Глаза смерти

Говернор-Харбор, Багамы, август 2013 года Джеймс изматывал себя, работая по 18 часов в сутки, чтобы снова не утонуть в черном омуте депрессии и пьянства, но всё равно жил в нескончаемом кошмаре. Как за соломинку хватался он за надежду, что Артур найдется. Люди Грега шли по пятам за ним в Сан-Паулу, но Артуру всякий раз непостижимым образом удавалось ускользнуть. "И какого черта он метнулся в эту Бразилию? Что он там забыл?" - этот вопрос мучил Джеймса постоянно. Он был на грани того, чтобы, бросив все дела, ринуться в Сан-Паулу и лично возглавить поиски Артура. Лишь с огромным трудом Молтон сумел убедить его отказаться от поездки в Бразилию. Джеймс вынужден был признать правоту Грега: его присутствие в Сан-Паулу ничего бы не решило, только привело бы к лишней нервотрепке, а люди Грега и так работали на износ. Впрочем, сам Грег не был так уверен, что Артур действительно прячется в Бразилии. Он твердил, что нужно больше внимания уделять Амстердаму и особенно Москве, где поиски пассажиров авиарейса из Лондона забуксовали. Джеймс соглашался с этим. Он вспоминал, что Артур иногда спросонья лопотал что-то на непонятном языке... Вряд ли это был русский, но кто знает? И то, что два пассажира с московского рейса как в воду канули, и информацию о них невозможно было пробить по базам данных, тоже вызывало подозрения. Тем временем в сентябре в Вашингтоне Ферренсу предстояли важные переговоры в Госдепартаменте и Пентагоне, а в Нью-Йорке он должен был встретиться с представителями американских инвестиционных фондов. Речь шла все о той же иранской проблеме, но не только. Джеймсу позарез нужно было заручиться поддержкой политического истеблишмента и финансовых кругов США в войне с империей Крейга, которая могла начаться со дня на день. Джеймс знал, что Крейг не входит в Антисеть, но не сомневался, что именно Антисеть использует и направляет Крейга. Поэтому предстояла схватка не на жизнь, а на смерть. Джеймс еще не был полностью готов к этой схватке. Ему требовалось время. Поэтому он решил снова встретиться с Крейгом, надеясь угрозами и посулами вынудить его заключить новый временный пакт о ненападении. Поэтому Джеймс летел на Багамы. Американский сталелитейный магнат Брэнкс устраивал там закрытую вечеринку на вилле близ Говернор-Харбор в связи с годовщиной своего шестого брака (он с завидным постоянством отмечал каждую годовщину каждого своего брака, поэтому вечеринки в Говернор-Харбор проводились ежегодно, на них время от времени менялись лишь жены Брэнкса). Когда Джеймс уже садился в самолет, чтобы лететь на Багамы, ему позвонил Грег. - Джеймс, я тут получил список приглашенных Брэнксом на эту вечеринку. - И что? Там будет британская королева? - Нет, ее почему-то не позвали. Странно, не находишь? - Очевидно, Брэнкс считает ее недостаточно знатной. Или недостаточно богатой. - Похоже. Зато туда приглашен твой экс-бойфренд Тони Каннинг. - Черт! - У меня к тебе маленькая просьба: не убей там ненароком благородного виконта. Мне и так еле удалось замять ту историю, когда ты уделал его в подвале. Не хотелось бы нового скандала. Мне проблем с поисками Алверта сейчас более чем достаточно. - Как этот ублюдок попал в число приглашенных? Разве он знаком с Брэнксом? - Нет, не знаком. Приглашение Каннингу устроил Крейг. - Крейг??? Какого черта? - Думаю, чтобы вывести тебя из равновесия. Судя по твоей ярости, его расчет уже оправдывается. - Не дождется, - проскрежетал зубами Джеймс. И действительно, он никак не отреагировал, когда среди двух сотен гостей увидел Тони. Тот тоже делал вид, что не замечает Джеймса, но все время совершал маневры