Глаза смерти

Канкаль (Бретань) - Лондон, ноябрь 2013 года       Артур очнулся по дороге в больницу. Он лежал на руках у Джеймса, над ним склонился Томпсон, с озабоченным видом перевязывавший ему плечо. Плечо жгло, но не сильно. Артур испытывал странное спокойствие. Не было ни ужаса от того, что он мог погибнуть, ни радости от того, что он выжил. Было удовлетворение от того, что Джеймс не пострадал. Пусть даже Ферренс строил безумные планы, которые могли стоить жизни миллионам людей, и единственным способом сорвать эти планы было убийство Ферренса. Артур это осознавал. И все равно хотел, чтобы Джеймс жил. И чтобы Джеймс его отпустил. Тогда Артур сможет выйти из лабиринта смерти, по которому блуждал долгие годы. Да, Артур знал, что это бред. Но этот бред был реальностью для его сознания. Джеймс не отходил от Артура ни на шаг. Врачи сказали, что раны неопасные, а сознание Артур потерял от болевого шока. Юноша лишь пожал плечами. Он знал, что дело не в боли. Он любил боль, черпал в ней силы. Здесь было другое. Ужас от того, что он навеки будет заточен в лабиринте смерти. Этот ужас лишал его сил. Сразу после больницы они вылетели в Лондон. Джеймс стал требовать, чтобы Артуру приготовили носилки, но тут юноша вскипел: - Может быть, ты меня еще в паланкин уложишь и приставишь рабов с опахалами? Я сам дойду! Он и вправду чувствовал себя более-менее нормально. Ну да, ныло плечо и предплечье, голова слегка кружилась. В итоге Джеймс отказался от идеи уложить его на носилки, но все равно буквально тащил на руках. В Лондоне вместо обычных двух машин сопровождения Джеймса и Артура ожидали сразу три машины. В бронированном лимузине их доставили в особняк в Челси. В особняке уже находились врачи, которые снова принялись осматривать Артура. Они настаивали на том, чтобы тот лег в клинику на обследование, их поддержал и Джеймс, но Артур лишь зашипел, а в черных глазах появилась такая лютая злость, что Джеймс сразу сник, а врачи предпочли ретироваться. Юноше дали ему успокаивающих средств, но он встал с постели и позвонил Энди. Абонент был по-прежнему недоступен. В почтовом ящике тоже не было писем. Артур почувствовал тревогу, но лекарства уже начали действовать, и он быстро уснул, утонув в мягких подушках, укрытый невесомыми, теплыми одеялами. А ночью проснулся от прикосновения Джеймса. Тот осторожно касался губами повязки на раненом плече своего возлюбленного. Артур невольно замурлыкал, прижимаясь спиной к Джеймсу. - Нет, мой маленький развратник, - услышал он теплый смешливый шепот. – Тебе пока не стоит двигаться. Ты ранен. - Джеймс, я же теперь не усну… - Мы сегодня сделаем по-другому. Он аккуратно уложил Артура на спину, стараясь не тревожить раненое плечо, навис над ним, его чувственные, резко очерченные губы медленно и ласково начали покрывать поцелуями лоб, щеки, впились в губы Артура и стали спускаться ниже, ниже – по шее к груди. Джеймс ласкал грудь любовника, стараясь не задеть раненое плечо, нежно покусывал сосочки, а тот постанывал от удовольствия, мечтая о том, чтобы Джеймс вошел в него – сильно и резко. Тот спускался ниже и ниже, и вот его язык уже играл с пупком Артура, а тот изнывал от нестерпимого желания, и, наконец, его томительное и сладкое ожидание было вознаграждено. Он чувствовал внизу язык Джеймса, чувствовал, как тот берет все глубже и глубже, до самого основания, и ощущал блаженство в этом горячем, влажном раю прикосновений и ласк. Тело Артура стало содрогаться, извиваться, а любовник прижал его сильными руками к постели, не давая пошевелиться. Осознание того, что этот сильный, властный человек, привыкший быть жестоким топом, теперь ласково и нежно берет у него, приводило Артура в экстаз. Это были мгновения не любви, но нежности, доверительности и упоительного ощущения власти – власти маленького принца над влюбленным в него драконом. Артур почувствовал, как разряжается, и как Джеймс жадно и с упоением глотает и долго-долго не размыкает губ. Наконец, он приподнялся, лег на Артура, стараясь не задеть раненое плечо, и тот впился в его губы. Солоноватый вкус заводил, и Артур прямо сейчас готов был снова, снова… Его ноги раздвинулись сами собой, он умоляюще взглянул на Джеймса. В темных глазах Ферренса полыхал хищный огонь, Артур видел, что тот изнемогает от желания и страстно хочет тоже утвердить свою власть над любовником. Однако Ферренс с улыбкой покачал головой. - Нет, малыш. Не сегодня. Твое плечо… - Плечо? - вызывающе спросил Артур. – Для этого плечо не требуется! - Конечно нет, - рассмеялся Джеймс, шлепнув юношу по заднице. – Но я очень боюсь за твою рану, малыш. - Кажется, я зря спас тебе жизнь, - закрывая глаза, пробормотал Артур. - Ах ты, маленький мерзавец, - шутливо прошипел Джеймс, стискивая ему ребра. И Артур понял, что победил. Джеймс снова действовал очень аккуратно и нежно. Плечо ныло, но эта ноющая боль сливалась с истомой, наполнившей тело Артура, и дарила невыразимое наслаждение. Джеймс не касался его плеч, он крепко сжимал ребра и двигался внутри, а юноша утопал в его властном взгляде, полном желания, и Артура опьяняла мысль, что этот свирепый хищник теперь совершенно приручен… Джеймс тоже понимал это. Еще ни один партнер не обладал над ним даже тенью власти, но власть Артура становилась почти тотальной, и Джеймс видел, что его мальчик втайне упивается этой властью. Джеймс невольно задумывался: что если мальчик вдруг возжелает еще большей власти? Сможет ли он противостоять? Казалось бы, ответ очевиден: 35-летний мужчина, входящий в число вершителей судеб мира, никогда не пойдет на поводу у 21-летнего мальчишки. Однако для Джеймса ответ становится для него все менее очевидным. Если Артур пожелает, то… Но Артур не лез в его дела и даже демонстративно держался от них в стороне. Ни о чем не расспрашивал Джеймса, никогда не заходил в его домашний кабинет, где на столе лежали документы. А когда Джеймс приглашал в особняк деловых партнеров, чтобы за обедом или ужином что-то обсудить, Артур наотрез отказывался присоединяться к их обществу. Поначалу Джеймс не возражал: зачем мальчику присутствовать на подобных трапезах. Но его угнетала мысль, что Артура в обществе воспринимают как постельную грелку. Ему хотелось показать, что Артур – нечто большее. А главное, Артур сам должен был усвоить, что его положение гораздо выше, чем он воображал. И втайне Джеймс надеялся, что осознание своего высокого положения еще больше привяжет Артура к нему. Поначалу требование Джеймса присутствовать на ланчах с деловыми партнерами вызвало у Артура резкое неприятие. Джеймсу опять пришлось пережить представление с участием ледяного принца, шипящей кобры и напуганного мальчика. Но тут уж Джеймс решил продемонстрировать, что власть Артура над ним пусть и велика, но не безгранична. Нет, Джеймс не бил его, не угрожал, не умолял. Он просто не пришел ночью в их общую спальню. Лег спать в гостевой. Наутро Артур был мрачным, но не сказал Джеймсу ни слова по поводу его ночного отсутствия. Когда ему пришлось провести одному еще одну ночь, мальчик выглядел встревоженным, но снова молчал. После третьей одинокой ночи Артур выглядел подавленным. У Джеймса сносило голову от желания приласкать его, утешить, но он держался. Джеймс был абсолютно уверен: причина подавленности Артура кроется в том, что они больше не спят вместе. Он и не подозревал, что Артур сходил с ума вовсе не из-за этого. А из-за того, что от Энди до сих пор не было ни звонков, ни писем. Артур и Джеймс сидели в столовой за завтраком. Артур был, как всегда, безупречно одет и идеально причесан, держал осанку, сохранял в