Глаза смерти

Лондон, декабрь 2013 года       Это случилось за несколько дней до Рождества. Артур был в университете и вдруг услышал голос Энди – ясно, как будто Энди находился здесь, в учебной аудитории. Энди было плохо, он звал на помощь! Потрясенный Артур обвел взглядом аудиторию. Шло занятие, студенты сидели, уткнувшись в ноутбуки, преподаватель что-то объяснял. Энди здесь не было, да и не могло быть. Но голос его слышался снова и снова. Артур решил, что сходит с ума. Он замер. Потом тихо извинился и выскользнул из аудитории в коридор. Сделав несколько шагов, Артур привалился к стене. У него закружилась голова. Исчезло все – коридор, колледж с его аудиториями, огромный Лондон – исчезло все, и теперь Артур ясно видел Энди.       Тот лежал на больничной койке в кислородной маске, к его телу были подведены многочисленные трубки и провода, а лицо было смертельно бледным, с синеватым оттенком, какой бывает у умирающих. Или уже умерших. Затем перед взором Артура сгустилась тьма, и в этой тьме снова звучал голос Энди, обращенный к нему. И не просто голос. Во тьме, полной смерти и ненависти, был сам Энди, он блуждал по непроглядному ледяному мраку и звал его, Артура, искал его как единственное свое спасение, как будто Артур мог вытащить его из этой смертельной тьмы.       - Энди, Энди, Энди, - бормотал Артур.       Он шел сквозь тьму, но никак не мог найти Энди, ухватить за руку, чтобы спасти. Или чтобы хотя бы быть вместе, даже в этой смертельной тьме.       - Энди!       - Лешка! - теперь голос доносился издалека, как будто с другого конца Вселенной. Энди удалялся, уходил все дальше, неведомая страшная сила уносила его прочь, и Артур с ужасом понимал, что имя этой силе: смерть.       - Энди, нет! Нет! – закричал он и ринулся вслед за погибающим возлюбленным. – Ты не можешь уйти, не уходи! Я люблю тебя, я тебя не отпущу, не отпущу ни за что! Когда он произнес «я люблю тебя», то Энди перестал удаляться. А смерть – неумолимая и беспощадная - отступила, но все кружила, словно хищник в темноте.       - Энди, я люблю тебя, люблю тебя, - как заклинание твердил Лешка, а у самого лязгали зубы, но не от страха, а от смертельного холода. - Энди… Господи, помоги! Я не хочу, чтобы он умирал, Господи, помоги, помоги же!       Кажется, он молился впервые в жизни. Он не то чтобы не верил в Бога, но старался не думать о Нем. Бог представлялся ему кем-то вроде безжалостного судьи, который угрюмо ведет счет твоим грехам, чтобы однажды предъявить их и отправить в ад. А у Лешки было слишком много грехов. Тяжелых, непрощаемых, несмываемых. И он был уверен, что если Бог есть, то он, Лешка, непременно попадет в ад.       Но теперь Лешка взывал к Богу: любящему, прощающему, страдающему вместе с каждым, кто страдает на этой земле, он умолял Его спасти Энди, которого любил, любил отчаянно, и пусть эта любовь была преступной, противоречившей всему, чему учили религия, этика и нравственность – но это была любовь, все покрывающая, все прощающая, жертвующая собой ради того, кого любишь.       - Господи, помоги! Энди, Энди, Энди! – шептал Лешка пересохшими губами, даже не замечая, что медленно сползает по стенке на пол коридора. - Люблю тебя, люблю!       И вдруг Энди выступил из темноты. Он с надеждой смотрел на Лешку и протягивал ему руку.       - Держи меня крепче, - прошептал он. – А не то меня заберут. Навсегда. Лешка вцепился своей тонкой рукой в большую руку своего возлюбленного и почувствовал, что та, обычно теплая и сильная, теперь слаба и холодна как лед.       - Не отпускай, - повторил Энди. – Не отпускай меня, Леша. Иначе я уйду навсегда.       И Лешка крепко держал его, боясь отпустить, и все глубже погружался в забытье. ***       - Что с вами? – раздался громкий встревоженный голос.       Артур открыл глаза и непонимающе огляделся. Он лежал на полу коридора, а над ним склонился Томпсон.       - Где… - прошептал Артур.       Он хотел спросить «Где Энди?», но вовремя осекся.       - Вы в университете. Я помогу вам подняться. Что с вами? – спросил Томпсон, поднимая хрупкого Артура с пола.       - Не знаю, - пробормотал тот. – Просто переутомление, ничего особенного.       - Мы отвезем вас домой.       - Домой? Да, конечно… Отвезите меня в Бэйсуотер. Мистера Ферренса все равно сейчас нет в Лондоне.       - Простите, сэр, но мы отвезем вас в особняк. Вас осмотрит врач.       - Мне не нужен врач, - с досадой сказал Артур. – Со мной все в порядке.       - Мистер Алверт, - сдержанно заметил Томпсон. –В Бэйсуотере вы не будете в безопасности. Вы понимаете, о чем я говорю.       Еще бы Артур не понимал! Война Ферренса и Крейга была в разгаре.       - Я поеду в особняк, - вздохнул он. – Но мне сначала нужно зайти в уборную.       В кабинке туалета он достал секретный мобильник и вызвал Энди. Абонент был недоступен. Недоступен! Артур влез в электронную почту. Писем от Энди не было.       Собственно, это еще ничего не значило. Во время их тайной встречи в Риме Энди рассказал, с какими трудностями столкнулся, когда попытался незаметно связаться с Артуром. Звонить ему было бессмысленно, Энди сам выходил на связь.       Артур быстро написал короткое письмо: «Что с тобой? Я волнуюсь! Пожалуйста, свяжись со мной скорее! Я люблю тебя!»       Больше он ничего не стал писать. Да и что он мог написать? Что у него поехала крыша и он грохнулся в обморок, скорее всего, действительно от переутомления?       Артур возвратился в особняк, где его уже ожидал врач, который тоже склонялся к версии переутомления. Он предложил пройти обследование в клинике, Артур вежливо отказался, но согласился принимать какие-то восстанавливающие таблетки.       В дверь постучался Томпсон. Он сообщил, что Ферренс, находившийся в Стокгольме и планировавший вернуться в Лондон завтра, теперь намерен прибыть уже сегодня вечером, потому что очень встревожен обмороком Артура.       Юноша только кивнул и попросил оставить его одного. Он сходил с ума от тревоги за Энди, но ему не с кем было поделиться этой тревогой. Об их связи никто не должен был знать. Особенно Ферренс. ***       А Ферренсу сейчас было тяжело. Война с Крейгом его изматывала. Артур не задавал вопросов, но следил за новостями и, зная подоплеку, понимал весь кошмар происходящего. Ферренс наносил удары по Крейгу, организуя демпинг на продукцию в сочетании со взвинчиванием цен на сырье, махинации на бирже, давление на покупателей, задействование невидимых рычагов в коридорах власти. У Крейга возникли налоговые проблемы, грозившие миллиардными штрафами. Наконец, произошел пожар в шотландском поместье Крейга. От старинного дома остался лишь остов.       Крейг наносил ответные удары, слив в прессу данные о том, что именно Ферренс является организатором сотрудничества европейских компаний с Ираном в обход санкций США. Ферренс заранее принял меры, чтобы не дать хода расследованию в Штатах, но теперь по его позициям как гаранта конфиденциальности сделки был нанесен сокрушительный удар. В коридорах власти Брюсселя, Парижа, Копенгагена и Гааги царила тихая паника, во всем обвиняли Ферренса. Кроме того, были подорваны его позиции в Штатах. Министерство финансов США начало расследование, американские инвесторы приостановили сотрудничество. Более того, расследование начало и ФБР, а это могло иметь для Ферренса катастрофические последствия, от которых его вряд ли спасли бы даже связи на самом верху в Вашингтоне. За всем этим стоял не только Крейг. Антисеть тоже вносила немалую лепту, видя, что настал удобный момент свалить врага. Да еще расследование инцидента в Австрии грозило обернуться кошмаром.       