Глаза смерти

Лондон, февраль 2014 года       Когда Джеймс сообщил Молтону, что их разговор во франкфуртской квартире был записан на видеокамеру, тот сразу понял: это Эберт. Старый смотритель квартиры, много лет служивший Ферренсу. Эберт исчез через месяц после разговора, в котором Ферренс приказал Молтону убить Алтухина. Отправился на Рождество к дочери в Инсбрук, однако там так и не появился. След Эберта обрывался на вокзале в Зальцбурге. Теперь стало ясно: Эберт работал на Антисеть. А она умела прятать своих людей.       Молтон угрюмо ходил взад-вперед по своему кабинету и размышлял о ситуации, в центре которой снова был Алверт. Опять он! Молтон ожидал, что Алверт возненавидит Джеймса, попытается убить его или снова сбежать... Поэтому он приказал охране ни на миг не выпускать Алверта из виду. Даже когда тот был с Джеймсом наедине. Были установлены камеры в их спальне и даже в темной комнате. Четверо доверенных сотрудников вели круглосуточное наблюдение. Ферренс об этом не знал. Если бы узнал, то не просто уволил бы Молтона, а удавил. Но Молтон решил рискнуть своей головой. Кто знает, какой фортель мог выкинуть психованный мальчишка? Ведь Алверт теперь знал, что именно Ферренс стоял за отравлением обожаемого им Алтухина.       Но Алверт, если и атаковал Джеймса, то совсем в другом смысле. После выхода из больницы мальчишка превратился в настоящего сексуального одержимого. И объектом его одержимости был Джеймс. Сотрудники Молтона вынуждены были ежедневно просматривать многочасовое гей-порно, изобилующее садомазосценами. Молтон тоже смотрел. Причем во все глаза. Он и подумать не мог, что у него может встать член от просмотра гей-порно. Но видеокадры с участием Алверта завораживали. Молтон пытался стряхнуть с себя наваждение и не мог. Он начинал понимать Джеймса. Алверт сводил с ума. И нельзя было понять – чем именно. Ну да, он был красавчиком. Да, грациозным. Жарким. Сексуальным. Но таких пруд пруди. Нет, в Алверте было еще нечто, что влекло к нему, как древних мореплавателей влекло на рифы пение сирен. То ли то, как Алверт приоткрывал губы и обнажал жемчуг зубов. То ли, как он изгибал стройную шею. То ли, как подставлял под плетку идеально круглую задницу, выгибал спину, заламывал изящные, выхоленные руки... То ли дело было в его взгляде - томном, просящем, обволакивающем. Мальчишка был ангелом... Или демоном в ангельском обличье.       Молтон раздраженно думал, что еще немного и сам станет геем. Нет, мужчины его никогда не привлекали и не будут привлекать. Но Алверт... Чертова шлюха! Молтон уже сожалел, что группа Райса не доделала свое дело в Москве. Если бы эти парни прикончили тогда мальчишку, не было бы сейчас этой проблемы.       Но теперь группе Райса предстояло довести до конца то, что не удалось в Ормузе. Ферренс снова приказал убить Алтухина. И оговорил, что это должна сделать именно группа Райса. После чего Райс и его люди должны были прибыть в Лондон, где Ферренс планировал встречу с ними. Никогда прежде Ферренс не встречался с этой тройкой палачей. Почему он теперь решил с ними встретиться? Молтон догадывался, что это связано с Алвертом. И это ему крайне не нравилось. ***       Томпсон сидел в особняке перед мониторами, на которые выводилось изображение происходящего в комнатах Ферренса и Алверта. Алверт, только-только вернувшийся из офиса Ферренса, куда он теперь ездил ежедневно, находился в маленьком кабинете, где он обычно готовился к университетским занятиям, и для Томпсона на этом мониторе ничего интересного не было. Он не отрывал глаз от другого монитора, где шла видеозапись того, что происходило в темной комнате минувшей ночью. Телохранитель чувствовал себя полным дерьмом, но не мог оторваться. Он, заявивший Алверту, что не хочет быть шпионом, теперь следил за своим подопечным и за своим боссом, занимавшимися извращенным сексом, который у нормальных людей не мог вызвать ничего кроме отвращения! Томпсон проклинал день и час, когда не смог сказать "нет" Молтону, приказавшему ему и еще троим парням установить тотальное наблюдение за Алвертом. И теперь они все подсели на это гей-порно.       