Глаза смерти

Борт самолета Эль-Ормуз – Рим, ноябрь 2013 года Энди лежал на покрытом черной клеенкой диване, широко раздвинув ноги, и стонал. Это была уже вторая сессия фистинга в его жизни. Нет, третья. Но тогда, в Москве, с Лешкой, это не считалось. Да и ручка у Лешки – маленькая, узенькая, женственная. Ноготки, правда, длинноваты, но Лешка умудрялся ими ничего Энди внутри не поцарапать. У Ахмада рука была куда больше. Не лопата, конечно, он же все-таки принц, но совсем не лешкина. К тому же, Ахмад надевал черные латексные перчатки, от вида которых у Энди играло то самое очко, в которое этой руке предстояло вторгнуться. Та, первая сессия с Ахмадом, которая состоялась еще в Эль-Касабе, была для Энди пыткой. Несмотря на то, что задница была неплохо подготовлена многочасовым хранением в ней контрабандного мобильника, все равно это был кошмар. Сначала Ахмад долго порол провинившегося наложника, затем отчаянно, с каким-то остервенением трахал, а затем, когда вроде все это закончилось, и Энди обессиленно рухнул на подушки, началась вторая часть мерлезонского балета. Фистинг. Измученному Энди снова пришлось подмываться, а попробуй, подмойся, если жопа у тебя просто горит! Впрочем, Ахмад не был таким уж извергом. Больным на голову – да. Но все, кто влюблялся в Алверта, оказывались больными на голову (этот вывод Энди самокритично относил и к себе). Поставив Энди на четвереньки, принц осторожно вводил парню пальцы, сначала два, потом три, потом четыре, наконец, кисть. Кулак так и не вошел. Но Ахмад, по счастью, и сам в ту ночь утомился от порки, и быстро лег спать, обняв Энди. На следующий день Энди утвердил свою власть в гареме, сбросив с трона Армана, который теперь превратился в объект всеобщих насмешек и мелких издевок: наложники с удовольствием оттаптывались на поверженном короле, мстя французику за его доносы и подставы. Впрочем, Энди не расслаблялся: по опыту он знал, что типы, вроде Армана, очень мстительны и при первом же удобном случае Арман попробует скинуть Энди с трона и даже уничтожить его. Поэтому Энди, не теряя времени, сформировал нечто вроде личной гвардии из пяти парней, особо пострадавших от происков Армана и потому его ненавидевших. В их обязанности отныне входило и близко не подпускать Армана к Энди, постоянно держать француза под наблюдением, а обо всем подозрительном немедленно докладывать. Парни охотно признали в Энди вожака. Этот русский был единственным, кто не побоялся дать пинка под зад говнюку Арману, к тому же сам смотритель гарема Али, если и не побаивался русского, то относился к нему с определенным пиететом. Так, Энди открыл в себе еще и талант руководителя и организатора. На следующий день Энди отправился в горы, Али сдержал данное ему обещание. Смотритель гарема умел держать нос по ветру и понимал, что любимому юноше принца перечить не стоит. Энди пожелал, чтобы из наложников его сопровождал только Лим. Канадцу он доверял больше других. Там, в горах, Лим сумел на время отвлечь внимание охраны, которая, впрочем, была не слишком бдительна: горы - не столица, в них никого нет, так что наложникам ничто не угрожало. Энди, улучив несколько минут, связался с Лешкой, и они разработали план действий в Риме. Точнее, у Лешки уже готов был план, а Энди лишь пришлось по ходу вносить в него некоторые уточнения. Энди делал вид, что просто любуется великолепным видом, открывавшимся с гор на Ормузский пролив и покрытые синеватой дымкой берега Ирана, с любопытством рассматривает разбросанные по берегу рыбацкие поселки - те самые, куда под покровом темноты приставали многочисленные лодки и суденышки, набитые контрабандой из Эмиратов, которую затем переправляли в Иран. На самом деле он пытался придумать, как решить главную проблему: уговорить Ахмада, направлявшегося во Франкфурт, отпустить его в Рим. Но