Глаза смерти

Лондон, октябрь 2013 года Еще утром в офис Молтона поступило сообщение из особняка: сладкая парочка угомонилась только на рассвете. Грег сразу понял: началась новая эра царствования Алверта. То, что эти двое проспали до обеда, его нисколько не удивило: ясное дело, голубки утомились. Но затем поступило сообщение, что они снова не вышли из спальни, потребовав, чтобы еда была доставлена им в постель. Однако и вечером двери спальни оставались закрытыми. Ужин был подан тоже прямо на ложе любви. Тогда Молтону стало ясно, что благородный лорд и его прекрасный возлюбленный не явят свои сиятельные персоны простым смертным по меньшей мере до завтрашнего утра. Это могло означать только одно: Алверт отныне не просто царствует, он властвует. И Молтон не стал дожидаться неизбежного. Вздохнув, он позвонил Томпсону: - Эдвард, чем вы заняты? Тут кое-кто потребовал вашего возвращения. Куда? На пост начальника личной охраны благородного сэра Артура. Да, именно его. Не верите? Еще вчера я тоже не поверил бы. Но пришлось. Жду вас завтра к восьми. Грег отключил звонок и кисло улыбнулся. Судя по удивленному и обрадованному тону, Томпсон был вовсе не против того, чтобы снова стать главной нянькой Алверта. Хотя именно из-за этого хитрожопого шлюшонка он оказался по уши в дерьме. Но возвращение на пост начальника личной охраны Алверта для Томпсона было шансом выбраться из глубокой задницы. И, возможно, Алверт был прав: никто не будет охранять его драгоценную шкурку так бдительно, как Томпсон. Потому что если Алверт снова пожелает смыться и у него это получится, то Томпсон канет в темных водах Темзы, в этом Молтон даже не сомневался. Джеймс утопит Томпсона лично. Да и сам Молтон, по правде говоря, был не против того, чтобы вернуть Томпсона. В конце концов, этот парень был настоящим профессионалом, таких надо еще поискать. Беда Томпсона заключалась в том, что он был именно профессионалом-телохранителем, а не надзирателем. И теперь ему придется в спешном порядке осваивать второе ремесло... Но Молтону совсем не нравилось то, что Алверт чего-то очень боялся. Что-то заставило его спешно вернуться в Лондон черт знает откуда, прямо под крылышко Джеймса. Молтон ни на секунду не верил в любовь Алверта к Джеймсу, нет. Тут было что-то другое. Очень опасное. Да Алверт и сам не скрывал, что Джеймс находится в большой опасности. И мальчишка явно знал, что за игру Джеймс затеял. Откуда он мог это знать? Ответ напрашивался сам собой: Антисеть. То, что Алверт был с ней связан, давно не вызывало никаких сомнений. Но многое оставалось неясным. "Нет, шлюшонок, скоро я докопаюсь до того, где ты был и кто ты на самом деле. И вот тогда посмотрим, как ты запоешь. А пока - кувыркайся в постели и чувствуй себя прекрасным принцем на розовых лепестках", - угрюмо думал Молтон. *** Два человека в невзрачных плащах брели по набережной Темзы Bankside недалеко от шекспировского "Глобуса". Одному на вид было лет 50, у него были коротко стриженые седоватые волосы, колючая седеющая щеточка усов и такой же колючий взгляд светло-серых глаз. Про другого просто нечего было сказать, настолько невыразительной была его внешность. - Давно с вами не виделись, Вадим. - Пару лет точно, Браун, - отвечал его собеседник с заметным русским акцентом. - Нормально долетели? - "Аэрофлот" летает как обычно, - усмехнулся седоватый. - Как, впрочем, и British Airways. Наши и ваши политики могут сколько угодно обливать друг друга дерьмом, выступать с угрозами, но авиасообщение прервется в последнюю очередь. Слишком много русских в славном городе Лондоне. Даже слишком много, вы не находите? - Пожалуй, нахожу. Некоторых из них я лично с удовольствием посадил бы на московский рейс "Аэрофлота" с билетом в один конец. - А я с не меньшим удовольствием встретил бы их в Москве с наручниками, - хищно улыбнулся седоусый. - Но с некоторыми вопросы лучше решать здесь, в Лондоне. - Как с Алтухиным, не