Томпсон с ужасом понимал, что его влечет к Алверту. Но ведь это было табу. Не только потому, что он спал с женщинами и даже дважды был женат (правда, оба раза неудачно). Томпсон был телохранителем, а это означало, что к охраняемому субъекту он не должен был испытывать никаких чувств. Но как же ему сейчас хотелось быть на месте босса! У Томпсона вставал член, когда он видел, как Алверт отдается своему любовнику. Алверт все больше казался ему пришельцем из другого мира, принимающим разные обличия. Красавчик с идеальным телом, гладкой кожей на зависть любой женщине, изящный, томный… И этот изнеженный милашка обожал связывание, с наслаждением подставлял холеное тело под плетки и резиновые палки, сходил с ума от жесткого траха! Томпсон завороженно наблюдал, как его босс вставляет в зад любовника анальные шары, дилдаки, страпоны и прочие причиндалы. Как исполосованный плетьми до красных рубцов и жестко оттраханный принц все еще не удовлетворен и умоляет любовника заняться фистингом. Иногда Томпсону казалось, что видит разных людей: одного - слабого, трогательного, нежного. Второго - ненасытного, похотливого, донельзя развращенного. А еще был третий - сдержанный, аристократичный. И все это был Алверт. Томпсон скрипел зубами от отчаяния. Он понимал, что для него лучше уволиться, потому что его медленно затягивало в сладкую тьму безумия. Но знал, что уйти - выше его сил. Он в ловушке. Он хочет быть рядом с Алвертом.       Когда его назначили начальником личной охраны Алверта, Томпсон был не слишком рад. Ему не хотелось возиться с очередным истеричным, самовлюбленным юнцом. Прежде Томпсон состоял в охране Каннинга, а тот вел себя как капризная примадонна, к телохранителям относился как к лакеям. Алверт Томпсону тоже поначалу не понравился. Ферренс приставил Томпсона к нему еще до того, как Алверт стал его любовником. Он очень хотел заполучить красавчика и ревновал его даже к уличным фонарям. Алверт воспринимал это как покушение на свою свободу и вел себя с Томпсоном и другими телохранителями... нет, вел он себя корректно. Однако цинично использовал их для выяснения отношений со своими тогдашними любовниками. И еще умел так обдать холодом, что порой к нему было страшно подойти. Вроде бы хлипкий, изнеженный, но весь полон яда, как кобра, готовая к прыжку. В Алверте была и отчаянная злость, и в то же время какая-то детская беззащитность... Томспону хотелось уберечь это маленькое исчадие ада от любой опасности.       Но в итоге Алверт оказался лучше Каннинга, гораздо лучше. Он не изводил охрану капризами, не унижал, не жаловался... Но умел держать дистанцию, позволяя телохранителям делать свою работу. Так что все было хорошо. До того дня, когда босс его избил, и он удрал неизвестно куда. Проклятье, мальчишка тогда просто обвел охрану вокруг пальца! Ну кто мог ожидать, что он способен на такое! А ведь телохранители жалели юнца, которого Ферренс едва не прикончил. Они-то думали, что Алверт расслабляется в спа - хрупкий, изнеженный, слабонервный, пострадавший от рук разъяренного босса... А слабонервный неженка взял и нагло удрал. Причем замел следы так, что найти его не смогли, хотя поставили на уши всю Сеть. Ферренс был в ярости. Группу охраны разогнали к чертям. Томпсона едва не выперли, но в итоге перевели на низшую должность. Он был так зол на Алверта, что, попадись ему тогда мальчишка, и