Глаза смерти

Лондон, октябрь 2013 года Простившись с Энди, Артур всю дорогу задавался вопросом: что за мистика происходит в его жизни? В него были влюблены сразу два человека, чьих близких он убил. А сам он... Одного он любил. К другому был привязан болезненными, но необъяснимо крепкими узами. Странный любовный треугольник. Или замкнутый круг, разорвать который могла лишь смерть. Он утешал себя тем, что Энди был уже в безопасности. Улетел в Ормуз, а там его никто искать не будет: ни Антисеть, ни Ферренс. Энди мог их интересовать как объект атаки при условии, что он будет вместе с Артуром. Но вдали от Артура он не был нужен ни тем, ни другим. Ах, Артур был готов спрятать Энди даже в постели Ахмада, лишь бы с ним ничего не случилось! Почему-то мысль о том, что Энди будет вынужден отдаваться Ахмаду, нисколько не задевала Артура. У него была странная уверенность, что Энди принадлежит теперь ему и только ему. Даже если тот перетрахается с половиной геев, населяющих земной шар. Он видел глаза Энди, когда тот трахал парня в московском гей-клубе. Тот парень не значил для Энди ничего. Для Энди имел значение только он – Артур. Разлука, вот что по-настоящему убивало Артура. Когда они встретятся и как? И встретятся ли вообще? Артур не знал, и эта неизвестность сводила его с ума. Насчет своей судьбы он тоже не был уверен. Как встретит его Ферренс? Жестоко покарает за побег? Или он уже махнул на Артура рукой, вычеркнул из памяти? Неизвестность изматывала нервы. В самолете Артур сидел как на иголках. Из аэропорта ему хотелось броситься прямо в особняк Ферренса, чтобы все уже разрешилось раз и навсегда. Но сначала нужно было замести следы, по которым могли догадаться о том, куда именно он летал. Поэтому из Хитроу Артур направился в банк, где сложил в ячейку документы, хранящие правду о нем. Потом отправился в квартиру в Бэйсуотер. Там все было в порядке. И Артур не сомневался, что Молтон и его люди почти сразу получат от консьержа сообщение о том, что мистер Алверт вернулся. Мысль отправиться в спа-салон показалась Артуру забавной. Пусть они найдут его там же, где потеряли! И когда в спа-салоне массажистка шепотом сообщила ему, что в салон вошли люди Молтона, Артур вдруг почувствовал прилив уверенности в собственных силах. А когда он увидел, что встречать его примчался сам Молтон, то убедился: сила на его стороне. И беззастенчиво этим воспользовался, нагло обрушив на ошарашенного Молтона поток требований и ультиматумов. В особняк Ферренса Артур вошел, сохраняя полную невозмутимость, как будто покинул этот дом только сегодня утром. Ему стоило больших усилий не рассмеяться, глядя, как прислуга и охранники смотрят на него словно на пришельца с того света... Артур отверг все попытки Молтона продолжить разговор, безапелляционно заявив, что до прилета Ферренса ни с кем общаться не намерен. Теперь Артур изменил своему обыкновению ни брать в рот ни крошки еды в доме Ферренса и принял предложение пообедать. Обедал он в полном одиночестве, точнее в обществе молчаливого старшего дворецкого, который, видимо, был настолько поражен появлением Артура, что решил прислуживать ему за столом лично. Юноша включил мобильник, думая, что в любой момент может раздаться звонок от Ферренса. Но тот не звонил. Ему сообщили, что у Ферренса в Нью-Йорке важная встреча, после которой он вылетит в Лондон. По расчетам Артура, появиться здесь Ферренс должен был глубокой ночью или рано утром. Артур прошел в библиотеку, уселся в кресло, попытался что-то читать, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече с Джеймсом. Уверенность и тревога сменяли друг друга, настроение качалось словно маятник. Зазвонил мобильник. Артур схватил его, думая, что это Ферренс, и даже не взглянул на экран. - Артур? - послышался в трубке голос с характерным акцентом. - Ахмад? - вздрогнул юноша. - Где ты был все это время? Я искал тебя! - Ахмад...