Артур искренне хотел помочь Джеймсу, поддержать его в это кошмарное время. Ферренс находился под колоссальным психологическим давлением, он похудел, осунулся, стал мрачным, раздражительным и совершенно нетерпимым. Артур чувствовал во время их забав в темной комнате, что Ферренс выплескивает на него всю накопившуюся внутри злобу и ярость. Изысканная, утонченная боль, которую он так хорошо умел причинять Артуру и которой так жаждало тело юноши, теперь превращалась в лавину мучений и пыток, и пару раз Артур думал, что просто не переживет истязаний, которым его подвергал вошедший в раж любовник. Впрочем, Джеймс очень быстро приходил в себя и каждый раз, понимая, что перестарался, покрывал возлюбленного поцелуями, носил на руках, натирал его измученное тело целебными маслами и кремами. Артуру это было даже приятно, он видел, что Ферренс готов ради него на всё, что этот сильный, могущественный человек полностью находится в его власти. Но Артуру не хотелось пользоваться этой властью. Она могла дать Артуру очень многое кроме того, чего Артур действительно хотел: чтобы Ферренс отпустил его. Сам. По своей воле. Чтобы цепь, приковавшая юношу к прошлому, была разорвана раз и навсегда.       Артур понимал, что пока не в силах что-либо изменить. Он должен был оставаться с Ферренсом и незаметно для себя примирился с этим. Чтобы не рухнуть в черную яму депрессии, Артур налегал на учебу. При этом в университете он стал держаться еще более отчужденно от остальных, и ему было плевать, что за глаза его называли надменной шлюхой. Зато у Ферренса теперь было меньше поводов для ревности. Что касается светских мероприятий, то Артур вообще готов был отказаться от них. Артуру регулярно поступали приглашения на приемы, обеды, званые вечера и вечеринки, но он знал, что там не упустят случая дать ему понять, что он – лишь подстилка Ферренса. Конечно, это делалось ненавязчиво, умно, даже изысканно. Но Артур быстро научился отвечать так же завуалированно и колко. В целом же отношение к нему в светских кругах было нейтрально-доброжелательным. Артур понимал, что представляет интерес и как по определению скандальная личность, и как почтовый ящик для передачи Ферренсу посланий и просьб, а также ответов от Ферренса. Эту функцию он выполнял исправно, но старался быть именно почтовым ящиком, не более. Конечно, юноша замечал, что за ним внимательно следят: с кем он общается, кому улыбается, а кого избегает. Из всего этого делались выводы и строились предположения насчет того, к кому Ферренс благоволит, а к кто у него в немилости. Артура не радовало то, что его воспринимают как "индикатор Ферренса". Ему было бы гораздо удобнее не появляться на светских сборищах, но Джеймс в этом вопросе был совершенно уперт: он желал, чтобы Артура воспринимали как его полноправного партнера. Артуру не хотелось отравлять жизнь Джеймсу своим упрямством, по крайней мере сейчас.       После феерической поездки в Рим на него несколько раз пытался выйти принц Ахмад, но Артур упорно сбрасывал его звонки. Принц пытался действовать через стареющих герцогинь, но Артур, принимая от них записки принца, отдавал их Джеймсу, даже не читая. Так же он поступал с электронными письмами Ахмада.       Вообще-то Ахмад Артуру был симпатичен. Но юноша знал, что одно упоминание имени Ахмада действует на Джеймса как красная тряпка на быка. А главное, он боялся за Энди. Да, Артур сам подтолкнул Энди к тому, чтобы тот стал наложником Ахмада, и знал, что это был единственный способ вывести Энди из-под смертельного удара и Сети, и Антисети. Но теперь его терзала ревность.       Энди стал первым и единственным, кто поколебал уверенность Артура в собственной власти над мужчинами. Артур привык, что его добивались, за ним ухаживали, им восхищались, чуть ли не носили на руках. С Энди все было иначе. Артуру самому пришлось его добиваться, ходить за ним по пятам, а потом... Потом самому отправить парня, которого он получил с таким трудом, в постель к Ахмаду. И он ловил себя на мысли, что не сможет спокойно общаться с Ахмадом. Потому что рядом будет незримо присутствовать Энди. Его Энди! Который должен быть рядом с ним, который должен вывести его из лабиринта тьмы и смерти.       