Глаза смерти

*ПОЯСНЕНИЕ ОТ АВТОРА: Эмират Ормуз, о котором пойдет речь, является лишь плодом больной авторской фантазии:) В реальности же Ормуз - островок в проливе, соединяющем Персидский залив с Индийским океаном, и являющийся неотъемлемой частью Ирана. Все население островка - это несколько рыбацких поселков. Но при этом Ормуз имеет стратегическое значение для всего мира: он расположен в проливе, через который идут поставки нефти на Запад и в Азию. И потому Ормузский пролив часто фигурирует в сводках международных новостей, ведь любое обострение ситуации в нем мгновенно сказывается на мировых нефтяных ценах. Эль-Касаба (Ормуз), октябрь 2013 года Сойдя с трапа самолета в аэропорту Эль-Ормуза, Энди просто ошалел от горячего и влажного воздуха, казавшегося настоящей парилкой после холодной и дождливой московской осени. Прямо у трапа его ждал Али, тот самый, что рекрутировал его в лондонском клубе. Безо всяких пограничных формальностей Али посадил Энди в сверкающий внедорожник, и они помчались по широкому автобану, проложенному по пустыне, в направлении уходящих в заоблачные выси небоскребов. Али трещал про Ормуз, восхвалял королевскую семью, которая превратила Ормуз в процветающую страну, строго блюдущую исламские законы и традиции (тут Энди хмыкнул, а Али улыбнулся). За Ормуз веками сражались персы и арабы, поэтому состав населения довольно пестрый, но большинство относит себя к арабам. Есть еще индусы, и африканцы. Все это стало причиной смешения культур, обычаев, нравов. Из-за этого, многозначительно добавил Али, нравы в Ормузе довольно либеральные, несмотря на официальное следование законам шариата. Это касается и однополых отношений. Женщины составляют только 45% населения острова, а мужчины 55%. При этом многие имеют от двух до четырех жен. Поэтому на отношения между мужчинами в Ормузе смотрят как на нечто неизбежное, но эти отношения нельзя выставлять напоказ. Тут Энди поинтересовался: почему в таком случае ормузцы не берут в жены женщин из других стран? Али отвечал, что есть и жены-иностранки, но их мало. Ормуз - традиционно очень закрытая страна. Несмотря на смешение различных этносов, ормузцы всегда опасались внешнего влияния, способного поглотить их уникальный сплав культуры. А с наступлением нефтяной эры ормузцы особенно стали опасаться стремительно возросшего западного влияния. Поэтому все иностранцы, особенно из стран Запада, находятся под пристальным наблюдением спецслужб и должны соблюдать целый ряд ограничений. В частности, тесное общение с местным населением не поощряется. Контакты с местными чиновниками, даже по мелким вопросам, могут осуществляться только в присутствии представителей службы внутренней безопасности. Поэтому иностранцы живут замкнутыми колониями. В основном, это сотрудники западных нефтяных компаний, хотя появляется все больше представителей хайтека. Иностранных туристов пока мало, поскольку визу в Ормуз получить довольно сложно. На вопрос Энди, почему Ормуз опасается именно Запада, Али, беспечно пожав плечами, ответил, что Персидский залив буквально напичкан военными кораблями западных стран, особенно США. В случае конфликта между США и Ираном Ормуз окажется в эпицентре войны. Иранцы блокируют пролив, американцы направят сюда свою армаду, и тогда всем не поздоровится. Да, у Ормуза есть свой флот, которым, кстати, командует его высочество Ахмад, причем довольно сильный флот, располагающий даже двумя атомными подводными лодками. Но все это хорошо лишь для того, чтобы держать на расстоянии иранцев, саудитов и других хищников-соседей. С США и Западом тягаться невозможно. Приходится вести хитрую и осторожную дипломатическую игру, чтобы, не приведи аллах, в Персидском заливе не вспыхнула большая война. Пока Али посвящал Энди в эти военно-дипломатические хитросплетения, парень глазел в окно. По автомагистрали, соединявшей аэропорт со столицей, проносились сверкающие автомобили. Вдали торчали нефтяные вышки, высились корпуса предприятий и офисных