- пролепетал Артур в растерянности. - Когда ты сбежал от Ферренса, я был уверен, что ты направляешься ко мне. Почему ты ко мне не пришел? Где ты был? Мои люди перерыли всю Европу! И не только Европу. Где ты был? И с кем? - в голосе Ахмада зазвучали угрожающие нотки. И эти нотки вдруг придали Артуру уверенности. - Ваше высочество, - заговорил он холодно, - я благодарен за заботу обо мне. Но, боюсь, она была излишней. Поверьте, я не стою того, чтобы член королевской семьи Ормуза занимался моими поисками. - Ты должен был прийти ко мне! Ферренс не заслуживает тебя! Артур даже не нашелся, что ответить на это наглое заявление, и промолчал. - Послушай, Артур, - произнес Ахмад. - Я понимаю, что слишком эмоционален, но и ты должен понять: я искал тебя все эти месяцы и хочу, чтобы ты был со мной, а не с Ферренсом. Вспомни нашу ночь, разве она для тебя ничего не значила? "Заигрываешь со мной и при этом ожидаешь в своем гареме нового наложника. Уже этой ночью, возможно, будешь трахать Энди", - с ненавистью подумал Артур. - Для меня было честью доставить вам удовольствие, ваше высочество, - процедил юноша. - Но боюсь, что пребывание в вашем гареме не вполне отвечало бы моим планам. - Артур, ты еще слишком юн и не понимаешь, что Ферренс - законченный негодяй и убийца! Он издевался над тобой все те месяцы, что ты прожил с ним, мне это прекрасно известно. И сейчас он окончательно превратит твою жизнь в ад. Ты не можешь быть подстилкой этого мерзавца. Ты прекрасен, Артур, ты достоин большего. Только со мной ты будешь счастливым! Я дам тебе все, что ты только захочешь! - Ваше высочество, вряд ли нам стоит продолжать этот разговор. - Постой, Артур! Не бросай трубку! Рядом с Ферренсом ты в опасности! За Ферренсом охотятся, и ты легко можешь стать жертвой атаки. - Благодарю за предупреждение, ваше высочество. - Кажется, ты не воспринимаешь мои слова всерьез... - Напротив, я очень серьезно к ним отношусь, поверьте. - Артур. Твое возвращение к Ферренсу - ошибка. Ты должен прийти ко мне. Мои люди еще поплатятся за то, что не успели перехватить тебя до того, как до тебя добрался Молтон со своими ублюдками. - Я возвратился к мистеру Ферренсу добровольно, ваше высочество. И еще... - Артур, - перебил его принц. - Ты все равно придешь ко мне. Ты станешь моим по собственной воле. Когда поймешь, что такое Ферренс. И что такое я. - Уверен, что ваше высочество весьма прозорливы, - Артур не скрывал иронии. - А пока прошу меня простить, я не могу продолжать этот разговор. - Почему? Ферренс еще не прибыл в Лондон, мне это прекрасно известно! - Всего хорошего, ваше высочество, - Артур отключил трубку. Звонок Ахмада взвинтил до предела и без того взвинченные нервы Артура. Принц был в ярости, это понятно, иначе с чего бы эта истерика. Но в то же время в глубине души Артуру льстило то, что сын ормузского эмира вожделеет его до такой степени, что даже организовал его поиски. "Все-таки я блядь. Неисправимая, законченная блядь", - с горькой усмешкой подумал юноша. Он обрадовался тому, что не стал говорить с Ахмадом об Энди. Пока он летел в Лондон, у него была мысль позвонить Ахмаду и замолвить за Энди словечко. Чтобы Энди усиленно охраняли, мало