с совершенно ясной целью: оказаться в поле его зрения. Судя по внешнему виду, виконт оправился от трепки, которую Джеймс задал ему в подвале особняка в Челси. Элегантный, выхоленный, Тони курсировал между гостями с таким видом, как будто у него в кармане лежал как минимум миллиард долларов. Но Джеймсу было доподлинно известно, что после их расставания дела Тони покатились под гору, и теперь виконт подумывал о том, чтобы продать дом в Кенсингтоне, купленный на деньги Ферренса. Несколько раз Тони как будто ненароком пытался приблизиться к Джеймсу, но тот демонстративно поворачивался к виконту спиной, пресекая все попытки завязать общение. С Крейгом же Джеймс встретился в самый разгар этой по-американски шумной вечеринки. Выйдя из дома, где шло веселье, они больше часа бродили вдоль берега моря под пальмами. Теплый и влажный морской ветер, трепавший верхушки пальм, пустынный пляж, шум волн – атмосфера была поистине романтической, а вот разговор - более чем напряженным. После долгих препирательств им удалось заключить очередное перемирие. Крейг обязался не пытаться расстроить дела Джеймса с американцами, а в обмен выторговал очередные уступки по демпингу на алюминий. Оба они понимали, что это лишь временный пакт и что избежать глобального столкновения им вряд ли удастся. -Как идут поиски в Бразилии? - под конец разговора поинтересовался Крейг. - Они идут, - лаконично ответил Джеймс. - Хм, не могу сказать, что внимательно слежу за этим делом. Но мне интересно, Джеймс, как вы поступите с этим мальчишкой, если вам все же удастся найти его и вернуть? Осыплете розовыми лепестками и искупаете в ванной с шампанским? Изнасилуете и выбросите на улицу? Придушите? - Я его верну и буду с ним жить, - холодно отвечал Джеймс. - Даже если окажется, что за время своего феерического побега он изменил вам с десятком любовников? - Вам что-то известно? - Джеймс нервно дернулся. Крейг ухмыльнулся. - Нет. Ровным счетом ничего. Просто не могу себе представить, чтобы красавчик, перетрахавшийся с доброй половиной лондонских геев, после побега впал в воздержание. - Пытаетесь вывести меня из себя? - спокойно осведомился Джеймс. - И для этого же вы устроили приглашение Каннингу, не так ли? - Каннинг сам просил меня устроить ему приглашение, причем весьма настойчиво, а я не видел причины ему отказать, - пожал плечами Крейг. - Насколько я знаю, у вас состоялся с ним довольно резкий... хм, разговор. Боюсь, что утонченный виконт не привык к подобным беседам. Молодому человеку надо прийти в себя, отдохнуть. Поездка на Багамы - прекрасный способ поправить здоровье. - Да, особенно если учесть, что добрая треть гостей на этой вилле уже нанюхалась кокаина, - заметил Джеймс. - Что ж, это лишь один из способов расслабиться, хотя я к нему не прибегаю, как, впрочем, и вы, Джеймс. Приятно было побеседовать. Крейг зашагал к вилле, а Джеймс остался на берегу. Ему совершенно не хотелось возвращаться на вечеринку. Лучше было погулять вдоль пляжа, послушать шум прибоя, вдохнуть морской воздух... Побыть одному. В черном небе сверкали крупные звезды - прекрасные и холодные. Они казались Джеймсу проблесками надежды во мраке, окутавшем его жизнь. Он мечтал снова окунуться во мрак, но во мрак глаз Артура, пусть даже полный леденящего холода. Он так истосковался по этому мраку! Из этих грез Джеймса вырвал до тошноты знакомый голос. - Вот ты где! Джеймс обернулся. В двух шагах от него стоял Тони. По нездоровому блеску в карих глазах можно было понять, что благородный виконт уже прибегнул к тому, что Крейг назвал "одним из способов расслабиться". - Убирайся! - процедил Джеймс. - Или