Глаза смерти

Люцерн, январь 2014 года       Глубокой ночью Энди ворочался, не в силах уснуть, на шелковых простынях под пуховым одеялом роскошной королевской кровати в отведенных ему апартаментах швейцарской клиники. Кровать, на которой возлежал любимый юноша ормузского принца, была королевской в буквальном смысле. Как рассказала Энди медсестра, в этой кровати в свое время лежала королева Бутана (Энди имел смутное представление, где этот Бутан находится, но слышал, что всякие долбанутые ездят туда на медитацию и прочую такую хрень). В этой кровати также лежал европейский монарх (какой именно, медсестра наотрез отказалась сообщить, лишь закатывала глаза) и парочка саудовских принцев.       Но Энди эта венценосная компания совершенно не грела. Он предпочел бы лежать на простой койке, но с Лешкой. В голову из-за бессонницы лезли всякие тараканы. Энди очень беспокоился: а как они с Лешкой будут жить вдвоем (они же ведь будут жить вдвоем, обязательно!). Ведь они оба – редкостные бляди. Это факт. Лешка вовсю подставлял задницу красивым парням, потом на него запали аристократы и принцы, он стал спать с ними. Но Энди и сам не лучше. Ему очень даже понравилось быть наложником. Вести праздную жизнь, получать все по щелчку пальцев, холить себя и лелеять, отдаваться высокородному принцу и тайком трахаться с шикарными красавцами, которые признали в нем своего вожака. У Энди сносило часть крыши, возникал стояк от самоупоения. Но оставшаяся на месте часть крыши понимала, что все это глубоко неправильно, что это развращает даже не физически, а духовно, пусть Энди и не парился особо о таких материях как религия и вера. Он просто вспоминал детскую книжку «Незнайка на Луне». Там неудачников отправляли на Остров дураков, где ничего не надо было делать. Ешь, пей, развлекайся. И от бездумного безделья сосланные на остров лузеры превращались в баранов, с которых стригли шерсть на продажу. Энди казалось, что он тоже попал на остров дураков. И понимал, что оттуда надо валить.       Валить – это само собой, но дальше-то что? Энди уже привык к роскоши и разнузданному траху. Ну, без роскоши он проживет, не барин. А вот без секса с разными парнями вряд ли. Да и Лешка, наверное, тоже. И как они будут жить вдвоем? Устраивать оргии по выходным? Блядствовать отдельно друг от друга? Все это Энди не нравилось.       В голову лезли и мысли о том: а где они будут жить? Под какими именами? Как им уйти и от Сети, и от Антисети, и от Ферренса, и от Ахмада, которые могут разыскать их где угодно? Всё это казалось неразрешимым. По крайней мере, сейчас. Энди пытался не думать об этом, но мысли-тараканы так и сновали в его мозгах, не давая уснуть.       Он, наконец, погрузился в полудрем, когда явь мешается со сном, и вдруг увидел перед собой черный проем, из которого веяло холодом. Из тьмы донесся лешкин голос. Лешка не звал его, не просил о помощи. Он прощался с Энди. Навсегда. Говорил, что уходит во тьму навеки, и просил Энди жить. Жить, стремиться к свету. Лешка желал Энди счастья, но голос его был полон страха и отчаяния.       Энди замер. Черный проем, за которым начиналась бездна, страшил его. Ему хотелось спрятаться. Но он осознал, что теряет Лешку. Что Лешка погибает. Погибает ради него. И что он никогда не увидит своего любимого. Не ощутит ни тепла его тела, ни поцелуя нежных губ. Не увидит черных глаз, заставляющих забыть обо всем! Лешка, его Лешка уходит навсегда! А как же он? Как он будет жить без Лешки? Во тьме слышались зловещие потусторонние голоса. И вдруг Энди увидел в этой тьме Лешку, который медленно шагал к черте, из-за которой нет возврата. Что там было за чертой: ад или небытие – Энди не знал. Но видел: его любимый идет туда, откуда не возвращаются.       Парня затрясло. С воплем: «Ты охуел, мудила?» Энди ринулся в черный проем. Ему было все равно, что с ним будет, он думал об одном: не дать Лешке, ЕГО Лешке, уйти за проклятую черту! Энди несся сквозь ледяную тьму, и сам не понимал: бежит он, летит или движется еще как-то. «Стой! – заорал Энди. – Убью! По локоть в жопу засажу!»       