был отличный секс. Однако это совсем не означало, что Артур снова хотел запрыгнуть к нему в постель. Но его не оставляла мысль, что Ахмад - его шанс порвать, наконец, с Джеймсом. Он уже вычеркнул из сердца мечты об Энди. Теперь предстояло разрушить отношения с Джеймсом, который стал его тюремщиком. Нет, не потому что почти силой удерживал при себе. Потому что Джеймс воплощал в себе прошлое - кровавое и страшное прошлое, ставшее для Артура темницей. Связь с Джеймсом была порочной, преступной, противоестественной, наконец. Артур приходил в ужас при мысли, что однажды Джеймс узнает всё. Он должен уехать. На время. Надолго. Чтобы Джеймс остыл к нему... Артур осознавал, что любит не Джеймса, а свою власть над ним, и от этого ему было страшно. Он превращался - уже превратился в чудовище, а он не хотел быть чудовищем! Надо было сделать так, чтобы Джеймс возненавидел его. И самому вновь возненавидеть Джеймса... Чтобы взаимная ненависть навсегда разлучила их. И когда Артур направлялся в дом Ферфаксов, то был полон решимости спровоцировать взрыв. Хотя ему было страшно. Очень страшно. И больно. Но как только в зал вошел принц Ахмад, и Артур увидел взгляд Джеймса - любящий, ревнующий, полный муки, то решимость оставила его. Когда принц направился в его сторону, Артур тут же метнулся к Джеймсу: он уже не хотел ему изменять, не хотел с ним расставаться! Это был мгновенный порыв, на уровне инстинкта. Но тут он заметил взгляд Джеймса. Теперь это был самодовольный взгляд победителя. Хищника. Собственника. Уверенного, что контролирует все. Уверенного, что может распоряжаться Артуром. И юношу захлестнуло жгучее чувство обиды. Желание отомстить. И снова из глубин сердца поднялась холодная тьма. Артуру казалось, что он сойдет с ума от раздиравших его противоречивых стремлений. Голова закружилась, он едва не зашатался. В зале, полном гостей, было слишком душно. Юноша вышел на открытую веранду, где никого не было. Джеймс, увлеченный беседой, ничего не заметил. Было уже темно, на веранду падал неяркий свет фонарей, воздух был полон ароматов. Наступало лето. Это могло быть хмельное лето любви, но, похоже, ему суждено было стать совсем другим. Летом одиночества. Летом тоски. Летом страхов. - Артур? – послышался сзади тихий голос. Юноша обернулся и вздрогнул: рядом стоял принц Ахмад. - Ваше высочество, - пробормотал он. - Тебе ведь передали мою записку там, на Кипре, - влажные ореховые глаза Ахмада смотрели прямо на него. - Да, ваше высочество. - Я уже несколько дней ожидаю тебя в Four Seasons. Мои люди пытались передать тебе послание здесь, в Лондоне. Но Ферренс окружил тебя такой охраной, что к тебе просто не подступишься. - Дело не только в охране, ваше высочество... - Ваше высочество? - Ахмад лукаво изогнул темную бровь. - Кажется, в ту ночь, когда мы были вместе, ты обращался ко мне по-другому. - Но та ночь давно прошла, ваше высочество. - Артур, прошу, называй меня по имени, - Ахмад понизил голос. - Мы были вместе, и я хочу, чтобы мы снова были вместе! - Это невозможно, - Артур сорвал лепесток какого-то красного цветка и нервно затеребил его в пальцах. - Прошло почти четыре месяца. Но не проходило ни дня, ни ночи, чтобы я не думал о тебе. С кем бы ни ложился в постель, я мечтал об одном: чтобы на его месте был ты! - Боюсь, вы слишком хорошо обо мне думаете, принц. - Мне хочется обладать тобой, - в голосе Ахмада зазвучали жесткие нотки. - Я не думал, что Ферренс все-таки затащит тебя в постель и сделает это так быстро. Я думал, у меня еще будет время. - Вы просчитались, принц. Так бывает, - Артур пожал плечами, постаравшись принять самый равнодушный вид. - Что ж, чем недоступней цель, тем она желанней, - зубы Ахмада блеснули в темноте. - Если надо объявить войну Ферренсу, я ее объявлю. - Войну Ферренсу? Из-за меня? - рассмеялся Артур. - Вы с ума сошли! Ферренс поставляет вам торпеды. - Отличный рычаг, чтобы воздействовать на него. Контракт можно будет пересмотреть. Да еще если пригрозить раскрытием его связей с Ираном... - Замолчите! - воскликнул юноша. - Ничего не желаю об этом знать! - Ты прав, Артур, - рука Ахмада осторожно легла ему на бедро. - Ты прав. Тебя это не должно касаться. Это будет мое дело. И Ферренса. Оставь его нам. А себя - оставь мне. - Принц, прекратите! – нервно проговорил Артур, но сильные руки Ахмада уже обхватили его, и вырваться из них было невозможно. - Артур, - шептал Ахмад. - У меня хорошие осведомители. Я знаю, что ты живешь с Ферренсом против своей воли. Ты все время твердишь, что не принадлежишь ему, что ваша связь должна прекратиться, но этот ненормальный тебя не отпускает. Ферренс не даст тебе уйти. Только я могу освободить тебя. Я! - Вы все не так поняли, - Артур отчаянно пытался освободиться из объятий Ахмада, но это было невозможно. - Все на самом деле не так... - Нет, все именно так, - страстные губы уже впивались в шею юноши. - Мы будем вместе. Мы будем вместе, мой прекрасный цветок. Хочешь, я увезу тебя прямо сейчас? Мы снова проведем ночь в Four Seasons, а затем я отвезу тебя в свой прекрасный дворец. - Нет, - лепетал Артур, отчаянно пытаясь освободиться из объятий принца, - нет, не надо... Прошу вас, не надо! Но губы принца уже впились в губы Артура, язык проталкивался в рот, захват сильных рук был поистине стальным. Артур был беспомощен. - Что здесь происходит? - раздалось рядом почти звериное рычание. Ахмад освободил губы Артура, но не разжал объятия. Юноша обернулся. Рядом стоял разъяренный Ферренс.