зданий – все было выполнено в ультрасовременном стиле. Энди, конечно, и раньше понимал, что Ормуз - эмират, захлебывающийся от нефтедолларов, и не ждал встретить тут повозки, запряженные ослами, и нищие деревни. Но сейчас ему казалось, что он попал в фантастическую страну будущего, и ему было не по себе. Вопреки ожиданиям Энди, они не въехали в столицу, свернув на объездное шоссе. - Дворец его высочества находится в 20-ти километрах восточнее Эль-Ормуза, - пояснил Али. – Раньше королевская семья жила в самом центре столицы, в старом городе. Но тот дворец слишком обветшал и стал тесен. Поэтому построили сразу несколько современных дворцов, подальше от городского шума. Эль-Касаба. Это, если хочешь, наш Версаль. Или, если тебе понятнее, Петергоф. Или Царское Село. «Царское село» оказалось огромным комплексом дворцов в пустыне, почти у побережья. Рядом было море сапфирового цвета. И этот цвет напомнил Энди о Лешке… Лешка, точнее Артур Алверт, очень любил сапфиры. Энди вздохнул. Ему захотелось окунуться в сапфировые волны, ощутить морскую прохладу, закрыть глаза и представить рядом Лешку… Черт, ну почему все так получилось? Почему? Они проехали массивные ворота, охранявшиеся автоматчиками, и помчались по дороге среди великолепных садов, разбитых прямо под палящим солнцем пустыни. - Сады Эль-Касабы - настоящая жемчужина Ормуза, - с гордостью говорил Али. - За ними ухаживают день и ночь, для них опресняют морскую воду, и к каждому деревцу подведен водовод. А вот, посмотри, и сами дворцы. Самый большой - дворец эмира. А в том, что ближе к морю - живет его высочество Ахмад. Внешне Эль-Касаба на Энди не произвела особого впечтления. Массивные белокаменные строения почти без окон, этакое нагромождение каменных кубов, хотя некая гармония в этом чувствовалась. Но... какой это к едрене-фене Версаль (в котором Энди, впрочем, не был)? Какой тут Петергоф, какое еще Царское Село? - У нас говорят, что главная красота должна быть внутри, - словно читая его мысли, сказал Али. - Ты уже видел райские сады Эль-Касабы. Теперь увидишь рай ее дворцов. Что ж, во дворце все было выложено мрамором, повсюду были разноцветные мозаики, сверкала позолота. Роскошь и великолепие били в глаза. - Для наложников отведено целое крыло, - говорил Али, таща Энди по запутанным коридорам в сопровождении как из-под земли появившихся слуг в арабских одеяниях и людей в военной форме. - О, это рай, настоящий рай! Тебе понравится. Но Энди уже настолько ошалел от увиденного и услышанного, что тупо пялился на этот рай, не особо им впечатляясь. Уставший от перелетов и треволнений парень надеялся выпить пивка или чего-то покрепче и завалиться спать в комнате, которую, как он рассчитывал, ему должны были немедленно выделить. Но не тут-то было. Али поволок Энди в свой «офис» - комнату с мягкими кожаными креслами, коврами и массивным антикварным столом, который, похоже, стоял прежде в каком-нибудь европейском замке и смотрелся тут совершенно нелепо. Там Али заставил уже совершенно охреневшего Энди подписать кучу бумаг. Само собой, контракт, в содержании которого парень не понял и половины, а потом кучу бумаг "о конфиденциальности", "о неразглашении", "о соблюдении" и прочем, из которых выходило, что отныне Энди имеет право разве что сидеть в темном углу, отвернувшись лицом к стенке и крепко зажмурившись, в противном случае он нарушит всё на свете и за это будет побит камнями, посажен на кол, скормлен акулам и так далее. После этого парня потащили на медосмотр. Врачи, среди которых были и арабы, и индусы, и китайцы, и европейцы, немедленно принялись брать у него пробы крови, мочи, кала, слюны, пота, ушной серы, проверять глазное дно (а там-то какая зараза может сидеть? - думал прифигевший Энди), осматривать его тело едва ли не под микроскопом, ощупывать, простукивать, измерять давление, пульс, снимать кардиограмму, заставили заглатывать какой-то зонд, сделали рентген, само собой исследовали член и анальное отверстие, светя в него