И теперь... теперь Артур был уверен: с Энди случилась беда. Он уверял себя, что это просто больные фантазии, что всё в порядке, но не находил себе места от тревоги.       - Энди, - шептал он, зарываясь в мокрую от слез подушку. - Энди, что с тобой?       У него возникла безумная мысль все-таки встретиться с Ахмадом и попытаться выведать что-то о судьбе Энди. Но Артур находился под бдительным присмотром охраны. Возможно, с Томпсоном удалось бы договориться, тот ведь скрыл от Молтона и Ферренса исчезновение Артура из римской церкви. Но прикрывать встречу Артура с Ахмадом Томпсон точно не стал бы, в этом случае он мог лишиться головы - в прямом смысле. А если бы Артур все-таки встретился с Ахмадом, то как бы аккуратно он ни наводил разговор на Энди, принц вполне мог догадаться, что это не праздный интерес к бывшему сокурснику. И тогда гарем Ахмада из убежища для Энди превратился бы в западню.       - Энди, Энди, - шептал Артур. - Энди, что же мне делать?.. *** Люцерн (Швейцария), декабрь 2013 года       Али сидел в мягком кресле приемного покоя элитной клиники CliniquePlus в пригороде Люцерна. Из огромного окна открывался великолепный вид на озеро, но верный помощник принца Ахмада оставался равнодушен к красотам Швейцарии. Уже несколько дней он находился в клинике, куда поместили любимого наложника его высочества. Шесть раз в сутки Али отправлял принцу отчеты о состоянии здоровья Энди.       Несмотря на мрачные прогнозы ормузских медиков, Энди не скончался в самолете по пути в Швейцарию. Правда, в клинику его доставили практически на грани смерти. Швейцарские медики после первичных анализов заявили, что шансов выжить у парня нет. Однако у Энди, похоже, было другое мнение. То ли возымел действие профессионализм медиков, то ли что-то еще, но организм Энди неожиданно стал демонстрировать положительную динамику. Уже на третий день после доставки в клинику Энди вышел из комы, и его отключили от искусственной вентиляции легких. Медики были крайне осторожны в прогнозах. У них это был первый случай, когда пациент со столь тяжелой формой отравления не только выжил, но и стремительно поправлялся. Кто знает, не последует ли за этим непонятным улучшением столь же стремительное ухудшение?       Обо всем этом Али исправно докладывал принцу. Не стал он докладывать лишь об одном разговоре с главным лечащим врачом.       - Прогнозов на скорое выздоровление я давать не буду, - сказал пожилой медик. - Мы и раньше имели дело со случаями отравления подобным ядом. "Слезы шайтана"! Да, тот, кто придумал такое название, несомненно, был любителем черного юмора. В нашей клинике были пятеро пациентов с таким отравлением. Только троих мы смогли спасти, но и то потому, что дозы яда, принятые ими, были незначительными. Этот же русский принял очень большую дозу яда. И поразительно, что он не скончался сразу же, да еще выдержал перелет в Швейцарию!       - На все воля аллаха! - воздел руки Али.       - Бесспорно, - политкорректно согласился медик. - Но мы провели сравнительный анализ случая мсье Алтухина и предыдущих случаев, с которыми мы сталкивались.       Выяснилась интересная деталь. Все предыдущие пациенты были мусульманами и вообще не употребляли спиртного. Мсье Алтухин мусульманином, как известно, не является и в его крови мы обнаружили крайне высокое содержание алкоголя.       Глаза Али сузились. Он вспомнил, что Энди стало плохо именно на пикнике, на месте проведения которого была обнаружена пустая литровая бутылка виски. И еще одна початая, причем хорошо початая.       - Можно утверждать, что непосредственно перед отравлением мсье Алтухин принял в общей сложности около четырехсот граммов крепкого алкогольного напитка. Или даже больше. Можно осторожно предположить, что именно алкоголь оказался нейтрализатором яда. То есть спас мсье Алтухину жизнь. Конечно, пока еще рано делать выводы, требуется провести ряд серьезных исследований. Возможно, мы нашли способ борьбы со "слезами шайтана".       - Когда он выздоровеет окончательно? – спросил Али, оставляя без комментариев рассуждения медика о выпивке как способе смыть «слезы шайтана».       - Повторюсь, никаких прогнозов. Он по-прежнему в тяжелом состоянии. Можно утверждать лишь одно: критическая фаза пройдена. На данный момент.       А Энди, лежавший в реанимационном отделении, пока был не в состоянии даже пошевелиться. Невероятная слабость сковала его тело. Но теперь он видел свет. Он так долго пробыл во тьме! Во тьме, где он звал Лешку. Звал отчаянно, безнадежно, потому что там, в этой непроглядной тьме понял, что только Лешка может его спасти. И Лешка услышал. Энди помнил, словно это было наяву, как Лешка появился рядом, взял его за руку и повел за собой... Они шли долго, очень долго сквозь ледяной космический мрак - тот самый мрак, который Энди так часто видел в лешкиных глазах. И, наконец, впереди забрезжил рассвет, а потом вокруг взорвался яркий свет, ослепивший Энди... «Ты вышел, - услышал он лешкин голос. – А я не могу. Обязательно возвращайся, только ты сможешь вывести меня!» Энди хотел что-то сказать, но свет становился все ярче и ярче, он уже не видел Лешку и тут…       Тут он пришел в себя.       А Лешка исчез. *** Порт-Джабер (Ормуз), декабрь 2013 года       Принц Ахмад сидел в своем кабинете в главном штабе военно-морского флота и угрюмо смотрел в окно, где на рейде стояли военные корабли и торговые суда - гордость и слава Ормуза. Мысли Ахмада были об Артуре. И об Энди, лежавшем в клинике в далекой Швейцарии. Парень поправлялся, и это радовало. Почему-то Ахмад был уверен, что у него будет шанс получить Артура, только если Энди выживет. Ахмад твердил себе, что это чушь, что этих двух парней не связывает ничего, они просто недолгое время учились вместе. Но почему всякий раз, когда он находился с Энди, он так ясно ощущал присутствие Артура? Как будто Артур смотрел на него своими глазами, полными мрака, смотрел ревниво, зло, но даже за этот взгляд Ахмад готов был отдать полжизни! Лучше это, чем вообще ничего. И потому он сделал все, чтобы спасти Энди.       В кабинет без стука вошел Салман - начальник его личной службы безопасности. Он один имел право входить к принцу без доклада. Высокий, подтянутый Салман с окладистой бородой был больше похож на бандита с большой дороги, чем на респектабельного служащего. В прошлом Салман и был бандитом, точнее пиратом, орудовавшим в Аденском заливе. Но об этом в Эль-Касабе принято было помалкивать.       - Выяснил? - живо спросил Ахмад.       - Хвала аллаху, мой принц, мне удалось это сделать!       - И что?       - Мы настигли помощника повара Джавада. Он был уже в Абу-Даби, готовился сесть в самолет, вылетавший в Буэнос-Айрес. Перехватили его перед самой посадкой. Немедленно доставили сюда. Допрашивать начали уже в дороге.       - Кто ему приказал отравить Энди?       - Увы, принц, один из твоих наложников. Он заплатил этому Джаваду около полумиллиона долларов.       - Что? - неверяще переспросил Ахмад. - Кто? Кто именно?       - Француз Арман Дюверье.       - Он... он сошел с ума? Да, я знаю, у них была распря с Энди... Но чтобы пойти на такое... Зачем? Зачем он это сделал?       - Пока не знаем. Во время отравления Армана не было в Ормузе. За пару дней до того он улетел в Милан, якобы на шоппинг. И там сумел оторваться от охраны и исчез.       - Найти его! - взревел Ахмад. - Поднять всех людей и найти!!       - Уже нашли принц, - с улыбкой поклонился Салман. – Через час самолет с этим французом на борту приземлится в Эль-Ормузе. И он расскажет все.