Глаза смерти

Форсборо, июль 2013 года Сверкающий "роллс-ройс", сопровождаемый "мерседесом" охраны, подкатил к парадному входу дома в поместье Форсборо. Выскочивший из машины телохранитель открыл дверцу, и Джеймс вылез наружу, застегивая пиджак. Герцогини Трамбулл не было видно, Джеймса встречал дворецкий с такой постной физиономией, словно его целую неделю кормили только луком и морковкой. - Добро пожаловать, мистер Ферренс. Вынужден сообщить, что парадный вход закрыт, там сейчас проводится уборка. Очень сожалею, но вам придется воспользоваться боковой дверью. Ее светлость ожидает вас в библиотеке. На лице Джеймса не дрогнул ни один мускул. Он был готов к подобному приему. Старая карга вначале вообще не желала с ним встречаться, и Джеймсу пришлось банально пригрозить немедленно начать юридические действия по взысканию с нее астрономических долгов. Это возымело эффект, но ведьма продолжала упираться, заявив, что никуда не поедет из своего поместья, и если Ферренс так хочет с ней увидеться, то пусть сам и приезжает. Джеймс вполне мог заставить старую каргу саму приехать к нему домой. Но ему некогда было препираться с ней, да и не хотелось. Он решил, что проще будет самому приехать к ведьме в ее логово. Он вполне мог себе позволить подобную уступку. И заодно показать, что ни в грош не ставит жалкие попытки его унизить. Джеймс невозмутимо прошел в дом через боковой вход, предназначенный для прислуги, и его повели по длинным запутанным коридорам и переходам. Если герцогиня хотела этим унизить Джеймса, то вышло, скорее, наоборот: она выставила напоказ неприглядное состояние помещений, не предназначенных для парадных приемов, которые старая леди так любила устраивать. Некогда этот дом, точнее дворец, родовое гнездо герцогов Трамбуллов, поражал великолепием и роскошью, но сейчас изрядно обветшал, а у хозяйки не было денег не то что на реставрацию, но даже на поддержание дома в более-менее сносном состоянии. Джеймс знал, что герцогине неоднократно предлагали продать поместье, в том числе выгодные предложения поступали от арабских шейхов-миллиардеров, но старая леди упрямо отказывалась расставаться с родовым гнездом Трамбуллов. Она приняла Джеймса в старой библиотеке, уставленной полками с пыльными томами, которые вряд ли открывались в последние 50 или даже 100 лет. Старые обои кое-где отошли от стен, в паркете зияли дыры, в помещении, несмотря на середину лета, царил холод, но он был ничем по сравнению с холодом, который исходил от самой герцогини. Хотя она, по обыкновению, держалась прямо, была более чем тщательно одета, словно собиралась на великосветский раут, а морщинистое лицо было отретушировано по меньшей мере десятком косметических средств, все равно она выглядела очень старой. От герцогини веяло могильным холодом. И ненавистью. Они обменялись приветствиями едва ли не сквозь зубы, герцогиня уселась в огромное старое кресло, в котором раньше любил восседать ее покойный муж, а Джеймсу указала на обычный стул напротив. Это новое мелкое унижение вызвало у него лишь едва заметную усмешку. - Не буду притворяться, будто рада видеть вас, граф, - без обиняков заявила герцогиня, саркастическими интонациями выделив титул Джеймса. - Ценю вашу откровенность, миледи. Она позволит нам сразу перейти к делу. - Да, глупо было бы притворяться, - процедила старая леди, глядя куда-то в сторону и нервно постукивая сухими пальцами по подлокотнику кресла. - В конце концов, наши семейства находятся во вражде уже много веков. - К счастью, это не помешало нам вести совместные финансовые дела, - с улыбкой заметил Джеймс. - К счастью разве что для вас, граф, - отрезала герцогиня. - Не могу сказать того же самого о