чуть ли не прожектором и залезая какими-то неведомыми приспособлениями, отчего Энди матерился по-русски сквозь зубы. Врачи осматривали каждый прыщик, каждый шрамик, подробно выспрашивали, чем и когда болел, а также чем болели его родители, бабушки, дедушки, прабабушки и разве что про болезни соседей по лестничной клетке забыли выспросить (и, кстати, зря: соседи Энди по лестничной клетке в Кузьминках – алкаши Витюха и Надюха – болели хроническим сифилисом, о чем, разумеется, знал весь подъезд). Потом были долгие и нудные беседы, больше похожие на допросы, с кем-то вроде психологов, Энди заставили пройти кучу идиотских тестов, заполнять анкеты, рисовать какие-то кружочки и квадратики, словно его брали на работу в спецслужбу, а не в постель к похотливому арабскому принцу. Когда медицинские мучения подошли к концу и Энди уже надеялся передохнуть, снова объявился Али и заявил, что теперь Энди предстоит встреча с портным. - А завтра нельзя? - жалобно осведомился Энди, который уже проклинал тот день и час, когда согласился отправиться в этот гребаный Ормуз-арбуз. - Я спать хочу! - Мерки нужно снять уже сегодня, - Али улыбался белоснежной улыбкой, но парню эта улыбка почему-то напомнила акулий оскал. - Ты и так серьезно задержался, Энди. Я ожидал, что ты прибудешь еще два месяца назад. - Что, не нашли никого лучше меня? - язвительно спросил парень. - Отчего же, нашли парочку. Но один не прошел тесты, а другим его высочество остался недоволен. - А почему вы уверены, что мною он останется доволен? - Потому что я уверен, - с той же улыбкой отвечал Али. - И я знаю, что говорю. - Я устал как собака! Дайте мне поспать! - Не беспокойся, после портного тебя ждут приятные расслабляющие процедуры. Портной - молчаливый тип европейской внешности с белесыми ресницами и бровями сделал свою работу быстро и ловко, за что Энди готов был его расцеловать. После этого Али поволок своего подопечного на "расслабляющие процедуры". Начались они с того, что Энди приказали раздеться догола сразу перед тремя типами в арабских балахонах (это не считая Али). Вообще-то Энди было не впервой демонстрировать окружающим свою наготу, и он это делал даже охотно, выставляя напоказ свое накаченное тело. Но в этот раз ему отчего-то стало противно. Однако делать было нечего. Он скинул с себя футболку и джинсы, а арабы принялись придирчиво его разглядывать, цокая языками и что-то тараторя на своем языке, словно торговались за породистого жеребца, выставленного на продажу. Энди хлопал глазами, чувствуя себя идиотом и злясь все больше. Он выразительно взглянул на Али, и смысл его взгляда был понятен без слов: «Какого хрена??» - У тебя великолепное тело, - тут же объявил ему Али. – Просто великолепное. Стройное, мускулистое. Лицо тоже красивое. Светло-серые глаза, светло-русые волосы – это именно то, от чего его высочество бывает в восторге. Ягодицы идеальны, и эксперты сообщили, что твое отверстие отлично подходит для разработки во время фистинга. Андрей угрюмо слушал этот поток хвалы его телу. Да он сам знал, что хорош, красив, что парни и девки кипятком от него писают, а что дальше-то? А дальше на него вылили ушат холодной воды. - Но для его высочества ты пока не годишься. Над тобой предстоит еще поработать. - Чё? – по-русски спросил обалдевший Энди. И, очухавшись, перешел на английский: - Что не так? - Твоя кожа недостаточно нежна и свежа. Слишком грубая. Особенно на руках, - глубокомысленно изрек Али. - Кожа как кожа, - пробормотал Энди, который тут же вспомнил нежную как шелк кожу Алверта и свои мечты быть таким как он… Парня захлестнула жгучая обида. - Предстоит серьезно поработать, - продолжал между тем Али. - Его величество любит юношей с кожей нежной и гладкой, даже если внешность у них брутальная. Работа началась в ту же минуту. По сути, она продолжалась несколько дней, начинаясь с утра и заканчиваясь поздно вечером. На протяжении этих дней Энди поначалу не вылезал из мраморных ванн, наполненных, то какими-то