Глаза смерти

Франкфурт - Вена, ноябрь 2013 года       "Гольфстрим" стремительно набирал высоту, Джеймс сидел в кресле, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на том, что предстояло сделать в Австрии. Любой ценой следовало предотвратить утечки информации о том, что именно производилось в трех засекреченных цехах завода. Если бы власти что-то пронюхали или информация утекла в прессу, это стало бы катастрофой и для грандиозных планов Ферренса, и для него лично. Он рисковал провести долгие годы, если не всю жизнь, за решеткой. И даже могущественная Сеть здесь оказалась бы бессильной. К тому же, этот взрыв, точнее его последствия, мог поставить под угрозу и саму Сеть.       Могла ли Антисеть устроить этот взрыв? Теоретически, да. Но на практике - вряд ли. Антисеть могла пойти на чье угодно убийство, но только не на масштабный теракт, да еще в самом сердце Европы. Люди, составлявшие эту странную, аморфную структуру, мыслили другими категориями. Их целью было как раз пресечение терактов или того, что они считали терактами, и в этом они были последовательными. Ферренс при всей своей ненависти к Антисети вынужден был это признать.       Нет. Это была не Антисеть. Крейг. Это он. Крейг, едва не убивший Артура. Едва не отнявший самое дорогое, что было у Джеймса - его любовь и его проклятье.       Джеймс взял стакан виски, сделал глоток. Мысль об Артуре мгновенно вытеснила все остальные. Артур... Джеймс продолжал называть его этим именем. Да он знал, что это вымышленное имя, что его мальчика на самом деле зовут Алексей. Но Алексей - это кто-то чужой. Незнакомый. Даже враждебный. Для Джеймса всегда существовал и будет существовать только Артур. Его Артур. Его прекрасный принц.       Конечно, Джеймс понимал, что Молтон был прав тысячу раз, говоря, что Артур должен быть изолирован, даже ликвидирован, потому что он смертельно опасен. Но сердце Джеймса твердило: это невозможно. Он не сможет жить без Артура. Его в жизнь превратится в небытие, каким она была до появления Артура. И пусть даже произойдет вселенская катастрофа, главное, чтобы Артур оставался с ним. Его мальчик. Его Артур.       Джеймс был полон решимости уничтожить любого, кто встанет между ним и его мальчиком. А это был Алтухин. "Русский Энди". Артур никогда не скрывал, что не любит Джеймса. Да Джеймс и сам понимал это. Он видел, что Артур испытывает к нему непостижимо странную, болезненную привязанность, и мечтал, что однажды эта привязанность превратится в любовь. Джеймс долгое время был уверен, что увлечение Артура Алтухиным это лишь несерьезная юношеская блажь, и что он навсегда уничтожил Алтухина в глазах Артура во время bdsm-сессии в RecSM. Но он ошибся. Артур сбежал от него именно с Алтухиным и вместе с ним прожил долгих три месяца в Москве, пока Джеймс сходил с ума от неизвестности, разыскивая его по всему миру. Проклятый "Русский Энди" по-прежнему занимал в сердце Артура место, которое принадлежало ему, Джеймсу! Пусть Артур ни разу не произнес имени Энди за все время, что был вместе с Джеймсом, но Джеймс всё чувствовал. Информация, предоставленная Молтоном, лишь окончательно расставила всё по местам, подтвердила его мрачные догадки.       Джеймс знал, что его соперник сейчас является наложником Ахмада и подставляет принцу свою задницу, однако Артура, судя по всему, это не смущало. Черт, почему? Артур вообще был средоточием противоречий. Сначала он яростно отвергал все попытки Джеймса приблизиться к нему, затем появился словно ниоткуда и сам запрыгнул в его постель, но при этом не скрывал, что не любит Джеймса. И не скрывал, что убил его брата и отца. Джеймсу казалось, что эта хаотичность мышления и поступков заразна, иначе он никогда не подпустил бы Артура к себе, несмотря на всю любовь к нему. Но за этой хаотичностью скрывалось нечто другое. Нет, не скрытая логика, не далеко идущие планы, а парадоксальная натура, полная тьмы и боли и пытающаяся преобразиться.       