ли что. Но теперь было ясно: Ахмад ни при каких обстоятельствах не должен был узнать об их отношениях с Энди. Иначе он просто перережет парню глотку. Еще один псих. Господи, ну почему на Артура так падки богатые, обладающие необъятной властью психопаты? И еще: его тревожили слова Ахмада о том, что на Джеймса объявлена охота. Артур и сам это прекрасно знал. Но откуда это знал Ахмад? Конечно, у человека его уровня вполне могли быть хорошие осведомители... Но не был ли Ахмад тоже втянут в смертельно опасную игру Сети и Антисети, в игру, которая могла стать фатальной и для Артура, и для Ферренса?.. И не могло ли это каким-то образом сказаться на судьбе Энди? Вопросы, вопросы, на которых не было ответа. Артур вызвал дворецкого и попросил принести кофе со сливками. Когда кофе был подан и дворецкий удалился, Артур подошел к столику, на котором стоял хрустальный графин с виски Macallan 1939. Воровато оглянувшись, он плеснул виски в кофе. Если бы это увидел дворецкий, он грохнулся бы в обморок, а уж Джеймс точно убил бы Артура за столь варварское использование драгоценного напитка. Но Артур любил кофе по-ирландски, он помогал успокоить нервы, и юноше было плевать, что этот виски стоил несколько тысяч фунтов. Кофе с виски не подвел и на этот раз. По жилам разлилось блаженное тепло, наступило желанное расслабление... Артур перестал думать об опасности. Только о предстоящей встрече с Джеймсом. Она должна была все решить. Почему Джеймс не звонит? Почему? Дает понять, что не желает видеть Артура? Нет, если бы так, то Молтон не примчался бы за ним. И его не пустили бы на порог этого дома. Тогда что? Что? Артур страшился этой встречи и в то же время жаждал ее. И тут ему в голову пришла мысль отправиться в комнату, где они с Ферренсом предавались изощренным утехам. В комнату мучительной боли и сумасшедшего наслаждения. В комнату подчинения и власти. Она располагалась на третьем этаже, рядом со спальней. Ключ от нее хранился в прикроватной тумбочке Ферренса. В спальне Артур открыл стенной шкаф. Его сбруя - сбруя раба - лежала на обычном месте, рядом со сбруей Ферренса - его хозяина. Юноша прикоснулся к черной, лакированной коже, к металлическим цепям. По телу пробежала дрожь. Он понял, что тосковал по этим сбруям, что его тело жаждало быть затянутым в кожаные ремни, ощущать холод металлических цепей. И еще... Он склонился над сбруей Ферренса и почувствовал, что она хранит запах его тела. Такой знакомый и сводящий с ума запах. Артур прижал эту сбрую к лицу и не смог сдержать стона. Да, он хотел, чтобы сильное, жесткое тело Ферренса снова овладевало его телом, чтобы оно снова причиняло мучения и даровало освобождение и наслаждение. Артур не мог жить без этого, просто не мог! Его уже била крупная дрожь. Он торопливо разделся и затянулся в сбрую, нацепил ошейник, надел кожаные стринги. Его член стоял, и он чувствовал, что может достичь оргазма только от осознания того, что снова затянут в ту самую сбрую, в которой принадлежал своему топу! Артур осторожно просунул член и яички в стальное кольцо. Хотел вставить в себя анальную пробку, но не решился. Ферренс ведь однажды потребовал, чтобы он делал это только с его разрешения или же по его приказу. Артур нередко просил его об этом, ему это было необходимо, когда Ферренс бывал в отъезде и Артур был лишен секса с ним. Пробка давала юноше ощущение заполненности, как будто успокаивала его. Нередко он отправлялся на занятия в университет или даже на светские приемы с пробкой в заднем проходе. Иногда он вставлял туда