Глаза смерти

Люцерн (Швейцария), январь 2014 года       Энди хлопал глазами, глядя на вошедшего в палату улыбающегося Лима.       - Лим, ты? - удивленно пробормотал он. - Ты здесь?       - Уже две недели как здесь, - ответил парень. – Живу в Люцерне, в отеле. Каждый день сюда, в клинику, наведывался. Но к тебе меня первый раз пустили. Ты-то как?       - Да я в порядке, - растерянно проговорил Энди. - Ну как в порядке? Слабость еще есть, но ходить уже могу. А врачи говорят, что лежать надо. Дрянью всякой кормят: кашками, овощами, морсами... А мне мяса охота! Нельзя, говорят, твари. Организм, видите ли, еще не оправился, такую еду не примет. Ага, не примет! Еще как примет! Мой организм их дерьмо – кашки все эти – не принимает, аж блевать хочется! Таблетками пичкают, задницу всю искололи. А моя задница не шприца хочет! Ни телефоном, ни интернетом пользоваться не дают, уроды! Говорят, что нельзя переутомляться и волноваться. А я уже вполне нормальный!       - Да тебе лежать надо! - воскликнул Лим. - Ты едва на тот свет не отправился!       - Ну так не отправился же! И то, спасибо выпивке: если бы я бутыль вискаря не выжрал, помер бы точно. Лим, а ты-то как здесь оказался? Ты же в Ормузе был, когда я там вырубился. И вроде в Париж собирался... или еще куда-то...       Лим смущенно улыбнулся.       - Да, у меня уже авиабилет был. Но после того, что случилось, дворец на осадное положение перевели. Никого не выпускали. В моих комнатах обыск устроили, все перерыли, а потом заперли меня на ключ. Четыре дня под замком сидел. Представляешь?       - За что? - изумленно прошептал Энди.       - Я же с тобой рядом был. Ну, там, у моря. Решили, что я мог тебя отравить.       - Лим...       - Я перепугался, - продолжал парень. – Боялся, что меня пытать начнут. Они же могут! Но обошлось. Салман и его люди выяснили, что яд тебе подлил в чай Джавад с кухни. Знаешь, по чьей указке? Твоего любимого друга Армана. Ага-ага. А меня отпустили. Даже билет в бизнес-класс до Парижа бесплатно дали. Но заставили бумажку подписать о неразглашении того, что случилось. Да всех парней заставили.       - Хрень какая-то, - пробормотал Энди. - Ну да, Арман меня ненавидел... Но чтобы на такое пойти... Зачем? Ну да, подвинул я его в гареме. Ну, обидно, да, но он же свой миллион из-за этого не терял. Вообще ничего не терял. Разве что шезлонг центровой у бассейна. И на фига ему было это затевать? Он, может, и дурак, но не такой же!       - Да мы с парнями тоже поначалу ничего понять не могли. Потом от охраны выведали: кто-то Арману заплатил за то, чтобы тебя убить.       - Заплатил? Кто?? – Энди вытаращил глаза.       - Не знаю, - тихо произнес Лим. - До нас только слухи дошли, что кто-то Арману чуть ли не пять миллионов долларов дал за то, чтобы тебя убить.       Энди вздрогнул. Лешка ведь заставил его отправиться в Ормуз именно потому, что там Антисеть не могла его достать. Выходит, все-таки достала?       - Эти твари... Арман с Джавадом что-нибудь еще рассказали? – угрюмо спросил он.       - Да черт их знает. Может, и рассказали. Только уже ни того, ни другого в живых нет. Джавада с камнем на шее в море бросили. Армана пытали, искалечили, затем живьем серной кислотой облили, а то, что от него осталось, тоже акулам скормили.       Энди содрогнулся.       - Мне Али ничего не рассказывал, - тихо проговорил он. - А вчера он вообще улетел в Ормуз. Тут охрану оставили.       - Ага, люди Салмана. Они тут весь медперсонал распугали. Медсестры стараются лишний раз на твоем этаже не появляться.       Энди криво улыбнулся. Он думал о другом. А Лим все смотрел и смотрел на него.       - Энди, я так рад, что ты жив, - проговорил он. - Я чуть с ума не сошел при мысли, что ты умрешь. Я... я очень хочу, чтобы ты жил!       Улыбка парня была слегка виноватой и совершенно обезоруживающей. Энди, оторвавшись от своих мыслей, взглянул на него с легким недоумением.       - Лим, ты что? Видишь, я почти здоров уже! Да у меня уже стояк по утрам, что тебе еще надо? Вон, смотри, все на месте!       