присутствии слуг непроницаемое лицо, вежливо отвечал на реплики Джеймса. Но его взгляд был потухшим. - Артур, - проговорил Джеймс. – Мы так и не пришли к согласию по вопросу о вашем присутствии на деловых ланчах. - К чему это, мистер Ферренс? – обронил юноша рассеянно, словно думая о чем-то другом, но Джеймс заметил, что холеные пальцы Артура чуть задрожали. – Мне кажется, вы уже не заинтересованы в моем присутствии. - С чего вы взяли, Артур? – Джеймс постарался изобразить искреннее недоумение. – Разве я дал повод так думать? Артур бросил на Джеймса взгляд, в котором были горечь, усталость, неуверенность. И странная надежда, которая почему-то показалась Джеймсу очень недоброй. Но Артур тут же снова превратился в невозмутимого юного джентльмена. - Саймон, - обратился этот джентльмен к прислуживавшему им дворецкому. – Будьте так добры, оставьте нас на пару минут. Джеймс замер, ожидая бури. - Джеймс, - юноша заговорил чуть взволнованно, - ты все знаешь обо мне и сам понимаешь, что наша связь... неправильна. Даже преступна. Мы уже говорили об этом. - Артур! - Джеймс подался вперед. Он меньше всего ожидал, что мальчик сейчас снова начет разговор на эту проклятую тему, он рассчитывал совсем на другое! - Я вижу, что ты остыл ко мне. Я готов покинуть твой дом сию же минуту, это... - Что?? - взревел Джеймс. - Покинуть мой дом?? Для тебя это так просто? Артур смотрел на него с недоумением и тревогой. - Ты остыл ко мне... - повторил он, но тут же был прерван. - С чего ты взял?? - Ты не приходил ко мне три ночи. - И что? Это достаточная причина, чтобы заявить о своем уходе? Ты издеваешься надо мной?? После всего, что мы пережили... - Джеймс! - во взгляде Артура появилась обреченность. - Ты же знаешь… - Да, знаю, - стиснув зубы, произнес тот. - Ты не любишь меня. Ты лишь ищешь у меня защиты и сам пытаешься меня защитить. Ты уже защитил меня. Я знаю, Артур. Я знаю. Но я верю, я каждый день молюсь, хоть и не верю в Бога, что ты все-таки меня полюбишь. Потому что я люблю тебя больше своей жизни! Артур склонил белокурую голову и промолчал. Джеймс поднялся, обошел стол и заставил Артура подняться. Мальчик смотрел недоуменно, слегка испуганно. - Ты никуда не уйдешь, - сказал Джеймс, беря любовника за точеный подбородок. – Или ты забыл, что я тебя никуда не отпущу? - Тогда почему ты не спишь со мной? - тихо спросил Артур. Этот тихий, грустный голос Джеймс принял за обиду, но на самом деле Артур печалился совсем о другом. - Я не сплю с тобой, потому что ты наказан, - объявил Джеймс. - Наказан? – мальчик чуть не задохнулся, в черных глазах внезапно заплескалась ярость. – Наказан? За что??? - За неповиновение. Ты должен присутствовать на деловых обедах и приемах, которые я устраиваю. Это мой приказ, если ты не понял! Кобра зашипела и дернулась, но Джеймс крепко держал ее. - Я не буду на них присутствовать! - Решил принять монашество? - Не буду! Ты знаешь, что Антисеть не выпускает меня из виду... - К черту Антисеть! Ты решил и дальше спать один? - Ты идиот! - заорал Артур. – Ты думаешь только своим членом! - А ты - своей задницей! Неужели она не подсказывает тебе верное решение? - Я тебе говорил, что должен держаться подальше от твоих дел! - Артур, никто не собирается обсуждать при тебе конфиденциальные вопросы. - Все равно. Твои собеседники, реплики, темы – это уже информация! - И что? – с деланным равнодушием спросил Джеймс. – Ты будешь ее продавать? - Нет! Но меня могут вынудить… - Каким образом? Даже наследника престола не охраняют так, как тебя. - Джеймс, пожалуйста… - Артур, это не обсуждается, - отрезал Джеймс. – Мне нужно, чтобы тебя воспринимали как моего спутника. И со временем – как полноправного супруга. А для этого ты должен появляться со мной, в том числе и на деловых встречах. Этого требует твой