себе. - Не буду спорить, - пожал плечами Ферренс. - Да, мне пришлось обратиться к вам с просьбой о займе. Это было унизительно для меня, не скрою. Но я оказалась в безвыходной ситуации. А вы этим воспользовались, и теперь попросту меня шантажируете. Это низко и недостойно, граф Лэнтон, - отчеканила герцогиня. - Я лишь пытаюсь получить назад свои деньги. - Вы действуете в обычной манере своей семьи. Шантаж и вымогательство. Ферренсы всегда заботились только о своих интересах. А мы, Трамбуллы, всегда служили британской короне и государству, - надменно изрекла герцогиня. - Поэтому я должен простить вам долг, миледи? - Мой покойный муж посвятил жизнь защите британских интересов, пока ваша семья делала состояние на торговле секретами и шашнях с иностранными разведками! – старая дама напрочь проигнорировала ехидную реплику Джеймса. - Насколько я знаю, ваш покойный супруг сам состоял в тесных отношениях с иностранными разведками, - насмешливо заметил Джеймс. - Да и вы сами, миледи... - Только в высших интересах Британии! - отрезала герцогиня. - К сожалению, не все в британских спецслужбах в этом уверены. - Потому что вы наводнили их своей агентурой. Ваша паучья сеть опутала решительно все! Вы дергаете за ниточки своих марионеток и воображаете себя Господом Богом, у которого весь мир в кармане! Вы клевещете на тех, кто пытается вам противостоять! Но учтите, ваша гнусная сеть сильна, но не всесильна, - герцогиня произносила этот монолог с видом трагической актрисы провинциального театра. - Мне это прекрасно известно, - невозмутимо произнес Джеймс. - Я даже знаю, что существует международная антисеть, которую создали мои противники. И ваш покойный супруг принимал в этом самое деятельное участие. - Именно так. И я очень надеюсь, что его дело будет доведено до конца. Паучья сеть Ферренсов будет порвана в клочья раз и навсегда! - с пафосом изрекла герцогиня. - Однако пока что она не порвана, - холодно сказал Ферренс. - И может доставить много хлопот своим врагам. Вам это прекрасно известно, миледи. Поэтому давайте оставим риторику. Перейдем к делу. Я прибыл к вам с определенным предложением, которое может оказаться для вас очень выгодным. - Вот как? Выгодным? И вы думаете, что я вам поверю? - Не знаю. Это ваше дело, миледи. Итак, позвольте напомнить, что общая сумма ваших долгов превышает 200 миллионов фунтов стерлингов. И держателем ваших долговых расписок являюсь именно я. Да, так называемая антисеть помогла вам с выплатой двух миллионов фунтов стерлингов. Но это всего лишь один процент от суммы вашего долга. И вы сами прекрасно понимаете, что никто за вас не заплатит всю сумму. А все ваше имущество – поместье и ваш лондонский дом - этой суммы не покроет. - Я это знаю, - с ненавистью процедила герцогиня. - И я знаю, что у вас хватит низости выбросить меня на улицу. Низость и подлость всегда отличали Ферренсов. - Но их никогда не отличала вульгарная привычка оскорблять собеседников, - едко заметил Джеймс. - Итак, мое предложение состоит в следующем. Я готов простить долг в двести миллионов фунтов при условии, что вы расскажете мне всё об Артуре Алверте. - А вы еще и сумасшедший, - со злой усмешкой заметила старуха. - Возможно. Но если даже так, то мое сумасшествие вам только на руку, миледи. Вы полностью избавитесь от долгового бремени, если расскажете мне, кто такой Артур Алверт на самом деле. Его настоящее имя. Происхождение. Личности родителей. Вы ведь их знали, не так ли? И ведь они были связаны с этой вашей антисетью, я правильно понимаю? А самое главное, я хочу знать, где сейчас Артур находится. - Вы сумасшедший, - тихо повторила герцогиня. - Вы сумасшедший, Ферренс. Но я-то - нет. Я отнюдь не сошла еще