так ли? - многозначительно заметил Браун. - Да. Насколько я понимаю, наш юный друг справился с задачей блестяще. - Бесспорно. Вы ведь прилетели поговорить о нем, не так ли Вадим? - И о нем тоже. Впрочем, оговорюсь, я здесь не представляю ни одну из российских разведывательных служб. Только Антисеть. Точнее ее московскую часть. - Само собой, я тоже не представляю секретную службу ее величества. Только британскую часть Антисети. - Вы ведь ушли в отставку из МИ-6, Браун? - Как и вы ушли из российской разведки, Вадим. Но мы оба знаем, что из нашей профессии не уходят. Мы с вами старые противники, попортили друг другу немало крови. Но нас объединяет Антисеть. Какими бы разными ни были интересы Британии и России, Сеть Ферренса угрожает им одинаково. И мы должны и дальше быть вместе в противостоянии ей. Где, кстати, вы сейчас работаете? - Консультантом по безопасности в неприметной фирме в Москве. - Я тоже теперь консультант. Но по финансам. Как и вы, в неприметной фирме. - Неприметность не помешала вашей фирме отбить атаку Ферренса на герцогиню Трамбулл, - заметил Вадим. - Отбита лишь первая атака, - нахмурился Браун. - Ферренс скупил все долги герцогини. Мы можем оттянуть ее разорение, но предотвратить его не сможем. Она должна Ферренсу около 200 миллионов фунтов. - Ну, в конце концов Антисеть - это не банк и не страховая фирма, - пожал плечами русский. – Наши финансы весьма ограничены. Понятно, что покойный муж герцогини многое сделал для Антисети. Он был настоящим противником Ферренсов, умел наносить им чувствительные удары. Да и его супруга... - Да, герцогиня тоже многое сделала для нас. Но на финансовом поле тягаться с Ферренсом бессмысленно, у нас нет таких средств как у него. Так что проблема герцогини может быть решена лишь при условии, что будет решена проблема Ферренса как таковая, - многозначительно произнес Браун. - Понимаю, - кивнул русский. - Черт, как тут холодно, в вашем Лондоне! Ветер просто ледяной. В Москве и то теплее. А еще говорят про русские холода! - Темза, - пожал плечами Браун, словно это решительно все объясняло. - Никогда не думал, что Темза является частью Северного Ледовитого океана. - Это вы еще не бывали в Шотландии, Вадим. - Бывал, бывал, или вы забыли? - Ах да… Дело Эшдауна. После которого вас депортировали из Великобритании. - Кстати, по вашей милости, Браун. - Не надо было попадаться, Вадим. - Не спорю. Меня утешает то, что мы вам отплатили той же монетой в Москве. - Согласен. Мы квиты. Приятно общаться со старым противником, Вадим. Нет смысла притворяться. Кстати, ваше официальное руководство многое знает об Антисети? - с беспокойством осведомился Браун. - Я имею в виду и разведку и Кремль? - Они знают о нашем существовании, но в наши дела не лезут, поскольку мы не доставляем им проблем. Ферренс же рассматривается руководством России как угроза, но в Москве ясно понимают, что эту угрозу нельзя нейтрализовать дипломатическими средствами. Поэтому противостоящая Сети Ферренса Антисеть считается полезной. Хотя на нас и смотрят с подозрением как на законспирированную, неподконтрольную официальным спецслужбам структуру. Но у нас есть основания для максимальной закрытости. Да, из спецслужб России почти не утекает информация, но вот выше… слишком много продажных чиновников. В 90-е годы это было просто решето, а не правительство. Вся секретная информация мгновенно утекала на Запад. Вы ведь скупали ее за гроши, не так ли, Браун? Сейчас порядок более-менее навели, но тем не мене. Пример Алтухина говорит о многом. Эта мразь никогда не имела отношения к разведке, однако получила доступ не просто к разведывательной информации, но к информации, касающейся Антисети и операции в Афинах. К чему это привело, вы прекрасно знаете. - Конечно. Что ж, могу сказать, что британское правительство занимает по отношению к нашей Антисети такую же позицию, как Кремль. Нас как бы не замечают, но нам не мешают, а порой