Энди, хмыкнув, откинул одеяло. Лим уставился на его бронзовое тело, красиво смотревшееся на белых простынях. На Энди были белые шелковые трусы, из-под которых выпирала знаменитая "ракушка". Лим осторожно положил ладонь на живот Энди. Живот был упругим, теплым, и Лим, позабыв обо всем, принялся медленно водить рукой вокруг пупка, не отрывая глаз от все больше набухавшей под тонкими трусами "ракушки".       - Видишь? - Энди смотрел на парня, не скрывая самодовольства, - все работает!       Рука Лима скользнула под шелк трусов. Энди приподнялся и Лим мгновенно стянул с него трусы, не скрывая восхищения и желания.       - Ммм, - простонал Энди. - Давай! Я уже три недели не трахался!       Лим наклонился, но вдруг остановился.       - Нет. Тебе нельзя. Ты еще слаб...       - Ни хрена себе слаб! Ты стояк видишь или совсем ослеп?? Слаб! - возмутился Энди. – Возьми у меня, Лим!       - Энди...       - Ебать, если ты не возьмешь, то я и впрямь помру! Спермотоксикоз страшнее яда!       Лим, не в силах сдерживаться, жадно припал к паху Энди, обхватив крепкие бедра, а парень стонал от удовольствия, которого, казалось, был лишен целую вечность.       - Да, да, вот так, так! Ммм, Лим, как классно! Ммм, Лим! Лим! Дааа! Ооооо!       Все продолжалось не больше пары минут. Энди мощно и стремительно выстрелил всем, что собралось в нем за три недели, а Лим, жадно заглатывая, продолжал ласкать понемногу расслаблявшегося парня.       - Как хорошо, - прошептал Энди. - Лучшее лекарство...       Канадец смотрел на него влюбленными глазами. Энди улыбнулся.       - Можешь поцеловать меня. В губы, - произнес он с царственным достоинством, которое перенял у мистера Алверта.       Лим жадно прильнул к нему губами, на которых был солоноватый вкус. Это был поцелуй любви. Любви Лима. Но Энди в этот момент думал о Лешке.       - Лим, - проговорил он тихо. - У тебя ведь есть с собой телефон, да? Мне очень поговорить надо, а ни телефон, ни планшет мне не дают.       - Да без вопросов, Энди, - с готовностью сказал Лим, протягивая телефон.       Наверное, если бы Энди попросил слона, то Лим тут же бросился бы слона искать.       Энди схватил телефон, но тут спохватился.       - Лим, это же международный разговор будет. Я тебе компенсирую...       - Ты что, парень, я ж теперь миллионер! - ухмыльнулся Лим. - Между прочим, уже две недели как "Гранд отеле" живу! Звони, не смущайся!       - Так... а жучков в трубке нет? - подозрительно спросил Энди.       - Не переживай. Это новый телефон, я его здесь купил. И симка новая.       Энди быстро набрал секретный лешкин номер, который он помнил наизусть. Сначала в трубке была томительная тишина. Потом пошли длинные гудки.       "Ответь же, ответь! - мысленно молил Энди. - Лешенька, ответь!"       А в трубке по-прежнему были длинные гудки. *** Лондон, январь 2014 года       После случившегося на Шри-Ланке Молтон устроил разнос охране, сопровождавшей Ферренса и Алверта. Мысленно он проклинал больного на всю голову мальчишку, которого понесло купаться в океан во время отлива, да чуть не унесло. Хотя, если бы унесло, то, может быть, жизнь стала бы проще, но Джеймс сам едва не утонул, спасая своего красавчика из океанской пучины! Молтон орал на телохранителей, которые обязаны были находиться неподалеку и броситься на помощь боссу. И плевать ему было на то, что Ферренс сам в тот вечер приказал телохранителям не сопровождать его с Алвертом на берег. Если бы случилось несчастье, ответственность все равно пала бы на телохранителей, какие бы приказы они до того ни получили.       