с ума. - И это прекрасно, герцогиня! Здравый смысл должен подсказать вам, что следует согласиться на предложенную мной сделку. - Здравый смысл подсказывает мне решительно сказать вам: нет, - в голосе герцогини зазвенел металл. - Нет? - Джеймс не смог сдержать изумления. - Нет, вы сказали? Простите? - Нет, - упрямо повторила герцогиня. - Но почему? - Потому что я стара, но все же не собираюсь отправляться на встречу со своим покойным мужем раньше времени. А если я расскажу вам то, что вы хотите от меня услышать, то мне, несомненно, придется это сделать. - Не забывайте, ваши долги - в моих руках. - Но моя жизнь – это не мои долги. И я не собираюсь с ней расставаться досрочно, - отчеканила герцогиня с вызовом глядя на Ферренса. Тот долго смотрел на нее, и взгляд его становился все более леденящим. - Вы боитесь, что с вами расправятся люди из антисети, - медленно проговорил он. - К чему скрывать? Да, боюсь. - Конечно. Они же действуют в интересах Британии, - язвительно заметил Джеймс. - Именно! - вскинулась герцогиня. - И то, что вы от меня требуете, противоречит интересам Британии! - Может быть, это даже угрожает ее безопасности? - в голосе Ферренса звучал сарказм. – Какое отношение имеет 20-летний мальчик и его детство к безопасности Британии? О чем вы говорите? - По счастью, я ни о чем вам не говорю, - упрямо заявила старая леди. - И не скажу. Не только из страха. Но из принципа. Из чувства долга, наконец! Да, Ферренс, я знаю, что ваши люди могут меня убить. Но учтите, тогда никакая охрана вас не спасет. До вас доберутся, как добрались до вашего брата в Афинах. И до вашего отца, кстати, тоже. Кровь бросилась в лицо Джеймсу, он вскочил с места и с ненавистью уставился на герцогиню. - Я знал, что мой брат был убит. И всегда подозревал, что смерть моего отца вовсе не была несчастным случаем. Теперь же вы подтвердили, что мой отец был убит. И что сделала это ваша... ваша антисеть. - Ваш отец заплатил за свои злодеяния! - закричала герцогиня. - Не он был первым, и учтите, не он последний! - А, вы имеете в виду меня? - Вас? - презрительно оттопырила нижнюю губу герцогиня. - Нет. Есть еще кое-кто, кто пока не заплатил по счетам. Но вас, Ферренс, тоже ждет такой же конец, я уверена. Она была готова к взрыву ярости, была готова даже к тому, что Ферренс сейчас примется ее душить, но тот неожиданно снова сел на стул и задумчиво проговорил: - Возможно, что меня убьют, герцогиня. Вполне возможно. Мне все равно. Вы считаете меня чудовищем и, наверное, вы правы. Но я люблю Артура. Я его люблю. А он исчез. Исчез бесследно, понимаете? Жизнь без моего мальчика лишена для меня смысла. Артур стал для меня всем. Просто всем. И если я еще живу, то лишь ради одной цели: найти его и вернуть. И ради этой цели я пойду на все. В голосе Джеймса было столько искренней боли, что в ледяных глазах старой леди промелькнула тень сочувствия. - Поверьте, я действительно не знаю, где мальчик, - сказала она. - Не знаю. Могу лишь догадываться, но... не знаю. - Скажите мне хотя бы о своих догадках! - воскликнул Джеймс. - Нет, - в голосе герцогини зазвенел металл. - Никогда. Но... я уверена, что он жив. - Мне этого мало! – вскричал Джеймс. - Я хочу его вернуть! И я это сделаю! - На меня не рассчитывайте! Можете отобрать мое поместье, мой дом, можете отобрать у меня все, но я ничего не скажу. Тем более что я действительно не знаю, где он. - Не сомневайтесь, я отберу у вас все, - угрюмо произнес Джеймс. - И никакая антисеть вам не поможет. И я найду Артура. - Он сбежал от вас, - задумчиво проговорила герцогиня. - Что ж, не могу не одобрить его поступок. Мальчик сделал то, что должен был сделать. - Почему? - Потому что его связь с