розовыми, то жирно-молочными растворами, его распаривали в помещении, по сути ничем не отличавшимся от хамама, но куда как-то по особому подавали тепло, обертывали тело в фольгу с прокладкой, пропитанной питательными водорослями. Несколько дней его лицо в буквальном смысле не видело белого света, поскольку все время было покрыто питательными масками – смягчающими, разглаживающими, омолаживающими, подтягивающими и делающими еще хрен знает что. Тело подвергли жестокой эпиляции, выдрав все волоски до последнего, на руки надели длинные перчатки до локтей, внутри которых находилось какое-то питательное масло, на ноги натянули такие же колготки. Уже на второй день Энди готов был лезть на стенку от всех этих процедур, призванных сделать из него нечто… Энди и сам толком не знал, что именно. На третий день ему разрешили немного позагорать, чтобы кожа приобрела нужный бронзовый оттенок, но рядом с ним стоял слуга, который следил за временем загара едва ли не по секундомеру, чтобы, упаси аллах, слишком долгое пребывание на солнце не испортило драгоценную кожу нового обитателя гарема, потребовавшую стольких трудов, чтобы сделать ее нежной и шелковистой. Втайне Энди всегда мечтал быть вот каким-то таким – холеным красавцем, с гладкой шелковой кожей… Как Алверт. Лешка. Да, как он! Но Энди не ожидал, что этот лощеный вид достигается с помощью настоящих пыток. "А Лешка-то регулярно на эту эпиляцию ебучую ходит. Во мазохист", - подумал Энди. И снова перед глазами возник Лешка: белокурый, белокожий, перетянутый сбруей, с таким блядским и одновременно влюбленным взглядом бездонных черных глаз. От этого видения у Энди снова вздыбилось под трусами. Но ему было все уже равно. Плевать ему на эту прислугу, пусть любуются. Наложник он или не наложник, в конце концов? Наложник. Шестеренки мозгов Энди продолжали скрипеть. Он вспомнил, как еще недавно шел в дупелину пьяный по Лондону, из клуба, где его напоил Али, сманивая в гарем к принцу, шел и чуть ли не вопил: "Я не шлюха, я не шлюха!" Да, он не хотел быть шлюхой. Потому что он любит Алверта, а тот, кто любит Алверта, не может быть шлюхой. А потом... потом все перевернулось. Внезапная встреча в подмосковных Мытищах с Алвертом, который оказался Лешкой Вершининым, их сумасшедшая, хмельная любовь, которой они отдавались без остатка, а затем страшное признание Лешки и ступор, в который впал Энди и из которого он не мог выйти до сих пор. Энди не мог жить без Лешки - и хорошо это понимал, но... он не мог убрать тот ужасный камень, который свалился на их любовь вместе с Лешкиным признанием. Энди, никогда не считавший себя хлюпиком и мнивший себя решительным парнем, вдруг понял, что не может ни на что решиться. Не знает, что делать. Ни расстаться с Лешкой, ни остаться с ним. Решения за него принимал Лешка. Его умный Лешка, с виду хрупкий неженка, нуждающийся в опеке и защите, а внутри - жесткий, даже жестокий и безжалостный. Коварный и дальновидный. Убийца. Именно он заставил Энди позвонить Али и согласиться приехать в Ормуз. И теперь Энди стал блядью, пусть сверхвысокооплачиваемой, но блядью, потому что так решил Лешка. Который убил его отца. Все это не укладывалось у Энди в голове, но, странное дело, он не слишком горевал из-за этого. Лешка ведь это сделал, чтобы спасти его и спасти себя. Он все решил правильно. Может, аморально и всё такое, но правильно! И правильно сделал, что отправился к Ферренсу. Наверное, в той ситуации (ну, как ее изложил Лешка), это было самым верным. Почему-то сейчас Энди не испытывал никакой ревности к Ферренсу. Он скорее завидовал тому, что этот козел будет трахать Лешку, обнимать, целовать, а он, Энди, этого сделать не сможет. И Энди почему-то тоже не волновало, что его самого будет трахать какой-то ормузский принц. Настолько не волновало, что он даже не удосужился посмотреть фотку этого принца в интернете. Какая разница! Он знал только, что этот принц тоже домогался Лешки. И вот это его волновало. Но не сильно. Все-таки