Томпсон своими руками свернул бы его белоснежную шейку. Да и остальные ребята из охраны тоже были в ярости: их вообще уволили, да еще с такими рекомендациями, что им работу и в жизнь было не найти. А все из-за чего? Из-за ссоры двух полоумных педиков! Томпсон не был гомофобом, у него по молодости даже случился пару раз секс с парнями, чего он ужасно стыдился и отчаянно скрывал. Но в тот момент он педиков возненавидел. Пусть трахают друг друга, но почему из-за их разборок должны страдать другие? В конце концов, он ведь тоже тогда спас Алверта. Это именно он, Томпсон, позвонил Молтону, когда понял, что разъяренный босс может насмерть забить мальчишку. Не сделай он этого, красавчик лежал бы сейчас в могиле, а не кувыркался на шелковых простынях. И как Томпсона отблагодарили? Да едва с работы не выперли! Томпсон думал тогда, что для него все кончено. Что он так и будет прозябать до конца жизни на рядовой должности. И когда Молтон внезапно предложил ему снова возглавить охрану Алверта, Томпсон был ошарашен. И еще более он был ошарашен, узнав, что на этом настоял сам Алверт. И он же, Алверт, потребовал вернуть в охрану всех, кого выгнали после его побега. Томпсон тогда испытывал противоречивые желания. Хотелось если уж не свернуть шею этому хитрожопому педику, так хоть хорошенько разукрасить его смазливую мордашку. Но Томпсон понимал: что если Алверт его едва не погубил, то он же его и спас. И не только его, но и других ребят из охраны. Он мог не думать о телохранителях, кто они для него такие, однако подумал! И заставил Ферренса вернуть всех. Конечно, парни сразу взяли красавчика в самое плотное кольцо, никому не хотелось повторения истории с побегом и последующих казней египетских. Впрочем, Алверт после возвращения из таинственной отлучки очень изменился. Никакого скрытого недоброжелательства к телохранителям больше не было. Он безропотно выполнял все просьбы и рекомендации.       Томпсон вспоминал два случая, после которых парни из охраны стали реально уважать Алверта. И даже в каком-то смысле им гордиться. Первый случай произошел, когда Ферренс привез Алверта в свое поместье Кэннорд в Глостершире на уикенд. Алверт взял с собой целых два чемодана: должно быть, с нарядами, которые он обожал менять в день по три раза, бесчисленными кремами, лосьонами, бальзамами и, уж наверняка, с какими-нибудь секс-причиндалами. Прислуга в поместье Ферренса была склочная и всегда норовила спихнуть свои обязанности на телохранителей. Так было и в тот раз. Когда они прибыли в поместье, прислуга и не подумала взять чемоданы Алверта. Томпсон попросил двух своих парней отволочь чемоданы в его комнату. Алверт, который не торопился войти в дом и с любопытством оглядывался, это заметил.       - Томпсон, что это значит? - спросил он, указывая на телохранителей, которые тащили его чемоданы. - Почему это делают они, а не прислуга?       - Да потому что здешнюю прислугу ничего не заставишь делать, сэр, - проворчал Томпсон. - Разве что из-под палки.       Черные глаза Алверта заледенели.       - Джентльмены, поставьте чемоданы, - процедил он сквозь зубы, обращаясь к парням.       – Томпсон, будьте добры, позовите дворецкого.       В это время из дверей выглянул Ферренс, который уже вошел в дом и был удивлен, что его любовник замешкался. Алверт же скрестил руки на груди и надменно застыл. Кажется, он уже хорошо вышколил босса, который с недоумением и даже опаской направился к Алверту. Похоже, босс знал, что сейчас ему не поздоровится.       Томпсон поспешил отправиться на поиски дворецкого и только слышал краем уха, как Алверт прошипел Ферренсу:       - Я не переступлю порог дома, в котором прислуга унижает моих телохранителей!       