статус. Всё. Вопрос закрыт. Глаза Артура стали злыми, превратившись в узенькие ледяные щелочки. - Приходи ко мне ночью, - проговорил он. – И наступит моя очередь… Джеймс от души расхохотался. - Согласен и жду с нетерпением! *** Разозленный Артур тоже с нетерпением ждал ночи. И когда она наступила, то высокородному графу Лэнтону пришлось пережить все капризы разъяренного любовника. А его сиятельство действительно привел юношу в ярость своим неожиданным упрямством. Со времени возвращения Артура в Лондон из Москвы это был первый случай, когда Джеймс ему не уступил. Незаметно для себя юноша привык, что его партнер, в конце концов, всегда поступает именно так, как хочет Артур, а тут укрощенный было хищник показал зубы и когти. Поэтому Артуру пришлось осаживать его ночью, невзирая на раненое плечо. Несколько раз Джеймсу пришлось брать Артура силой, связывать, затыкать ему рот кляпом. Артур упорно отказывался признавать его своим топом, изводил (и заводил) насмешками и язвительными замечаниями. И это по-настоящему выводило Джеймса из себя. Лишь на восьмой раз Артур позволил ему одержать победу, и то лишь потому, что сам был совершенно вымотан. Но на самом деле юноше льстило то, что Джеймс хочет поднять его статус. Он стал появляться на деловых обедах, ужинах и приемах, которые устраивал Джеймс или его партнеры по бизнесу. В разговоры старался не влезать, полагая, что никто из серьезных людей не захочет общаться с 21-летним юнцом. Но, к удивлению Артура, разговоры завязывались сами собой. Время от времени мальчика пытались выставить идиотом, спрашивая его мнение о той или иной проблеме политики или экономики. Расчет строился на том, что постельная грелка вряд ли интересуется чем-то кроме секса, одежды, музыки и тому подобного. Джеймс лишь тихонько усмехался, наблюдая, как Артур легко и непринужденно отвечал на заданные вопросы и тут же, как бы невзначай, задавал собеседникам встречные вопросы, которые частенько ставили тех в тупик. Хитросплетения мировой политики, дипломатии, экономики и финансов были любимым коньком юнца с внешностью гламурной фотомодели, и его высокопоставленный любовник знал это лучше других. Хотя Джеймс и обещал, что никаких конфиденциальных вопросов в присутствии Артура обсуждаться не будет, но на практике знания Артура о делах Ферренса существенно расширились. Например, о развернувшейся войне между империями Джеймса Ферренса и Николаса Крейга. Конечно, об этом были и публикации в прессе, правда, довольно туманные, но теперь, благодаря разговорам на деловых обедах и приемах, Артур был в курсе подробностей, которые в прессу не попадали. И это позволило ему сложить два и два, чтобы понять подоплеку конфликта: контроль над химическими предприятиями. Когда Артур это понял, все внутри него похолодело: Джеймс упрямо хотел заниматься тем, от чего Артур его отчаянно предостерегал. Тем, что стоило жизни брату Джеймса, а в конечном счете, и отцу. Артур также догадался, что за покушением в Канкале стоял Крейг. И когда Артур прямо спросил об этом Джеймса, тот даже не стал отрицать. - Да, это он, - спокойно произнес Джеймс. – И он поплатится. И за то, что начал эту войну. А главное, за то, что пострадал ты. Артур побледнел, хотя и сохранил свое фирменное "мраморное" бесстрастие. - Джеймс, - проговорил он, - прекрати эту войну. Она обернется катастрофой. - Невозможно, - отрезал Ферренс. - Война уже началась. Я обязан отомстить Крейгу за то, что ты едва не погиб. Никто не имеет права поднимать на тебя руку! Даже я. - Джеймс, - Артур как будто пропустил мимо ушей последние слова любовника, - тебе не приходило в голову, что хотя покушение было организовано Крейгом, но на самом деле за ним стояла Антисеть? - Антисеть? - скептически улыбнулся Джеймс. - Вряд ли. Они уже внедрили в мой дом самого