вами была отвратительной. - Из-за того, что это связь с мужчиной? - Нет. Дело не в этом. - А в чем? - В его прошлом, - помолчав, сказала герцогиня. - Артур хорошо знал, что он не может быть с вами. А вы его буквально втащили к себе в постель и заставили жить с вами. Мальчик очень страдал из-за этого. Вам нельзя было встречаться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. - Так что было в его прошлом? Что?? Убийство моего брата? Артур был в этом замешан, да? Но он же был совсем ребенком в ту пору! Герцогиня молчала. - Говорите! - потребовал Ферренс. - Говорите! - Я вам только одно могу сказать, - медленно произнесла старуха. - Если вы действительно любите этого мальчика, то оставьте его в покое. Если он исчез, не пытайтесь его разыскать. Если он вдруг снова появится, не пытайтесь к нему приблизиться. Эта связь смертельно опасна для вас обоих. Если вам не жаль себя, то пожалейте хотя бы его. Спасите его. Если вы действительно его любите. - Да, я его люблю, и я не могу жить без него. Не могу! - Так принесите в жертву свою любовь ради того, кого вы любите! Тот, кто действительно любит, должен уметь жертвовать собой и своими чувствами! Вы, Ферренс, думаете только о себе! А об Артуре вы подумали? О том, что ему угрожает? - Я не знаю, что ему угрожает! Он мне ничего так и не сказал, и вы мне сейчас ничего не говорите! - заорал Джеймс. - Смерть, - сказала герцогиня. Воцарилось молчание. – Я буду его искать, - наконец, промолвил Джеймс. - И я его найду. Потому что моя жизнь без него – ничто. Мне нужен Артур. Мне нужна его душа. - Его душа? – задумчиво повторила герцогиня. – Его душа… Она помолчала, а потом внезапно спросила: - Вы смотрели "Звездные войны"? Этот вопрос в устах старой аристократки, как будто явившейся из 19-го или даже 18-го века и живущей в поместье, где время, казалось, застыло еще лет 200 назад, прозвучал так неожиданно, странно и даже нелепо, что Джеймс растерялся. И лишь спустя несколько мгновений смог сказать: - Конечно. Смотрел. Когда-то давно. - Ну так, наверное, помните, как в четвертом эпизоде корабль Хана Соло выскакивает на орбиту планеты Алдераан и внезапно оказывается в гуще астероидов и прочих космических обломков. Алдераан был уничтожен мощным ударом луча чудовищной Звезды Смерти и превратился в астероиды и пыль, хаотично носящиеся по орбите. Так вот, сердце, душа или, если хотите, психика этого мальчика и является таким же безумным, хаотичным скоплением астероидов. Когда-то она была цельной планетой со своей жизнью, а теперь превратилась в осколки, мечущиеся в черной глубине космоса. Не знаю, была ли эта душа так же прекрасна, как Алдераан, но она тоже была разрушена в одночасье своей Звездой Смерти. - Что вы такое говорите? - А теперь вы, Ферренс, влетели в самую гущу этих смертоносных осколков, - безжалостно продолжала герцогиня. - Влетели из-за своей слепоты и самоуверенности. И сейчас с трудом уворачиваетесь от носящихся во мраке, сталкивающихся и разлетающихся астероидов. Душа Артура - черная бездна, полная обломков. Она смертельно опасна для вас. Прощайте, граф. Больше я ничего вам не скажу. Герцогиня встала с кресла – надменная и прямая, давая понять, что аудиенция окончена. Было ясно: она действительно ничего больше не скажет. *** Москва, июль 2013 года - О чем вы хотите говорить со мной? - Андрей неприязненно, исподлобья смотрел на человека, остановившего его при выходе из кафе и предъявившего удостоверение. – Об отце что ли? Он со мной вообще не общался. Деньги в Лондон на обучение - да, присылал. Это что, преступление? - Нет, - спокойно пожал плечами Вадим Александрович. - Не преступление. - Ну и все! - с вызовом сказал Андрей. - А больше я ничего не