Джеймс никогда не понимал Артура до конца. Он пытался увидеть, что таится во мраке его черных глаз, но безуспешно. Невольно Джеймс вспомнил слова старой карги - герцогини Трамбулл, которая привела пример с уничтоженной планетой из "Звездных войн". Возможно, старая ведьма была права. Душа Артура напоминала уничтоженную планету, превратившуюся в скопление осколков, астероидов, кружащихся в хаотическом, смертельном танце. И всех, кто осмелился влететь в это скопление, ждала неминуемая гибель. Джеймсу подумалось, что он полюбил один из этих осколков, на котором чудом сохранилась жизнь прекрасной планеты. А вокруг носились другие осколки и смертельное столкновение могло произойти каждый миг. Интересно, а этот Энди? Он-то что любил в Артуре, если любил вообще? Какой из таинственных осколков привлек его?       Алтухин… Джеймс знал его еще до встречи с Артуром. Алтухин был отличным сабом. Джеймса тянуло к этому парню, но в то же время что-то отталкивало, пугало. Порой, во время бдсм-сессий, глядя в серые, широко раскрытые глаза Алтухина Джеймс понимал, что видит себя. Словно он сам был этим парнем, но в то же время другим – темным, отвратительным, пугающим. И он ненавидел Алтухина, но скрывал эту ненависть от самого себя, потому что она не укладывалась в его сознание. Встреча с Артуром и его непонятная, глупая влюбленность в Алтухина заставили эту тлевшую в Джеймсе ненависть вырваться наружу, и теперь она полыхала черным огнем, готовым уничтожить ненавистного соперника. И ненавистного двойника Джеймса.       Нет, к черту Алтухина. Он приговорен, и точка. Артур полюбит его, Джеймса. У него нет выбора. Потому что только Джеймс способен его защитить. Ведь его мальчик слишком хрупок - и душевно и физически. Артур - это оранжерейный цветок, который погибнет в грубых руках или на холоде одиночества, без любви, заботы и защиты.       О, нет, это все сентиментальность! Джеймс понимал, что его возлюбленный вовсе не такой уж беспомощный: он привык жить один, был самостоятелен (на взгляд Джеймса, даже чересчур самостоятелен), умел действовать в опасных ситуациях. Но все равно он был слишком слаб и нежен. Просто Артуру невероятно, поистине фантастически везло. При его-то образе жизни, когда он отдавался едва ли не первому встречному, шлялся по мерзким притонам, да еще играл в смертельно опасные игры с чертовой Антисетью... Проклятье, Джеймс не мог даже думать об этом! Его Артур не мог принадлежать никому кроме него! Только он, Джеймс, мог ласкать его горячее, трепетное тело, пить аромат его мягких губ и удивительно нежной кожи, сжимать упругие ягодицы, входить в его жаркое местечко, нащупывать самое сокровенное, сводящее с ума и чувствовать, как тот отдается весь, без остатка. Джеймс хотел замирать от наслаждения, когда гибкие руки Артура обвивали его шею, с благоговением целовать его хрупкие, изнеженные пальцы, чувствовать, как Артур задыхается, извивается, бьется под ним!       Да, Джеймс осознавал, что красота его возлюбленного не вечна, что однажды она поблекнет, но для него Артур навсегда останется прекрасным! Потому что Джеймсу важна была не только красота его тела, но важен был сам Артур. Старая герцогиня Трамбулл была права - душа Артура, это скопление астероидов, попав в которое, легко погибнуть. Но Джеймс скорее готов был умереть в этом сумасшедшем танце космических осколков, нежели жить в холодном мраке вдали от него.       И сейчас, когда началась изматывающая война с Крейгом, Артур был особенно нужен Джеймсу. Он был глотком жизни в океане смерти. Без него Джеймс не мог выиграть войну, не мог выжить. И мальчик чувствовал это. Джеймс был благодарен Артуру за то, что тот не стал упрямиться и согласился немедленно улететь из Рима, где за ним вел охоту похотливый ормузский жеребец, да еще в компании чертова русского! И Джеймс был втайне рад, что Артур настоял на своей поездке в Австрию. Хорошо, что он будет рядом. Но, само собой, его мальчику нечего делать на развороченном взрывом химическом заводе, эта обстановка совсем не для него. Джеймс решил, что Артур будет дожидаться его в роскошном в венском отеле. Просто Джеймс будет знать, что Артур совсем недалеко, и ему станет легче. Самолет приземлился в венском аэропорту, Ферренса у трапа встречал Молтон, который вылетел на место еще утром.       - Подтверждается? - первым делом спросил Ферренс.       - Да. Это Крейг.       - Скотина. Сколько всего жертв?       - 29-ти погибших на месте, четверо скончавшихся в госпитале. 17 ранены, из них 11- тяжело. Взрывное устройство было установлено очень грамотно. В самом уязвимом месте.       - Кто-то из персонала?       - Да. Проникновение извне исключено. Всюду камеры и тройная система защиты.       - Подозреваемые?       - Один технолог бесследно исчез. Его нет ни среди погибших, ни среди раненых. Репутация, кстати, безупречна. Проработал на этом предприятии почти 17 лет.       - И?       - Мы проанализировали данные о его телефонных звонках. Он регулярно звонил на два подозрительных номера. Предпоследний звонок был сделан за 40 минут до взрыва, последний - через четыре минуты после взрыва.       - Удалось напасть на его след?       - Удалось. Но боюсь, что след ведет прямиком в Дунай. Скорее всего, его тело выловят через день другой где-нибудь к югу от Вены. А может быть, и не выловят.       - Заметают следы, - кивнул Джеймс.       - Конечно.       - Где сейчас Крейг?       - В своем поместье в Шотландии. Охотится.       - Надо признать, он попал в цель. Но пришла наша очередь стрелять.       - Мои люди готовы.       - Отлично. Но уничтожим мы его после того, как уничтожим все вокруг него.       - Джеймс, чем быстрее мы его уничтожим, тем лучше. Он действует как мясник. Покушения, диверсии... И это в центре Европы, мать твою, а не где-нибудь в Ираке...       - Да, и надо признать, его тактика весьма эффективна. Теперь акции GLA рухнут, и это облегчит ему задачу. Он уверен, что вынудит меня согласиться на допэмиссию. Но он ошибается. Контроль над GLA останется за мной. А вот ему придется потерять многое, очень многое. Мы задействуем план Z25.       - Ты уверен? Возможно, пока не стоит...       - Уверен. Стоит. Теперь скажи мне: какова реакция властей?       - Правительство Австрии в курсе, что произошла именно диверсия. По счастью, утечку отравляющих веществ удалось предотвратить, да официально их на заводе и не было. Формально он совершенно безопасен для окружающей среды. Но в Вене все равно легкая паника. «Зеленые» подняли гвалт. Требуют расследования, закрытия производства. Власти выступают с успокаивающими заявлениями.       - Они знают, кто стоит за этим?       - Нет. Подозревают, что сработала одна из ближневосточных группировок. Тут, в Австрии, до черта беженцев из Сирии, Ирака и еще хрен знает откуда.       - Пусть подозревают Ближний Восток.       - Но учти, здешние власти полны решимости отстаивать версию нарушения технологического процесса. Ответственность, таким образом, падет на нас.       - Плохо. Но придется смириться. Для нас главное - не допустить утечек информации о том, что именно изготавливалось в этих цехах. Пусть PR-служба подготовит соответствующий пресс-релиз. Не публиковать без моей визы!       - Джеймс, все будет сделано, но... Это же колоссальные репутационные и финансовые потери. Акции уже обрушились!       - Да. Но вскоре они снова вырастут. У меня есть некая комбинация...       - В последнее время я побаиваюсь твоих комбинаций, - проворчал Грег.       - Знаю, что ты имеешь в виду. Не советую тебе больше напоминать мне об этом. Но раз уж напомнил, то напомню и я: в конце концов, именно я вышел победителем в битве за Артура. А это самое важное. Кстати, он уже вылетел из Рима?       - Да, летит сюда. Какого черта ему тут делать? Лучше возвращался бы в Лондон!       - Мальчик хочет поддержать меня в трудный момент. Это ценно, Грег.       - Здесь он будет лишь путаться под ногами. И, возможно, шпионить.       - Не беспокойся. Он будет ждать меня в Вене, в отеле.       - Вот как? Думаешь, он будет лакомиться штруделями и посетит Оперу?       - Я был бы не против.       - Зато он против. Звонил Томпсон. Мальчишка требует, чтобы его доставили к тебе.       - Что??? Мы едем на завод!       - Тем не менее. Об отеле он и слышать не хочет. Томпсон пытался его отговорить, но тот закатил истерику в самолете. Твой Алверт упрям как сто ослов. Надеюсь, интерьер самолета не пострадал от его буйства. А сам лайнер не упал.       Джеймс с невольным восхищением улыбнулся.       - Томпсон ждет указаний, - мрачно бросил Молтон.       - Не думал, что он так боится Артура.       - Он боится не его, а тебя. Боится, что красавчик нажалуется тебе, а ты впадешь в ярость из-за того, что твоему драгоценному любовничку посмели перечить.       - Ты же знаешь, Артур никогда не жаловался мне ни на охрану, ни на прислугу.       - Тем не менее, его боятся как огня. Джеймс, просто подтверди, что он должен отправиться в отель. И пусть наслаждается красотами Вены.       Джеймс замер. Затем произнес:       - Передай Томпсону: пусть Артура из аэропорта везут прямо ко мне.       - Что? На химзавод?? Да ты в своем уме, Джеймс???       - Я хочу, чтобы он был со мной рядом.       - Рядом? Ты забыл, что он связан с Антисетью?       - Антисеть к этому непричастна, и ты это знаешь, - досадливо отмахнулся Джеймс.       - И что? Мальчишка вполне способен передать ей информацию... - О чем? О том, что на заводе был взрыв? Антисеть уже в курсе, не сомневайся.       - Джеймс, в его изворотливых и порочных мозгах вполне могла засесть идея заняться с тобой сексом прямо в цеху, - криво усмехнулся Грег. - Ты уверен, что устоишь?       - Нет, не уверен, - вздохнул Джеймс. - Вся надежда лишь на здравомыслие Артура. *** Швехат (Австрия), ноябрь 2013 года       Молтон распорядился, чтобы при входе на завод у Алверта отобрали его мобильный и тщательно проверили на предмет любой другой аппаратуры. Мальчишка повел себя безропотно: ни слова не говоря, отдал мобильный Томпсону, дал себя обыскать металлодетектором, послушно облачился в костюм химзащиты и обязался ни на шаг не отходить от сопровождающих. Пожаловаться было не на что. Но Молтон помнил о чертях, водившихся в тихом омуте по имени Артур Алверт, он же Алексей Вершинин...       Однако Молтону пришлось убедиться, что у мальчишки явно не было целей что-либо фотографировать или записывать. Он постоянно был рядом с напряженным, взвинченным до предела Ферренсом. И Молтон вынужден был признать, что присутствие мальчишки действовало на босса благотворно. Джеймс был на грани психического срыва, но Алверт то и дело незаметно прикасался к нему рукой или же просто устремлял на него взгляд черных глаз, и Ферренс тут же становился спокойным, собранным, деловитым, властным. Таким, каким он и должен был быть. Причем Алверт не говорил ему ни слова. Просто стоял рядом с отсутствующим видом, и, кстати, не пялился по сторонам. Казалось, его интересовал только Джеймс. В то же время мальчишка оказался свидетелем нескольких разговоров Джеймса с представителями правительства Австрии и спецслужб. Разумеется, разговоры эти были более чем завуалированными, но и того, что было сказано, в присутствии Алверта лучше было не говорить. Для любого, кому ясна была подоплека, эти разговоры могли значить очень многое. А Алверту подоплека была ясна.       Впрочем, у Молтона и без Алверта было достаточно забот. Джеймс хотел уничтожить империю Крейга, а затем и его самого. Подобные вещи Ферренс умел обставлять более чем эффектно. Да, исход войны не был предрешен, но Крейга в любом случае можно было считать трупом. Поэтому Молтон держал группу Райса в полной готовности, чтобы в любой момент выполнить приказ о ликвидации.       Группа Райса еще не подводила Сеть Ферренсов. За исключением одного случая, в Москве. Парни проявили непрофессионализм, ликвидировав Вершинина-старшего, но не добив его сына. Если бы Алексей Вершинин был тогда убит, сейчас не было бы проблемы мистера Артура Алверта. Проблемы, которая становилась все более серьезной и опасной. *** Вена, декабрь 2013 года       Спустя пару недель СМИ забыли об аварии, которая вызвала панику в австрийской столице, да и во всей Европе. Вена снова выглядела беззаботной, веселой. Сновали туда-сюда трамваи, спешили по делам прохожие, по центру города бродили толпы туристов со всех концов света, их не пугала холодная погода и снег. Многочисленные кафе и ресторанчики сверкали огнями и были полны посетителей.       