Глаза смерти

Эль-Касаба, декабрь 2013 года       Даже в декабре солнце в Ормузе палило нещадно, столбик термометра приближался к 30 градусам, горячий влажный ветер полон был запаха пустыни и моря. В садах Эль-Касабы журчали фонтаны, в бассейнах и искусственных ручьях плавали разноцветные рыбки, всюду пестрели цветы, колыхались на ветру пальмы. Принц Ахмад, облаченный в блестящий адмиральский мундир, шагал по выстланной мрамором дорожке, а рядом с ним шел пожилой человек в простом бедуинском одеянии. Это был отец принца - эмир Джабер, правивший Ормузом уже около трех десятилетий.       - Слишком жарко для декабря, - вздохнул эмир. - Ахмад, чего ради ты вырядился в этот мундир? Перед кем ты красуешься? Перед своими женами, у которых ты почти не бываешь? Или перед своими... - эмир поморщился, - наложниками?       - Сегодня мне надо быть в военно-морском штабе, - спокойно отвечал Ахмад. - В порт зашел американский эсминец, предстоит официальный прием.       - Американцы зачастили к нам, - пробормотал эмир. - Тревожный знак.       - Это ответ иранцам. Их катера едва не атаковали наш танкер, который шел в Сингапур. Иранцы пытаются выставить себя хозяевами пролива. Так что приход американцев очень вовремя. Скажи лучше, зачем ты позвал меня на прогулку по жаре? Разве мы не могли поговорить в твоих покоях?       - Не хотелось бы, чтобы нас кто-то услышал, - угрюмо проговорил эмир. - Чем дальше, тем меньше я склонен кому-либо доверять. Даже стенам в собственном дворце.       - Понимаю тебя, отец, - кивнул Ахмад.       - Сын, наши враги точат зубы и ждут удобного момента для атаки.       - Ты об иранцах?       - И о них тоже.       - Отец, американцы не позволят Ирану захватить Ормуз! Это же будет катастрофой для нефтяных поставок со всего Залива. Недаром они направили сюда эсминец.       - Я тоже на это надеюсь. Но есть еще Эмираты и саудиты.       - Ни те, ни другие никогда ни на кого не нападали!       - Это не значит, что они не попытаются это сделать. Да, в случае атаки Ирана реакция США будет молниеносной. Но Эмираты и саудовцы - лучшие друзья США. И американцам безразлично, кто будет занимать трон Ормуза: представитель нашей династии или какой-нибудь саудовский принц или шейх. Свободный проход танкеров через пролив - вот что волнует США. На все остальное им плевать. Ты понимаешь?       - Понимаю, отец. Но Ормуз - крепкий орешек. Я командую мощным флотом, у нас сильные военно-воздушные силы.       - Да, которыми командует мой племянник Рашид, а он спит и видит, как занять мой трон, - мрачно заметил эмир.       - За Рашидом пристально следят наши спецслужбы.       - Это его не остановит, - отрезал эмир. - Да, флот, которым ты командуешь надежен. Наши сухопутные войска и гвардия - более-менее верны нам, но у меня есть сомнения насчет их командования. На военно-воздушные силы в случае попытки переворота или вторжения рассчитывать не придется, они будут на стороне Рашида. Так что наших сил мало. Нужна гарантия от внешнего нападения. Щит устрашения.       - Ядерное оружие? - нахмурился Ахмад. - Исключено. США этого не потерпят.       - Знаю. Требуется нечто другое, - многозначительно произнес эмир. - То, на что американцы, да и Запад в целом, закроют глаза, но то, что будет сдерживать наших заклятых друзей от любых враждебных поползновений.       - Ах, вот, ты о чем, отец!       - Я о переговорах, которые ты вел некоторое время назад с Ферренсом.       При упоминании имени Ферренса глаза Ахмада засверкали от гнева.       - Те переговоры закончились ничем, - сухо ответил он.       - Знаю. Но их надо продолжить. У Ферренса есть то, что нам нужно.       - После аварии на заводе в Австрии Ферренсу нечего нам предложить.       - Ферренс быстро восстановит производство, - уверенно сказал произнес эмир.       - Отец, ты же знаешь, кто такой Ферренс! Его Сеть - угроза для нашей власти!       - Причем здесь Сеть? - пожал плечами эмир. - Ты сам вел с Ферренсом переговоры о закупке торпед, и весьма успешно.       - С тех пор многое изменилось! - в сердцах бросил Ахмад.       - Да? И что же? - эмир посмотрел сыну прямо в глаза, и тот невольно отвел взгляд. - Молчишь? Тогда скажу я. Думаешь, мне не известно, что ты рассорился с Ферренсом, мне стыдно это говорить, из-за какого-то смазливого мальчишки? Сын мой, я делаю все, чтобы именно ты унаследовал мой трон. А ты ведешь себя как капризный юнец! Я закрываю глаза на твои наклонности, которые мне отвратительны. Я делаю вид, что не замечаю твоего мерзкого гарема, в котором ты собрал грязных шлюх мужского пола со всего мира. Но я не потерплю, чтобы безопасность нашего государства была поставлена под угрозу из-за того, что ты не поделил с Ферренсом какого-то мальчишку!       - Отец! Дело не в этом. Ферренс опасен. Он плетет интриги в интересах Дубая и Эр-Рияда! Он по уши увяз в шашнях с иранцами. Ведь именно он стоит за контрабандой в Иран вопреки американским санкциям!       - Мы тоже вовлечены в иранскую контрабанду, - пожал плечами эмир. - Весь север Ормуза занят в этом бизнесе.       - И что с того? Ферренс наш враг!       - И что с того? - холодно парировал эмир. - С врагами часто ведут переговоры. Я хочу, чтобы ты возобновил переговоры с Ферренсом. Иначе эти переговоры может втайне от нас начать Рашид, и тогда один аллах знает, к чему это приведет!       - Рашид под плотным колпаком наших спецслужб. Все его действия нам известны.       - Ты так в этом уверен? - скептически улыбнулся эмир. - Рашид коварен и хитер.       - Можно принять дополнительные меры безопасности.       - Я их уже принимаю. И хочу, чтобы ты о них знал. В последние годы мы проводили политику открытости. Но сейчас ситуация меняется. Ормуз очень уязвим. Ситуация на острове должна быть полностью под нашим контролем. Поэтому я принял решение ужесточить политику въезда иностранцев. Туристов будет меньше. Наблюдение за иностранцами, которые работают на острове, усилится.       - Я не против, отец, - пожал плечами Ахмад.       - И еще, - произнес эмир. - Меня беспокоят утечки информации из Эль-Касабы.       - Отец, ты же знаешь, что вся дворцовая зона под плотным колпаком электронного слежения. Контролируются все телефонные звонки, все интернет-соединения... Да, возможно, Рашид и его люди находят способы избегать нашего контроля...       - Рашид - действительно проблема, - прервал сына эмир. - Но не единственная.       - Что еще?       - Этот твой... мужской гарем.       - Что такое? - поднял брови Ахмад.       - Оттуда идут утечки информации. Не очень серьезные. Но они есть.       - Отец, мужской гарем - самая закрытая часть моего дворца, ты это знаешь!       - Но твои наложники время от времени выходят в город. Более того, они выезжают в другие страны. Чаще всего в Европу, ведь ты там их набираешь.       - Эта возможность оговорена в их контрактах, - развел руками Ахмад.       - Мне нет дела до того, что оговорено в их контрактах, - отрезал эмир. - Я с удовольствием вообще разогнал бы это богопротивное сборище...       - Отец, признаться, я подумываю избавиться от этого гарема. Из всех наложников меня сейчас интересует только один.       - А! Этот русский!       - Да. Но и он лишь своего рода заместитель. Хотя и прекрасный заместитель. Я мечтаю об одном юноше, и когда он станет моим, то, клянусь, я распущу гарем!       - Догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Того самого белокурого красавца, из-за которого у тебя возникла вражда с Ферренсом.       - Да. Я хочу его заполучить, и я это сделаю!       - Ахмад! - резко произнес эмир. - Мне все равно, с кем ты хочешь спать, хоть с британским принцем. Но это не должно наносить ущерб интересам эмирата.       - Не беспокойся, отец. Я сделаю так, что Ферренс ничего не узнает. Правила содержания гарема ужесточатся. Наложникам будет запрещено покидать остров до истечения контракта. За исключением случаев, когда они сопровождают меня в поездках.       - Ты даже в поездках не можешь воздерживаться? - с досадой заметил эмир.       - Я молод, отец, мне необходимо получать удовольствие, - улыбнулся Ахмад.       - Лучше бы ты получал его со своими женами, - проворчал эмир.       - Отец, я уже сделал троих детей.       - Но сын у тебя пока только один. От тебя требуются еще как минимум двое.       - Они будут, отец, будут, - со вздохом пообещал Ахмад.       - Не затягивай с этим! У меня есть подозрение, что ты уже рехнулся на этом блондине Ферренса. Я с ужасом думаю, что будет, если ты все-таки доставишь его сюда.       - Отец, клянусь тебе, если это случится, я сделаю еще не двоих, а троих сыновей!       - Не забывай только, что блондины не способны к деторождению. Как, впрочем, брюнеты и прочие мужчины. Для этого требуются женщины.       - Отец, я не забуду! - рассмеялся Ахмад. - Прости, но мне пора на прием.       - Вырази американцам признательность от моего имени и дай понять, что наши танкеры нуждаются в их постоянном военном присутствии в проливе.       - Разумеется, отец.       Эмир кивнул и направился к зданию дворца.       Ахмад посмотрел на часы. Да, пора было отправляться в штаб флота. Но что-то удерживало его. Он подошел к стене, с которой открывался вид на пустыню и сапфировые воды Ормузского пролива, в котором были видны сухогрузы, танкеры и военные фрегаты. Издалека они казались игрушечными. И не верилось, что в любой момент из-за этих корабликов может вспыхнуть война, в которую будет вовлечен весь мир.       А еще Ахмад разглядел у самого берега пролива белый тент. Он вспомнил, что Али говорил ему: Энди и еще несколько наложников испросили разрешения искупаться в проливе. Что ж, пускай! Парням скучно бултыхаться в мраморных бассейнах. Настоящее море куда лучше. Пусть резвятся. А ему, Ахмаду, пора в штаб военно-морского флота. ***       На берегу пролива действительно отдыхали наложники. Фрукты, вяленое мясо, зелень, пиво (на это Энди выпросил особое разрешение лично у Ахмада). Виски (на это разрешения не было, но Энди тайком протащил на берег две литрухи). Это был своего рода прощальный пикник. Отмечали завершение контракта Лима. Парень уже собрал вещи, в кармане у него лежал билет на авиарейс Эль-Ормуз - Париж.       Энди разлегся на центральном шезлонге (теперь это была его привилегия как некоронованого короля гарема), закинув ногу на ногу и сдвинув шикарные темные очки на кончик носа. Лим лежал на почетном месте справа. Двое парней бултыхались в море, за ними неотступно следили слуги. Во-первых, чтобы те не обгорели на солнце, а во-вторых, что ни говори, в проливе было полно акул.       Энди только что вылез из моря и тайком, чтобы не заметили слуги, хлебнул вискаря.       Это был настоящий кайф, окунуться в теплые сапфировые волны, ощутить соленый запах волн и свежий ветер, любоваться сверкающими на солнце брызгами. Этого не могла заменить никакая роскошь гарема с его мозаичными бассейнами, джакузи, фонтанами и даже водными горками.       Пустыня. Море. Солнце. Вискарь. Свобода.       Энди вылез из моря, когда несчастные слуги уже охрипли, умоляя его выйти на берег, и собирались сами лезть в море за любимым наложником его высочества. Ведь если так тщательная оберегаемая кожа красавца обгорит, то виноваты будут слуги. Их вполне могли сослать на какую-нибудь дальнюю кухню или помойку.       И теперь Энди, бережно обтертый мягкими полотенцами, умащенный кремами и лосьонами, возлежал в шезлонге, щеголяя бирюзовыми плавками. Показываться в стрингах вне пределов гарема наложникам строго запрещалось, даже если вокруг на километры не было никого кроме все тех же слуг из гарема.       - Лим, так я не понял, ты разве не возвращаешься в Канаду? - лениво поинтересовался Энди у своего приятеля.       - Нет, побуду пока в Европе. Думаю оглядеться, а летом подать документы в университет. Может быть, в Париже или во Франкфурте.       - А почему не в Канаде? Тебя же там девушка ждет?       - Уже не ждет, - улыбнулся Лим. - Обычная история.       - Хм, нашла другого парня? - понимающе покосился на него Энди.       - И это тоже. Но и я... Знаешь, я как-то подостыл к ней, пока был тут.       - Блядский воздух гарема, все понятно, - хмыкнул Энди.       - Наверное, - усмехнулся Лим.       - Не беда, найдешь себе другую, - пожал плечами Энди. - Ты красивый, денег у тебя теперь хренова туча. Телки будут на тебя просто кидаться.       Подошел слуга с подносом, на котором стояли прохладительные напитки. Энди взял свой любимый холодный лимонный чай, к которому он пристрастился в гареме. Потом украдкой хлебнул вискаря из бутылки, спрятанной под шезлонгом, передал ее Лиму, тот тоже хлебнул и передал другому наложнику.       - Телки, - повторил Лим задумчиво, заедая виски каким-то тропическим фруктом. - Я уже и сам не знаю насчет телок.       - Ты же говорил, что больше по телкам? - удивленно спросил Энди, с удовольствием отхлебывая холодный, удивительно вкусный лимонный чай.       - Год в гареме даром не прошел, - усмехнулся Лим. - Теперь я больше по парням. Энди присвистнул.       - Что, так понравилось кувыркаться с принцем?       - Нет, с принцем не так чтобы очень, - произнес Лим, понизив голос, чтобы их не слышали другие. - Хорошо, но ничего особенного. Вот с другими парнями - да. С тобой - особенно. Ты первый, с кем я получил удовольствие, когда был снизу. Не просто удовольствие, - Лим замолчал. – Энди… На самом деле мне уже никакие телки не нужны.       - Так в чем проблема? Найдешь себе парня, будешь с ним трахаться…       - Такого как ты - вряд ли, - грустно улыбнулся Лим.       - Ну да, я же такой весь из себя несравненный, неповторимый, - манерно протянул Энди, приподнимаясь на локте и принимая позу фотомодели перед объективом. - Брось, Лим! Мне тоже с тобой было хорошо. Правда, хорошо. Но...       - Но ничего особенного, ага, - закончил за него Лим.       - Ну, я не то хотел сказать...       - Перестань, Энди, я все понимаю. И хочу, чтобы ты понял. Вот ты говорил как-то, что любишь одного парня. Что долго-долго любил его, но не решался признаться, так?       - Ну, не совсем так, но да, как-то так.       - Вот. Тогда ты меня поймешь.       - Что? - тихо спросил Энди, беря в руку стакан с чаем и отпивая еще - не столько потому что ему хотелось пить, сколько чтобы скрыть внезапное смущение.       - Ты для меня всегда будешь таким парнем.       Энди молчал.       - Нет, ты не подумай, я трезво смотрю на вещи, - продолжал Лим. - Ну да, у меня будет еще до фига парней. Может, и телок, почему нет? Может, сойдусь когда-нибудь с парнем или с девушкой... Скорее с парнем. Но ты для меня останешься надолго. Навсегда.       - Лим, мне правда...       - Энди, все. Я сказал, что хотел. Спасибо тебе за все.       - Да за что спасибо-то! - пожал плечами Энди. - Это ты мне всегда помогал. Сразу насчет этого урода Армана предупредил. С парнями свел...       - Да уж, свел, - хихикнул Лим, а следом за ним Энди.       На самом деле именно Лим стал для Энди незаменимым советником по вопросу о формировании "личной гвардии". Именно он назвал Энди тех парней, у кого был особый зуб на Армана и кому можно было доверять.       Энди теперь был любимым наложником принца. Ахмад, учуявший едва ли не мистическую связь Энди с боготворимым им Артуром, теперь предпочитал его другим наложникам. У многих это вызывало зависть и ненависть, которые искусно подогревались Арманом, не желавшим смириться с потерей короны. Поэтому "личная гвардия" для Энди была необходима. Райский гарем был полон ловушек, а в его благоухающем воздухе всегда был растворен ядовитый запах предательства.       Но проблема была не только в этом. Любимый наложник принца был неприкосновенной персоной для всех, кроме его высочества. Если на секс обычных наложников друг с другом стражи гарема смотрели сквозь пальцы, то любимый наложник мог принадлежать только принцу.       