тебе так понравилось случившееся в Челси? - Не посмеешь, - усмехнулся Тони. - Здесь полно народу. - Что тебе надо? Новой дозы порошка? Извини, тогда ты обратился не по адресу. - А ты злой, Ферренс, - заметил Тони. - Злой и неудовлетворенный. Когда я был с тобой, ты был другим. Потому что со мной тебе было хорошо. - Да, хорошо. Настолько хорошо, что я в конце концов вышвырнул тебя вон. Красивое, ухоженное лицо Тони исказилось от злости: - Ты вышвырнул меня вон, потому что погнался за шлюхой! Променял меня на грязного мальчишку, в заднице у которого побывали десятки или сотни мужчин! - Знаешь, - с насмешкой произнес Джеймс, - его задница куда слаще твоей. Поэтому он и пользуется куда большим успехом чем ты! - Я никогда не был шлюхой, в отличие от него! Я был твоим партнером! - Нет, ты был моей шлюхой, Тони. Я попользовался тобой и вышвырнул. Вот и все. Джеймс намеренно и хладнокровно оскорблял Тони, надеясь, что тот впадет в истерику и уберется с его глаз. Но эта тактика дала противоположный эффект. - Ты не смеешь меня так называть! - заорал виконт. - Не смею? А почему? Я трахал твою задницу и платил тебе за это. Ты же не станешь отрицать, что купил дом в Кенсингтоне на мои деньги? - Мерзавец! - прошипел Тони, его бледное лицо покрылось малиновыми пятнами. - Да, я мерзавец. А ты - всего лишь продажная тварь. - Это твой Алверт - продажная тварь! - Артур, в отличие от тебя, не взял у меня ни единого гроша. - Ни гроша?? - издевательски рассмеялся Тони. - Лимузины, охрана, одежда - это ты называешь ни гроша?? - Всё это было и у тебя. Но, в отличие от тебя, Артур никогда не просил у меня денег. Он даже подарки отказывался принимать, и не, скрою, это меня весьма задевало. - Разумеется! Потому что он тебя ни в грош не ставил, а ты ползал перед ним на коленях! Ты, граф Лэнтон, ползал на коленях перед шлюхой! - Я охотно и сейчас опустился бы перед ним на колени. Перед тобой - никогда, а перед ним - да. - Потому что ты жалок, Ферренс! Ты ничтожество! Знаешь, эта шлюха поступила совершенно правильно, когда от тебя сбежала. Ты этого заслужил. - Тони, убирайся, - холодно проговорил Джеймс, хотя внутри у него все кипело. - Сейчас эта шлюха кувыркается с новым любовником. Говорят о принце Ахмаде... - Чушь! Его нет у Ахмада! - Уверен? А даже если он и не у Ахмада, значит, еще у кого-нибудь. Подставляет свою сладкую задницу, по которой ты так скучаешь, и смеется над тобой! - Пошел вон! - И ладно бы эта шлюха! Теперь над тобой смеется весь Лондон! Ты стал всеобщим посмешищем, Ферренс. Если хочешь знать, слухи об этой истории уже гуляют по светским салонам Европы. Они дошли даже до Америки. И, можешь не сомневаться, здесь я с удовольствием рассказал о твоей печали паре десятков человек. На тебя скоро будут пальцем показывать и хохотать тебе в лицо! В глазах у Джеймса потемнело. - Ты еще приползешь ко мне на коленях, - Тони заводился все больше. - Ты еще будешь умолять, чтобы я простил тебя! - Тебя я вообще ни о чем никогда умолять не буду. С тобой я всегда буду вести себя как со шлюхой, - зарычал Джеймс в бешенстве. Он дал оплеуху Тони и грубо повалил на землю. - Знаю, чего ты добиваешься! Сейчас ты это получишь! Тони завизжал и принялся царапаться своими выхоленными ногтями. Его красивое лицо было перекошенным, отвратительным. И это окончательно разъярило Ферренса. Он стянул с Тони брюки, и, судя по треску ткани, они порвались. Дважды он двинул Тони кулаком в лицо, после чего резко загнал ему в задницу сразу четыре пальца. Тот заорал во всю глотку. Но Джеймсу было плевать. Долгое воздержание вкупе с яростью дали бешеный эффект: Джеймс принялся