прекрасного и обворожительного убийцу на свете, - он нежно обнял Артура. - Я еще не получал приказа, - глаза Артура были полны мрака и холода. - А если получишь, то выполнишь? - невозмутимо спросил Ферренс. - Ты сам знаешь, что нет. Джеймс молча поцеловал возлюбленного в губы. - Неужели ты не видишь, что Канкаль был только началом? - прошептал Артур. - Они будут наносить новые удары. Они не успокоятся: ни Крейг, ни Антисеть. - Я тоже не успокоюсь, - в голосе Ферренса зазвенел металл. - Ты едва не погиб, и Крейг заплатит за это по высшему счету. Что до Антисети... я знаю, что бороться с ней это все равно, что бороться с торнадо, которые быстро возникают и столь же быстро исчезают. Но я сумею защитить тебя и защититься сам. Холеные ногти Артура впились в руки Джеймса. - Прекрати свою игру! Я предупреждал тебя, что многое могу узнать по обрывкам разговоров, намеков, которые звучат в беседах за столом. Даже когда ты говоришь по телефону короткие "да" и "нет" - это тоже информация, которую можно сопоставить с другой информацией и сделать выводы. Мимика, интонации, движения рук - все это о чем-то говорит. И я хорошо умею все это расшифровывать, Джеймс. Твои гости, кто и в какой день тебя посетил. Как ведет себя охрана, появлялся ли в особняке Молтон. Твои поездки: когда ты выехал, когда вернулся... Пусть я не знаю места назначения и того, с кем ты встречаешься, но в новостях появляется информация, где ты не упоминаешься, но мне-то понятно, что происходит нечто с твоим участием. - Любимый, я знаю, что ты очень наблюдателен и отлично умеешь все анализировать, - с беззаботным видом сказал Джеймс. - Мне остается лишь надеяться, что ты не отправляешь эту информацию прямо в Антисеть. - Тебе ведь известно, что и мой телефон, и ноутбук, и планшет - все находится под контролем парней Молтона, - к Артуру снова вернулось "мраморное" бесстрастие. - Да, парней Молтона, которых ты не раз обводил вокруг пальца. - Возможно, - холодно сказал Артур. - Но я о другом. Джеймс, какого черта? Ты ведь ненавидишь Ахмада и ведешь с ним переговоры о продаже той дряни, которая производится на твоих предприятиях в Австрии! Думаешь, я этого не знаю? Глаза Джеймса сузились. - Вот тут ты ошибаешься, мой Джеймс Бонд, Шерлок Холмс и Мата Хари в одном флаконе, - произнес он. - Не стану отрицать, я вел некие переговоры с Ахмадом на эту тему. Но сейчас я не желаю иметь с ним никаких дел! И причина тебе известна: это ты сам. Да, пусть меня обвиняют в том, что я подменяю интересы политики и бизнеса личными эмоциями, мне плевать. Это мое решение, и я не намерен его менять. - Не пытайся меня обмануть, - тьма в глазах Артура становилась пугающей. - Пусть ты не ведешь переговоры с Ахмадом, но ты их ведешь с кем-то еще из стран Залива. Скорее всего, из Ормуза. Я просто не знаю, с кем именно. Джеймс! Прекрати! Это дьявольская авантюра! Чего ты хочешь добиться? - Нового баланса в мире, - Ферренс пожал плечами, словно речь шла о совершенно обыденных и скучных вещах. - Эпоха господства ядерного оружия завершилась, но идиоты-политики этого еще не поняли. Грядет переконфигурация мировых отношений. И я хочу сделать мир более безопасным и стабильным. - И как ты это делаешь? Продаешь биологическую и химическую отраву больным на голову шейхам из Залива и еще черт знает кому? - едко спросил Артур. - Это будет лишь частью нового уравнения мирового баланса, - невозмутимо отвечал Ферренс. - Очень сложного уравнения. Артур, ты же умен и способен анализировать ситуацию. Неужели ты не видишь, что власть в мире все больше оказывается в руках плебеев, которые признают только силу? - Такие плебеи давно уже у власти, - презрительно усмехнулся Артур. - Да, они давно занимают официальные посты. Но все-таки подлинная, теневая власть в мире до сих пор