и шарики (а порой это ему делал сам Ферренс), но именно пробка доставляла ему наибольшее если не удовольствие, то успокоение. Однако сейчас Артур не мог с уверенностью сказать, как воспримет Джеймс тот факт, что Артур встретит его с пробкой внутри. Да может быть, секса у них и не будет. Может быть, Джеймс вышвырнет Артура из своего дома. Или просто убьет. Со вздохом Артур положил пробку на место, нажал на кнопку в стене, и дверцы шкафа с глухим шумом сомкнулись. Несколько мгновений он стоял неподвижно, чтобы справиться с волнением, а затем как был - в сбруе и стрингах - отправился в заветную комнату. Повернув ключ в замочной скважине, он нажал на массивную бронзовую ручку. Дверь стала бесшумно отворяться, открывая проем, полный мрака. Артуру стало не по себе. Но он шагнул в этот мрак, где столько раз испытывал боль и наслаждение. Где проходил сквозь унижение и кошмары, чтобы взойти на вершину упоительной власти. Рука нащупала выключатель. Вспыхнул красноватый свет. Артур увидел в глубине комнаты стол и медленно двинулся к нему. Все лежало на месте. Металлические наручники, кандалы, цепи, веревки с затейливыми узлами, кляпы, страпоны. Стеки и флоггеры. Артур замер, а затем схватил флоггер и хлестнул себя по ягодицам. Нет, не то. Только флоггер в мускулистой, безжалостной руке Ферренса мог дать то, чего Артур сейчас жаждал... Он не хотел суррогата. Он должен был либо получить все, либо остаться ни с чем. Юноша погладил холодный металл наручников. Ему захотелось приковать себя ими к перекладине, но... Нет. Это была прерогатива топа. Саб же должен был встретить его, на коленях вымаливая прощение... Медленно Артур опустился на коврик двери. Он чувствовал себя рабом, ожидавшим прихода грозного господина. Рабом, которого могут подвергнуть жестокому наказанию. Или даже казнить. И мысль о том, что он может погибнуть от руки Ферренса, его вовсе не пугала, наоборот, была даже желанной. Мозг Артура наполнялся туманом грез. Грез о Ферренсе - жестоком, властном и в то же время нежном... Юноше было жутко и сладко. Тревожно и хорошо. И незаметно для себя он задремал. А когда очнулся, то на него смотрели хищные и безжалостные глаза Джеймса. *** Нью-Йорк – Лондон, октябрь 2017 года Черные глаза Артура стояли перед мысленным взором Джеймса на протяжении всех переговоров с руководителями американских инвестиционных фондов, мысли постоянно уносились к Артуру. Джеймс страшился, что его мальчик снова исчезнет. После переговоров он сразу помчался в аэропорт, приказав шоферу гнать как можно быстрее, наплевав на все правила. Он готов был выплатить хоть миллионные штрафы, только бы быстрее оказаться в аэропорту. Самолет уже был готов к взлету, но, как назло, диспетчеры задерживали вылет, и это стало для Джеймса настоящей пыткой. Он уже был близок к тому, чтобы приказать пилотам поднять самолет в воздух, невзирая на все запреты. Удержало Джеймса лишь осознание того, что подобный безумный приказ все равно никто исполнять не будет, а сам он, чего доброго, будет обвинен в воздушном терроризме. К счастью, прямо перед взлетом снова позвонил Молтон. Он рассказал, что Артура доставили в особняк. Это было лучшей новостью, которую Джеймс услышал за последние три месяца! Он едва не заорал от восторга. После взлета Джеймс налил себе большую порцию виски. В самолете время всегда тянется медленнее обычного, а сейчас Джеймс готов был поклясться, что оно просто остановилось! Он стиснул зубы и вонзил ногти в ладони. Виски немного снял напряжение. Но сидеть в кресле было невозможно. Тогда