странно, думал Энди. Другие сходят с ума от ревности, даже убивают. А у них с Лешкой все не так. Им как будто все равно, что каждый из них спит с кем-то еще. Нет, бывают свободные отношения, у геев такое часто встречается. Это когда любви особой нет, но людям нравится жить вместе или просто привыкли, ну и легализуют измены, чтобы не геморроиться. Это как официальный квартал красных фонарей. Но у них с Лешкой что-то другое. Энди почему-то знал, что Лешка принадлежит только ему, со сколькими бы парнями и мужиками он ни переспал. И то же самое Лешка знает про него. Они принадлежат друг другу. Нет, не просто принадлежат, они одно. Единое, неразделимое. И никакому Ферренсу с его долбаными агентами на всех континентах, никакому ебучему принцу Ахмаду с его нефтяными миллиардами и атомными подводными лодками ничего с этим не поделать. Разве что грохнуть их с Лешкой. И потому Энди спокойно принимал все эти розовые и молочные ванны, позволял смазывать свою драгоценную задницу какими-то особыми маслами и послушно выслушивал массу инструкций, которые ему давали "евнухи" - так он про себя окрестил слуг, отвечавших за благополучие обитателей гарема. Оказалось, что в этом сексуальном раю ограничений достаточно много. Основной обязанностью наложника было следить за своей внешностью, а для этого наложник должен был следовать куче правил. Во-первых, для каждого наложника устанавливалась индивидуальная диета, которая помогала сохранить и даже улучшить фигуру, цвет лица и все такое прочее. Во-вторых, наложники не могли валяться на солнце сколько им вздумается. Тем, кого взяли в гарем именно из-за их белой кожи, на солнце появляться вообще запрещалось. Энди с его образом крутого загорелого мачо дозволялось загорать, но не более получаса в день и только после 16-ти часов, когда солнце палило уже не так сильно. Наложникам запрещалось выполнять грубую работу, принц любил юношей с ухоженными руками, чистой кожей, поэтому каждый наложник, даже в образе брутала, обязан был дважды в неделю проходить процедуру маникюра и педикюра. Занятия спортом были обязательны для всех наложников, но каждый занимался по индивидуальной программе, подобранной под его фигуру. Энди ехидно поинтересовался, как же он теперь будет портить свои выхоленные ручки, тягая железо. На что получил немедленный ответ, что для занятий в спортзале существуют особые перчатки. Не простые, которыми пользуются в обычных спортзалах, а пропитанные особым раствором, чтобы на нежных ладонях наложников, упаси аллах, не появились мозоли, а тщательно наманикюренные ногти не обломались. Обувь, носки, тоже, кстати, были особыми, чтобы ступни парней оставались гладкими и нежными. Энди начинало казаться, что он попал в какой-то дурдом. С одной стороны это было круто, что тебя так холят, лелеют, берегут, а с другой стороны напоминало свиноферму, где поросят выращивают на убой. Одно было хорошо, на счет Энди, открытый в сингапурском банке, уже упало 490 тысяч долларов. Еще десять тысяч Энди взял наличными на всякий случай (мало ли что). Остальные 500 тысяч ему полагалось получить по завершении контракта. Эти суммы ошеломляли парня, привыкшего горбатиться за гроши. Энди ловил себя на мысли, что вот-вот проснется, сказка растает, и он окажется... черт его знает, где он окажется. Четверо суток он был окружен слугами, которые не отходили от него ни на шаг, превращая в холеного красавца, достойного того, чтобы быть оттраханным его высочеством. Энди почти не выходил из процедурных комнат, и к концу уже так вымотался, словно разгружал вагоны. Да, оказалось, что наложником быть нелегко. На вопрос, когда принц, наконец, соизволит допустить его в свои покои, Али пожал плечами. Все зависит от того, что принцу взбредет в голову. Он может прислать за Энди прямо сейчас. А может, через несколько дней. Но редко вновь прибывший в гарем наложник оставался "без дела" больше недели. Хотя (тут Али нахмурился) в последнее время его высочество несколько охладел к гарему. В чем