жестко вбиваться в Тони, не обращая внимания на его крики. Он хотел порвать его, хотел уничтожить Тони. И еще Джеймс чувствовал, что насилуя Тони, он как будто насилует Артура - не Артура, которого любил, а Артура, которого ненавидел – развращенную шлюху, готовую отдаться кому ни попадя. - Ты мне заплатишь за него, - рычал Джеймс в искаженное ужасом и болью лицо Тони. - За все заплатишь ты, потому что его я больше никогда не трону. Тони визжал, выл, молил о пощаде, и это стократно усиливало ярость Джеймса. Наконец, разрядившись, Джеймс поднялся и, пошатываясь как пьяный, пошел прочь. До Тони ему больше не было дела, даже если тот сдохнет под пальмами… Когда Джеймс был уже рядом с залитой яркими огнями виллой, откуда доносилась громкая музыка и радостные вопли гостей, у него в кармане зазвонил мобильник. - Джеймс? - Грег? Что случилось? - Сначала скажи, как ты. - Не исключаю, что теперь у тебя появятся хлопоты с багамской полицией. - Проклятье, Джеймс! Ты его всё-таки уделал? - Именно. - Я же предупреждал тебя! - Не удержался. Прости. - Он хотя бы жив? - Думаю, его задница выдержит и не такое. - Черт! Так ты его трахнул? - Тебе нужны подробности? - Надеюсь обойтись без них. Разве что он заявит на тебя в полицию. - Вот тогда и расскажу. Тебе и адвокатам. Так зачем ты звонишь? В трубке было молчание. У Джеймса сжалось сердце от нехорошего предчувствия. - Грег? - Джеймс... Да, новости не слишком хорошие. - Артур? - дрогнувшим голосом спросил Джеймс. - Да, он. Точнее, не он. - Что с ним??? Не тяни! - Джеймс, мои люди настигли того парня в Сан-Паулу. - И?.. - Это не Алверт. - Нет?? - выдохнул Джеймс. - Нет. Да, светловолосый, как и Алверт. Но не он. - Но его же опознали на фотографии!! - Его опознал только тот тип, что делал фальшивый паспорт. Но, я думаю, он сказал это, чтобы от нас отвязаться. Тем более что этот тип уже исчез. Кроме него, никто с особой уверенностью не утверждал, что это Алверт. Парень, которого мы преследовали в Сан-Паулу, оказался мелким наркодилером. Он по уши увяз в этом дерьме... Долгая история и к нам не имеющая отношения. Короче, мои люди нашли его труп. - Его труп?? - Да. С перерезанным горлом. И, повторяю, это не Алверт. - Но тогда, может быть, вы нашли не того! Может быть, Артур все-таки там! - Джеймс, я уверен, что нет. - А я уверен, что поиски в Бразилии надо продолжать. - Послушай, - в голосе Грега слышалось раздражение. - Ты как тот псих, который потерял монету в кустах а ищет ее под фонарем, потому что там светлее. Бразильский след оказался ложным, Джеймс. Это надо признать. Остаются Амстердам, Москва, Сеул. - Поиски в Бразилии не прекращать, - отрезал Джеймс. - Но часть людей можешь перекинуть на другие направления. - Слушаюсь, босс. Услышанное от Грега подкосило Джеймса. Он надеялся, что Артур в Бразилии, что его вот-вот настигнут. А сейчас... Мальчик с глазами, черными как космос, снова исчез в непроглядном мраке. Джеймс стоял, прислонившись к пальме. Ему уже было все равно. *** Мытищи (Подмосковье), август 2013 года - Картина Перова "Чаепитие в Мытищах"! - заорал Фил, когда они с Андреем ввалились в квартиру, где проходила сессия. Андрей прибалдел от увиденного. Он ожидал, что окажется в загородном доме, обнесенном высоким забором, где окна наглухо закрыты металлическими жалюзи, а подвал с кирпичными или каменными стенами оборудован разнообразными девайсами... Однако он оказался в "однушке" на восьмом этаже старой девятиэтажки. В квартире царил невообразимый бардак. Широкая кровать у окна стояла наискось, то есть явно была сдвинута, стенной шкаф с разбитым зеркалом был открыт и там вперемежку с