он пошел в хвост самолета, где располагалась спальня, и упал на кровать. Однажды на этой кровати они занимались с Артуром любовью. Здесь, на этой кровати он обнимал своего мальчика, ласкал его нежное тело и приходил в исступление от его ласк. Он был тогда счастлив до безумия. Он и представить себе не мог, что последует потом... Артур, Артур! Мысль о том, что последние три месяца его возлюбленный мог принадлежать кому-то еще, что чужие руки ласкают его упругое тело, что кто-то еще входит в его горячее и сладкое естество и он с упоением отдается другому - эта мысль приводила Джеймса в бешенство. В нем поднималось темное и страшное желание отомстить за свое унижение, растерзать, растоптать Артура! Артур не имел права так поступать с ним, он же знал, что Джеймс его любит! Любит безумно, безоглядно! Артур не имел права его покидать, и потому заслуживал самого жестокого наказания. И если он не вынесет этого наказания и умрет, то Джеймс умрет следом за ним. Только и всего. Так Джеймс думал, пока самолет летел над погружающимися во мрак просторами Атлантики. Так он думал, пока мчался в машине из аэропорта по пустынным ночным улицам Лондона. Так он думал, когда вошел в свой дом и осведомился у прислуги, где сейчас мистер Алверт. Ему ответили, что он на третьем этаже, очевидно в спальне... Джеймс взлетел по лестнице и ворвался в спальню. Но она была пуста. У него упало сердце. Неужели? Неужели Артур исчез снова? Этого не могло быть! Это было невозможно! Рассеявшийся было кошмар последних месяцев, снова черным ядовитым дымом заволок сознание Джеймса. Где он? Где его мальчик?? Его Артур??? Рука Джеймса уже потянулась к кнопке вызова охраны, он готов был поставить на уши весь дом, но тут его осенила догадка. Джеймс выскочил из спальни и открыл дверь с тяжелой бронзовой ручкой. Мрачная комната была залита красноватым светом. И он увидел Артура. Своего Артура. Юноша лежал на коврике, свернувшись калачиком, и спал. Его белоснежное тело было перетянуто кожаной сбруей, на шее поблескивал металлическими вставками ошейник. Джеймс замер. Артур. Вот он. Перед ним. Спящий. Беззащитный. На цыпочках Джеймс подкрался к нему и опустился на пол рядом. Рот Артура был приоткрыт, обнажая жемчужную полоску зубов, точеное лицо было спокойным и умиротворенным, на нежных щеках выступил легкий румянец. Обтянутая сбруей грудь мерно вздымалась. Джеймсу невыносимо захотелось стиснуть его в объятиях и целовать, целовать розовые лепестки губ, матовый, обрамленный кудрями лоб, стройную белоснежную шею. Ему даже захотелось освободить изящное тело от сбруи и от впивавшихся в нежную кожу стрингов. Сейчас Джеймс готов был простить Артуру все, лишь бы он всегда оставался с ним - вот такой умиротворенный, слабый, беззащитный... Беззащитный? Нет, Артур, вовсе не был беззащитен. Под изнеженной внешней оболочкой скрывался хищник, ядовитая змея, коварное, безжалостное существо. И Джеймс должен был подчинить его себе. Он, и только он, должен быть хозяином этого многоликого, смертельно опасного существа, его повелителем. И он им будет. Джеймс вернулся в спальню. Открыл стенной шкаф, достал сбрую. Обратил внимание, что анальная пробка лежала на полке. Значит, Артур не стал вставлять ее в себя. Джеймс не удержался от довольной улыбки. Затянувшись в сбрую и надев высокие сапоги, он внимательно осмотрел себя в зеркало. Сейчас он должен выглядеть эффектно и грозно. Для Артура было бы слишком унизительно принимать наказание от того, кто не выглядел как настоящий топ. Собственный внешний вид Джеймса