Глаза смерти

Лондон, июнь 2013 года Ферренс смотрел на шефа службы безопасности налитыми кровью глазами. А тот гадал: то ли Ферренс сейчас разорвет его в клочья, то ли Ферренса хватит удар. - Артур исчез? - прохрипел Ферренс, ослабляя узел шелкового галстука. - Исчез, - с трудом выдавил Молтон. И, собравшись с духом, добавил: - Судя по всему, сбежал. Да. Все-таки сбежал. Ферренс медленно поднялся из кресла с высокой спинкой. Вышел из-за стола. Лицо его было абсолютно безэмоциональным. Он медленно приблизился к Молтону. Черт, Молтон отдал бы все на свете за то, чтобы сейчас оказаться где-нибудь в дебрях Африки. Или в пустыне Гоби. На Южном полюсе. Лишь бы подальше от Ферренса. Тот схватил Молтона за лацкан пиджака, так что пуговицы затрещали, и с размаху врезал кулаком в челюсть. Второй удар последовал мгновенно. Лишь от третьего Молтон сумел увернуться. Ферренс бросился на него, но теперь Молтон блокировал его атаку, заломив руку и прижав к дубовой стенной панели. - Ты гарантировал, что он не сбежит, - прорычал Ферренс, пытаясь вырваться из стальной хватки Молтона. - Ты заверял меня, что он все время под наблюдением!!! - Успокойся, - тяжело дыша, сказал Грег. - Выясним отношения позже. - Идиот! И все твои люди идиоты! Я разгоню вас, дармоеды! До конца жизни будете вышибалами в грязных притонах! - Я готов хоть сейчас уйти в отставку, - сквозь зубы проговорил Грег. - Да, это вина моих людей. И моя ответственность как главы службы безопасности. Было видно, что первоначальный приступ бешенства у Джеймса прошел. Грег осторожно выпустил его из захвата, но был готов к повторению взрыва ярости. Джеймс схватил мобильник. Молтону было ясно, чей номер он набрал. - Недоступен. Недоступен, мать твою! - Джеймс запустил мобильником в стену. - Джеймс, спокойно. Я отдал необходимые распоряжения. Поиски уже начались. - Как это произошло? - проскрежетал зубами Джеймс. - В 9:24 Алверт сел в автомобиль. Помимо водителя в автомашине с ним находился телохранитель. В машине сопровождения было еще пятеро сотрудников охраны. - Пятеро ослов! - угрюмо процедил Джеймс. Молтон предпочел не реагировать на этот комментарий. По большому счету возразить ему было нечего. - В 9:36 автомашины подъехали к спа-салону "Янус". Дальше была обычная процедура: трое охранников проверили помещения салона. Посетителей в этот час там не было. Весь персонал хорошо знаком охране, Алверт ведь ездил туда как минимум раз в неделю. Из салона есть два выхода: один для посетителей, другой - служебный. Но он всегда закрыт на замок. Причем с улицы открыть эту дверь невозможно, только изнутри. На окнах – прочные решетки. Несанкционированное проникновение исключено. Алверт прошел внутрь. Двое телохранителей остались в холле, остальные вернулись в машины. - И вы оставили его без наблюдения? - взорвался Ферренс. - Джеймс! - Молтон предостерегающе поднял руку. - А что бы ты хотел: чтобы мои люди присутствовали при том, как твоему любовнику полируют яйца и надраивают до блеска анус? А потом присылали бы тебе видеоотчеты? Мы - служба безопасности, а не порностудия! Естественно, Алверт всегда оставался без наблюдения, пока ему делали все эти гребаные процедуры. - Хорошо. Дальше! - угрюмо бросил Джеймс. - Алверт обычно проводил в этом салоне около шести часов и выходил около 16:00. В этот раз он заявил, что пробудет там как минимум до 17:00. После вчерашнего... - Дальше! - прорычал Джеймс. - Ровно в 17:00 Томпсон обратился к администратору с вопросом, сколько еще времени мистер Алверт планирует находиться в салоне. - Не понял, - брови Джеймса угрожающе сдвинулись. - Почему