оставалась в руках условных джентльменов в котелках и белых перчатках. Пока плебеи кривлялись и принимали воинственные позы на сцене, джентльмены тихо договаривались за кулисами. Это обеспечивало мир. Пусть и неустойчивый. Но эта эпоха закончилась. За кулисами тоже правят плебеи. Они ни черта не понимают, не умеют договариваться, слышат только себя! Ты заметил, что политики начинают изъясняться на языке уличной шпаны? Вот это то самое! Их надо сдержать любой ценой! Иначе мир полетит в тартарары, как он однажды полетел туда в ХХ веке, когда к власти в России пришли коммунисты, а в Германии - Гитлер. - Тогда джентльмены в котелках не договорились? – с сарказмом спросил Артур. - Тогда был первый масштабный прорыв плебеев за кулисы мировой политики, - мрачно ответил Джеймс. – Впрочем, коммунисты довольно быстро переняли стиль джентльменов в котелках, с ними стало можно договариваться, а фашистов пришлось уничтожать, и ты знаешь, какой ценой. Но сейчас мир движется к новой катастрофе. - И ты хочешь его спасти? Этим дерьмом, от которого могут погибнуть миллионы, если ни миллиарды человек? - черные глаза полыхали яростным огнем. - От атомного оружия могло погибнуть не меньше, - заметил Джеймс. – Однако этого не произошло. Ну, разве что японцам не повезло. - Джеймс! Ты ненормальный! У тебя что, мания величия? - Нет. Если ты думаешь, что я хочу стать мировым диктатором, то ошибаешься. Я хочу остаться все тем же незаметным председателем Фонда стратегических инициатив. - И главой Великой Сети, опутавшей весь мир. - Да, главой Сети, без которой мир уничтожит сам себя. Довольно, Артур. Я постарался объяснить свою позицию. А ты постарайся ее понять. И принять. - Нет, - прошептал Артур. - Никогда. Это безумие. - Что ж, в твоей власти прекратить это безумие. - Замолчи! Ты сам знаешь, что я не могу тебя убить! - Можешь, Артур. Ты убивал неоднократно. - Прекрати! Не надо спекулировать на том, что со мной было! Это низко, это подло, наконец! - Артур почти кричал, и Джеймсу казалось, что тот вот-вот разрыдается. - Прости, - сказал он тихо. - Я не хотел. Артур молча кивнул и вышел из столовой. Он поднялся в свою комнату и упал в кресло, уставившись в пустоту. Да, он осознавал, что отговорить Ферренса от его безумного плана почти невозможно. Это была сфера, на которую власть Артура не распространялась. Юнцу нечего делать во взрослых играх. Кстати, историю с покушением в Канкале Джеймс и Молтон усиленно пытались замять, однако она все равно просочилась в прессу. Сначала сообщения о стрельбе с трупами в «столице устриц» прошли по лентам мировых агентств Reuters и France Press, но в них не были названы имена. Из этих сообщений следовало, что в Канкале имела место банальная мафиозная разборка. Чуть позже Молтон, как он сам рассказал Артуру, получил сведения, что информацию с именами Ферренса и Алверта получили CNN и Bloomberg. И, по словам Джеймса, пришлось приложить титанические усилия, чтобы предотвратить выход этой информации в эфир и на новостную ленту. Однако публикации о происшедшем в Канкале с именами Ферренса и Алверта все же появились - в изданиях, подконтрольных Крейгу. Заголовки гласили: «Миллиардер и его юный спутник попали под огонь киллеров», «Британский аристократ и его бойфренд на линии огня». Самый подлый заголовок звучал так: «Магнат прикрылся от пуль своим любовником». Артуру было ясно, что Крейг этими публикациями пытается бросить тень на Ферренса. Намекнуть на то, что тот занимается незаконными делами, прямо указать на сексуальную ориентацию. Артуру эти публикации тоже аукнулись. В университете ему не давали прохода, требуя рассказать, «как все было». Но тут отвязаться Артуру было достаточно просто, иногда отказывая вежливо, а иногда и не церемонясь. Сложнее было в великосветских салонах. Артура