знаю. И знать не хочу. Поняли? Или вы... вы ко мне из-за этой темы, что ли, пришли? - он кивнул на дверь "голубой" кафешки. - Так это пока вроде не запрещено. Или что, запретили уже, пока я в Англии был? Тут, похоже, даже срать у себя дома в сортире скоро запретят! - Нет, не запретили, - безучастно произнес его собеседник. - И вопрос вашей сексуальной ориентации, Андрей Сергеевич, меня интересует лишь постольку поскольку. - Он вас вообще не колышет! - огрызнулся Андрей. - Тут вы правы, - улыбнулся Вадим Александрович. - Не колышет. - Ну и все! - повторил парень. - И вообще, я ничего говорить вам не буду. Надо - вызывайте на допрос. Только я все равно ничего не знаю. - Допрос - не моя специальность, - собеседник Андрея был воплощением спокойствия. - И вообще, если вы заметили, я не из следственных органов. - Да, вы из... - Андрей мотнул головой. - Оттуда... Тогда чего... Вы что, завербовать меня хотите? Да нафиг мне это надо! Даже связываться с этим не буду! Да и вообще, я вернулся из-за бугра и пока никуда снова ехать не собираюсь! - Не переживайте, - терпеливо произнес его собеседник. - Никакого интереса в этом смысле вы для нас не представляете. - А тогда какого хрена вам от меня нужно? - озадаченно спросил Андрей. - Давайте прогуляемся, - сказал Вадим Александрович. - На Тверской слишком шумно... Пойдем по переулкам, в сторону Патриарших. Там тихо. "Однажды вечером на Патриарших..." Вы читали "Мастера и Маргариту" Булгакова? Андрей не читал, поэтому ограничился тем, что угрюмо пробормотал что-то неразборчивое. Вадим Александрович деликатно не стал прояснять вопрос о литературных познаниях юного Алтухина. Они двинулись вниз по почти пустынному в этот вечерний час Мамоновскому переулку. Энди вынул сигарету, нервно закурил, то и дело косясь на своего спутника. - Я тоже раньше курил, - сказал тот, хотя Энди его ни о чем не спрашивал. - Теперь вот бросил, здоровье не позволяет. Но иногда очень хочется, прямо хоть стреляйся... - Ну и застрелились бы, - любезно заметил Андрей. - Мне-то что! Вадим Александрович усмехнулся. - Поверьте, Андрей Сергеевич... можно я буду называть вас просто Андреем? Так вот, Андрей, мне очень нужно услышать от вас ответы на вопросы, которые могут показаться вам несущественными. Но для нас они могут иметь большое значение. - Валяйте. Только покороче. - Эти вопросы касаются вашего отца и... некоторых ваших знакомых в Лондоне. - Это каких еще знакомых? - удивленно спросил Андрей. – Ну да, учились со мной парни из России, но я с ними как-то и не общался. Мажоры гребанные. Если у тебя нет хотя бы ляма баксов или евриков, то ты для них не человек. Бритиши над ними уссывались. Они для бритишей как туземцы с побрякушками и перьями. Думают, что крутые со своими хатами, тачками, прикидами, а над ними там ржут все кому не лень. - Скажите, вы встречались со своим отцом после того, как он... сбежал в Лондон? - Вадим Александрович как будто пропустил мимо ушей рассуждения Андрея. - Я же говорил, что нет! - буркнул Андрей. - И не собирался. По телефону - да, говорил. Один раз. Он сам позвонил. Пьяный в жопу. Сказал, что денег больше не даст, крутись как знаешь. Я его сразу после этого блокирнул, нахрен он мне сдался. - Он еще что-нибудь говорил? Кроме того, что денег вам не даст? - Говорил, - зло бросил Андрей. – Говорил, что боится, как бы его не грохнули. И те, от кого он свалил, и те, к кому он подался. Что из Москвы за ним кого-то послали. - Кого послали? – живо заинтересовался Вадим Александрович. - А я знаю? Сказал: «Они из Москвы за мной послали». И всё. Кто послал, кого послал и на какой хрен послал – это вам лучше знать. Может, вы сами и послали, - Андрей с опаской покосился