он обратился к администратору? Он что, не мог позвонить прямо Артуру? - Джеймс, проблема в том, что сигнал мобильного телефона из внутренних помещений салона не проходит. Если бы сигнал был, то охрана сразу заметила бы, что Алверт перемещается: мы ведь всегда отслеживаем его местоположение по GPS-сигналу. - Значит, он все время оставался там не только без наблюдения, но и без связи?? А если бы на него там напали? Ты что, так уверен в персонале?? - Джеймс, мы всегда вручали Алверту специальное короткодистанционное устройство, сигнал которого проходил через стены этого салона. В случае малейшей опасности ему достаточно было нажать кнопку... - Идиоты!! - Джеймс, я понимаю твою ярость. Но и ты должен понять. Охрана ориентирована в первую очередь на то, чтобы обеспечить безопасность в данном случае Алверта, а не на то, чтобы следить за тем, как бы охраняемый не удрал! - Вы должны были следить и за тем, и за другим! - Согласен, это наш прокол. - И вы за него ответите. Все. Ты в том числе. - Готов понести наказание. - Дальше! Что было дальше? - Дальше... Если коротко, то выяснилось, что Алверт сговорился с уборщицей-марокканкой, дав ей тридцать фунтов. Она открыла ему заднюю дверь, через которую он и ускользнул. Мобильник перед этим он отключил, а короткодистанционное устройство забросил за одно из кресел. Поэтому никто ничего и не заметил. - Когда это произошло? - Практически сразу после его прихода в этот гребаный салон. Примерно без четверти десять утра. - Что??? - взревел Ферренс. - И твои люди хватились только семь часов спустя??? Ты это хочешь сказать?? Молтону пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы сохранить спокойствие. - Именно это, Джеймс. Хуже того. Когда стали допрашивать марокканку, то выяснилось, что Алверт проделывал этот трюк не впервые. - Что? - Джеймс вздрогнул и замер - Не впервые? - Оказалось, что он уже несколько раз незаметно сбегал через заднюю дверь и пару-тройку часов отсутствовал. Иногда дольше. Но всегда возвращался и делал вид, что все это время нежился в спа. Куда он уходил, где шлялся все это время - установить не удалось. Пока, во всяком случае, не удалось. Алверт приплачивал сотрудникам салона, чтобы те молчали о его тайных исчезновениях. Поэтому мы ничего и не знали. - Мерзавец, - простонал Джеймс. - Я убью его!!! Найду и убью!!! - Джеймс, мы не знаем, что он делал во время этих тайных отлучек. Совсем не факт, что он предавался любовным утехам. Ферренс упал в кресло и уронил голову на руки. Воцарилась гробовая тишина. Молтон смог перевести дыхание. Наконец, Джеймс поднял голову. Он выглядел несчастным и растерянным. Никогда в жизни Молтон не видел его таким. - Джеймс. Мои люди уже работают. Мы задействуем все силы и ресурсы. Алверт не мог раствориться в воздухе просто так, не оставив следов. - Он уже растворился в воздухе, - прошептал посеревший Джеймс. - Исчез. Мой мальчик исчез. Я опять остался один. Опять. *** Энди сидел в самом хвосте самолета "Аэрофлота", возле туалета, и мутными глазами уныло пялился в иллюминатор. Авиалайнер готовился к взлету, уже вовсю пели элероны, салон экономкласса был битком набит людьми, пристегивавшимися, звенящими бутылками в пакетах из дьюти-фри, запихивавшими сумки под кресла, читающими инструкции по безопасности или журналы с рекламой косметики, духов и прочей дряни, что-то жующими, скандалящими, пытающимися поменяться местами или успокоить орущих детей. Стюардессы цепкими взглядами осматривали пассажиров и с шумом захлопывали багажные полки. В иллюминатор было видно безликое здание терминала, летное поле с авиалайнерами, стоявшими