Глаза смерти

Трэнтон-хаус, южная Шотландия, июль 2013 года Ферренс медленно шел по старой вязовой аллее в поместье Трэнтон-хаус к югу от Эдинбурга. Он приехал сюда на день рожденья владельца поместья, который приходился ему троюродным кузеном. Джеймс мог найти тысячи причин для того, чтобы вежливо отклонить приглашение. После исчезновения Артура любые праздники были ему поперек горла. Но сюда же был приглашен и Крейг, а переговоры с ним были необходимы, чтобы попытаться избежать столкновения, которое дорого могло обойтись обоим его участникам. Или хотя бы попытаться договориться о правилах ведения войны. Крейг шел рядом. Невысокий, сутуловатый, с жидкими волосами соломенного цвета и веснушчатым лицом - он походил на обычного офисного менеджера. Но внешность обманчива: Крейг, контролировавший целые отрасли экономики, обладал стальной хваткой и умел наносить сокрушительные удары. Сейчас это был самый опасный противник Великой Сети. Конфликт возник вокруг планов дополнительной эмиссии акций австрийского химического концерна GLA. Инициированная Крейгом эмиссия угрожала Ферренсу потерей контроля над концерном. И дело было не только в ущербе на миллиарды евро, утрата контроля над GLA могла вызвать эффект домино и сорвать стратегические планы Ферренса в сфере политики. Чтобы заставить Крейга отказаться от эмиссии акций, Ферренс с помощью негласного давления и откровенного шантажа заставлял производителей алюминия демпинговать, то есть резко снижать цены на продукцию. А это грозило убытками подконтрольным Крейгу алюминиевым заводам, что могло иметь разрушительные последствия для бизнеса Крейга в целом. Они оба понимали, что в надвигавшейся тайной войне каждый из них мог рассчитывать в лучшем случае на пиррову победу, и пытались найти компромисс. Однако предложения Крейга для Ферренса были неприемлемы, а Крейг в свою очередь считал недостаточными уступки, на которые Ферренс готов был пойти. Они уже около полутора часов прогуливались по вязовой аллее, изрядно раздраженные и уставшие от оказавшихся совершенно бесплодными переговоров. Ферренс решил немного разрядить обстановку. - Николас, вы обратили внимание, что главные ворота усадьбы закрыты, а подъездная дорога превращена в газон? Видите, там повсюду кролики скачут. - Да, любопытно, - рассеянно буркнул Крейг. - Представьте себе, ворота закрыты еще с начала 18-го века. Трэнтоны - католики, поэтому в борьбе Вильгельма Оранского с Претендентом приняли сторону последнего. В какой-то момент казалось, что Претендент неминуемо займет трон. И тогдашний барон Трэнтон заявил ему: "Сир, клянусь, ворота моего поместья будут закрыты до того славного дня, когда вы взойдете на принадлежащий вам по праву трон". Претендент на трон так и не взошел, его войска были разгромлены, но Трэнтоны остались верны своей клятве. Главные ворота усадьбы закрыты уже больше трехсот лет, хозяева и гости пользуются исключительно боковыми воротами. - Гордость и глупость идут рука об руку, - криво усмехнулся Крейг. - Эффектность часто противоположна эффективности. Кстати, последнюю фразу любил повторять ваш покойный брат Питер. Я уважал его именно за умение эффективно вести дела. Правда, в последний год своей жизни он, кажется, потерял чувство реальности. - Что вы хотите этим сказать? - нахмурился Джеймс. - Он слишком увлекся химическим производством, - Крейг многозначительно поднял бровь. - Как вы сейчас. Думаете, я не знал о тайных поставках сирийцам, иракцам и прочим подобным клиентам? А биологические разработки? Ваш брат почему-то решил сделать ставку именно на них. Он решил, что это принесет колоссальные прибыли и влияние. Возможно, он был прав. Но степень риска он недооценил. Весьма недооценил. - Не понимаю, к чему вы