была причина охлаждения - Али не говорил, но Энди показалось, что он знает эту причину. Алверт. Ах, Лешка, Лешка, что ж ты за человек! У британских аристократов от тебя крышняк сносит, арабские принцы забывают про свои гаремы. А простой московский парень Энди... да, тоже тоскует по тебе. Но он, простой московский парень, знает, что ты, Лешка тоже тоскуешь по нему, какие бы британские аристократы или арабские принцы тебя ни обнимали и ни целовали. И потому простой московский парень круче всех этих надутых шишек, которые мнят себя вершителями мировых судеб. По правде говоря, Энди уже надоело жить в полнейшей изоляции. Но на пятые сутки к нему снова явился Али и объявил, что медицинские анализы показали: Энди совершенно здоров, у него нет никаких инфекций, и он может быть допущен к другим обитателям гарема. Тут только до парня дошло, что его не просто чистили и драили, на самом деле его держали на карантине. Ну да, конечно, а вдруг он заразит какой-нибудь дрянью изнеженных обитателей гарема его высочества? Энди во дворце отвели нечто вроде трехкомнатной квартиры. Одна комната, относительно небольшая, была спальней, где стояла огромная кровать, невероятно мягкая и удобная, покрытая тонким бельем, от которого пахло восточными ароматами, и вся усыпанная подушками – большими и маленькими. Вторая комната была чем-то средним между гостиной, столовой и кабинетом. Там стояли кресла, диваны, обеденный стол, а также компьютер. Третья комната была чем-то средним между чуланом и гардеробной. Открыв один из шкафов, Энди присвистнул: шкаф до отказа был заполнен причиндалами для бдсм. Самые разные сбруи, кожаные и латексные прикиды, трусы, штаны, а также всевозможные страпоны, анальные пробки, кремы, мази, наручники, стеки, флоггеры, распорки, поручи и еще куча других приспособлений, названий которых Энди, считавший себя человеком вполне в Теме, даже не знал. В отдельном шкафу лежало белье - от классических боксеров до стрингов, неимоверное количество маек, плавок и прочего. Энди поразился количеству одежды, которая висела в третьем шкафу. Тут были и брендовые шмотки - джинсы, майки, рубашки, шорты - от обычных до немыслимых расцветок, украшенных стразами и еще какими-то стекляшками (Энди подозревал, что это не стекляшки, а настоящие драгоценные камни, но он в этом не разбирался). Были классические, строгие костюмы, чертова уйма галстуков, даже фраки и смокинги. И куча всяких арабских нарядов, многие из которых были обильно украшены драгоценностями и потому подозрительно смахивали на женские. - Все это должно тебе подойти, - с улыбкой сказал Али. - Портной не зря получает хорошие деньги, умеет подгонять по фигуре. Впрочем, если захочешь что-либо подкупить в городе - без проблем. Помимо миллиона, что ты получишь за пребывание в гареме, на твое имя открыт счет в Банке Ормуза. Ежемесячно тебе будет переводиться 15 тысяч долларов. На текущие расходы. Энди присвистнул. - Не свисти, - поморщился Али. - Это неприлично и недопустимо во дворце его высочества. Поведение наложника должно быть безупречно, особенно в присутствии принца. В противном случае ты будешь оштрафован. А пока выбери себе одежду. Ничего строгого одевать сейчас не нужно. - Куда мы собираемся? - осведомился Энди. - Тебе пора познакомиться с другими наложниками его высочества. - И в чем у вас принято знакомиться с наложниками? - криво ухмыльнулся Энди. - Я же сказал, форма одежды свободная, - развел руками Али. Энди выбрал черную, плотно обтягивающую тело майку с серебристым рисунком и короткие белые шорты в облипон. - Ну как? - спросил он. - Ты очень сексуален, мой юный друг, - со сладкой улыбкой проговорил Али. - И я хотел бы тебе кое о чем напомнить, прежде чем познакомить тебя с другими юношами. - Да помню я, никаких походов на женскую половину, никакого траха с телохранителями и слугами, - скривился Энди с таким видом, как будто сожрал лимон. - Очень рад, что у тебя прекрасная память, мой юный подопечный. - А наложникам друг с