на приколе или медленно ползущими на рулежку, юркие автокары с желтыми сигнальными маячками... London, goodbye, London, goodbye, вертелось в голове Энди. А голова болела. Парню было погано. Очень погано. И морально, и физически. Энди воровато огляделся, открыл спрятанную в пакет бутылку вискаря из дьюти-фри и быстро отхлебнул. По телу стало разливаться блаженное тепло, голову немного отпустило. Но все равно было погано. Энди снова огляделся. Сидевшая рядом дама неопределенного возраста осуждающе на него покосилась. Запах вискаря предательски пополз по салону. Но до стюардесс не дополз. Энди подумал и еще отхлебнул, после чего быстро спрятал пакет с бутылкой в карман впереди стоящего кресла и откинулся на спинку, закрыв глаза. Ему не хотелось думать о том, что будет завтра. Точнее, уже сегодня, когда самолет приземлится в Шереметьево. Ему хотелось, чтобы время остановилось... Началось все еще вчера, в RecSM, куда его внезапно позвал Эл. Сначала была сессия, просто улетная сессия! Энди разделали сразу два шикарных топа в крутых кожаных прикидах. Разделали так, что тело до сих приятно ныло и саднило, на заднице было больно сидеть. И Энди это нравилось. Феерическое завершение его пребывания в Лондоне, так он думал. Но оказалось, что это было еще не завершение. После сессии его подозвал Эл, который сидел за столиком в компании какого-то араба. Энди тогда плюхнулся в кресло - как был, в сбруе, ошейнике, покрытый потом и глянцевыми потеками спермы – и своей и чужой. Араб откровенно пялился на него, Эл делал страшные глаза. Энди сразу понял, что трахать его они не собираются. Да он и не стал бы с ними, нафиг-нафиг. Тогда зачем они его позвали? Араб тут же предложил Энди выпивку (а сам только кофе тянул). Парень сначала хотел было скромно попросить пива, затем подумал о джин-тонике, но, в конце концов, сказал, что выпил бы виски. Араб тут же предложил коньяк - Hennessy. Типа это круче. Энди было все равно: 40 градусов они и есть 40 градусов. Особенно на халяву. Он согласился. Тут же на столе появилась бутылка коньяка, принесенная шустрым официантом. Араб самолично разлил коньяк - Элу чуть-чуть, а Энди - сразу граммов сто. Или 150. Энди вообще-то слышал, что элитный коньяк пьют по чуть-чуть, смакуя, но ему было пофиг. Когда подняли тост за встречу, Энди опрокинул в рот сразу все. И даже не стал заедать шоколадкой. Араб с уважением посмотрел на него, сказал какую-то хрень про русских, что, вот, хорошо пить умеют, и налил Энди еще. И Энди снова выпил. Сразу. Между тем араб оказался не просто арабом, а шишкой из свиты самого настоящего принца. Из какого-то Ормуза. Ормуз-арбуз - Энди о таком даже не слышал. Хотя вроде и учился на политологическом отделении, но международной политикой, тем более Ближним Востоком, не интересовался, да и учился абы как, на "отъебись"... Он даже в Египте-то – ни в Хургаде, ни в Шарме - не бывал, потому что денег вечно не было... А араб представился как Али. Энди его так и именовал, в то время как Эл стелился перед ним, именуя мистером Али. Али принялся расхваливать Энди. И что в рекламе труселей он был такой весь сексуальный-рассексуальный, и что тут, в клубе, он был ну просто супер, глаз не оторвать. И вообще, Али о нем говорил со здешними топами и еще с кем-то, с кем Энди тоже когда-то где-то вроде бы трахался. Короче, со слов Али выходило, что Энди - если и не прекрасный гей-принц, то сногсшибательная порнозвезда уж точно. "Ну, просто кушать не могу!"