сколько бы он ни пытался заставить вращаться шестеренки в мозгах, это ни к чему толковому не привело. Однако Энди снова пришлось убедиться, что Лешка в сто крат умнее его: тот по телефону заявил Энди, что Ахмад наверняка вместо Франкфурта полетит в Рим, как только узнает, что туда направляется он, Лешка. Действительно, когда через несколько дней Энди на вертолете доставляли из Эль-Касабы в аэропорт, то провожавший его Али сообщил, что принц действительно летит в Рим. Энди сделал удивленное лицо, хотя если и удивлялся, то лишь догадливости Лешки. Он, конечно, не знал, что Лешка просто повторил слова, сказанные ему Ферренсом. Между тем Энди понимал, что Али провожает его в аэропорт не просто так. Смотритель гарема надеялся подловить парня на том, что тот потащит с собой в Рим тот самый секретный телефон, ибо Али ни на секунду не поверил уверениям Энди, будто тот выкинул телефон сразу после разговора в сортире. Но у Энди хватило мозгов понять, что его вещи будут обыскивать. Так и оказалось. Перед посадкой в самолет Энди заставили пройти через металлоискатель, а затем тщательно проверили его чемодан. Другим сопровождающим принца проходить эту процедуру не пришлось. Парень с мстительной улыбкой пообещал Али наябедничать на него принцу за неслыханное унижение, которому подвергли наложника его высочества. Али встревожился. Он явно делал ставку на то, что Энди будет пойман с поличным, а теперь и впрямь было непонятно, как принц ко всему этому отнесется. Поэтому смотритель гарема немедленно рассыпался перед Энди в извинениях, которые были приняты наложником с высокомерно-покровительственным видом. Тем не менее, наябедничать на Али Энди все равно собирался (чтоб в следующий раз неповадно было!) Бедный смотритель гарема не знал, что парень еще во дворце сунул свой телефон тому самому помощнику личного повара принца, который и достал его у контрабандистов. Этот помощник повара часто сопровождал принца в поездках, ибо его высочество не слишком доверял кухне даже самых роскошных европейских отелей. И этот человек за четыре сотни гринов и протащил в самолет телефон в своем багаже, который охране и не пришло в голову досматривать. Личный самолет принца - широкофюзеляжный Boeing 777, куда вообще-то влезает около 300 пассажиров, был устлан коврами, уставлен цветами и отделан позолотой (странно, что не было мраморного бассейна, хотя, может быть, он тоже имелся). Энди провели в отсек, где стоял огромный диван, уже покрытый клеенкой. Парень вздохнул. Лететь от Эль-Ормуза до Рима предстояло около шести часов, и Энди понимал, что времени для фистинга у принца будет более чем достаточно. Так и случилось. Принц появился в отсеке спустя час после взлета, Энди валялся на диване и даже не счел нужным встать при появлении его высочества. Принц был явно чем-то озабочен. - Энди, - заговорил он, что-то обдумывая. - Я хочу, чтобы ты позвонил Артуру. Энди воззрился на принца с изумлением и недоверием. - Боюсь, что со мной он не станет разговаривать, - нехотя пояснил принц. - Но не потому что не хочет, - торопливо добавил он. - Артур боится Ферренса. Энди состроил сочувственную физиономию и кивнул. - Поэтому я хочу, чтобы позвонил ты и пригласил Артура встретиться. Вы же вместе учились, так что это будет выглядеть вполне естественно. - Мы почти не общались. И вообще, я его терпеть не мог. Он увел у меня Ферренса! - Теперь это не имеет значения, - презрительно махнул рукой принц. - Зачем мне ему звонить? - ломал комедию Энди. - Я его на дух не переношу! - Хм, а ты, кажется, ревнуешь! - самодовольно заметил Ахмад. "Уж не к тебе, во всяком случае", - подумал Энди. - Я? Ревную? К этому плюгавому блондинчику? – парень изобразил возмущение. - Прекрати, - раздраженно произнес Ахмад. - Считай, что это мой приказ. Ты позвонишь сейчас же, прямо с борта самолета. - Я