Что еще шипел Алверт Ферренсу, Томпсон не слышал. Но ситуация была разрешена через пару минут. Появившийся дворецкий был едва не порван в клочья разъяренным Ферренсом, двое перепуганных слуг уволокли злополучные чемоданы Алверта, а белокурое исчадие ада после долгих уговоров уступило просьбам любовника, соизволив, наконец, войти в дом. Короче, охрана была довольна. Выволочки, которую Ферренс с подачи Алверта устроил прислуге, оказалось достаточно, чтобы в этом поместье к телохранителям, наконец, стали относиться с должным уважением.       Похожий случай произошел, когда Алверт отправился в Антиб, где на своей вилле устраивал празднество шведский миллиардер Хергессон, деловой партнер Ферренса. Ферренс должен был прилететь из Нью-Йорка, Алверт летел из Лондона и прибыл раньше Ферренса. Конечно, им были отведены роскошные комнаты с видом на море. А телохранителей разместили в тесных комнатенках в отдаленном флигеле. С видом на мусорные баки. Там были двухъярусные кровати и один санузел на этаж. Но, в конце концов, телохранители не могли требовать себе люкс.       Когда парни уныло сидели в пропахшей клопами комнате и готовились жрать дешевую лапшу из пластмассовых банок, мобильник Томпсона завибрировал и высветился номер Алверта.       - Хочу посмотреть, как вас разместили, - безапелляционно заявила трубка.       Через пару минут парни, вытаращив глаза, пялились на Алверта, возникшего на пороге выделенной им конуры. Выхоленный красавчик в дорогущем костюме, благоухающий парфюмом, наманикюренный, с идеально уложенными волосами смотрелся в этом грязном флигеле как инопланетянин.       - Свинарник, - процедил он. - И пахнет плесенью. Томпсон, почему вы не сообщили, что вас поселили в этой дыре?       - Ээмм... - промычал Томпсон.       Да, он мог бы пожаловаться Молтону, хотя был не уверен, что тот отреагировал бы. Но жаловаться Алверту ему и в голову не приходило.       - Это оскорбление, - прошипел юный франт. - Вы входите в свиту графа Лэнтона, и если вас поселили в свинарнике, то тем самым нанесли оскорбление и графу. А вам самим не стыдно сидеть в этой грязной дыре? Если вас не переселят, я немедленно уеду отсюда. Томпсон, прошу вас сейчас же найти здешнего управляющего.       Томпсон не слышал, что наговорил самозваный юный защитник управляющему. Но он хорошо знал, что уж плеваться ядом Алверт умеет отлично. Телохранителей переселили уже через четверть часа. Не в люкс, конечно, но в отличную комнату. С обалденным видом на море.       После этих двух случаев популярность Алверта среди его телохранителей взлетела до небес. Им даже стали завидовать парни из личной охраны Ферренса, хотя формально их статус был выше.       Впрочем, телохранители Алверта не были идиотами. Они понимали, что блондинчик не просто так проявляет о них заботу. Возможно, на что-то рассчитывает, что-то замышляет. Молтон, кстати, именно так и думал.       - Смотрите за ним в оба, - твердил он Томпсону. - Алверт непредсказуем и опасен. Будь моя воля, я и на пушечный выстрел не подпустил бы его к Ферренсу.       Между тем Томпсон замечал, что Алверт очень сильно чего-то или кого-то боится и сам хочет, чтобы его охраняли как можно тщательнее. И все-таки были проколы.       Покушение в Канкале, когда Алверт фактически прикрыл босса своим телом. И, само собой, таинственное исчезновение Алверта из исповедальни церкви в римском Траставере. Томпсон тогда ни о чем не сообщил начальству, хотя очень сильно рисковал. Ведь исчезновение Алверта заметили еще двое телохранителей. Но все они сговорились молчать. Сделать вид, что Алверт никуда не исчезал. Иначе Ферренс с них живьем содрал бы шкуру. Но дело было не только в этом. В глубине души Томпсон был даже рад, что мальчишка куда-то удирал. Ну не нравилось ему, что Алверта держат под колпаком.       