на Вадима Александровича. - Интересно, - протянул тот задумчиво, опять проигнорировав реплику Андрея. – А что еще сказал ваш отец? - Да ничего не сказал! – Андрей закипел. – Ну, хорошо, вот вам, блядь, еще охрененно ценная информация, диктую шифровку, пишите: папаша сказал, что я пидор гнойный и всё такое. Вам это важно? Вы вообще знаете, почему он меня в Лондон отправил? Да он меня и в Мухосранск засунул бы, будь его воля. В какую угодно жопень, лишь бы от Москвы подальше. Он же меня... - Мы знаем, как и почему ваш отец отправил вас в Лондон, - спокойно прервал Андрея Вадим Александрович. - Вот как? Это чем же мой папаша вашу контору так заинтересовал? Он же тихо-мирно бабло пилил, патриотом был, борцом за эту, как ее… нравственность. А ваша контора, она ведь шпионами занимается, да? Мой-то папаша причем тут был? Он что, еще и у шпионов воровал? Жучки всякие налево толкал? Вадим Александрович пропустил мимо ушей и этот вопрос. - Скажите, Андрей, а ваш отец в том разговоре упоминал чьи-нибудь имена? - Это чьи? - недоуменно воззрился на него Андрей. - Ну... допустим, кого-то из ваших однокурсников. - Однокурсников? Да вы чё... Он и не знал никого. Ему вообще фиолетово было, с кем я учусь и всё такое... - Вы сами сказали, что ваш отец был пьян, когда звонил. Он мог сказать что-то, что вам показалось бредом пьяного человека, но... Вот, например, он упоминал имена Джеймса Ферренса или Артура Алверта? Или сразу обоих? - Вадим Александрович резко повернулся и посмотрел Андрею прямо в глаза. Взгляд был стальным, пронизывающим насквозь, как лезвие ножа. - Нннет, - промямлил потрясенный парень. – Нет… А… вы-то откуда их знаете? - Ваш отец не говорил, что он располагает некоей информацией, которая… ну, допустим, которую он может выгодно продать? – продолжал Вадим Александрович. - Да что вы ко мне привязались? Нет, говорю вам. Я его сразу блокирнул! Нафиг он мне сдался, благодетель гребаный. А… почему вы об Алверте спрашиваете? - Не буду скрывать, у нас есть определенный интерес к нему. И к Ферренсу. А вы общались с ними обоими. Довольно тесно общались. И нам это известно. Андрей присвистнул. - Ни хрена себе… Ну… Ну, ладно Ферренс. Он же типа политик, бизнесмен, все дела… А Алверт? Он-то за каким хреном вам понадобился? Андрея охватила тревога. Алвертом интересуются люди из спецслужб. И не каких-нибудь, а российских! Блядство, что все это значит? И какое отношение ко всему этому имел его гребаный папаша? Алверт! Тихий, нежный, хрупкий… Зачем он им? Зачем?? Андрею страшно захотелось, чтобы Алверт сейчас был с ним, вот прямо тут, рядом, в этом тихом московском переулке. Андрей его крепко обнял бы, защитил ото всех – от кого угодно, кто посмел бы причинить ему хоть какое-то зло! Они вышли к Патриаршим. В этот теплый июльский вечер зеленая листва была красиво подсвечена светом фонарей, сверкали окна кафе и магазинов, гуляли счастливые парочки, весело галдели компании на лавочках. А в небе загорались звезды – далекие, мелкие, холодные московские звезды. - Алверт исчез, - эти слова вырвались у Андрея сами собой. – Мне парни из Лондона написали. Он исчез уже месяц как. В тот же день, когда я улетел в Москву. Вадим Александрович ничего не ответил, и Андрей понял, что тот прекрасно это знает. И у него возникла мысль спросить… а вдруг? - А вы знаете, где он сейчас? – с надеждой спросил Андрей. – Где-то в Англии, наверное, да? Или тоже улетел куда-то? - Не могу ответить, - собеседник Андрея был по-прежнему бесстрастен. - Но зачем он вам вообще понадобился?? Завербовать его хотите? Да что он знает? Он же просто учится и все! Вадим Александрович промолчал. - Вы общались с Ферренсом? – спросил он вместо ответа. - С