другом трахаться можно, но так, чтобы не застукали, - продолжал Энди, кося под простодушного дурачка и отслеживая реакцию Али. - Надеюсь, ты не начнешь свое пребывание в гареме именно с этого, - предупреждающе поднял Али палец, унизанный массивным перстнем. - И вообще, советую тебе вести себя очень осторожно, особенно на первых порах. - Что значит "осторожнее"? - переспросил Энди. - Гарем есть гарем, - многозначительно улыбнулся Али. - За внимание его высочества существует острая конкуренция. "Короче, блядюшник и гадюшник", - констатировал про себя Энди. - Надеюсь, тут серную кислоту в лицо плескать не принято? Или отрезать яйца спящим? - угрюмо поинтересовался он. - О, что ты такое говоришь! - совсем по-бабьи всплеснул руками Али. - Жизнь и здоровье наложников его высочества священны! Никто не посмеет прикоснуться к наложнику без санкции самого принца! Нарушителя ждет самое жестокое наказание! "Ну да, посадят на кол или скормят акулам", - мысленно прокомментировал Энди. - Старайся вести себя тихо и скромно, особенно на первых порах, мой юный друг, - продолжал Али. - Интриг в гареме предостаточно. Это во-первых. А во-вторых, гарем, хоть и изолирован от основной части дворца, но все равно является средоточием сплетен. Наложники общаются со слугами, охраной, приближенными принца, выходят в город... Хочется нам того или нет, но в гареме всегда циркулирует информация, касающаяся как лично принца, так и королевской семьи в целом. А также некоторых политических вопросов. Все это весьма опасно. Учти, любая утечка информации за пределы дворца тщательно расследуется, а ее виновник беспощадно карается. Тебе легко простят, если ты подставишь свою задницу другому наложнику. Или сам насладишься его задницей. Тебя серьезно покарают, если ты вступишь в сексуальный контакт с кем-то, не входящим в число наложников. Но! Если ты неумышленно разгласишь конфиденциальную информацию о его высочестве, королевской семье или политических вопросах, тебя ждет смерть. А если ты сделаешь это умышленно, то тебя ждет жестокая смерть. Ты понял это, мой юный друг? - на губах Али была сладкая улыбка, но взгляд был холодным. Энди молча кивнул. - Прекрасно, - продолжал Али. - Хочу предупредить: все телефонные звонки в зоне Эль-Касабы, в том числе по мобильной связи, фиксируются. Автоматически устанавливаются данные абонентов, с которыми ведут разговоры из дворцового комплекса. Более того, разговоры прослушиваются и записываются. Не все, но выборочно. То же самое касается sms-сообщений, общения в мессенджерах, контактов в интернете. Во все телефоны, лэптопы, планшеты и прочие средства связи, которыми пользуются наложники, вставляются специальные следящие устройства. - Так вы для этого изъяли мой телефон и ноутбук? - нахмурился Энди. Действительно, их изъяли в первый же день. Но буквально через час вернули. - Да. Мы проверили все твои контакты и вставили в телефон и ноутбук необходимую аппаратуру. Ты входишь в число тех, кто допущен к телу его высочества. А его высочество должен находиться в полной безопасности. Да, это вмешательство в твою личную жизнь. Но тебе платят очень большие деньги, настолько большие, что эта плата - в виде контроля за твоими контактами - не слишком велика, согласись, мой юный друг. Энди угрюмо кивнул. Его мозг лихорадочно работал. Эти козлы прослушивают все разговоры в зоне Эль-Касабы, держат под контролем интернет-контакты. Блядство, а как же тогда связываться с Лешкой? Ведь разговор засекут! - И потому мой юный друг, у меня к тебе есть один вопрос, - продолжал Али, пристально глядя на Энди. - Мы проверили твои личные вещи... - Вы копались в моих личных вещах? - вскипел Энди. - Конечно. Это тоже мера безопасности. Так вот, в твоей сумке мы нашли еще один телефон, спрятанный среди нижнего белья. Объясни, пожалуйста, что это за телефон, почему в нем германская сим-карта и почему ты не предъявил его службе безопасности. Али смотрел на Энди пронизывающим взглядом, и Энди понял, что попался.