не знаю его номера и знать не хочу! - Я дам тебе его номер. Так вот, ты позвонишь и договоришься о встрече в Риме. - Я?? - Энди не на шутку взволновался. Артур говорил, что его официальный телефон прослушивается людьми Ферренса. Черт, этого еще не хватало! - Но ты не назовешь моего имени. Понял? Скажешь, что тебя отпустили в Рим на неделю - развлечься. У тебя полно денег, и ты пригласишь его в Aroma. - А это еще что за хрень? - с подозрением спросил Энди. - Элитный ресторан с видом на Колизей. У Энди отвисла челюсть. Ахмад явно не врубался. Чтобы он, Энди Алтухин, вдруг позвал Артура Алверта в суперпафосный римский ресторан! С таким же успехом он мог пригласить его слетать вместе на Луну. Ферренс, которому, наверняка, тут же донесут об этом звонке, все сразу поймет. Лешка поймет тем более. Ладно, это проблемы Ахмада. На самом деле так и произошло. Лешка включил надменного Артура Алверта сразу, как только Энди обратился к нему по-английски, да еще назвал Артуром. Приглашение в Aroma было венцом всего. Артур Алверт ледяным тоном поинтересовался у mister Altukhin, как тот вообще узнал о его приезде в Рим. Энди тут же заявил, что узнал об этом от их общего знакомого, после чего у него над ухом раздалось шипение Ахмада, и он почувствовал ощутимый тычок в бок. Принц слушал разговор через громкую связь. - Прошу прощения, мистер Алтухин, у меня свой план посещения Рима, согласованный заранее, - процедил мистер Алверт, делая ударение на словах "согласованный заранее". - С вашей стороны было очень любезно пригласить меня в ресторан, но боюсь, что вряд ли мы сможем с вами там увидеться. Всего хорошего. В трубке раздались отбойные гудки. Энди вопросительно посмотрел на Ахмада: тот выглядел раздосадованным, но не слишком. Принц что-то пробормотал по-арабски, и Энди, хоть и не понял ни слова, но смысл был для него ясен: «Я все равно тебя увижу!» «Хрен ты его увидишь! – подумал парень. – Это я его увижу». - Мне хочется погулять по Риму! - произнес он с теми же капризно-манерными интонациями, которые частенько слышал у Лешки. - Погуляешь, - задумчиво улыбнулся принц. - Но до Рима еще далеко, мой красавец. Ложись. Принц медленно натянул латексные черные перчатки и взял большую бадью, в которой была уже приготовлена тягучая масса, похожая на белый кисель. То боль, то наслаждение - эти чувства попеременно испытывал Энди, когда рука Ахмада входила в него. Боль, когда рука раздвигала узкий для нее проход. Наслаждение, когда пальцы задевали чувствительную точку, и Энди орал от переполнявшего его животного восторга, а все его тело трепетало от шедших по нему горячих волн. Это была фантастика, но даже в эти мгновения у Энди перед глазами стоял Лешка, его Лешка! И еще он слышал, как Ахмад то и дело чуть слышно шепчет: - Артур! Артур... *** Рим, ноябрь 2013 года Артур действительно сразу понял, что Энди звонит не просто по указке Ахмада, но и в его присутствии. Он слышал в трубке посторонние звуки, характерные для громкой связи. Его не беспокоило то, что Ферренс, которому, конечно, быстро предоставят запись разговора, тоже догадается, кто на самом деле стоял за приглашением в пафосный римский ресторан. Ведь Ферренс скорее всего уже знал, что Ахмад тоже прибывает в Рим. Артура беспокоило, что Энди теперь попал в поле зрения Ферренса. И хотя оба парня общались во время этого разговора нарочито холодно, Ферренс с его звериным чутьем всего равно мог что-то заподозрить. Изначально Артур хотел полететь в Рим, просто чтобы побыть в одиночестве, побродить по Вечному городу, подумать о том, что делать дальше. Он оказался вовлечен в противостояние двух могущественных тайных сил: Сети и Антисети. И в этом противостоянии мог погибнуть ни в чем не повинный Энди - единственный человек, которого он любил, несмотря на свою болезненную привязанность к