- как говорил персонаж одного старого советского фильма. После этого Али, безо всякого перехода, предложил Энди заключить контракт и отправиться в Ормуз. На год. В гарем к этому самому принцу. Наложником. Энди разинул рот, который закрылся после того, как араб налил ему еще коньяка. По словам араба, жить предстояло во дворце принца, в гареме вместе с другими наложниками, большинство из них европейцы, хотя есть индус, малаец, эфиоп, а также американец и канадец. Жратва, шмотки, прически, пилинг-шмилинг, маникюр-педикюр - все за счет принца. Ну и, само собой, бассейны, пляжи, море, все дела. Выглядело заманчиво, и Энди в задумчивости хлебнул еще коньяка (кажется, араб к тому времени заказал новую бутылку). В обязанности наложников входило по сути две вещи: следить за своей внешностью (принц любил молодых, красивых, холеных) и быть готовыми в любой момент ублажить его высочество тем способом, который принц соизволит выбрать. Али пояснил Энди, что в гареме у каждого наложника есть что-то вроде своей специализации: есть ванильные, женственные милашки, есть качки, есть атлеты, есть "медведи", есть блондины, брюнеты и прочая. Энди предлагалось стать наложником, предназначенным для бдсм. И фистинга. Впрочем, если его высочество пожелает использовать его для обычного или еще какого-то секса, то Энди должен быть готов и к этому. Бдсм не вызывал у Энди возражений. А вот фистинг напряг. Хм, он давно подумывал о том, чтобы попробовать, но стремался. А если ему разнесут нахрен задницу, что тогда? Араб налил еще коньяка, Энди выпил, но все равно сомневался. Да и вообще, что значит быть наложником? Тупо сидеть во дворце, ожидая, что принц возжелает его трахнуть? Энди задал Али конкретный вопрос: а как часто наложник бывает в постели у принца? Али ответил, что по-разному. Принц может неделями забавляться с каким-то одним наложником, не тревожа остальных. Или сразу с двумя или тремя. Иногда меняет наложников едва ли не каждую ночь... Бывает, что устраивает оргии со всем гаремом. Словом, непредсказуемо. Все это не слишком понравилось Энди. Получалось, что ему, может быть, придется неделями или даже месяцами считать мух в этом ебучем гареме, как девка в тереме, и ждать, пока принц не возжелает его задницы? Али тут же налил ему еще коньяку. И объяснил, что развлечений в гареме полно, как в лучшем пляжном отеле. Наложники вовсе не сидят взаперти, могут выходить в город (но в сопровождении охраны). Магазины, рестораны, все дела... Без проблем. И даже путешествовать в другие страны можно, но со строгими ограничениями по времени. Слетать в Милан на Неделю моды или в Амстердам на гей-прайд – пожалуйста. Но не более чем на пять дней. И, само собой, под присмотром охраны. Но все это за счет принца. Что касается секса... тут улыбка Али стала масляной, и он снова подлил Энди коньяка. Вообще-то предполагается, что секс у наложников может быть только с его высочеством. Все наложники проходят жесткую медицинскую проверку - они должны быть абсолютно здоровы, чтобы его высочество, упаси аллах, чем-нибудь не заразился. Если же наложника засекут во время секса, допустим, с кем-то из охранников или из других обитателей дворца, то последствия могут быть самыми печальными для обоих. А уж попытка проникнуть на женскую половину дворца карается... Тут Али многозначительно замолчал. Однако (новый многозначительный взгляд) на секс наложников друг с другом охрана смотрит сквозь пальцы. Все понимают, что молодые парни без этого просто не могут. Главное - не светиться Исключение составляют лишь особо любимые наложники принца. Вот к ним прикасаться запрещено под страхом смерти. В буквальном смысле этого слова. Энди скривился. Али с понимающим видом налил ему еще и продолжал