клоните, Николас, - ледяным тоном сказал Ферренс. - Эти проекты вашего брата... назовем вещи своими именами: производство химического и биологического оружия, так ведь? Они не могли остаться в тайне. Слишком уж масштабными были. Я знал об этом, но молчал. Просто выжидал и смотрел, чем все закончится. А закончилось всё печально для вашего брата. Мне известно, что его убили, - произнес Крейг, глядя на Ферренса водянистыми, холодными глазами. - И я знаю, что его убили вовсе не конкуренты. Он был устранен спецслужбами. - Спецслужбами? - повторил Ферренс, невольно вздрогнув. - Да, тут не обошлось без старой, доброй МИ-6, - равнодушно пожал плечами Крейг. - Но у меня есть основания полагать, что не только МИ-6 была в этом замешана. Это был целый заговор спецслужб не одной страны. Слишком уж опасную игру затеял ваш брат. И его устранили. - И что из этого? - холодно спросил Ферренс. - То, что и вы, Джеймс, совершаете ту же ошибку. Вы заключаете тайные сделки с иранцами в обход санкций. Кое-какую информацию я слил американцам, и это уже доставило вам проблемы. Но главное - не это. Я понимаю, зачем вам нужен контроль над GLA. Хотите попытать удачи там, где ваш брат потерял свою жизнь? Повторить его печальный опыт? Вы готовы к этому, Джеймс? - К дешевым угрозам с вашей стороны я всегда готов, Николас. - Мои угрозы могут и впрямь обойтись вам очень дешево. Вы отдаете мне контроль над GLA, а я молчу о ваших иранских операциях. И мы оба остаемся в выгоде. - Почему я должен верить, что вы будете молчать, Николас? Вы ведь уже передали американцам часть информации. Где гарантии, что вы не сделаете это снова? - Гарантией является взаимовыгодность сделки. - Нет, - отрезал Джеймс. - Для меня это не гарантия. И, к тому же, я подозреваю, что вы так вцепились в GLA потому, что сами хотите попытать счастья в том, в чем... - Нет, нет и нет! - нервно сказал Крейг. - Вы думаете, я настолько безумен, чтобы заняться производством неконвенционального оружия? На подобное мог решиться ваш брат. Можете решиться и вы. А мне это не нужно. Это такое дело, в котором и миллиарды могут не спасти от виселицы. Увольте. Джеймс промолчал. Он знал, что Крейг умел лгать убедительно и вдохновенно. - Словом, Джеймс, подумайте над моим предложением, - проговорил Крейг. - Зачем нам ввязываться друг с другом в войну? В ней мы можем потерять не только наши состояния, но и жизни. Тем более, что сейчас, насколько известно, вы заняты другим. Все пытаетесь найти своего сбежавшего любовника, не так ли? Джеймс по-прежнему молчал. - Кстати, искренне желаю вам удачи в поисках, - криво усмехнулся Крейг. - Я не любитель смазливых юношей, но лучше уж заниматься такой любовью, чем истощать силы друг друга в финансовых битвах. - Благодарю за добрые пожелания, Николас, - процедил Джеймс. - Джеймс, я говорю искренне! Более того, хочу помочь вам. Мне стало известно, что вы так и не продвинулись ни на шаг в своих поисках. А у меня есть кое-какие данные. Не бог весть что, но я могу их вам предоставить. В качестве жеста доброй воли, если угодно. Правда, жду от вас ответного жеста. - Какого именно? - Я хочу, чтобы вы на пару-тройку дней задержали ваши демпинговые меры по алюминию. Это позволит мне сохранить хорошие деньги. А вам не будет стоить ни гроша. К тому же, вы получите зацепку в поисках вашего ветреного блондинчика. - Что вам известно, Николас? - спросил Джеймс с замиранием сердца. - О, я мог бы сейчас произнести целую речь о том, что моя служба безопасности работает гораздо лучше вашей, - самодовольно ухмыльнулся Крейг. - Но не буду этого делать. На самом деле помог случай. Вы сами понимаете, что мои люди (да и не только мои) следили за предметом вашего обожания с тех пор, как он оказался в вашей