А еще Молтон знал, что принц Ахмад сделал весьма выгодные предложения Ферренсу, которые должны были помочь в войне с Крейгом, и поставил единственное условие: отдать ему сладкого красавчика. Ферренс отказался наотрез (да кто бы сомневался!). Более того, он приказал, чтобы маршрут самолета, на котором он со своим драгоценным любовником возвращался со Шри-Ланки в Лондон, пролегал как можно дальше от Ормуза. Ферренс опасался, что Ахмад прикажет поднять в воздух истребители-перехватчики, чтобы заполучить вожделенного блондинчика. В том, что касалось прекрасного Алверта, Ахмад был ничуть не меньшим психом, чем Ферренс, так что вполне мог устроить воздушный перехват. Молтон в который раз думал о том, что у Алверта была поистине фантастическая способность превращать трезвомыслящих, взрослых мужчин в клинических идиотов. Да Молтон и сам едва не стал идиотом в тот проклятый вечер, когда потащил избитого Джеймсом Алверта в ванную. Он вспомнил изящное, трепетное тело в своих руках... Нет, хватит! Молтон стукнул кулаком по столу. Не вспоминать. Не думать. Ни в коем случае. Молтон ощутил, что у него при воспоминании о прикосновении к Алверту начался стояк, и выругался.       Тайну Артура Алверта / Алексея Вершинина разгадать удалось, но Джеймс приказал не сообщать об этом самому Алверту. Молтон не возражал. Кто знает, как повел бы себя больной на голову красавчик, узнав, что его личность раскрыта. Алверт вполне мог схватиться за пистолет или угостить Джеймса ядом. И Джеймс был прав еще в одном: не говорить Алверту о том, что случилось с обожаемым им Алтухиным. Если Алверт поймет, чьих это рук дело, то о последствиях лучше было не задумываться.       Молтон с горечью подумал, что войну с Крейгом можно было выиграть. А вот война с правдой была уже проиграна. И на этой войне можно было только погибнуть.       Между тем Ферренс вернулся со Шри-Ланки в самом воинственном настроении. Неделя романтического отдыха, во время которой он смог почувствовать себя героем, спасшим своего возлюбленного, придала ему новых сил, а звонок принца Ахмада только раззадорил. Теперь Джеймс отвергал любую возможность компромисса с Крейгом и хотел вести войну на уничтожение. Тем более что агенты Сети получили четкие данные о том, что Крейг готовит новые диверсии.       Ситуация становилась критической. И Ферренс отдал приказ: задействовать группу Райса. Эта группа никогда не подводила Сеть за исключением осечки в Москве, которая привела к столь неожиданным последствиям. Ферренс прежде не встречался с этими людьми, все приказы шли через Молтона. Но теперь Ферренс захотел с ними встретиться лично, чтобы убедиться: все учтено и осечки не будет.       Это звучало правдоподобно, но Молтону казалось, что Ферренс что-то скрывает.       Подготовка шла полным ходом. Крейг должен был умереть. Но события приняли неожиданный оборот. И снова в центре всего оказался Алверт!       Началось с того, что Артура зачем-то пригласила к себе герцогиня Трамбулл. Опять эта старая ведьма появилась на сцене, хотя ей давно пора было появиться в гробу.       Артур сообщил Джеймсу о приглашении герцогини, когда они заканчивали завтракать в столовой особняка.       - Нет! - отрезал Джеймс. - Я не желаю, чтобы ты к ней ехал.       - Джеймс, но ты же знаешь, что я с ней встречаюсь время от времени на приемах.       - Приемы это одно. Но она тебя зачем-то зовет в свое поместье.       - Все остальное ты сам у нее отобрал, - пожал плечами Артур.       - Но старая ведьма тебя ведь не просто так позвала! Что ей нужно? Вручить очередную любовную записку от этого араба? Или что-то еще? Она ведь связана с Антисетью! - глаза Джеймса горели гневом.       - Полагаешь, она вручит мне приказ Антисети убить тебя?       - Я этого не опасаюсь. Я это допускаю, - холодно ответил Джеймс.       - Я тоже, - в тон ему произнес Артур.       - Ты не должен ехать!       - Напротив, должен. Если я не поеду, они все равно найдут способ выйти на меня. Так что лучше мне поехать, чтобы хотя бы узнать, что происходит.       - Артур...       - Джеймс, поверь, я сам не хочу ехать. Но я поеду, - твердо произнес юноша.       - Как знаешь, - недовольно произнес Джеймс. - Извини, малыш, у меня сегодня будет очень трудный день. Мне пора.       Он поцеловал Артура в щеку, а юноша неожиданно обвил его шею своими белыми, гибкими руками.       - Джеймс... - прошептал он. - Я постараюсь вернуться до твоего прихода.       - Я буду очень поздно, малыш. Но надеюсь, ты меня дождешься.       Артур еще крепче прижался к нему. Он как будто не хотел отпускать Джеймса.       - Я люблю тебя. Мне пора, - сказал Джеймс, высвобождаясь из его объятий.       Позже Ферренс проклинал себя. Лучше бы он запер Артура на самый крепкий замок! Но он не мог знать, что именно в тот день солнце его надежды, стоявшее в зените, стремительно сорвется с небосвода и исчезнет в беззвездной тьме.       В офисе Джеймс по уши увяз в делах. Все вращалось вокруг Крейга. Настала очередь для массированной атаки на него на нью-йоркской бирже. Его алюминиевому господству наступал конец. Крейг должен был лишиться этого сегмента своего бизнеса.       В течение дня охрана Артура, как обычно, сообщала Ферренсу, чем тот занимается. Была одна тревожная странность. Артур уже спускался по лестнице, чтобы сесть в автомобиль, как вдруг схватился за карман, резко остановился, повернулся и взлетел по лестнице особняка словно преследуемый собаками кот. На третьем этаже он заметался, словно не зная, куда идти, а потом бросился в темную комнату с девайсами. Что ему там понадобилось - осталось неясным. В этой комнате не было камер слежения. Там он пробыл несколько минут, после чего вышел сильно взволнованный. Так Томпсон сообщил в своем отчете. Но правильнее было сказать: потрясенный. Он медленно спускался по лестнице. Дважды замирал. Но двигался дальше, и на момент выхода из особняка его лицо было уже бесстрастным. Только необычайно бледным. Почти белым.       Он молча сел в автомобиль и отправился в Форсборо - последнее логово старой ведьмы - герцогини Трамбулл. Герцогиня встречала Артура на пороге дома. Телохранители Артура заметили, что возле дома стояли еще две машины, то есть у герцогини были и другие гости. Но в этом не было ничего необычного. Артур пробыл в доме около часа. Затем вышел. Герцогиня его провожала. У дверей она что-то сказала Артуру. Тот кивнул, вежливо попрощался и сел в машину, приказав отвезти себя домой. Томпсон отметил, что Артур выглядел подавленным. Всю дорогу он молчал.       Джеймс бегло просматривал мини-отчеты охраны. Понятно, что ничего хорошего Артур у герцогини не услышал. И вероятно, он, наконец, получил приказ убить Ферренса. Это могло быть причиной подавленности Артура. Но Джеймс был уверен, что Артур не выполнит этот приказ. И что он, Джеймс, сумеет защитить и себя, и Артура.       Вернувшись в особняк, Артур сразу прошел в свою комнату. Он отказался от ланча. Ему подали чай, но он к нему даже не притронулся. Дворецкий обратил внимание, что Артур вопреки обыкновению не переоделся в домашнюю одежду, оставаясь в том же строгом и элегантном темно-синем костюме, в котором посещал герцогиню. И что он сидел в кресле с отсутствующим видом. Но мало ли что могло показаться дворецкому. Главное, что Артур дома. Джеймсу было не до того. Атака на Крейга была в самом разгаре. Тщательно разработанный Ферренсом план уже был выполнен процентов на 90.       Но звонок Томпсона заставил его забыть и про Крейга и про все на свете.       - Что? Что с ним?? Он жив??? ***       Ферренс должен был задержаться в офисе допоздна, и предполагалось, что Алверт будет ужинать один. Когда он в обычное время не спустился в столовую, дворецкий позвонил ему по внутреннему телефону сообщить, что ужин подан. Однако на звонок Артур не ответил. Минуты через три дворецкий позвонил снова, и вновь безрезультатно. Прежде с Алвертом подобного не случалось, он не заставлял себя ждать. Впрочем, Алверт мог задремать или надел наушники и слушал музыку, как он иногда делал.       Дворецкий постучал в дверь комнаты Алверта. Никто не отвечал. Дверь была заперта изнутри, хотя Алверт обычно не закрывался на засов. Все равно к нему никто не осмелился бы зайти без спроса за исключением Ферренса. Даже Молтон не решился бы.       Тогда дворецкий вызвал Томпсона. Вместе с другим телохранителем - Боннаром - они с трудом высадили крепкую дверь и ворвались в комнату. Алверт без признаков жизни лежал на ковре. Лицо было мертвенно-бледным, пульс не прощупывался. Рядом валялась пустая упаковка из-под таблеток со снотворным, которое он изредка принимал. На столике лежали пистолет и еще одна упаковка с двумя неизвестными капсулами.