рисовать розовую картину пребывания в голубом раю. Контракт может быть расторгнут досрочно, если наложник совсем не угодил его высочеству или совершил нечто непозволительное. Такое случается, но редко. Чаще наложники стремятся продлить контракт и идут ради этого на всевозможные ухищрения. Даже предлагают приближенным принца деньги (то бишь откаты – перевел на современный русский Энди), чтобы те походатайствовали перед его высочеством о том, чтобы наложник остался еще на год. Но далеко не всем удается остаться, его высочество любит разнообразие, поэтому гарем постоянно обновляется. Энди ехидно поинтересовался, а как оформляется контракт? Неужели на бумаге черным по белому пишется, что имярек исполняет обязанности наложника в гей-гареме у принца этого Ормуза-арбуза... Как, кстати, принца-то зовут? Ахмад... Ну да, чай Ахмад,.. Все они там Ахмады. Или Али. Алибабаевичи. Короче, что насчет контракта? Оказывается, контракт имеет вполне юридическую силу. Наложники в нем фигурируют как дворцовые служащие, без конкретизации обязанностей. Само собой, наложник обязуется не разглашать никаких сведений о своих обязанностях, о принце, о дворце и его обитателях. Иначе юридические последствия неминуемы. Энди хмыкнул. Ну ладно, на Западе все вечно подают в суд друг на друга. А, например, в России? Ну что с него взыщут через суд? У него нет никакой собственности. Однушка в Кузьминках записана на мать. Что с него взять? Али посмотрел на него с усмешкой и сказал, что как раз в России заткнуть рот слишком разговорчивому экс-наложнику куда проще, чем на Западе. Можно даже в суд не обращаться. Но вообще (Али снова подлил коньяку Энди) таких случаев почти не было. Наложники получают слишком большие деньги за пребывание во дворце его высочества. Тут до Энди дошло, что он по дури до сих пор не спросил о главном: о деньгах. Ответ заставил его открыть рот: за год пребывания в гареме наложник получал миллион долларов. Безо всяких налоговых вычетов. Деньги могут переводиться, куда наложник пожелает. Если захочет, то пусть увозит их хоть в чемодане. Энди осоловело хлопал глазами, думая, не привиделось ли и не прислышалось ли ему все это по пьяни? Лям баксов - и за что? За то, что будешь сладко есть, мягко спать, да еще и трахаться? Лям баксов! Миллион долларов. Он может получить миллион долларов. Он, привыкший жрать дешевую лапшу. Всю жизнь экономивший на всем. Миллион. У Энди закружилась голова. Словно сквозь туман долетали до него голоса Али и Эла. Они уговаривали его заключить контракт. У Эла был свой интерес - некий процент, он этого и не скрывал. Однако Энди остатками разума, затуманенного поллитрой коньяка, понимал, что нельзя вот так сразу соглашаться. Когда тебе сулят слишком много и сразу, то наверняка есть какой-то подвох... Или нет? Бывает ведь, что нет? Блядство, надо этот контракт читать под лупой, да еще желательно с каким-нибудь юристом посоветоваться. А это геморрой - надо же юристу платить. А ему вообще-то завтра улетать. Но Али с улыбочкой сказал, что это не проблема. Он знает, что с университетом Энди прощается. Пусть летит в Москву, проведет дома какое-то время... Ему позвонят. Откуда знают его московский телефон? Широкая и сладкая улыбочка Али. Знают. О нем всё знают. Не думает же он, что принцу в постель приводят просто парней из пидовника, не проверив, кто они, что они... - Слетай в Москву, русский красавец, - сладко сказал Али. - Соскучился по дому, понимаю. Но что тебе там делать? У тебя ни образования, ни профессии. Куда ты пойдешь? Вот, возьми карточку с номером телефона. Надумаешь, звони. Да не тяни, Энди, а