постели. Обычная практика. Ваш Молтон ведь тоже следит за моими любовницами, не так ли? Так вот, мои люди в день, когда сбежал этот ваш Алверт (или как его?), находились в Хитроу. В зоне вылета четвертого терминала аэропорта. Нет, они вовсе не вашего любовника там поджидали, просто следили кое за кем еще. Но один из них ранее входил в группу наблюдения за вашим сладким мальчиком. И вот он-то и заметил Алверта, который впорхнул в зал вылетов. Мой сотрудник не придал этому особого значения, у него было другое задание, но на всякий случай внес в отчет. А потом выяснилось, что красавчик улепетывал от вас. И мне подумалось, что эта информация может вам пригодиться. - Благодарю вас, Николас, - сухо сказал Джеймс. - Но я уже располагаю данными о том, что Артур скорее всего покинул территорию Великобритании. - Однако о том, что он улетел именно через четвертый терминал Хитроу, у вас ведь данных не было, не так ли? - хитро улыбнулся Крейг. - Могу вам сообщить еще кое-что. Мой сотрудник, повторюсь, не следил за вашим белокурым сокровищем, но заметил, что тот очень нервничал (что вполне объяснимо) и ринулся в направлении стоек, где шла регистрация на рейсы в Амстердам, Сеул, Москву и, заметьте, Эль-Ормуз. - Эль-Ормуз? - выдохнул Джеймс, остановившись как вкопанный. - Эль-Ормуз? - А, и вы подумали о том же! - многозначительно поднял бровь Крейг. - Неужели ваш красавчик сбежал все-таки к нашему доброму другу, принцу Ахмаду? Джеймсу казалось, что в его сердце вонзился острый нож. Неужели Артур все-таки сбежал к Ахмаду? Будь все проклято! - Понимаю вас, - с сочувственным видом заметил Крейг. - Конечно, ормузский след я на вашем месте проверил бы в первую очередь. Но не забывайте, что мой человек не видел, на какой именно рейс регистрировался ваш маленький беглец. Может быть, он полетел и не в Ормуз. Конечно, Сеул и Москва кажутся мне маловероятными вариантами. А вот Амстердамом я занялся бы вплотную, это же рай для геев. Впрочем, вам решать. - Благодарю вас, Николас, - повторил Джеймс, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. - Так что? Могу я рассчитывать, что вы повремените пару дней с алюминием? - Да, - твердо сказал Джеймс. - Повременю. Обещаю. - Хотя бы об этом договорились. Как все-таки вовремя сбежал ваш красавец! Еще пара его побегов, и мы уладим все наши разногласия, вы не находите, Джеймс? - Крейг глумливо рассмеялся. - Если я его найду, он больше не сбежит, - отрезал Ферренс. - Ну-ну. Удачной охоты, Джеймс! И Крейг быстро зашагал к дому. Джеймс остановился, прислонившись к старому вязу, и закрыл глаза. Прошло уже полтора месяца, как исчез Артур, полтора месяца бесплодных попыток напасть на его след. Джеймс невероятным усилием воли старался концентрироваться на текущих делах. Но черные глаза, полные то мрака и холода, то боли и отчаяния, все время стояли перед его взором. По ночам Джеймс грыз подушку, вспоминая гибкое, податливое тело, тоскуя по запаху атласной кожи Артура и аромату белокурых волос. Он тосковал по солоноватому вкусу его крепенького члена, по трогательному стону, когда Артур изливался... Он тосковал по умению Артура наслаждаться болью и дарить это наслаждение ему. «Где ты, где? Вернись!» - прошептал Джеймс. Затем вздохнул и, помедлив несколько мгновений, быстро зашагал к дому. Надо было срочно возвращаться в Лондон. Появился след. *** Лондон, июль 2013 года Получив от Крейга сведения о том, что его любовник, возможно, сбежал все-таки к принцу Ахмаду, Джеймс озверел. Он примчался из Шотландии в невменяемом состоянии и сразу поставил на уши Молтона и его людей. Между тем Молтон сильно сомневался в подлинности "ормузского" следа. Во-первых, история о том, что Алверта видели в Хитроу, могла быть выдумана Крейгом, чтобы