даже помогают, - удовлетворенно кивнул Браун. - Они даже помогли вам получить британскую визу, хотя вы до сих пор персона нон грата, Вадим. - Выражаю правительству ее величества и старой доброй МИ-6 искреннюю признательность. Если бы они еще улучшили погоду в Лондоне... - О нет, если МИ-6 займется еще и погодой, то погода окончательно станет отвратительной! Уж поверьте мне, я все-таки проработал в МИ-6 свыше 30 лет. Нынешнее поколение уже не то... Они не видели холодной войны. - Поверьте, Браун, то же самое я могу сказать и о наших... Впрочем, может быть, это просто мы с вами стали стариками, ворчим не по делу. Есть ведь и молодые таланты. - Да, один такой талант прибыл вчера в Лондон и с тех пор не вылезает из теплой постели Ферренса. - Что ж, он именно там, куда его и направили, - криво усмехнулся русский. - Вы уверены в нем? В том, что он выполнит поставленную задачу? - Он наиболее подходит для ее выполнения, - русский смотрел в темно-серые воды Темзы. - К Ферренсу подобраться крайне трудно, вы знаете это лучше меня. А здесь нам не пришлось прилагать никаких усилий: Ферренс сам чуть ли не силой затащил мальчишку к себе в постель. Хотя тот и сопротивлялся. - Вот это нас и смущает, - нахмурился Браун. - Эти их отношения довольно странные. Вы уверены, что мальчишка ненавидит Ферренса? - А за что ему Ферренса любить, позвольте спросить? Вы же знаете, что произошло с ним. И с Александром. Я имею в виду его отца. - Но сам Джеймс Ферренс к этому не был причастен, - заметил Браун. - Есть ли уверенность, что мальчишка выполнит решение о ликвидации? - Уверенность… Знаете, Браун, - русский не скрывал раздражения, - я скажу вам прямо: вся эта затея мне не по душе. Я знаю Алексея или, если хотите, Артура, почти с его рождения. Я был другом его семьи, другом его отца. Мальчик с самого начала не подходил для наших игр. Слишком неустойчивая психика, капризный, плохо управляемый характер, эта его женственность, которая в конце концов сделала его педерастом. А то, что произошло в Афинах и после, его просто покалечило. Я до сих пор не могу простить его отцу того, что он втянул мальчика во все это. Собственно, его отец за это и поплатился. Когда руководство разведки узнало, во что он втянул ребенка, его выгнали с волчьим билетом, то есть без права восстановления. И он лишился всякой защиты. Вам известно, к чему это привело. Люди Ферренса его нашли и... - Согласен, Александр Вершинин был психопатом, - кивнул Браун. - Но, что сделано, то сделано. Так вы, насколько я понял, не уверены в Алверте? - Алверт предупрежден о последствиях в случае, если он откажется ликвидировать Ферренса, - поморщившись, произнес Вадим. - Он влюблен в одного парня, который учился здесь, в Лондоне... - Да, знаю, в сына того самого Алтухина. Вы заметили, что Алверта просто магнитом тянет в постель к мужчинам, близких которых он отправил на тот свет? - У Алверта больная психика, - Вадим снова болезненно поморщился. - По-хорошему, его надо было оставить в покое. - Вы знаете, что это невозможно. Он - наш самый короткий путь к Ферренсу. Он должен быть задействован, - отчеканил Браун. - Знаю. Так вот. Было принято решение... лично я был против, но вы знаете, что в Антисети общие решения принято выполнять... Было принято решение предупредить Алверта: он должен отправиться к Ферренсу и быть готовым выполнить приказ о его ликвидации, когда такой поступит. В случае отказа будет уничтожен Андрей Алтухин. - Глупость, - заметил Браун. - Это нужно было сказать Алверту лишь в том случае, если он действительно откажется ликвидировать Ферренса. А теперь... Вам известно, где сейчас находится этот Алтухин? - Где-то в Лондоне, вам лучше знать, это же ваша территория, - пожал плечами Вадим. - Алтухин и Алверт вместе вылетели из Москвы. - Вот именно, вместе вылетели. Но только не в Лондон, а во Франкфурт. - Знаю. Алверт добирался до Лондона кружным путем. "Аэрофлотом" до Франкфурта, затем