Фе-еррренсом? – с горечью протянул Андрей. – Общался, а как же! Еще как общался! Могу во всех подробностях описать. Вам интересно? - Вы сами знаете, что такого рода подробности нам не нужны. По крайней мере, в данном случае. Ферренс что-нибудь говорил вам? - Говорил! Еще бы. «На колени»! «Рядом». «Пшел вон!» Запишите, а то забудете! Вадим Александрович молчал. - Я был для него никем, - вырвалось у Андрея. – Секс-игрушкой, и все. Он в Алверта по уши втюрился. Только Алверт срать хотел на него с его властью и баблом. - Но в итоге оказался с ним, - тихо заметил Вадим Александрович. - Бля, да знаю я! – зарычал Андрей. – Знаю! Ферренс меня на глазах у Алверта хотел трахнуть, чтобы… чтобы меня уничтожить. И уничтожил. Добился своего! Вот! - Почему на глазах у Алверта? Андрей промолчал. Он уже клял себя за то, что начал рассказывать самое потаенное, самое сокровенное, самое больное … - Потому что Алверт любил не его, а вас, - сказал Вадим Александрович. – Так? - Всё! – отрезал Андрей. – Закрыли тему. - Закрыли, - миролюбиво произнес Вадим Александрович. – Но у меня еще один вопрос: Алверт вам что-то рассказывал? Например, о себе? - Да мы с ним и не разговаривали почти… Я о нем вообще ничего не знаю. Англичанин, детство провел где-то в Европе. В Париже, кажется, и еще где-то… А, в Афинах. Точно, в Афинах. Он еще тогда Ферренсу стоп-слово назвал: Афины. - Какое стоп-слово? – не понял Вадим Александрович. - Ну, это типа в бдсм. Топ причиняет сабу боль, саб может сколько угодно вопить: «Пощади, прекрати и все дела», но это воспринимается как часть игры. Поэтому договариваются о стоп-слове. Если саб его произносит, значит, топ должен остановиться. - Вот как… И Алверт назвал слово «Афины»? – Вадим Александрович явно очень заинтересовался этим. – А почему именно это слово? Он объяснял? - Нет, - пожал плечами Андрей. – Мне точно нет. Может быть, Ферренсу, не знаю. В кармане у него пискнул мобильник, пришла смска. Ладно, потом прочтет. - Что вам надо от Алверта? – глухим голосом спросил Андрей. – Он… он… - Не беспокойтесь. Ему не причинят никакого зла. Даже наоборот… - Где он? – Андрей схватил Вадима Александровича за локоть. – Вы ведь знаете! Я же вижу, что знаете! Я вам все рассказал, скажите мне хотя бы: где он? Где?? - Я уже говорил, что не могу ответить на ваш вопрос, - Вадим Александрович спокойно и уверенно снял с себя руку Андрея. – Впрочем… Могу вам сказать: он далеко. На другом континенте. Это всё. Андрей молчал. Весть о том, что Алверт на другом континенте (если этот тип не врал) была для него и ударом, и облегчением. Ударом, потому что Алверт далеко. Облегчением – потому что… тоже потому что Алверт далеко. Если бы он был где-то рядом, Андрей сошел бы с ума. А так… На другом континенте. Считай, что на Луне. - Вот что, Андрей, - произнес Вадим Александрович. - Если вы хотите помочь Алверту, то самое лучшее, что вы можете сделать – это никогда и никому не рассказывать о нашей встрече. Вы поняли? Никогда и никому. Это в интересах Алверта. И в ваших собственных интересах. Что ж, спасибо за беседу. Было приятно и интересно пообщаться. - Что? – саркастически ухмыльнулся Андрей. – Даже телефончик не оставите? - Мы сами с вами свяжемся при необходимости. Всего хорошего. Вадим Александрович улыбнулся и зашагал в сторону Садового кольца. Андрей смотрел, как растворяется в темноте его силуэт, словно персонаж булгаковского романа. Он вынул сигарету, зажег, жадно затянулся. Достал мобильник, посмотреть пришедшую смску. Та пришла с неопределившегося номера. Увидев ее, Андрей замер, читая и читая снова, не веря своим глазам: «Я люблю тебя! Что бы ни случилось» Андрей помнил, кто однажды сказал ему эти слова.