За столиком в одном из небольших кафе по соседству с Оперой сидели два неприметных человека. Англичанин Браун и его русский визави Вадим Александрович.       - Хорошо то, что хорошо кончается, - проговорил Вадим Александрович. – Ферренс психопат, но Крейг - конченый подонок. Решиться на такое! Если бы его план сработал, этот город был бы полон трупов. Как во время чумы.       - Согласен. Крейг – редкостное дерьмо. И он должен быть устранен. Никто не думал, что он способен на подобное. Черт, это же не взрыв где-нибудь в Ираке! Это Вена! Сердце Европы! Что вообще у этого человека в мозгах?       - Деньги и только деньги, - пожал плечами Вадим Александрович. – Да, согласен с вами, Крейг должен быть устранен. Вы что-нибудь готовите?       - Нет. Мы считаем, что Антисети вмешиваться нет смысла, - сказал Браун. –Ферренс сам покончит с Крейгом. Впрочем, Ферренс и сам виноват. Он устроил приоизводство отравляющих веществ прямо в пригороде Вены!       - Ферренс будет ликвидирован, - проговорил Вадим Александрович. - И было бы хорошо, чтобы он успел перед этим ликвидировать Крейга.       - Хотите его поторопить? - усмехнулся Браун. – Попросите об этом Алверта.       - Насчет Алверта у меня все больше сомнений, - нахмурился русский. - Он с самого начала не горел желанием убить Ферренса. А сейчас он снова живет с ним. Браун, вы же понимаете, что близкого человека убить труднее, чем незнакомого.       - Да. Но у нас теперь есть мощный рычаг воздействия на Алверта.       - Вот как? - поднял брови русский. - И какой же?       - Мы получили запись разговора Ферренса с Молтоном. На этой записи Ферренс отдает приказ убить обожаемого Алвертом Алтухина.       - Ферренс приказал убить Алтухина? - повторил Вадим Александрович с недоумением. - Господи, а ему-то чем Алтухин не угодил?       - Ревность, - пожал плечами Браун. - Банальная ревность.       - Чертовы голубые разборки, никогда их не понимал! Впрочем, они нам на руку.       - Еще бы. Если Алверт откажется ликвидировать Ферренса, мы дадим ему прослушать эту запись. Хм! Судя по выражению вашего лица...       - Да, я сомневаюсь, - сказал Вадим Александрович. - Когда он услышит эту запись, он, конечно, может убить Ферренса. А может, например, убить себя. Или тех, кто даст ему эту запись прослушать. Парень непредсказуем.       - Что ж, будем надеяться, что Ферренс убьет Алтухина, - холодно произнес Браун. - А если не он, то мы убьем. И эта запись приобретет совсем другой вес. Вы понимаете?       Русский молчал. В его жестком взгляде появились усталость и отвращение. - Когда, по-вашему, Ферренс должен быть ликвидирован? - Изначально мы планировали сделать это уже в декабре. Но сейчас у нас появилось время. Во-первых, из-за аварии здесь, под Веной, производство этой дряни приостановлено. Во-вторых, спасибо Алверту: он рассорил Ферренса с принцем Ахмадом. От вашего подопечного одна польза, - усмехнулся Браун. – Ферренс планировал осуществлять поставки через Ахмада. Но теперь ищет другого посредника. - И кто это может быть? - Представьте себе, тоже принц. И тоже из Ормуза. - Черт, дался Ферренсу этот Ормуз с его принцами! - Ну, тут снова сыграло чувство мести. Есть в Ормузе такой принц Рашид: заклятый враг принца Ахмада. Они оба претендуют на королевский трон. Ахмад командует военно-морским флотом, Рашид – военно-воздушными силами. Оба ненавдят друг друга. Боюсь, однажды их вражда просто взорвет этот милый островок. - Ферренс? - Ищет подходы к Рашиду. Но пока не нашел. - Только поэтому он еще и жив, - усмехнулся Вадим Александрович. - Не беспокойтесь, это ненадолго. - А Алтухин… - Умрет, - спокойно произнес Браун. – Это сделает Ферренс. А если он не сделает, то сделаем мы. И вину возложим на Ферренса. В конце концов, Алтухин это просто педик, способный только ноги раздвигать. Мир без него ничего не потеряет. Вадим Александрович промолчал, уставившись в чашку с недопитым кофе.