атаковали стареющие герцогини и прочие баронессы, праздные жены банкиров и прочая публика. От этих сплетников и сплетниц отделаться было не так просто как от студентов, иным из которых было достаточно одного слова: «Отъебись». Здесь Артуру приходилось принимать полуобморочный вид и лепетать что-то вроде: «Ах, мне так тяжело об этом вспоминать», «этот случай расшатал мои нервы до предела, вы же понимаете». Он подносил изящную руку ко лбу, вздыхал, вызывая сочувственный восторг собравшихся, словом, изображал изнеженного юнца, пережившего тяжелое нервное потрясение. Впрочем, не так уж много было в этом актерства. На одном из приемов Артур столкнулся с герцогиней Трамбулл. Дело происходило в гостиной, обставленной в стиле эпохи барокко. Герцогиня восседала на диване с резными подлокотниками, на ней был странный пятнистый костюм серо-синих тонов, словно в чернильных разводах, и нитка белого жемчуга на морщинистой шее. - Напрасно, мой мальчик, ты снова сошелся с этим чудовищем, - без обиняков заявила ему герцогиня. – Напрасно. Вот видишь, ты едва не погиб из-за него. - Но разве он виноват в этом? – попытался возразить Артур. - Артур, ты слишком юн и наивен! – безапелляционно отрезала старушка. – Ты не понимаешь, что Ферренс тебя погубит! Когда ты внезапно исчез, я, конечно, очень обеспокоилась. Я решила, что этот мерзавец сделал с тобой что-то ужасное после того инцидента в доме леди Ферфакс. Ходили самые разные слухи, один страшнее другого. Но я все же сумела узнать... сам знаешь, из каких источников, что ты в безопасности. Зачем ты возвратился к нему? Ты слишком слаб, чтобы жить с этим грубым мерзавцем. Посмотри, что он сделал со мной! Он превратил меня в нищую! Он отобрал мой лондонский дом, у меня осталось только фамильное поместье, которое он тоже может отобрать и выкинуть меня на улицу! А я все-таки не последняя женщина в Британии, согласись. И, кстати, Артур, мальчик, не мог бы ты поговорить с Ферренсом на мой счет? Говорят, он к тебе прислушивается. Я ведь всегда желала тебе только добра, мой мальчик. Когда этим летом Ферренс явился ко мне и угрожал разорением, если я не расскажу ему, где ты скрываешься, я стояла как скала! Я всегда любила тебя так же, как и твоего отца. - Я в огромном долгу перед вами, ваша светлость. И я помню, что мой отец всегда очень тепло о вас отзывался, - сдержанно отвечал Артур. - Ах, Александр был таким милым! Проклятые Ферренсы! Берегись Ферренса, мой мальчик, прошу тебя. И замолви за меня словечко, чтобы он прекратил свои гнусные атаки! Напомни ему, что он может уничтожить меня, но не тех, кто за мной стоит! - Постараюсь убедить его, ваша светлость, но ничего обещать не могу. - И, кстати, - подмигнула старушка, - для тебя есть записка от нашего знакомого. - Нашего знакомого? – удивленно переспросил Артур. - Думаю, ты его хорошо помнишь. Вы познакомились у меня в поместье. Ах, мое поместье! Неужели оно все-таки перейдет в руки Ферренса? Будь он проклят! Герцогиня с мученическим видом протянула Артуру записку. «16 ноября Ферренс летит на бизнес-форум во Франкфурт. Прошу тебя тоже быть там. Это очень важно» Подписи не было. Но ее и не требовалось. Принц Ахмад. Герцогиня пристально наблюдала за Артуром, но его лицо было воплощением бесстрастия. Артур улыбнулся, небрежно опустил записку в карман, словно не прочитал ничего особенного, и возблагодарил небеса за то, что на этом приеме не было Ферренса. Они должны были встретиться позже, в ресторане. В этот момент он почувствовал, что в кармане вибрирует мобильный. Артур вздрогнул. Его обычный телефон должен был звонить. На бесшумной вибрации стоял другой телефон, купленный во Франкфурте... Артур быстро отошел к окну, где никого не было, и ответил на звонок. - Ты? - хрипло выдохнул он в трубку. - Господи, это ты?