Джеймсу. Артур понимал, что придуманное им решение: он возвращается к Ферренсу, а Энди укрывается в гареме Ахмада, было лишь отсрочкой. Ситуация могла взорваться в любую секунду, и выстрелы в Канкале это подтверждали. Что было делать? Бежать вместе с Энди? Но даже если им удастся скрыться, они будут вынуждены прятаться всю жизнь, вздрагивая от малейшего шороха. Могущественная Сеть, возглавляемая безумцем Ферренсом, отыщет их где угодно. Если только до них раньше не доберется Антисеть. Да еще принц Ахмад с его одержимостью и возможностями подконтрольных ему ормузских спецслужб... Где спрятаться? В глухой тайге? В дебрях Африки? В джунглях Амазонки? Чушь! Требовалось что-то другое. Радикально другое. Но что? Вот об этом Артур и хотел подумать во время прогулок по Риму. Но все изменил звонок Энди из сортира, после которого у Артура возникла безумная идея встретиться под носом у двух полоумных ревнивцев - Джеймса и Ахмада. Просто встретиться, потому что он очень хотел увидеть Энди. А Энди хотел увидеть его! Рискованный план. Даже слишком рискованный... И когда Артур оказался в Риме и наступило время действовать, его охватило предчувствие катастрофы. По ночам он ворочался в огромной, роскошной постели на старой вилле, разглядывал фривольные фрески эпохи Ренессанса, украшавшие спальню, и мучился от холодной тоски в груди. Он хотел, чтобы рядом был теплый, сильный Энди. Он впустил бы Энди в себя, а вместе с ним и спокойствие, уверенность, чувство защищенности. Артур целыми днями бродил по Риму к неудовольствию телохранителей. Разумеется, те предпочли бы, чтобы он передвигался в бронированном лимузине. Как подозревал Артур, шеф его личной охраны Томпсон с удовольствием посадил бы его в бронетранспортер, желательно в сопровождении колонны танков. Артур в прошлом часто бывал в Риме, этот город нравился ему невероятным, мозаичным смешением эпох. Античность, Средневековье и город, как будто пришедший из фильмов Феллини, вечно живой, вечно устремленный в будущее. Живописный и шумный. Но все же Артур искал уединения. Он целый день бродил по малолюдному Палатину, любуясь молчащими пиниями. Долго гулял по немноголюдным набережным Тибра. Затем отправился в парк у гигантских терм Каракаллы. Его сопровождали восемь вооруженных охранников. Стоял теплый ноябрьский день, вокруг молчали пинии. В этот день у Артура был запланирован обед в ресторане La Pergola с панорамным видом на Рим. Но Артур знал, что обедать там ему не придется. Когда он сидел на скамейке и молча смотрел на гигантские термы, к нему с озабоченным видом подошел Томпсон и сообщил, что в этом ресторане в то же самое время будет находиться принц Ахмад, который заказал там столик. Конечно, коварный араб заказал столик на другое имя, но службу Молтона провести было невозможно: она тщательно проверила все заказы в ресторане и быстро выяснила, кто на самом деле скрывается под именем безвестного бизнесмена из Бахрейна. Артур едва заметно улыбнулся: все шло по плану. - Как жаль, я так много слышал об этом ресторане, - с невинным видом сказал он Томпсону, - три мишленовских звезды, и оттуда - прекрасный вид на Ватикан! - Сэр, я не имею права запрещать вам посетить этот ресторан... - Нет-нет, что вы, я все прекрасно понимаю, - грустно улыбнулся Артур. - Не беспокойтесь, я не пойду туда. Будьте добры, отвезите меня в Траставере. Там есть одна церквушка, где я хотел бы побывать. Посидеть в исповедальне, поразмышлять. Томпсон, не скрывая облегчения, бросился отдавать приказ готовить лимузин для Артура. Одновременно он отправил сообщение Ферренсу о том, что Алверт отказался идти в ресторан, где его поджидал коварный Ахмад. Ферренс, должно быть, сейчас прыгал от радости. Охрана больше всего опасалась даже не нового покушения на Алверта со стороны Крейга, а того, что Алверт взбрыкнет и решит