выторговать уступки по алюминию. Крейг умел врать. Но даже если он сказал правду, то странно, почему мальчишка полетел в Ормуз обычным рейсом? Для принца Ахмада организовать бизнес-джет своему любовнику было все равно, что купить бутылку пепси. И это исключало бы все шансы на то, что мальчишку засекут в аэропорту (а ведь именно это и произошло). Наконец, Ахмад после бегства Алверта оставался в Лондоне еще две с половиной недели и даже начал розыск мальчишки, когда стали распространяться слухи о его исчезновении. Конечно, все это могло делаться для отвода глаз. Но Молтон знал темперамент принца. Этот вряд ли стал бы сидеть в Лондоне, зная, что в роскошной спальне ормузского дворца его ждет - не дождется томный красавчик. Нет, две с половиной недели принц точно не вытерпел бы. Но эти аргументы не действовали на Джеймса. Он устроил Молтону головомойку и потребовал направить в Ормуз агентов Сети. Молтон считал это чистым безумием. Ормуз - закрытая страна, лишь недавно там стал развиваться туристический бизнес. Иностранцев там было мало, в основном, сотрудники западных нефтекомпаний, и все они находились под пристальным наблюдением местных спецслужб. Вести там розыски Алверта, не привлекая внимания властей, было просто невозможно. Тем более, что агентуры Сети в Ормузе не было. Попытки обзавестись агентами среди местных чиновников и военных предпринимались неоднократно, но неизменно терпели провал. Однако Ферренс и слышать ни о чем не хотел. Он требовал, чтобы люди Молтона вылетели в Ормуз едва ли не первым же рейсом. Мысль о том, что Артура в эту самую минуту трахает ненасытный Ахмад, начисто лишала Джеймса рассудка. Да и Молтон уже боялся, что сам вот-вот свихнется. При слове "Ормуз" ему хотелось лезть на стенку. Разумеется, первым делом Молтон попытался получить доступ к записям видеокамер в Хитроу. Это был самый простой и быстрый способ узнать, куда вылетел Алверт. Увы, этот путь оказался заблокирован. Служба безопасности аэропорта наотрез отказалась предоставить людям Молтона доступ к видеозаписям. Молтон и Ферренс пытались заходить с разных сторон, торговаться и даже угрожать, но всякий раз получали твердый отказ. Якобы прошло уже почти два месяца, и все видеозаписи давно стерты. Это могло быть правдой, а могло быть и признаком того, что МИ-5, прежде спокойно взиравшая на их поиски, решила вмешаться. И Молтону это очень не нравилось. Слишком напоминало то, что произошло в Афинах: тогда видеозаписей тоже вдруг не оказалось. Молтон заставил своих людей снова лезть в базы данных авиакомпаний и аэропорта Хитроу. Они уже знали, что Алверт не значился в списках пассажиров, вылетевших в тот день. А это подтверждало догадку о том, что у мальчишки были документы на другое имя. И предстояло вычислить, под каким именем Алверт перемещается по миру. В базах были доступны паспортные данные (за исключением фотографий). Ясно, что надо было искать пассажира примерно того же возраста, что и Алверт, то есть от 18 до 25-ти лет. Молтон вздохнул с облегчением, узнав, что на авиарейсе в Эль-Ормуз в тот день самому молодому пассажиру было 27 лет, и он был арабом. Все-таки 20-летнему блондину было бы сложно закосить под 27-летнего араба. Молтон радостно доложил об этом Джеймсу, наивно полагая, что уж теперь тот отбросит "ормузский вариант". Но параноик с ходу превратил Молтона надежды в пыль. - Это же HormAir, - заявил Ферренс. - Ормузская авиакомпания. Ахмад мог отдать им приказ зарегистрировать Артура под арабским именем, чтобы сбить нас с толку. - Джеймс, я понимаю, что ты регулярным рейсом летал черт знает сколько лет назад. Так вот, смею напомнить, что в аэропорту есть целый ряд систем контроля. Уж поверь, блондин вряд ли сумел бы так просто попасть в самолет