Лешка был уже у самой черты, когда Энди схватил его за руку. Рука Лешки была холодна как лед. Лешка обернулся, и Энди увидел его глаза. Они были полны смерти. Энди не чувствовал страха. Только злость на Лешку, решившего его оставить. «Ты что задумал, блядь белобрысая! - заорал он, заехав Лешке в челюсть. – Ты уйти захотел, да? Да я тебя щас отъебу так, что ты ходить не сможешь!» Энди заехал Лешке еще дважды, и лешкины глаза ожили. Он смотрел на Энди удивленно, виновато и… с любовью.       «Да очнись уже, ебанат! – заорал Энди. – Я тебя не отпущу! Если ты, блять, в эту хуету черную собрался, я с тобой уйду!»       На лице Лешки появилась улыбка. А Энди с яростью принялся драть Лешку за уши. «Еще раз такое удумаешь, я тебе все причиндалы поотрываю, не только уши!» Он поволок Лешку прочь от проклятой черты. А Лешка всё молчал. Но Энди и без слов чувствовал: Лешка хочет быть с ним, Лешка не хочет уходить от него. Энди чувствовал и нечто большее: Лешка не может от него уйти. Как и он от Лешки. То, что их связывает, сильнее всякой тьмы, сильнее всех демонов преисподней. Впереди забрезжил свет, который становился все ярче.       - Я больше не уйду, - вдруг послышался тихий лешкин голос. – Прости, я все сделал не так. Я не уйду.       Они слились в поцелуе, обнявшись…       …Энди очнулся. Он лежал все на том же роскошном ложе в клинике. По лбу струился холодный пот. Он знал: с Лешкой что-то случилось. Но Лешка будет жить.                               ***                         Лондон, январь 2014 года       Джеймс сидел в ярко освещенном приемном покое, но ему казалось, что он погружается во тьму, в которую ушел Артур. Джеймс пытался идти за ним, остановить, но его сковал ледяной холод. Холод смерти. Он пытался звать Артура, но не мог произнести ни слова. Не мог пошевелиться. Джеймс видел, как к Артуру кто-то быстро приближается во тьме. С бессильной яростью он узнал Алтухина. Размахивающего руками, выкрикивающего ругательства в адрес Артура… Джеймс сделал нечеловеческое усилие, чтобы преградить путь этому типу, не дать ему приблизиться к Артуру. Но не смог сделать и шага, скованный невидимыми ледяными цепями.       А Алтухин стал избивать его Артура, а потом грубо поволок прочь. Да, Джеймс видел, что Алтухин спасает Артура от смерти, и ему было невыносимо больно это видеть. Артура должен был спасти он, Джеймс, а не мерзкая похотливая тварь Алтухин!       И когда мальчик ответил на грубый поцелуй развратного типа, Джеймс желал только смерти. Не Артуру - Алтухину. Алтухин должен умереть. Пока он жив, Артур никогда не достанется Джеймсу. И потому Алтухин умрет.       Джеймс открыл глаза. Его кто-то тормошил за плечо.       - Мистер Ферренс, - рядом стоял врач в белом халате. – Я решился вас разбудить…       - Как он? – вскакивая на ноги, воскликнул Джеймс.       - Опасность миновала. Мистер Алверт будет жить.       - Мне нужно его видеть!       - Нет! Он пока без сознания, погружен в искусственный сон.       - Когда я смогу его увидеть?       - Не ранее чем через сутки, мистер Ферренс. И это не гарантировано. Мы пока не выяснили природу странных колебаний состояния мистера Алверта. Оно резко ухудшилось, когда мы были уверены, что смогли преодолеть критическую фазу. Мы делали все, что в наших силах, но жизненные показатели стремились к нулю. Признаться, я был почти уверен, что нам придется констатировать смерть. Но неожиданно в состоянии организма произошел непонятный скачок. Словно кто-то за руку выдернул мистера Алверта из этого состояния. Приношу извинения, что прибегаю к немедицинской терминологии. Подобный случай – первый в моей практике.       «Алтухин! – подумал Джеймс, сжимая кулаки. – Он».       