вполне удовлетворил. Хорошо, что несмотря на депрессию, нервотрепку, вызванную исчезновением Артура, он не забросил упражнения в спортзале. Мышцы по-прежнему бугрились, тело выглядело сильным, подкачанным, ухоженным. Джеймс возвратился в комнату, взял стек и встал над Артуром. Веки юноши дрогнули, пушистые ресницы разомкнулись и на Джеймса устремился взгляд, полный мрака. Не говоря ни слова, мальчик грациозно встал на колени, сложив руки за спиной и склонив белокурую голову. Стеком Джеймс коснулся его подбородка и заставил поднять голову. В черных глазах по-прежнему был мрак, точеное лицо оставалось бесстрастным. Размахнувшись, Джеймс отвесил ему пощечину, вложив в нее всю боль, всю обиду, все унижение, которые ему пришлось вынести. Юноша чуть слышно ахнул, но не попытался отстраниться, покорно подставив другую щеку. Джеймс замер. Эта белоснежная, бархатистая щека, которую можно было только нежно целовать или гладить, наслаждаясь ее упругостью и мягкостью... Она была обречена заалеть от удара. И Джеймс нанес этот удар. Юноша содрогнулся, черные глаза наполнились слезами, но даже сейчас в них по-прежнему был мрак. Джеймс почувствовал, что проваливается в этот мрак, полный безумия. Темная жажда мести и утверждения собственной власти над осмелившимся бросить вызов рабом боролась с желанием заключить в объятия и покрыть поцелуями прекрасного возлюбленного, возвратившегося к нему... Возвратившегося откуда? От кого? С кем он был? И вновь рассудок Джеймса заволокла злоба. Он зарычал и дернул Артура за ошейник, заставляя встать на четвереньки и развести ягодицы. Артур покорно и безмолвно выгнулся. Джеймс вновь увидел розовое, гладкое отверстие, которое так любил ласкать языком. С рычанием он резко ввел в отверстие указательный палец. Юноша вздрогнул, его спина выгнулась еще сильнее. Джеймс ввел второй палец, и он тоже вошел легко, хотя Артур и издал тихий, болезненный стон. - Тебя растрахали! - Джеймс не узнал собственный голос. - Шлюха! Скольким ты дал? Скольким, я спрашиваю??? Он снова дернул за ошейник, Артур вскрикнул, стройная спина изогнулась. Джеймса охватила ярость. Он схватил флоггер и хлестнул по упругим ягодицам. Артур взвизгнул, это завело Джеймса еще сильнее и он обрушил на него целый град ударов. - Скольким ты дал, шлюха? - рычал Джеймс. - Скольким?? Отвечай! Он хотел услышать ответ, хотя и боялся, что, услышав, убьет Артура. А затем себя. Но вместе этого из груди юноши вырвалось: - Накажи меня! Сильнее! Еще сильнее! У Джеймса внутри все как будто взорвалось. Эта шлюха упивалась наказанием, она жаждала наказания! Едва не задохнувшись от ярости, он схватил Артура за волосы и ткнул лицом в сапог. - Лизать, - приказал он. - Лизать, щенок! И тот, не медля ни секунды, принялся торопливо облизывать лакированные сапоги. Эта покорность взбесила Джеймса еще больше. Чтобы утвердить власть, требуется встретить сопротивление! Наказание должны принимать со страхом, а не с готовностью! Артур вновь ускользал из-под его власти, он заманивал в ловушку, готовясь перейти в контратаку. Джеймс очень хорошо видел его извращенную игру. Но чтобы ее пресечь, он должен был оставаться хладнокровным. Жестоким и беспощадным. Взяв со стола распорки, он закрепил их на стройных ногах Артура. Руки заковал в наручники. В рот вставил кляп. И взял уже не флоггер, а трость, которой нанес удар по его ягодицам. Юноша вздрогнул, застонал, Джеймс нанес еще удар, еще, еще... Белые, бархатистые полукружия теперь были в красных следах, которые к утру, конечно, будут