то место займут. Ты, конечно, красавец и тематически попадаешь в десятку, но на тебе свет клином не сошелся. Энди вывалился из клуба и, шатаясь, двинулся к метро. Само собой, ничего он тогда не подписал. Хотя Али и Эл явно на это рассчитывали. Надо было подождать. И вообще, ему было не по себе. Ну да, он - гей. И у него даже для гей-среды специфические вкусы. Ну и что? Он такой же человек как все. А ему предложили стать шлюхой. Очень высокооплачиваемой, но все равно шлюхой. И пусть он даже отдался Элу с его грязными запросами, за съемку в ролике, всё равно, это было не то, в минуту слабости, по пьяни, разово… Все равно, он не хочет быть шлюхой! Но, блядство, этот Али прав! У него нет ни образования, ни профессии. Впереди полная безнадега. Непонятно что делать. Устраиваться хрен знает кем, въебывать за копейки. Но альтернатива-то стать шлюхой. Перед ним вдруг возник покойный отец. Его лицо излучало злорадство, он орал: "Ты шлюха! Шлюха, шлюха. Пидор гнойный!" - Нет, бля! - заорал Энди по-русски, так что от него шарахнулись прохожие. - Нет!!! По пути он прикупил еще бутылку дешевого бренди, бутылку дешевого вискаря и бутылку самого дешевого рома. Ему хотелось нажраться в сиську. В дупелину. Да, ему нужны были деньги. Очень нужны. Он хотел вернуться сюда, в Лондон. Но он не шлюха. Не шлюха. Нет. Нет!! Перед его мысленным взором возник Алверт. Алверт, который его любил. Он ведь сам сказал, что его любит. Любит, что бы ни случилось. А если Алверт его любит, то ему нельзя быть шлюхой. Нельзя! Даже самой дорогой! За лям баксов! Потому что... Алверт... Он же такой, блядь, аристократ. Он не может влюбиться в шлюху. А он любит Энди. Значит, Энди не может быть блядью. Даже блядью арабского принца, срущего на золотом унитазе и подтирающегося бриллиантами. Пусть Алверт и подставлял свою сладкую жопку направо и налево. Все равно. Пусть даже он отдался Ферренсу… Ферренс. Ферренс. Нет, этого вообще нах. Нах. Его больше не существует. Алверт. Алверт. Блядь! Дома его ждали Сэм и Дракула. Они плотоядно смотрели на пьяного Энди и радостно схватили принесенное им бухло. Кажется, парни освоились с привычкой пить без закуси. Но Энди, хоть и нажрался, все-таки был полон чувства ответственности. Надо было закончить со шмотьем, и он принялся яростно запихивать его в чемодан, сумку и рюкзак. Шмоток было немного. Но упаковываться они упорно не желали, пришлось утрамбовывать их ногами. Энли шарил по полкам, пытался смотреть в углы: не забыл ли чего-нибудь? Вроде нет. Перед ним с бутылкой рома в руке возник голый Сэм, помахивавший своим достоинством, сзади привычно подкрадывался Дракула. Энди взял бутыль рома, хлебнул прямо из горла. - Ннет! - вдруг выпалил он. - Хочу, чтобы Дракула у меня сейчас взял. Он же король вампиров, ему положено сосать! - Он у тебя уже сосал, - возразил Сэм, тоже отхлебывая рому, пока Дракула прикладывался к бутылке джина. Без тоника. – А я еще нет. Энди было по большому счету все равно. Он тяжело рухнул на кровать, широко раздвинув ноги, Сэм немедленно пристроился между ними, а Дракула уселся ему на грудь, не выпуская из рук бутылку джина, который он стал выливать прямо в рот Энди, попутно обливая ему лицо. - Щиплет же, придурок! – заорал Энди. - Это дезинфекция, - развеселился Дракула. Энди не успел ничего ответить, потому что его рот тут же оказался занят. Дракула сразу пошел в яростную атаку, а снизу наяривал Сэм. Впрочем, Сэму это быстро надоело и он, рывком подняв ноги Энди и раздвинув ягодицы, решительно принялся за дело. Энди стонал и содрогался, Сэм одновременно входил в него и водил рукой, а у