И теперь в душе Томпсона был раздрай. Да, он был на стороне мальчишки: прикрывал его исчезновения, отдал ему мобильный телефон, о котором не знали Ферренс и Молтон. Но тем самым он изменял служебному долгу. И предавал босса. Но он же предал и Алверта, потому что со сладострастием смотрел видеозаписи, на которых тот занимался сексом. Поэтому Томпсону было дерьмово. Очень дерьмово.       Томпсон почему-то не боялся, что о тайной затее Молтона узнает Ферренс, хотя это могло иметь ужасные последствия. Его страшило, что об этом узнает Алверт. Он боялся даже представить себе устремленный на него убийственный взгляд черных глаз. И сейчас, когда раздался звонок внутренней связи и Алверт попросил его зайти, Томпсон запаниковал. Как будто Алверт узнал, чем он занимается. Нет, он же видел на мониторе, что Алверт сначала копался в интернете, затем долго с задумчивым видом сидел в кресле, а потом снял трубку телефона внутренней связи. Но все равно шел в кабинет Алверта как на эшафот.       Алверт ждал его не в кабинете. Он стоял в коридоре и пристально смотрел на приближавшегося Томпсона.       - Теперь тут везде скрытые камеры, - сказал он спокойно. - Думаете, я не заметил? Томпсон заледенел.       - Где мы можем с вами поговорить так, чтобы нас не слушали? - осведомился Алверт. - Такое место в этом доме еще осталось?       Томпсон помедлил секунду и кивнул.       - Тогда ведите, - эти слова прозвучали для Томпсона как приказ.       Он молча повел Алверта по коридору в направлении той части особняка, где размещалась прислуга и технические службы. ***       Ферренс сидел на заднем сиденье «роллс-ройса», двигавшегося по запруженным автомобилями лондонским улицам. Автомобиль то и дело притормаживал. Впрочем, времени было более чем достаточно. Достаточно, чтобы успеть на Даунинг-стрит, 10, где Ферренсу предстояла секретная встреча с премьер-министром Великобритании. Речь на ней должна была идти все о той же ситуации с европейскими поставками в Иран. Колоссальные проблемы, возникшие у Ферренса с американцами из-за иранской сделки, напрямую затрагивали и британские интересы, чем премьер был весьма обеспокоен. Как и войной Ферренса и Крейга, которая все больше ставила под угрозу стабильность британской финансовой системы. Наконец, агент Сети в секретариате британского премьера сообщил, что на стол главе правительства легли сверхсекретные материалы МИ-6, в которых речь шла об «австрийском проекте» Ферренса, и что премьер впал в панику. Джеймс понимал, кто направил премьеру эти документы: Антисеть.       Но даже сейчас Джеймс думал не столько о предстоящих неприятных объяснениях с премьером, сколько о том, что сейчас происходило с Артуром. После их разговора в больнице Джеймс опасался, что Артур снова начнет холодную войну. Но этого не произошло. Артур вел себя так, как будто ничего не случилось, более того, он просто бросался на Джеймса, жадно требовал секса, словно пытался забыться. Теперь они занимались сексом несколько раз в день. Утром Артур не выпускал Джеймса из постели, пока тот не брал его. Юноша был нежен, податлив и трогательно беззащитен, он задыхался от страсти, изящное тело трепетало, шелковистые ладони и гибкие хрупкие пальцы ласкали Джеймса. Но в черных глазах стоял непроглядный мрак.       