встретиться с Ахмадом. У Томпсона был приказ Ферренса: ни при каких обстоятельствах не допустить встречи Алверта и Ахмада в Риме. Позднее Ферренс дополнил этот приказ еще одним: не допустить встречи Алверта с Алтухиным - "Энди". Но если бы охрана силой стала препятствовать Артуру отправиться на эти встречи, то мальчишка мог наябедничать Ферренсу, что телохранители посмели причинить ему боль, а Ферренс уж точно воспринял бы это едва ли не как покушение на своего драгоценного любовника, и тогда... Поэтому Томпсон готов был нести мальчишку на руках куда тот прикажет, лишь бы подальше от Ахмада и этого чертова русского. А мальчишка возжелал отправиться в район Траставере, в церковь Santa Maria della Scala. - Я часто там бывал, - задумчиво и грустно сказал он Томпсону. - Мне очень нравится эта церковь. Тихая, полная безмолвия. Знаете, Томпсон, я проводил там целые часы в уединении. Размышлял. Растворялся в безмолвии. Иногда так хочется тишины… Томпсон даже не стал задаваться вопросом, с чего вдруг Алверт, никогда не проявлявший интереса к католицизму и уж точно не отличавшийся набожностью, вдруг проникся такой любовью к этой церкви. Главное, что мусульманина Ахмада там не могло быть по определению, поэтому пусть Алверт торчит там сколько хочет. Хоть сутки напролет! Чем дольше, тем лучше для всех. Артура доставили в бронированном лимузине к Траставере, дальше он пошел пешком по многолюдным, узким улочкам этого района. Причем шел он очень быстрым, совсем не прогулочным шагом. Очевидно, стремился поскорее погрузиться в безмолвие римской церкви. Перед входом в церковь он остановился. - Я пойду в исповедальню. Просто посидеть одному, не видеть никого и ничего. Возможно, я проведу там час-другой... Прошу вас, меня не беспокоить, это очень важно, поймите, - проговорил юноша таким проникновенным, почти умоляющим голосом, что железобетонный Томпсон даже расчувствовался. - Не волнуйтесь, сэр, никто вас не побеспокоит. "Только бы она была свободна, господи, только бы она была свободна!" - думал между тем Артур. Он не спеша прошел по церкви, украшенной великолепными мозаиками. Направившись в левый неф, он вошел в третью по счету от входа исповедальню. Трое охранников рассредоточились по церкви. Томпсон сел на скамейку напротив исповедальни, постаравшись придать своей физиономии по возможности набожный вид, хотя получалось это у него не слишком убедительно. В церкви было немноголюдно, трепетали огоньки свечей, время как будто остановилось перед ликом вечности. Прошло около получаса. Томпсон сидел все в той же позе, с тем же каменным лицом. Алверт не выходил из исповедальни. Не происходило ровным счетом ничего. В мертвой тишине послышались чьи-то шаги и тихий разговор. Вдоль колонн двигался пожилой священник, рядом шла жещина с заплаканным лицом. Священник говорил ей что-то по-итальянски, очевидно, слова утешения. Он указал ей на исповедальню – ту самую, в которой скрылся Алверт, а сам вошел в смежную кабинку, очевидно, готовясь принять исповедь. Женщина открыла дверь кабинки, в которую полчаса назад вошел Алверт и… вошла внутрь. Дверь кабинки бесшумно закрылась. Томпсон разинул рот. В этой крохотной кабинке не могли поместиться двое. Просто не могли! Что это значило? Он вскочил. Но вдруг замер. Бросил взгляд на своих коллег, рассредоточенных по церкви. Кажется, те ничего не заметили, ибо исповедальня была скрыта за колоннами. Или просто ждали приказа своего начальника. Томпсон сел на место с тем же каменным лицом. Через четверть часа дверь исповедальни открылась. Женщина покинула ее. Лицо ее было спокойным и умиротворенным. Очевидно, она получила желанное утешение. Священник тоже вышел из смежной кабинки. Как только они удалились, Томпсон ринулся к исповедальне и открыл дверь. Крохотная исповедальня была пуста. *** В лобби маленького