поездом в Дюссельдорф, а оттуда "Люфтганзой" в Лондон. Из Москвы он вылетел как Алексей Вершинин, но при прохождении паспортного контроля в Дюссельдорфе предъявил документы на имя Артура Алверта. - Все так. Вот только с Алтухиным он расстался еще во Франкфурте. - Алтухин остался во Франкфурте? Что он там забыл? - Ничего. Он просто пересел на рейс в Эль-Ормуз. - В Эль-Ормуз? - изумился русский. - Какого черта ему понадобилось в Ормузе? - Пока не знаем. И узнать будет трудно. Ормуз - весьма закрытая страна. У Антисети там нет людей. Впрочем, как и у Ферренса. Можно лишь строить предположения. Тамошний принц Ахмад большой любитель молодых людей. Говорят, он собирает их по всей Европе. - Хм, вы думаете, Алеша... Алверт отправил своего любовника в постель к ормузскому принцу? - недоверчиво усмехнулся Вадим. - Он, конечно, бывает непредсказуем, но все же не настолько. Хотя... есть русская поговорка: в тихом омуте черти водятся. И Алверт - это очень тихий омут со множеством чертей. - Во всяком случае, Алверт отправил Алтухина в Ормуз, - прищурился Браун. - Умно, не правда ли? Во-первых, достать там Алтухина будет более чем проблематично, неоправданно рискованно. Во-вторых, Алверт пытается дать нам понять, что Алтухин ему на самом деле безразличен. Кстати, возможно так и есть. - Леша - умница, - пробормотал Вадим по-русски. А по-английски добавил: - В любом случае, приказ о ликвидации Ферренса - это дело не ближайшего месяца. - Да. Возможно, за нас все сделает Крейг. Между ним и Ферренсом вот-вот начнется война. И Крейг пойдет на все, чтобы уничтожить Ферренса. - Это удобный момент. Впервые за долгие века у главы Сети нет очевидного преемника из семейства Ферренсов. В случае гибели Ферренса во главе Сети встанет скорее всего Молтон, но у него нет авторитета, которым обладает семейство Ферренсов. Так что Великая Сеть окажется на грани распада. А именно это нам и нужно. - Да, - задумчиво произнес Браун. - Но Сеть стала частью мирового баланса. Было бы лучше, если бы она сохранилась, но переориентировалась. - И кто, мог бы это сделать? Разве в Сети есть такой человек? - прищурился Вадим. - Не знаю. Но пока во главе Сети стоит Ферренс, ее переориентация невозможна. А значит, Ферренс должен быть уничтожен. И он будет уничтожен. Если Алверт вдруг попытается этому воспрепятствовать, то будет уничтожен и он, - жестко произнес Браун. Вадим ничего не сказал, угрюмо глядя в темные, холодные воды осенней Темзы. *** - Ты никуда больше не уйдешь, - прошептал Джеймс, обнимая Артура и покрывая его лицо поцелуями. – Теперь я тебя не отпущу. - Я и не хочу уходить. Иначе зачем бы я вернулся? Ах да, чтобы убить тебя... - Ты уже позабыл об этом важном деле? - Джеймс... То, в чем я тебе признался... Неужели это для тебя ничего не значит? Джеймс приподнялся на локте и пристально посмотрел на любовника, лежавшего на подушках в изящной, расслабленной позе. - Значит. Еще как значит. Я всегда хотел узнать о тебе правду. - Теперь ты ее знаешь. - Нет. Я даже не знаю твоего настоящего имени. - Мое имя тебе и не нужно знать, - холодно произнес Артур. - Возможно, ты его рано или поздно узнаешь, но какое это имеет значение? Значение имеет другое. Да, мой отец был участником Антисети. Он получил приказ ликвидировать твоего брата, чтобы сорвать контракт на поставку биооружия. И мой отец использовал меня. Я поднес твоему брату бокал с отравленным вином на приеме в Афинах. Хотя и не знал, что в бокале яд. Отец уверял, что это нечто вроде сыворотки правды. Я был тогда слишком глуп и доверял отцу безоговорочно. Вот и стал убийцей поневоле. А твой отец узнал все это от Алтухина, у которого в руках оказались какие-то документы. Алтухин продал их твоему отцу. То есть выдал меня и моего отца. И твой отец послал группу убийц. Троих. Меня изнасиловали. Сначала по очереди, потом шваброй. Впечатляет, да? Фистинг отдыхает. Джеймс схватил Артура за руку и крепко сжал. - Отца