Рассудок подсказывал, что все это бред. Галлюцинации переутомленного мозга. Но Джеймса переполняла одна мысль, одно желание: «Алтухин должен умереть!» Пока он жив, Артур будет привязан к нему. Лишь смерть Алтухина разорвет эту проклятую связь!       - Благодарю вас, сэр, - вежливо сказал Джеймс, и только небеса и ад знали, чего стоило ему напускное спокойствие. - Вы проявили блестящий профессионализм, и я уверен, что все будет хорошо.       - Я хотел бы верить в это, мистер Ферренс, - сказал врач. – Но после случившегося моя уверенность резко поколебалась. Я лишь выражаю осторожную надежду, что мистер Алверт имеет все шансы выздороветь.       Зато Джеймс теперь был в этом уверен. Артур выздоровеет, потому что Алтухин увел, уволок его от невозвратной черты. Это должен был сделать Джеймс, но это сделал Алтухин. И Джеймс не испытывал ни малейшего чувства признательности к этой шлюхе, годной лишь на то, чтобы торговать задницей. Алтухин был недостоин спасать его Артура! Алтухин стоит между ним и Артуром. И потому Алтухин умрет.       Джеймс едва преодолел искушение ворваться в реанимацию, обнять Артура, поцеловать его! Он взял себя в руки и отправился домой. Где почти не сомкнул глаз, ворочаясь в кровати, которая теперь казалась до нелепости огромной...       Наутро Джеймс отправился в офис. Измученный, невыспавшийся, он погрузился в работу. Днем, когда в разгаре было совещание, посвященное ситуации на сингапурской бирже, где агенты Сети обваливали акции компаний Крейга, пришла sms из больницы.       "Мистер Алверт в сознании, вы можете его навестить".                               ***       Артур вспоминал все, что с ним произошло. Встречу в Форсборо и полученный приказ. Мучительные раздумья и принятие решения. Уход во тьму.       И там, во тьме… Артур теперь знал, что это не просто видения. Да, это была мистика, нечто необъяснимое. Но это происходило с ним уже второй раз. Первый раз, когда умирал Энди, и Артур вывел его из тьмы. Второй раз – сейчас, когда умирал он сам. Теперь Энди спас его. Энди был разъярен, груб и невыразимо трогателен. Энди любил его. Энди готов был уйти вместе с ним. И Энди его спас. Вытащил из тьмы.       Артур понимал, что это надо принять. Приказать рассудку, отвергающему мистику, признать, что существует нечто, недоступное пониманию. Нечто, находящееся за гранью и разума, и безумия. Нечто, против чего бессильна даже смерть.       И еще Артур понимал: Энди знает, что произошло. И, возможно, Энди уже звонит ему. Черт, а телефон-то остался в особняке! Артур его спрятал в потайном кармане несессера. Местечко ненадежное. Но он же не рассчитывал, что телефон ему вновь понадобится.       Непонятно даже, почему решил его спрятать. Может быть, в глубине души надеялся остаться в живых? Может быть.       Артур перевел взгляд на медсестру. Рядом с ним теперь неотлучно дежурил кто-то из медперсонала. Когда он очнулся, к нему пришла целая группа врачей, как будто он был наследным принцем Британии. Врачи задавали Артуру вопросы, касающиеся его самочувствия и психологического состояния. Артур старался отвечать им то, что они ожидали услышать. Да, он пытался покончить с собой. Это был приступ депрессии, вызванный крайне неприятными известиями. Нет, он не может сообщить, что это за известия. Это слишком личное. Да, он осознает, что это была ужасная ошибка. Нет, у него нет ни малейшего желания это повторять. Беспокоиться не о чем.       И Артур не лгал. После того, как Энди пришел за ним во мрак и вытащил его оттуда, он понимал, что не имеет права повторять то, что совершил. Энди его любит, Энди не сможет жить без него. Нужно было что-то другое.       Отделавшись от врачей, Артур спросил у медсестры, кто из его охраны находится возле палаты, и испытал радость, узнав, что с утра здесь дежурил Томпсон.       Томпсон! Именно тот, кто сейчас был нужен Артуру.       - Прошу вас, пригласите мистера Томпсона, - проговорил Артур. – Я хотел бы поговорить с ним наедине.       - Вы еще слишком слабы, мистер Алверт, - с сомнением сказала медсестра. – Запрета на посещения нет, но все же врачи высказываются за ограниченные контакты…       Но ее заставил умолкнуть взгляд черных глаз.       - Разумеется, мистер Алверт, я позову мистера Томпсона. Но, прошу вас, разговор должен быть недолгим.       - Не беспокойтесь, мэм.       Меньше чем через полминуты в палате уже был Томпсон. Мрачный громила сейчас не скрывал радости.       - Мистер Алверт! - произнес он с неподдельным волнением. – Рад видеть вас.       - Томпсон, врачи сказали, что это вы с Боннаром спасли меня, - голос Артура звучал тихо, но без слабости, которую можно было ожидать от человека, несколько часов назад вышедшего из комы. – Я искренне благодарен вам. И надеюсь, что выскажу лично слова признательности Боннару.       - Мы лишь отвезли вас в больницу, мистер Алверт, - смущенно улыбнулся Томпсон. – И я пытался делать вам искусственное дыхание. Вот и все. Но я рад, что мы доставили вас вовремя.       Алверт тоже улыбнулся.       - Поверьте, Томпсон, я больше не доставлю вам подобных хлопот. Обещаю.       - Был бы очень вам признателен, сэр, - улыбка черноволосого громилы была искренней. – С вами у меня достаточно и других хлопот.       Последние слова Томпсон произнес многозначительным тоном.       - Нас слушают? – тихо спросил Артур.       - Нет, - удивленно сказал Томпсон. – А что? Вы только-только очнулись и уже опять что-то затеваете? Надеюсь, не собираетесь снова удрать на край света прямо с больничной койки? Учтите, второго вашего побега мне не простят.       - Если я соберусь бежать, то предупрежу вас заранее. У вас будет возможность заблаговременно уволиться или попросить о переводе, - Артур проговорил это с улыбкой, но странно серьезным тоном. – Однако пока у меня нет таких планов.       - Не знаю, какие у вас планы, мистер Алверт, но мне они заранее не нравятся, - нахмурился Томпсон.       - Почему? – Алверт пристально смотрел на своего главного телохранителя.       - Потому что по приказу Молтона я обыскал вашу комнату.       - И что же?       - Ваш несессер, - сказал Томпсон.       Черные глаза буквально впились в Томпсона.       - Вы ведь никому не сказали о них, не так ли, Томпсон? – тихо проговорил Артур.       - С чего вы так решили, сэр?       - Не ска-азали, - усмехнулся Артур.- Вы ведь давно знали об этих двух телефонах, не так ли, Томпсон? Знали и молчали. А я догадывался, что вы знаете. И что вы молчите. Как промолчали про мой побег из исповедальни в Риме.       Томпсон хранил молчание.       - Почему? – спросил Артур. – Почему вы меня не выдаете?       - Сэр, - вздохнул Томпсон, – мне всегда нравилось быть телохранителем, особенно вашим телохранителем. Но никогда не нравилось быть шпионом и тюремщиком. Мне не нравится, что вас держат под колпаком. Прослушивают ваш официальный телефон. Отслеживают ваши контакты в интернете, читают ваши письма. Собирают информацию о том, с кем вы встречались и о чем говорили. Я в этом участвую, но... мне это не нравится.       - Томпсон, - тихо проговорил Алверт. – Даю слово, я вас не подведу.       - Буду признателен, сэр, - на лице телохранителя по-прежнему не было эмоций.       - Мне нужен телефон, Томпсон.       - Оба?       - Нет, - поморщился Артур. С кем он точно не хотел сейчас связываться, так это с людьми из Антисети. – Только один. Светло-серый. Вы можете привезти его сюда?       - Вот он, сэр, - произнес Томпсон, вынимая из кармана телефон.       Артур с благодарностью посмотрел на Томпсона и буквально выхватил телефон из его рук. Он увидел больше десятка неотвеченных вызовов с одного номера. Энди!       - Но учтите, с минуты на минуту здесь будет Ферренс, - предупредил Томпсон. – Ему уже сообщили, что вы пришли в сознание. Он мчится сюда.       Лицо Артура стало напряженным.       - Хорошо, - проговорил он, пряча телефон под подушку. – Не беспокойтесь. И… позвольте мне остаться одному. Хочу подготовиться к встрече.                               ***       Ферренс влетел в палату через пару минут.       - Артур! – воскликнул он. – Артур, господи! Как я рад!       Но он напоролся на пронзительный взгляд черных глаз. Взгляд, яснее слов говоривший о том, что все изменилось. Изменилось навсегда.       - Здравствуй, - тихо сказал Артур.       Джеймс попытался схватить возлюбленного за руку, но тот не позволил. На холеной руке холодно блеснула платиновая оправа кольца с сапфиром. Черные глаза по-прежнему пронзительно смотрели на Джеймса, казалось, проникая в самые темные глубины его помыслов. Джеймсу стало не по себе, он отвел взгляд.       - Зачем ты это сделал? – глухо спросил он, садясь у изголовья. – Зачем, скажи?       - Это был единственный выход, - голос Артура звучал спокойно и монотонно.       - Единственный выход? – глаза Джеймса сузились. – Единственный выход? О чем ты? Ты же все знал заранее! Мы оба знали! Знали, что они прикажут тебе убить меня…       - Они и приказали.       - И? Мы же все продумали! Артур, я тебе сто раз повторял: они не сумеют нас достать! Это не повод впадать в отчаяние! И вообще, это так на тебя не похоже!       - Не похоже? - поднял брови Артур. - Кажется, я тебе рассказывал, что уже пытался это сделать. После того, как люди твоей Сети навестили меня и моего отца. Я даже знаю имена этих людей: так называемая группа Райса. Райс, Шнейдер, Мелен, не так ли?       - Тебе это сказали там... в Форсборо? - глаза Джеймса сузились.       - Кое-что мне сказали они. Но самое главное рассказал ты. И Молтон. Ты ведь давно знаешь мое настоящее имя, не так ли, Джеймс? - от Артура веяло холодом. - Тебе ведь известно, что меня зовут Алексей Вершинин, что я сын офицера российской разведки, члена Антисети. Ты лишь делал вид, что ничего не знаешь.       - Да, я знал! - Джеймс старался смотреть прямо в пылающие черным огнем глаза, но ему это давалось с трудом. - Я действительно знал. Но ты мне сам рассказал почти все, просто не называл имен. Для меня ты был и остался Артуром, которого я люблю больше жизни, и что с того, что я знаю твое настоящее имя? Что это должно изменить в наших отношениях? Ничего, ровным счетом ничего!       - Возможно, что и ничего, - Артур не сводил с Джеймса пристального взгляда. - Но ты узнал еще кое-что. И это все изменило.       - О чем ты? - Джеймс чувствовал нарастающую тревогу.       - Я пытался покончить с собой не из-за приказа Антисети. Я это сделал из-за твоего приказа, - теперь взгляд, полный яростной тьмы обволакивал Джеймса языками черного пламени, и тот чувствовал себя словно в аду, хотя и не понимал, что имеет в виду Артур.       - Из-за моего приказа? - повторил он хрипло. - Какого приказа?       - Ты узнал, что я был в Москве вместе с Энди. Ты понял, что я люблю его по-прежнему. Люблю его, а не тебя. И потому ты приказал убить его, - отчеканил Артур.       - Я... я... - Ферренс от неожиданности растерялся и даже испугался.       Ум его лихорадочно метался, пытаясь решить, что делать: то ли во всем сознаться, то ли, наоборот, напрочь все отрицать.       Эти метания были пресечены убийственной улыбкой Артура и его словами:       - Я видел своими глазами и слышал своими ушами, как ты говоришь Молтону:       "Алтухин должен умереть". А тот тебе отвечает: "Он умрет".       - Алтухин встал между нами! – зарычал Джеймс. - Да, я приказал убить его. Это продажная шлюха, сын такой же продажной шлюхи. Его отец торговал секретами и продал тебя и твоего отца! А сын торгует своей задницей! Он недостоин тебя, недостоин твоей любви, и ты сам прекрасно это знаешь!       - Не тебе решать, кого мне любить! - крикнул Артур, приподнявшись с подушек, но тут же снова падая на них. Казалось, все его силы ушли в нечеловеческую ярость, которой полыхали черные глаза.       - Артур, - Джеймс понизил голос, пытаясь хоть чуть-чуть снять напряжение, грозившее разразиться смертельными молниями. - Я ничего и не решаю. Но я хочу, чтобы ты принимал правильные решения.       - Правильные решения - те, которые тебя устраивают, я верно понял? - саркастически спросил Артур. - А те, которые тебя не устраивают, автоматически записываются в неправильные. Я вернулся к тебе и позволил себя трахать - было правильным решением. Я люблю не тебя, а другого - неправильно.       - Ты сам знаешь, что не просто позволяешь себя трахать! Нас с тобой связывает нечто большее, просто ты не хочешь себе в этом признаться! Ты убедил себя, что любишь этого безмозглого быка, а он не стоит даже тех плевков, которые так любит получать во время сессий! И уж это я знаю, поверь!       - Замолчи!       - Да, Артур, такова правда. Взгляни ей в глаза, ты же способен на это, ты пережил столько, что другим и не снилось, ты...       - Да, это правда. Я многое пережил. И твоя семья в этом мне очень помогла, - горько усмехнулся Артур.       - Ты...       - Я умею смотреть правде в глаза, мистер Ферренс, - теперь в голосе Артура звучал металл. - А вот вы не умеете. Не желаете видеть правду, если она вам не нравится. Правда такова, что я люблю Энди. Его. А не вас. Я... иногда я себя спрашиваю, почему? Ведь вы - тот человек, который мне удивительно подходит, которого я должен был любить, которому я должен был принадлежать! Но я люблю не вас. Я люблю Энди.       - Нет! - вскрикнул Джеймс, как будто его ударили ножом. - Нет, ты его не любишь!       - Я люблю Энди, - Артур как будто не слышал слов Ферренса. - И потому решил убить себя, чтобы ты оставил его в покое.       - Неет, Артур, - прорычал Ферренс. - Учти, что если ты попытаешься повторить это, то ему не жить!       - Я знаю, - холодно ответил Артур. - Теперь я это знаю. Но знай и ты: если Энди умрет, то и мне не жить. Даже если не ты его убьешь, а кто-то еще, я уйду вслед за ним.       Черные глаза смотрели прямо на Джеймса. Это был гипнотизирующий взгляд кобры, готовящейся плюнуть ядом.       - Хорошо, - проговорил Джеймс через силу. - Хорошо. Он будет жить. Если ты так хочешь. Но ты останешься со мной. Навсегда.       Артур ничего не ответил, не отводя от Джеймса немигающего взгляда.       - Пистолет, - произнес он тихо, но таким тоном, словно отдавал приказ. - Ты вернешь мне пистолет, который лежал на столе в моей комнате. И патроны.       - Хочешь меня убить? - спокойно произнес Джеймс.       - Ты сам знаешь, что нет. И ты вернешь мне пистолет.       Джеймс молчал. Потом улыбнулся и произнес, пожав плечами:       - Хорошо. Ты получишь пистолет. Хотя Молтон будет в ярости.       - Передай ему, что яд он может оставить себе. Принять его в качестве утешения. Выпить за мое здоровье.       - Это ведь тот же яд, которым был отравлен Питер? - тихо спросил Джеймс.       - Да. Тот самый. Адские боли в животе, потом во всем теле, и смерть.       - Антисеть верна своим традициям, - криво усмехнулся Джеймс.       - Я тоже. Учти это.       - Нет. Ты любишь меня, Артур. Вопреки своим ребяческим фантазиям.       - Оставь меня, - голос Артура вдруг стал слабым, пушистые ресницы опустились. - Я очень устал.       Джеймс молча смотрел на прекрасного юношу. Такого близкого и такого недоступного.       - Отдохни, - тихо проговорил он. - Мы скоро снова увидимся.       Он поцеловал белую, узкую руку юноши и вышел из палаты. Артур проводил его внимательным взглядом из-под опущенных ресниц.       - Ты меня не обманешь, - прошептал он. – Я тебя насквозь вижу!       Глаза его широко раскрылись, и он, только что казавшийся обессиленным, сел на кровати, выхватил из-под подушки мобильник и набрал номер.       - Энди? Энди? Да, я! Я! Жив, Жив! Да-да... я тоже видел. Да! Ты меня вытащил, да.... Слушай! У меня мало времени. Он хочет убить тебя. Он пообещал мне этого не делать, но он снова попытается, я уверен. Слушай внимательно, я, кажется, знаю, что делать. Только бы он нас не опередил...