дешевого отеля не было никого. Артур взлетел по скрипучей узкой лестнице на третий этаж и постучался в комнату номер восемь. - Энди! - вскрикнул он, прыгая на парня. - Энди! Энди... - Лешка! - Энди буквально стиснул своего хрупкого любимого в медвежьих объятьях. - Лешка, Леша, Лешенька... - Энди! Они едва не задушили друг друга в объятиях, и так и повалились на скрипучую кровать, занимавшую почти все крохотную комнатушку. Они катались по кровати, не разжимая объятий, словно пытаясь разорвать друг друга на куски или, наоборот, слиться воедино так, что никому в мире больше не удалось бы их разлучить. Им о многом надо было поговорить, но сейчас они ни о чем не думали, ослепленные, ошарашенные этим так тяжело готовившимся, так долго ожидавшимся и в то же время таким внезапным счастьем. Счастьем побыть друг с другом вдвоем, хоть немного, хоть чуть-чуть! Они не помнили, как оказались без одежды, покрывая друг друга поцелуями. Они не видели ничего вокруг, утопая в глазах друг друга, и вся вселенная взрывалась ослепительными вспышками радости и счастья. Лешка сползал все ниже, исступленно целуя шею, мускулистую грудь любимого, его мощный торс, погружаясь горячим языком в пупок и ведя все ниже, ниже и, наконец, взяв то, о чем так долго грезил. Он ласкал, играл, брал с невыразимой любовью, нежностью и в то же время невероятной алчностью, а потом резким движением опрокинул Энди на спину и принялся насаживаться на него безо всякой подготовки, сжимая изнеженными, но неожиданно сильными и цепкими руками его мускулистые плечи. Лешке было больно, но он пьянел от этой боли, они хотел ее, он в ней нуждался, потому что эта боль была свидетельством того, что его любимый снова обладает им - несмотря ни на кого и ни на что, несмотря на то, что всё в мире было против них, и их любовь жила вопреки всему. Лешка двигался быстрее и быстрее, его черные глаза затягивали Энди в свой космос, но на сей раз этот космос был полон жизни и радости, сверкания миллионов звезд, кружащихся в безумном вихре там, где царствует любовь - прекрасная и бесконечная. Энди чувствовал, что внутри него все взрывается, он услышал свой стон, словно донесшийся с другого конца вселенной, а на него смотрели счастливые черные глаза Лешки. Лешка упал на Энди, оставляя его в себе, и они долго лежали, не говоря ни слова. - Энди, - наконец, тихонько сказал Лешка. Тот вопросительно поднял брови. - Энди, ты... ты... я ведь... - Знаю. Молчи, - голос расслабленного парня прозвучал неожиданно твердо и властно. - Всё. Эта тема закрыта. Навсегда. Тень отца Энди больше не стояла между ними. - Я о другом думаю, - проговорил Энди. - Я же там, в гареме, вовсю трахаюсь. И не только с Ахмадом. И ты тоже - с этим козлом, Ферренсом. Может, и не только с ним. - Энди, ну, бляди мы с тобой, да. Ну а чё, бляди друг друга любить что ли не могут? - Леш, а вот когда мы вместе жить будем, то... сможем мы только вдвоем? Лешка ошарашенно уставился на Энди. А затем прыснул. - Ну... ну ты даешь, - захохотал он. - Да... да сможем, конечно. И, помрачнев, добавил: - Только нам до этого еще дожить нужно. В буквальном смысле. - Знаю. - Энди, я прошу, ты береги себя! Тебе опасно в Европе появляться! Ты вообще как от охраны-то оторвался? - Восток! - ухмыльнулся Энди. - За бабки там на все глаза закрывают. - Принц тебя не хватится? - Меня? - хохотнул Энди. - Да он тебя сейчас повсюду ищет! Небось весь Рим перерыл! Он даже, когда меня трахает, то твоим именем называет. Говорит, что видит во мне тебя, прикинь! В самолете меня сейчас, когда фистовал... - Фистовал? В самолете? - черные глаза недобро сверкнули. - Леш, да ты чё, ревнуешь что ли? - Я? Ага, ревную, - прошипел хрупкий красавчик и с неожиданной силой развел ноги своего накачанного любовника. - Ух, Энди, каким же ты холеным, гладким стал в этом