зарезали у меня на глазах, - бесстрастно продолжал Артур. - Я выжил. Еле-еле. Потом меня перевезли сюда, в Лондон. Потому что здесь твой отец точно не стал бы меня искать. Умно, правда? Дали новое имя. И предложили убить твоего отца. Я ведь неплохой снайпер. И я согласился. Я хотел отомстить. За то, что твой отец приказал сделать со мной и с моим отцом. Да, он тоже мстил – за своего сына. Но мне было плевать. Я знал, что должен его убить. И я это сделал. Иначе он убил бы меня. - Нет, - хрипло сказал Джеймс. - Отец приказал тогда больше ничего не предпринимать. Уничтожил все бумаги, касающиеся этого дела. Даже я ничего не знал. Отец считал, что нужно остановиться. Не хотел раскручивать этот маховик мести. - А, значит, мне он даровал жизнь, - презрительно хмыкнул Артур. - Решил, что с меня будет достаточно изнасилования и удара ножом. Прости, я не оценил душевной щедрости твоего папочки. Пристрелил его в вашем поместье. И ничуть не жалею. Кстати, Алтухина тоже убил я. Если ты еще не понял. Джеймс, слушавший откровения Артура с отсутствующим видом, вдруг взглянул на него с живым интересом. - Ты? Убил Алтухина? Но как?? Ты же безвылазно сидел в своей квартире, мои люди следили за твоим домом! - Да, и не обратили внимания на черноволосую девушку в мини-юбке, которая вышла из подъезда. Ты уверен, что приставил следить за мной именно натуралов? - И когда был убит отец, в окрестностях поместья тоже была замечена неизвестная девушка, - с горькой усмешкой сказал Джеймс. Воцарилось молчание. Артур был готов к тому, что Джеймс пинками выгонит его из постели. Придушит, пристрелит, наконец. Но тот лишь теснее к нему прижался. - Почему? - прошептал юноша. – Почему ты остаешься со мной? - Потому что я понимаю тебя, - на сей раз голос Джеймса звучал холодно. - Да, ты убийца. Хладнокровный и безжалостный. Но у тебя есть оправдание: месть. Месть за себя. За отца. Впрочем, я тебя не оправдываю. Знаешь, почему? Потому что тебе это не нужно. Да и мне. Я тоже убийца. И мои отец, и брат тоже были убийцами. Безжалостными и хладнокровными. Мы все убийцы. Я, моя семья. Ты, Артур. Мы все убийцы. - Нет! - вскрикнул Артур. - Я не такой как вы! Вы убивали ради власти, ради денег, ради... ради себя! А я - нет. Я мстил. - Ты тоже убийца, - холодно произнес Джеймс. - Просто посмотри правде в глаза. - А правда такова, что я больше не хочу убивать! - с жаром сказал Артур. - Если бы я хотел это делать, ты был бы уже мертв! - Возможно, ты еще захочешь это сделать, - Джеймс спокойно пожал плечами. - Я? - лицо Артура исказилось. - Я не хочу тебя убивать. Потому что мне ты ничего плохого не сделал. Ты, с лицом своего брата, стал мне возмездием. Постоянным кошмаром. Эта цена, которую я плачу. И я знаю, что должен платить ее. Но... - Артур... - Джеймс, есть решение о твоей ликвидации. Потому что ты занялся тем же, чем и твой брат. - А! - Джеймс усмехнулся. - Я так и думал. - Откажись от этого. Откажись! Зачем тебе это? - Артур, - лицо Джеймса стало холодным и чужим, таким Артур его еще никогда не видел. - Я сам решу этот вопрос. И не позволю тебе вмешиваться. Если Джеймс рассчитывал, что Артур стушуется, то он ошибался. В черных глазах стоял ледяной мрак: - Я не собираюсь ни во что вмешиваться, Ферренс, - отчеканил Артур. - Я лишь предупреждаю тебя, что твоя авантюра будет стоить тебе жизни. Они ждут, что я убью тебя. Я не собираюсь этого делать. Когда они поймут, что не могут на меня рассчитывать, то найдут другого исполнителя. И... мне это тоже может стоить жизни. - Не бойся, - Джеймс обхватил Артура за плечи. - Я сумею защитить и тебя, и себя. - Думаю, твой отец и брат тоже так считали, - безучастно заметил юноша. - Я сумею защитить нас обоих! - Джеймс еще крепче стиснул Артура в объятиях и, не давая тому больше сказать ни слова, прильнул к его губам. Двое убийц сжимали друг друга в объятиях и падали во мрак - болезненный, сладострастный, ощущая гибельность