лиловыми. Стройное, нежное тело содрогалось от боли. Джеймс схватил Артура за волосы, повернул к себе. Глаза были полны боли, но в них читалось и яростное, жадное, бесстыдное упоение этой болью. И Джеймс понимал, что не может остановиться. Артур тянул его в черный космос своей боли - и это было его царство, где уже он был повелителем, а Джеймс - лишь рабом, призванным дарить боль господину. В ход пошли зажимы, которыми Джеймс принялся выкручивать розовые сосочки юноши, прищепки, впивающиеся в яички, наконец, удушение... Хрупкое, гибкое тело извивалось от боли, на лице читалась мука, в которой скрывалось торжество победителя. Джеймс сходил с ума. Он испытывал наслаждение от мучений Артура и приходил в исступление от того, что является рабом своего раба. Что власть и рабство становятся единым и неразделимым. И это единство и нераздельность и заставили Артура вернуться. Он мог быть только рабом Джеймса. И только его повелителем. Как и Джеймс. Они не могли существовать друг без друга, потому что в таком случае все теряло смысл. Когда Джеймс вытащил кляп изо рта Артура, тот чуть слышно пролепетал: - Прости меня... Ответом ему стал новый удар по щекам и закручивание сосков. Артур завизжал, затем застонал, и в этих стонах явно слышалось извращенное сладострастие, которое резонировало с тем сладострастием, что испытывал и Джеймс. Схватив Артура, он поднял его и швырнул на качели. Артур закричал от боли. Джеймс снова отвесил ему пощечину и, не заботясь о смазке и о том, чтобы его растянуть, стал резко вбиваться в него. Из груди Артура снова вырвался вопль, на несколько мгновений стенки сжались, но потом Джеймс почувствовал, как тот расслабился и теперь смотрел едва ли не с обожанием. Джеймс резко двигался, упивался его воплями, чувствовал, как содрогается его измученное тело... И это заставляло Джеймса усиливать напор. Внезапно глаза Артура стали закатываться, тело забилось и из небольшого члена выплеснулся белый фонтанчик. А Джеймс ведь даже не прикоснулся к нему! Это распалило Джеймса окончательно, через минуту он уже бурно кончил в Артура и обессиленно повалился на него. Джеймс чувствовал знакомый запах его тела, чувствовал его дыхание, которое оставалось сладким для него даже сейчас... Черные глаза Артура были совсем рядом, они смотрели прямо на Джеймса, и тот понимал, что принадлежит ему и только ему - своему маленькому измученному принцу. - Ты ведь знаешь, что это я убил твоего брата? - неожиданно прошептал Артур. Джеймс вздрогнул. - Да. Знаю. - А ты знаешь, что я вернулся для того, чтобы тебя убить? Глаза смерти были совсем рядом. Они смотрели прямо на Джеймса, и тот понимал, что Артур не шутит. Смерть пришла. И Джеймс смотрел ей в глаза, поражаясь собственному спокойствию. - Ты убьешь меня? - спросил он ровным голосом. Точеное лицо оставалось бесстрастным. Артур отрицательно покачал головой. - Нет. - Я это знаю. Ты будешь со мной. Черные глаза закрылись, белокурая голова откинулась на пол. - Когда я вижу твое лицо, мне до сих пор кажется, что я вижу твоего брата, - глухим голосом заговорил Артур. - Это он держит меня здесь. Не ты. Понимаешь? Джеймс на несколько мгновений онемел. - Это он мстит мне из могилы за свою смерть, - продолжал юноша. - Он меня привязал к тебе и не дает уйти. А я хочу. Очень хочу уйти от тебя! - Вот как? - с трудом проговорил Джеймс. – Так убей меня, и проблема решится! Артур улыбнулся с каким-то отчаянием и покачал головой. - Нет, - прошептал он. - Ничего не решится. Ничего. Я знаю. Чувствую. Ты сам должен отпустить