одеждой на полках валялись тюбики, молотки, плоскогубцы, гаечные ключи, прочие инструменты, сломанная табуретка, ножки от стула и еще какой-то хлам. У стены стоял диван, на нем валялась грязная простыня. Стены были увешаны полками со всякой всячиной - стеклянными сосудами, искусственными цветами, фотографиями, постерами по Теме, цепями, браслетами, наручниками, сбруями, статуэтками Будды, грязным тряпьем, двумя старыми утюгами и допотопной швейной машинкой "Зингер", большой немытой кастрюлей. У стены стояла большая перекладина, а посреди комнаты размещались слинги. На полу валялись банки из-под пива, бутылки из-под водки, рома, виски, наливок, дешевого коньяка и чего-то неопознанного, с потолка вместо люстры свисал огромный крюк, на полу горели свечи, в воздухе стоял сильный запах перегара, парафина, курева и мужского пота. Судя по всему "тематическая сессия", если это можно было так назвать, продолжалась уже давно. Возможно, что она началась даже не сегодня. У Андрея защипало глаза, так что он не смог понять, сколько всего в квартире парней: пятеро или шестеро. Или еще сколько-то? Он уже пожалел, что притащился в эту дыру. Но буквально через минуту все изменилось. Прежде всего, он снова стал "Энди" - так его представил Фил собравшимся здесь джентльменам. Энди поразился, как он, оказывается, соскучился по этому имени. Его уже затрахало прозвище "Дунечка", которым его наградили гребаные ванильные пидовки, чтоб им до конца жизни околачиваться в вокзальных сортирах! И когда его назвали «Энди», это его окрылило. И ему было плевать, что их с Филом заметил лишь хозяин квартиры - чернявый парень Вит в кожаном прикиде и бритый наголо Влад, которого Вит таскал за собой на цепи. Остальные были заняты делом: один парень фистовал другого, качавшегося на слингах и затянутого в латекс, еще двое разделывали третьего, лежавшего на кровати с кляпом во рту. В ход было пущено бухло, которое приволокли Фил и Энди. Только тогда на Энди и Фила обратили внимание. Да, это был не Лондон. Это были Мытищи. Но Энди чувствовал, что ему тут хорошо. Он снова оказался в мире брутальных парней, затянутых в кожу. Безо всякой ванили, пидовской манерности и хабальства. Жесткие лица, уверенные взгляды, сильные, подтянутые тела. Это был его мир, по которому он соскучился. И плевать на бардак и срач, плевать на тесноту, плевать на все! Энди едва успел натянуть сбрую, как его взял в оборот Фил, смотревший на него жадным, плотоядным взглядом. Через минуту Энди уже стоял на коленях перед Филом, обутым в высокие сапоги, еще через несколько секунд его ткнули носом в грязный, липкий пол. Энди дрожал. Его возбуждало все: грубость, резкий голос Фила, запах перегара и пота, дешевое пойло в стоявшей на полу миске. У парня ехала крыша, перед глазами все плыло и вращалось. Не так уж он был пьян, но его опьяняла сама атмосфера. Он готов был служить Филу, выполнять любые его желания, даже самые грязные. Но... вдруг он подумал, что как классно было бы, если бы на месте Фила был Алверт. Алверт, царственный принц - то надменный и неприступный, то трогательно-беззащитный, нуждающийся в опеке и ласке. Служить ему, исполнять его желания, подчиняться малейшему движению его изящных рук - это... Это было то, о чем Энди не мог и мечтать. Нет, ему и сейчас было хорошо. Отлично. Просто супер. Фил его мастерски уделывал, было видно, что парень хорошо сечет в Теме, понимает, что нужно сабу. Вместе с Витом Фил составил пару, которая работала над Энди и Владом, стоявшими на четвереньках перед своими топами, пока другая парочка развлекалась с горячим воском. Связывание, подвешивание с поркой