своего падения, но не желая ему противиться. Джеймс покрывал поцелуями лицо, шею и плечи Артура, но в голове у него сидела мысль о том, что его мальчик должен был умереть. Джеймсу не раз доводилось отдавать такие приказы, и он, не колеблясь, и сейчас отдал бы приказ устранить угрозу, если бы… Если бы это был не Артур. Смерть Артура стала бы смертью и для самого Джеймса. Сейчас Артур, юный и прекрасный, жадно отвечал на поцелуи любовника, его горячее, нежное тело трепетало от ласк Джеймса, в черных глазах был уже не лед, а мольба. Эта мольба была для Джеймса приказом, который Джеймс не мог не исполнить. Он улыбнулся и замер. Артур выжидающе смотрел на него, в черных глазах стремительно разгорался знакомый жадный огонь. - Сейчас! – прошептал он, изгибаясь грациозно и бесстыдно. – Прямо сейчас! - Ты ненормальный, - хмыкнул Джеймс. – Да у тебя спина и попка в синяках после того, чем мы занимались ночью. - Я. Хочу. Прямо. Сейчас. И Артур царственным жестом указал на шкаф, где лежали сбруи. Джеймс взял его белую руку и с благоговейно поцеловал. Он не мог не повиноваться. *** Молтон с нарастающим раздражением наблюдал за тем, как Джеймс все больше подпадает под влияние Алверта. Это было настоящей катастрофой для всей системы безопасности. Потому что Алверт нес угрозу не только бизнесу, но и самой жизни Джеймса. По всем правилам этот мальчишка должен был быть изолирован, подвергнут допросу и при необходимости ликвидирован. Но для этого нужна была санкция Ферренса, а тот никогда ее не дал бы. Он лично убил бы любого, кто посмел хотя бы прикоснуться к его драгоценному любовнику. Хуже нет, когда сильные мира сего теряют голову от любви. Поэтому Молтону приходилось идти по другому пути: устанавливать над Алвертом жесткий контроль. Алверт выходил из дома только в сопровождении телохранителей и сразу садился в бронированный BMW, за которым обязательно следовала машина сопровождения. В общей сложности рядом с Алвертом теперь находилось не менее 12-ти вооруженных телохранителей: шестеро официальных и шестеро скрытых. Среди них были все те, кого уволили после первого побега Алверта: мальчишка-таки добился, чтобы их приняли обратно. Надо признать, что телохранители были теперь гораздо больше довольны Алвертом, чем до его побега. Он уже не пытался осложнить им жизнь. Походы в гей-клубы и прочие места для педиков, доводившие охрану до истерики, прекратились. На вечеринки с приятелями по университету Алверт выбирался крайне редко, да и то, как паинька, выслушивал рекомендации Томпсона и в точности им следовал. Например, один раз парням из охраны не понравился дом, где должна была проходить вечеринка, поскольку там было трудно обеспечить безопасность Алверта. В другой раз среди приглашенных на вечеринку были подозрительные типы – по оперативным данным службы безопасности, у них при себе было оружие. Оба раза Томпсон обращался к Алверту с просьбой отказаться от посещения этих мест. Томпсон ожидал, что мальчишка упрется, закатит истерику или, еще хуже, побежит ябедничать Джеймсу. К удивлению – Молтона и Томпсона – ничего подобного не произошло. Алверт лишь равнодушно пожал плечами, бросив что-то вроде: «Хорошо, вам виднее», и не пошел на эти вечеринки, проведя вместо них вечер дома, слушая любимую музыку барокко, разглядывая репродукции Тициана и бродя в интернете по сайтам с новостями и аналитикой, посвященной мировой политике и экономике. Из публичных мест он время от времени посещал лишь картинные галереи, библиотеки, да концерты классической музыки – опять же, к великому облегчению охраны. Было бы куда хуже, если бы он ходил на рок-концерты с их безумными, разгоряченными толпами беснующихся психопатов. Разумеется, и в университете он постоянно находился под скрытым, но плотным наблюдением службы безопасности, которой для этого пришлось задействовать самые дорогостоящие технические средства. Охрана просила его не посещать некоторые