гареме... Такого приревнуешь! - А сам-то, а сам-то! - заржал Энди. - На тебя же равняюсь! - Сейчас сравняемся! И Лешка с неожиданной ловкостью и лихостью одним махом вбился в Энди. - Разделал он тебя, чувствую, - в голосе Лешки была нешуточная злоба. - Ничего, сейчас я тебе тоже покажу. - Бля, Лешка, да у меня жопа еще от его кулака не отошла! - Она у тебя еще долго не отойдет, - с яростью воскликнул изнеженный любимец британских лордов и арабских принцев, проявив вдруг недюжинную силу и прыть. Он заставил Энди встать на четвереньки и принялся за него - безо всякой жалости. - Сейчас ты у меня узнаешь, - бормотал он, сопя и пыхтя. - Сейчас узнаешь. Энди сначала ржал в голос, потом принялся стонать, по его телу начала пробегать дрожь по мере того, как Лешка вбивался все глубже, глубже и сильнее. Да, Энди было больно, но это была не та боль, которую он испытывал от секса с Ахмадом. Та боль была неизбежностью, а эта была желанной, и Энди двигался навстречу этой боли, потому что хотел принадлежать тому, кого любил больше всего на свете, хотел доказать, что для него важен только он, Лешка, и никто больше, что бы с ними ни случалось и чему бы еще ни суждено было случиться. Они снова сливались воедино, снова для них переставало существовать все, решительно все, что было в этом мире и что в нем еще будет. Нет, это было не животное единение двух тел, это было слияние и тел и душ, слияние сердец, которые стремились друг к другу сквозь все преграды и расстояния. И когда Лешка взорвался, дергаясь судорожно и отчаянно, Энди испытал настоящее счастье. - Твой я, твой, - выдохнул он, придавленный Лешкой. Они долго обнимались, целуя друг друга... Ни один из них не знал, когда им суждено встретиться вновь, где это случится и при каких обстоятельствах. Но оба верили, что это обязательно произойдет, вопреки всей вселенной, вопреки всему! А потом они шептались, затем молча одевались, вздыхая. Напоследок обнялись и застыли в долгом, глубоком поцелуе. *** Лешка выскочил из комнаты, где оставался Энди, слетел по скрипучей лестнице и оказался в узеньком проулке, проложенном вдоль церковной стены. Проулок был пуст. Он прошел метров 15-20, остановился возле неприметной двери в церковной стене и нажал на один из камней. Дверь отворилась. Лешка оказался в темном проходе, по которому сделал три шага и наткнулся на стену. Пошарил рукой, нажал на кнопку. Стена отошла в сторону, открывая скрытый вход в исповедальню. Лешка вошел и на несколько мгновений замер. Пора было снова становиться надменным недотрогой Артуром Алвертом. Старый священник, много лет служивший в этой церкви и, кажется, уже умерший, был связан с Антисетью. Отец Алексея, время от времени приезжавший по секретным делам в Рим, не раз использовал эту потайную дверь, чтобы уйти от слежки не то агентов Сети, не то итальянских спецслужб. Пару раз он поручал и Алексею пройти через эту дверь, чтобы тайно доставить какие-то зашифрованные послания в условленное место. Артур Алверт вышел из исповедальни с задумчивым и отрешенным видом и тут же встретился взглядом с Томпсоном: лицо шефа его личной охраны было каменным, но Артур видел, что тот просто разъярен. Он вопросительно посмотрел на Томпсона. - Что это значит? - Томпсон говорил тихо и угрожающе. - Не понимаю вас, - точеное лицо Артура Алверта было бесстрастным. - Куда вы исчезли? - Томпсон кивнул на исповедальню. - Каким образом? - Вы с ума сошли? Куда я мог исчезнуть? На небеса мне вряд ли суждено попасть. - Час назад туда вошла женщина. У нее принимал исповедь священник, сидевший в соседней кабинке. Затем они вышли. А вы? Вы где были? - Кто-то еще это видел? – спокойно спросил Артур, глядя Томпсону в глаза. Тот молчал. - Отлично, - бесстрастно изрек мраморный красавец. - И вы тоже ничего не видели. Вам просто показалось, Томпсон. Показалось. Надеюсь, вы