Энди шумело в голове и он думал, что как здорово отдаваться сразу двум крепким самцам, хотя те топы в клубе были круче, но все равно здорово и сейчас, да-да, сейчас, вот-вот, а-а-а-ааа! Почти сразу он почувствовал во рту горячую солоноватую струю, а еще через пару минут на него рухнул Сэм. Энди оказался под двумя парнями. В голове у него уже вовсе кружили «вертолетики» от обилия выпитого, но парни не унимались. Первым вскочил неуемный Сэм и включил музон. Дракула снова влил обжигающий джин в рот Энди и хлебнул сам. Энди захотел запить джин хотя бы водой, но, уже плохо соображая, запил вискарем. Сэм притушил свет, и оргия продолжилась с новой силой. Около двух часов ночи явилась полиция, вызванная соседями. Переговоры со стражами порядка вел Энди, весь перепачканный глянцевыми потеками, не только их не стыдившийся, но даже нагло демонстрировавший их полицейским. Сэм и Дракула были уже невменяемы, хотя выпили куда меньше Энди, поэтому он благоразумно прикрыл дверь в комнату, где они находились. Энди пообещал полицейским, что шума больше не будет, что он завтра уезжает навсегда, и те удалились, смерив его взглядами брезгливыми, но при этом полными странного затаенного восхищения. Когда он возвратился, Сэм и Дракула шебуршились на полу, видно у них закрутилась крутая любовь. А Энди рухнул на кровать и тут же отрубился. На следующий день он с больной головой потащился в аэропорт, даже не попрощавшись с Энди и Дракулой, которые в обнимку дрыхли прямо на полу. Всё, парни. Меня для вас больше нет. А вас – для меня. Останутся только воспоминания, но и они быстро потускнеют. По пути Энди выпил две банки пива, после чего сожрал два пакета чипсов, неимоверное количество леденцов и сжевал едва ли не упаковку жвачки, чтобы заглушить дикий запах перегара. Он боялся, что его с этим запахом и опухшей мордой не пустят в самолет. А может быть, втайне желал этого. Но в самолет его пустили. Он в четвертый раз приложился к бутылке вискаря. Посадка уже закончилась, но в переднем салоне бизнес-класса еще рассаживались пассажиры. Энди вдруг показалось, что там мелькнула белокурая голова Алверта. Алверт, Алверт, снова он везде мерещится. Вот блядство! Неудивительно, Энди бухает уже вторые сутки. Может, уже «белочку» словил? «Дамы и господа! Мы готовы к взлету. На время взлета и набора высоты мы отключаем основное освещение, пользуйтесь индивидуальными лампочками, расположенными над вашим креслом». Авиалайнер замер, затих. А потом стремительно рванулся вперед. Энди вжало в кресло. Сильней, сильней… Он почувствовал, как самолет отрывается от земли. London, goodbye! Весь полет Энди проспал. Его растолкала стюардесса. - Молодой человек, мы приземлились в Шереметьево. Энди осоловело оглянулся. Самолет был уже почти пуст. Он тяжело вздохнул, взял недопитую бутылку вискаря, подхватил рюкзак и поплелся к выходу. На паспортном контроле было столпотворение. Энди угрюмо стоял в очереди, не глядя по сторонам. Лишь один раз он поднял глаза и у дальней кабинки, в толпе народа снова увидел чью-то белокурую голову, словно это был Алверт. Черт, хватит. Все. Нет больше никакого Алверта. Он остался в прошлой жизни там, в Лондоне. А здесь Москва. Здесь все другое. Другое. Энди протянул пограничнице паспорт. Она прошла по Энди сканирующим взглядом, долго листала паспорт. - Из какой страны прибыли? - Великобритания, Лондон. - С какой целью там были? - Учеба. Еще несколько секунд, и раздался тяжелый шлепок печати. - Проходите. Энди больше не существовало. London, goodbye! Российскую границу пересек Андрей Алтухин. Унылый, угрюмый, усталый. Такой как все.