части университетских корпусов, где нельзя было гарантировать безопасность. Мальчишка безропотно согласился. Его покладистость приводила охрану в восторг: Алверт не создавал телохранителям вообще никаких сложностей. Но Молтон не уставал твердить Томпсону и его парням, чтобы те не теряли бдительность: от Алверта в любой момент можно было ожидать какого угодно финта. Впрочем, Томпсон и его парни знали это не хуже Молтона и стерегли мальчишку как свирепые драконы сокровище. Опять же, к удовольствию службы безопасности, у Алверта практически не было друзей. Он никого не пытался приводить домой, крайне редко сидел с однокурсниками в кафе или пабе… Мальчишка теперь был замкнутым одиночкой. Но ревнивость Джеймса ничуть не стала меньше. Он ежедневно требовал от охраны отчеты, с кем именно его драгоценный блондинчик встречался, чем занимался и о чем разговаривал. На последний вопрос ответить было труднее всего: не могла же служба безопасности подслушивать все без исключения разговоры Алверта! Сам мальчишка не пытался завести шашни на стороне, но в университете, в кафе, на концертах к нему с завидной регулярностью подкатывали парни (и девицы, кстати, тоже). Надо отдать Алверту должное, он сам всех отшивал. Но Джеймса каждый подобный случай приводил в ярость. Он мог быть на переговорах в Токио и позвонить Молтону в три часа ночи с требованием немедленно оградить Алверта от очередного ухажера, хотя вина парня заключалась лишь в том, что он посмел пригласить белокурого красавчика в клуб или на ужин. Но несколько раз телохранителям действительно пришлось принимать меры в отношении особо настойчивых поклонников Алверта. Некоторым хватило одной разъяснительной беседы. Для того чтобы отшить других, пришлось задействовать иные рычаги: давление финансовое, юридическое и прочее. Справедливости ради следует признать, что Алверт теперь не пытался отравить жизнь Джеймсу. Если прежде он вел себя с Джеймсом демонстративно холодно и надменно, то теперь преобразился в милого мальчика, который, казалось, только и думает о том, как ублажить любовника. Если раньше он наотрез отказывался от подарков Джеймса, то теперь принимал их с радостью и даже восторгом, которые казались искренними. Сам, впрочем, ничего никогда не требовал. Но ему и требовать не надо было: Джеймс осыпал его подарками как из рога изобилия. Например, Джеймс знал, что его возлюбленный питает слабость к сапфирам, и теперь у Алверта была целая коллекция драгоценных камней: как просто сапфиров, так и колец, кулонов, серег, браслетов и еще бог весть чего. Нет, Алверт вовсе не ходил, увешанный драгоценностями, у парня был вкус и он знал меру, но неизменно надевал какое-нибудь украшение с сапфирами: это теперь была его фирменная фишка. Одежда и аксессуары для любовника: бесконечные костюмы, смокинги, фраки, сорочки, пуловеры и прочее – тоже покупались на средства Джеймса. Но и здесь Алверт никогда не требовал ничего. Он покупал ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы соответствовать статусу спутника графа Лэнтона на светских мероприятиях. Все остальное: джинсы, рубашки, майки и прочее Алверт приобретал исключительно на свои деньги. Джеймса это несколько задевало, но тут мальчишка оказался непреклонен. А вообще, со стороны Алверта не было никаких ультиматумов, никаких капризов. Ласковое, милое, доброе, послушное существо. Искреннее, трогательное, даже беззащитное. Одним словом, внешне царила полнейшая идиллия. Но Молтон видел, что этот сладкий мальчик стальной хваткой держит Джеймса в своих выхоленных ручках, и тот готов если не слепо следовать воле своего юного любовничка, то уже близок к этому. Вот это и тревожило Молтона больше всего. Джеймс был повелителем тайной политической империи, которая запустила свои щупальца на все континенты. И этот повелитель не мог позволить себе стать игрушкой в руках 21-летнего мальчишки, за которым, это было очевидно, стояли враги Ферренса.