под арабским именем. - Возможно. Но все равно исключать этого нельзя. - Послушай, все факты говорят о том, что Алверт вылетел вовсе не в Ормуз. - Тоже возможно. Но что, если он вылетел в Ормуз с пересадкой, чтобы замести следы? Если, допустим, он полетел туда с пересадкой в Амстердаме? - вопросил параноик. Молтон обреченно вздохнул, мысленно пожелав, чтобы весь этот Ормуз с его голубыми принцами и их хитрожопыми любовниками в одночасье ушел на дно морское. Как Атлантида. Как Содом и Гоморра! Уже больше сотни агентов Сети в разных странах занимались исключительно поисками Алверта, как будто у них не было более важных задач! А ресурсы Сети, в конце концов, были вовсе не безграничны. Но Ферренс не слушал возражений. Поэтому Молтон продолжал разрабатывать "ормузский след", но основные надежды возлагал на другие направления: Амстердам, Москву, Сеул. Сеул изначально казался самым маловероятным пунктом назначения. Хотя, с другой стороны, Алверт имел скверную привычку поступать непредсказуемо. Может быть, какая-то нелегкая понесла его именно в Сеул. И, черт бы всех подрал, оказалось, что в тот день из Лондона в Сеул вылетел огромный "Боинг-747" British Airways, и в списке пассажиров было целых 88 (!) человек с европейскими именами и фамилиями в возрасте от 18 лет до 21 года. А если расширить этот список до 23 лет, то вообще насчитывалось 128 человек! «И какого хрена этих сопляков понесло в гребаный Сеул, причем в одном самолете? Их же всех теперь надо проверять, добывать их фотографии! А это время. Деньги. Человеческие ресурсы», - с тоской думал Молтон. С Москвой было проще. Это был рейс «Аэрофлота». Самолет А-320 - небольшой, в нем обнаружилось всего 12 пассажиров с европейскими и славянскими именами и фамилиями в возрасте от 18 до 23 лет. Но среди них оказался «Русский Энди», Андрей Алтухин. Вот это было подозрительно. Получается, что Алверт и Алтухин пересеклись в четвертом терминале Хитроу? А, возможно, даже вместе вылетели в Москву? Пока достоверно можно было утверждать, что они находились в здании терминала одновременно. Не факт, что они там встретились, и уж далеко не факт, что они вылетели одним рейсом. К тому же, Алтухин купил билет заранее и не скрывал, что возвращается в Москву. Побег же Алверта, судя по всему, был спонтанным, спровоцированным безумной выходкой Джеймса. Но, может быть, мальчишка то ли от отчаяния, то ли из чувства мести решил купить билет на тот же рейс, что и Алтухин и улететь вместе с ним? Маловероятно. Получить визу в Россию в течение двух-трех часов (а именно столько было у Алверта в запасе) нереально. К тому же, Алверт и Алтухин вообще не контактировали между собой по телефону. Но на всякий случай, агентам Сети в Москве было дано указание проверить контакты Алтухина. Не было выявлено ничего подозрительного. Алтухин находился в Москве уже целый месяц и тупо бездельничал, шатаясь по гей-тусовкам и пьянствуя. Алверт рядом с ним замечен не был. Никаких интернет-контактов с Алвертом или телефонных звонков. Некоторые подозрения вызвала только sms, полученная Алтухиным: «Я люблю тебя! Что бы ни случилось». Sms была на английском. Отправителя определить не удалось. Но ничто не указывало на то, что это Алверт. У Алтухина в Лондоне оставалось немало поклонников, тосковавших по мускулистому красавцу. Наконец, Амстердам. На борту самолета авиакомпании KLM присутствовали всего шесть пассажиров интересующего Молтона возраста. Это радовало. До тех пор, пока Молтону не принесли распечатку авиабилетов одного из них. Посмотрев на нее, Молтон похолодел. Парень в возрасте 20 лет делал в Амстердаме пересадку. И дальше направлялся в Ормуз. Молтон уронил голову на руки и застонал. Только не это. Нет! Было ясно: бури теперь не избежать.