меня. Ты, Джеймс. Сам! - Никогда. - Ты понимаешь, что я не люблю тебя? Ты понимаешь, что я люблю другого? - Этого... русского? - лицо Джеймса исказилось от ревности. - Ты для меня не любовь, - продолжал шептать Артур, как будто не слыша вопроса Джеймса. - Ты для меня возмездие. Наваждение. Искушение. Я привязан к тебе намертво, но я никогда тебя не полюблю. Ты это понимаешь? - Однажды ты полюбишь меня. - Никогда. Ты - мой тюремщик. Мой палач. Ты держишь меня в оковах. - Пусть так. Пусть даже так. Но эти оковы держат и меня. Понимаешь, Артур? Мы прикованы друг к другу. И нам не уйти друг от друга. - Отпусти меня! Пожалуйста! - Нет. Не могу. Я люблю тебя. Несмотря на то, что ты - убийца моего брата. А может быть, именно поэтому. В конце концов, именно его убийство свело нас, не так ли? - Ты сумасшедший, Ферренс. - Да. Как и ты. - Ты не хочешь отомстить мне за гибель брата? - Нет. К тому же, я подозреваю... Скажи, Артур. Мой брат... он ведь что-то тебе сделал? Он... взял тебя? Черные глаза широко раскрылись. Артур смотрел на Джеймса с неподдельным изумлением, которое затем сменилось горечью и разочарованием. - Так вот что ты думал! - прошептал он. - Нет. Нет. Если бы твой брат действительно мне что-то сделал... Нет. Я впервые в жизни увидел его на том приеме в Афинах. И поднес ему яд в бокале с вином. - Пусть так. Я даже не спрашиваю, кто тебе приказал это сделать. - Думаю, ты догадываешься. - Возможно. Но повторяю, это ничего не меняет. Я люблю тебя. - Тогда это еще не все, - губы Артура искривились в жестокой усмешке. - Я убил не только твоего брата. Я еще и твоего отца убил. Джеймс вздрогнул. Он потрясенно взглянул на Артура, и видел, что смотревшие прямо на него глаза смерти не лгали. - Ты? - выдохнул Джеймс. - Я, - бесстрастно произнес Артур. - Твой отец отомстил моему отцу и мне. А я отомстил ему. Я - убийца твоего брата и твоего отца. Джеймс смотрел в черные глаза и не видел в них ни малейшего проблеска света. - Убей же меня, - произнес Артур. - Убей. - Нет. Убей меня ты. - Нет. - Ты же вернулся, чтобы меня убить. Ты сам это сказал. - Да. Но я не убью тебя. - Почему? - Потому что ты не причинил мне зла. Джеймс продолжал смотреть в глаза смерти, его затягивало в черную воронку. Он навалился на Артура и почувствовал, как содрогнулось от боли истерзанное тело юноши. - Никогда, - прошептал он властно. - Никогда ты ни скажешь никому то, что рассказал сейчас мне. Понял? Даже Молтону. Особенно Молтону. Никому вообще. - Я не прошу у тебя прощения, - простонал Артур, снова содрогаясь от боли. - Я этого и не требую. Ты разве не заметил? - Ферренс. Ты - извращенный психопат. - Ты тоже. И ты - мой. Артур покачал головой. - Мой! - властно повторил Джеймс. - Мой! Он впился губами в пересохшие губы Артура, и тот неожиданно страстно и жадно ответил. Его тело снова болезненно содрогнулось. - Шшшш, мой кровавый принц. Я сам отнесу тебя. Осторожно Джеймс взял Артура на руки, отнес в спальню и положил на живот, освободив от сбруи и ошейника. А затем долго-долго, нежно втирал расслабляющие, обезболивающие и заживляющие масла в его измученное тело. Юноша сначала вскрикивал, затем стонал, а потом стал мурлыкать от удовольствия. Джеймс продолжал осторожно и нежно его массировать, наслаждался его телом и чувствовал вновь поднимающееся желание. Он был уверен, что Артур настолько обессилен, что сейчас заснет. Но тот, лежа на животе, вдруг развел ноги и снова призывно застонал. И Джеймс не мог противиться его желанию. Они заснули, когда над Лондоном уже занимался рассвет...