чередовались стремительно. Только через фистинг Энди не прошел, это он отказался делать наотрез. Потом… потом когда-нибудь. И когда Фил повалил его на диван и стал, наконец, грубо трахать, парень был уже совершенно обессилен. После этого жесткого, даже жестокого секса без смазки его хватило лишь на то, чтобы хватануть водяры и бухнуться на диван. Засыпая, он слышал, как Фил и Вит, курившие и бухавшие рядом, обсуждают, что должен вот-вот подъехать какой-то Севыч, который приволочет с собой «Алену». И что Алена, хоть на вид «пизда пиздой», но в Теме сечет конкретно и порку заебись как любит. Мысли Энди путались от водки, секса и всего остального. Про «Алену» он слышал регулярно, с тех пор как вернулся в Москву. «Пизда», «пергидрольная овца», «давалка». Вроде все ее видели, везде она была. Но Энди так ни разу с ней и не столкнулся. «Да и хуй с ней», - подумал Энди, погружаясь в дремоту. Сквозь эту дремоту он услышал дверной звонок и понял, что приехал Севыч. Наверное, с той самой Аленой. Но мозги, затуманенные алкоголем, уже мало что соображали. Тело, исполосованное плетками, измученное ремнями и веревками, саднило, ныло, ломило. Энди любил это состояние, но еще больше он любил, когда кто-то его начинал растирать мазями и кремами, принося желанную прохладу и успокоение. Этого почти никогда не случалось, но Энди вдруг принялся живо воображать, что это ему делает Алверт: своими шелковыми, нежными ручками он проводит по загорелому, мускулистому, усталому, истерзанному телу, осторожно прижимается к нему, и это совсем не больно. Наоборот, атласное тело Алверта дарит ему успокоение и притягивает к себе. В пьяном полубреду-полудреме Энди словно наяву ощущал как Алверт ласкает его грудь, живот, нежно берет у него в рот и начинает работать мягкими губами, умелым горячим языком. Это было фантастически приятно, а главным было ощущение того, что это делает для него именно Алверт, сам Алверт, его недосягаемая мечта… Где-то рядом шебуршились парни, тоже утомленные бдсм-забавами и завалившиеся на кровать. А Энди лежал на гостевом диване и улетал на седьмое небо от счастья. Он понимал, что видит сон, всего лишь сон, но этот сон был таким ярким, таким реальным! Словно наяву он видел белокурую голову, склонившуюся над его пахом, видел тонкие, нежные руки. Он прикоснулся кончиками пальцев к точеным, белым плечам, его пробила дрожь от ощущения, что горячее, упругое тело прижимается к его бедрам. Ему даже казалось, что он видит лицо Алверта, черные глаза, смотрящие на него с обожанием и любовью, и ему отчаянно хотелось никогда не просыпаться, оставаться в этом фантастическом сне, в котором его любит Алверт. Алверт… Алверт! Энди захлестнула теплая, мощная волна, он застонал, забился в оргазме и откинулся на неудобную подушку, хлопая глазами и непонимающе глядя в потолок. До него не сразу дошло, что он на самом деле только что занимался сексом. Это было просто фантастически. Энди продолжал лежать неподвижно, глядя в потолок. Ему не хотелось опускать глаза, ему хотелось воображать, будто с ним был Алверт, именно Алверт, его несбыточная мечта, отчаянная фантазия и самое дорогое воспоминание… А парень, который у него только что брал, уселся на Энди, поглаживая ему живот. Энди чувствовал на себе его пристальный взгляд, но упорно пялился в потолок. Он не мог расстаться с Алвертом. Со своим Алвертом. - Привет, - послышался до боли знакомый голос, - вообще-то меня Леша зовут. Энди вздрогнул и, наконец, перевел глаза на парня. На нем сидел и смотрел прямо на него Алверт. Воцарилось молчание. «Пипец, - мрачно констатировал про себя Энди. – Добухался. Бросаю пить!»