не успели сообщить Молтону и Ферренсу, что страдаете галлюцинациями? Не хотелось бы, чтобы вас снова лишили поста шефа моей охраны. - А засос на вашей шее это тоже моя галлюцинация? - угрюмо осведомился Томпсон. - Советую вам поправить шарфик. Артур улыбнулся и быстро последовал совету Томпсона. - Я никуда не исчезал, - Артур пристально смотрел на Томпсона. – Никуда. Понимаете? Томпсон молчал. Артур, не спеша, направился к выходу из церкви. *** Артур сидел на скамейке в парке на холме Пинчо, недалеко от виллы Боргезе, и любовался закатом, полыхавшим над Вечным городом. В небе кружили гигантские стаи птиц. Артуру хотелось превратиться в одну из этих птиц и кружить, кружить над Вечным городом. А затем улететь навсегда, в полыхающий закат. Вместе с Энди. И тут зазвенел мобильник. На экране высветилось имя Джеймса. Артур знал, что сейчас тот должен быть на переговорах. Что-то случилось? - Артур, ты должен немедленно вернуться в Лондон. Самолет уже готовят. - Что случилось? – с тревогой спросил Артур. Неужели Томпсон все-таки выдал его? - Принц Ахмад в Риме. - Ну и что? Я с ним не собираюсь встречаться. - По моим данным, он готовит тебе западню. Возможно, похищение. - Перестань, Джеймс. Ты же знаешь, сколько у меня телохранителей. Или ты думаешь, принц прибыл в Рим на боевом ормузском фрегате? Приплыл по Тибру? - Артур, это не смешно. Я хочу, чтобы ты уехал. - С какой стати? Ты сам говорил, что мы не должны менять планы из-за чьих-то козней. А теперь требуешь от меня спасаться бегством только потому, что Ахмад находится в Риме. А если он полетит за мной в Лондон? Тогда куда ты меня отправишь? На Северный полюс? - Артур, - голос Джеймса звучал измученно и почти умоляюще. - Да, я знаю, что ты прав. Но я тебя прошу. Очень прошу. Так мне будет спокойнее. Малыш, у меня сейчас гигантская проблема: на заводе GLA в Австрии произошел взрыв. - Что? - голос Артура дрогнул. - Ты разве не смотрел новости? - Нет... я с утра не залезал в интернет... Взрыв? - Да. 29 погибших. - Но как? - пробормотал Артур, холодея от ужаса. - Как? - Официальная причина - нарушение технологического процесса, - каким-то металлическим голосом произнес Джеймс. - Официальная? - повторил Артур. И, помолчав, спросил: - Крейг? - Да. - Мразь! - Мальчик мой, сейчас тяжелый момент. Я вылетаю в Вену. Если я еще буду постоянно думать о том, что где-то рядом с тобой скачет этот арабский жеребец, я сойду с ума. Пожалуйста, пойди мне навстречу. Улетай немедленно. - Да... да, - проговорил Артур, лихорадочно соображая. - Да, Джеймс, конечно. Я немедленно улечу. Но... не в Лондон. - Что? - Я полечу в Вену. Хочу быть рядом с тобой. - Малыш, ты не понимаешь! Я буду по уши в делах! Тут чрезвычайная ситуация. - Я полечу в Вену. Я буду рядом с тобой. - Артур, прошу тебя... - Я пошел тебе навстречу. Я хочу, чтобы ты сделал то же самое. - Хорошо, - сдался Джеймс, и в голосе его была не досада, а скорее радость. - Хорошо. Я отдам распоряжения. - Увидимся сегодня вечером? - Скорее ночью. Я допоздна буду на предприятии. - Я хочу быть с тобою рядом! - Артур, тебе нечего делать на аварийном химическом заводе! - Я хочу быть с тобой рядом. - Хорошо, малыш. Прилетай. К изумлению Артура, его повезли в аэропорт прямо с холма Пинчо, хотя он думал, что сначала надо заехать на виллу. - Ваши вещи уже упаковал дворецкий, их доставят прямо в аэропорт, - объяснил Томпсон, сидевший на переднем сиденье лимузина. Автомобиль подъехал прямо к трапу самолета. Когда Артур вышел из машины, телохранители окружили его плотным кольцом и буквально втащили в самолет. Они совсем сошли с ума? Неужели эти параноики считают, что сейчас на летное поле выскочит принц Ахмад и утащит Артура в свой гарем? В самолете Артур опустился в мягкое кресло и закрыл глаза. Происходящее казалось ему бессвязным сном.