А Энди хотелось секса и с другими парнями! Не потому что он был таким уж ненасытным (хотя все-таки был), просто запретный плод всегда сладок. Наверное, Энди, прежде признававший только bdsm, относился бы к "ванильному" сексу с другими наложниками равнодушно, но теперь, когда ему это было запрещено, он возжелал этого секса если не всей душой, то уж всем телом точно. Да, он понимал, что для него это может плохо кончиться, учитывая ненависть к нему Армана и подозрительное отношение со стороны Али. Но почему-то Энди был уверен, что если даже до принца дойдет о проказах его любимого наложника, то он не сделает Энди ничего плохого. Потому что Лешка своим незримым присутствием прикрывал Энди словно непробиваемым щитом.       И потому Энди ринулся в этот запретный секс с головой как в омут. Для этого была привлечена вся его "гвардия". Все происходило либо в укромных уголках садов Эль-Касабы, не покрывавшихся видеокамерами, либо в подземных лабиринтах дворца. Обычно двое "гвардейцев" стояли "на стрёме", как это называл по-русски Энди, а остальные предавались запретным забавам с любимым наложником его высочества. Порой это была групповуха, порой Энди допускал к своему телу какого-то одного парня. И чаще всего это был Лим. Энди, конечно, замечал, что красавчик-канадец неровно к нему дышит, но предпочитал делать вид, что ничего не происходит. Да, Лим был ему симпатичен, они сдружились и трахались, но для Энди существовал только Лешка. Всё остальное и все остальные не считались. Временами Энди корил себя за разврат, называя себя конченой блядью, но чем дальше, тем меньше угрызений совести в нем это вызывало. Иногда парень спрашивал себя, да он ли это всего полгода назад шел по Лондону и вопил: "Я не шлюха! Я не шлюха!"       Теперь он был откровенной шлюхой, во всех смыслах этого слова. Но почему-то его это не волновало. Словно с Лешкой, его связывало нечто другое, неизмеримо более высокое, чему Энди не мог найти и определения. Любовь. Любовь, которой было безразлично все кроме самой любви.       - Лим, жизнь, она ведь такая длинная, - проговорил Энди. - И все еще будет хорошо. И у тебя, и у меня, у всех у нас... Так что не парься.       Он вдруг почувствовал легкое головокружение и откинулся на подушку.       - Да я не парюсь, Энди, - говорил Лим. - Я рад, что тебя встретил, но иногда думаю, что лучше было бы не встречать тебя. Но это все ерунда. Послезавтра самолет, Париж. Окунусь в другую жизнь, понемногу все забуду. Париж веселый город, ты там бывал, Энди? Энди... Черт, что с тобой??       Энди лежал в шезлонге, его лицо было бледным, из груди вырывались хрипы.       - Энди! - Лим вскочил, стал тормошить парня.       Энди что-то через силу прохрипел, лицо стремительно становилось синюшно-бледным, глаза закатились. Лим заорал не своим голосом, наложники повскакали из шезлонгов, сбежались перепуганные слуги, принявшиеся голосить и размахивать руками.       - Во дворец, идиоты!! - завопил Лим. - Врача скорее!! *** Порт-Джабер (Ормуз), декабрь 2013 года       Принц Ахмад стоял в зале приемов штаба военно-морского флота Ормуза, заполненном военными моряками и дипломатами Ормуза и США. Ахмад беседовал с американским послом уже около получаса и все больше убеждался, что его отец был прав: американцы готовы были защитить Ормуз в случае атаки Ирана, а вот что касается Эмиратов или Саудовской Аравии, то дело обстояло иначе. Американский посол с любезной улыбкой выражал уверенность, что политика Эр-Рияда и Дубая абсолютно миролюбива. В переводе с дипломатического языка это означало: "Нам плевать, если вас сожрут саудовцы или Эмираты, на транспортировке нефти это не скажется". Принц приводил контраргументы, но американец лишь улыбался и повторял, что все что угроза Ормузу исходит только от Ирана.       Неожиданно мобильный принца зазвонил. Тот взглянул на экран. Это был Али. Он редко звонил Ахмаду. Это могло означать, что в гареме случилось нечто чрезвычайное. Ахмад вежливо извинился перед послом, который, впрочем, и сам рад был закончить малоприятную беседу, и отошел в сторону.       - Что случилось? - спросил он в трубку. - Что? Что? Энди? В госпиталь! Живо! Уже? Так. Так. Держать меня в курсе. Из дворца никого не выпускать. Проверить гарем. Особенно кухню. Выставить дополнительную охрану. Привлеки Салмана и его людей. Живо! Если он умрет, то и вы все тоже, - добавил он шепотом. *** Эль-Ормуз, декабрь 2013 года       Али нервно ходил взад-вперед у дверей реанимационного отделения военного госпиталя в Эль-Ормузе. Прошло уже три часа, однако обнадеживающих известий не было. Принц донимал его звонками каждые полчаса. Но все, что Али мог ответить: любимый юноша его высочества впал в кому. Врачи не дают никаких прогнозов.       Впрочем, кое-какие сведения были, и они не внушали надежды. Когда Энди на вертолете доставили из Эль-Касабы в военный госпиталь, то врачи быстро установили: парень был отравлен ядом, известным как "слезы шайтана". Он изготавливался из сложной растительной смеси. Эта смертоносная жидкость не имела ни цвета, ни запаха, достаточно было нескольких ее капель, и человек начинал задыхаться, а затем впадал в кому, из которой уже не выходил. Одно время этот яд был излюбленным средством устранения неугодных при дворе ормузских эмиров. Медикам лишь несколько раз удавалось спасти отравленных. Однако все зависело от количества принятого яда, времени с момента его проникновения в организм и выносливости самого организма.       После известия об отравлении Энди во дворце устроили настоящий террор. Начальник службы безопасности принца Салман лично допрашивал слуг, прислуживавших наложникам во время пикника. Допрашивали и самих наложников, правда, к последним не применяли силу, ограничиваясь устрашением. Но парни действительно ничего не знали, они и без того были смертельно напуганы.       Быстро выяснилось, что яд был добавлен в лимонный чай. Этот чай из наложников, находившихся тогда на берегу, предпочитал только Энди, и кому-то это было хорошо известно. Очевидно, кому-то из слуг. Впрочем, под подозрение попал и Лим, который лежал в шезлонге по соседству с Энди. И теперь его вылет в Париж задерживался.       Слуге, который принес злополучный поднос с напитками, не повезло больше всех. С ним не церемонились. Но он, даже когда ему разбили в кровь лицо и сломали руку, клялся, что просто разлил по стаканам напитки, принесенные с кухни.       Впрочем, выяснилось, что исчез помощник повара. Тот самый, что в свое время раздобыл для Энди мобильник. Незадолго до происшествия он сел в машину и покинул дворец. Якобы под предлогом закупок необходимой снеди. И с тех пор его следы терялись. Впрочем, деваться ему было особо некуда: Ормуз маленький, на уши была поставлена вся полиция, усилен контроль в аэропорте и в морских портах. Все указывало на то, что этот человек двинулся на север, в поселки контрабандистов. Это была по сути единственная возможность покинуть остров нелегально. И на север была выслана погоня.       Между тем из реанимационной палаты вышел врач.       - Ну что? - живо спросил Али.       - Плохо, очень плохо, - покачал головой врач. - Нам удалось приостановить необратимые процессы, но улучшения добиться мы не можем.       - Его необходимо спасти! - воскликнул Али. - Такова воля принца.       - На все воля аллаха, - развел руками врач.       - Аллах на небе, но принц - на земле, - сузив глаза, произнес Али. - И если этот юноша не будет спасен, то ничто не спасет вас от гнева его высочества!       - Послушайте, - нервно произнес врач, - мы уже сделали все возможное. Возможно, ему могли бы помочь в швейцарской клинике CliniquePlus. Там есть необходимые средства и специалисты. Возможно, говорю, только возможно. И учтите, что в запасе есть лишь несколько часов. Потом его не спасет уже никто.       - Готовьте его к транспортировке, - приказал Али и взялся за телефон.       Меньше чем через полчаса небольшой санитарный самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы аэропорта Эль-Ормуза. В салоне на специальной койке лежал Энди, подсоединенный к искусственной вентиляции легких. Возле него суетились врачи.       - Он выдержит перелет? - очень тихо спросил один врач другого.       - Нет, - отвечал тот так же тихо. – Ему остался час, не больше. Он обречен.