Теперь Артур каждый день приезжал к Джеймсу в офис после занятий в университете. Джеймс, утомленный войной с Крейгом, ждал Артура с нетерпением. Тот появлялся, неизменно элегантный, слегка высокомерный. Они не говорили друг другу ни слова. Молчание во время этих встреч стало частью игры. Сначала они занимались сексом в комнате отдыха, примыкавшей к кабинету, затем по молчаливому взаимному согласию перенесли игру прямо в кабинет. Артур молча раздевался, Джеймс снимал пиджак и расстегивал брюки. Видеть обнаженного юношу в рабочем кабинете было так необычно и так эротично! Взгляд Артура был требовательным и хищным. Иногда он забирался под стол, Джеймс садился в кресло, розовые губы Артура смыкались, а горячий язык начинал умело работать. Джеймс ласкал шелковистые руки юноши, гладил точеные плечи и стройную шею, играл с вьющимися волосами. Все это время они не произносили ни слова. Был только стон, когда Джеймс разряжался в требовательный, жадный рот.       Часто они занимались сексом на столе, за которым проходили переговоры и совещания, где обсуждались многомиллиардные сделки, решались судьбы мировой экономики и политики, строились планы свержения правительств - на этом столе теперь лежал юноша, прекрасный как мраморная статуя. Он смотрел на Джеймса дерзко, вызывающе, требовательно, а тот закидывал его стройные ноги себе на плечи и резко вбивался в розовое отверстие между белоснежными, идеально круглыми ягодицами. Он брал Артура жестко, безжалостно, мял упругую задницу, а тот лишь приглушенно стонал, глядя на Джеймса жадно и хищно. Он впивался ухоженными ногтями в руки Джеймса, тому было больно, но он тоже молчал. Только дыхание и приглушенные стоны сопровождали этот секс на столе. Джеймс разряжался и падал на любовника. И они лежали на дубовой поверхности стола - глядя друг другу в глаза и по-прежнему не говоря ни слова. А затем Джеймс медленно прижимался лицом к паху Артура и принимался ласкать его, пока тело юного любовника не начинало содрогаться, а теплая, солоноватая струя не ударяла Джеймсу в рот...       Порой он брал Артура на ковре. По молчаливому уговору Артур всегда стоял на четвереньках, его спина выгибалась, круглые, упругие ягодицы приподнимались, словно умоляя о сексе. И Джеймс вбивался в их обладателя резко и жадно. В полной тишине. Затем они быстро приводили себя в порядок в комнате отдыха. Артур вновь превращался в элегантного, высокомерного красавца, и невозможно было представить себе, что только что он, обнаженный, распаленный, задыхался, бился в объятиях любовника. Они долго смотрели друг на друга, обменивались долгим поцелуем, и Артур молча удалялся.       Разумеется, секретари, охрана и прочие понимали, что происходило в кабинете босса. Служба безопасности докладывала Джеймсу о болтовне сотрудников, которые говорили, что с утра и до визита Артура он бывал злым как черт, зато потом становился удивительно снисходительным, либеральным, едва ли не добрым. Поэтому многие старались не попадаться Ферренсу на глаза в первой половине дня, зато стремились попасть на прием сразу после того, как Артур покидал его кабинет. Джеймс и сам знал, как важны ему визиты Артура, особенно сейчас, когда война с Крейгом достигла кульминации. Ему была нужна не просто физическая разрядка, ему как воздух требовалось присутствие возлюбленного. Его горячее, нежное тело. Его молчание.       Когда Джеймс возвращался домой, Артур встречал его в холле, брал его за руку и вел в темную комнату. Он требовал боли, унижений, устремляя на Джеймса взгляд, полный тьмы и заставляющий повиноваться. Джеймс старался беречь возлюбленного, но тот, напротив, хотел, чтобы его партнер был беспощаден. Джеймс видел, что Артур находится на грани безумия, и что сам он тоже погружается в безумие. Иногда ему хотелось уничтожить Артура, чтобы освободиться от его таинственной и пугающей власти. И лишь мысль о том, что без Артура он не сможет жить, удерживала его на краю пропасти, в которую он готов был сорваться. И даже оргазм стал казаться Джеймсу пугающе мрачным. Сладким, сводящим с ума, но полным потаенного ужаса.       Потом Джеймс относил измученного любовника в спальню, приводил в себя, натирая его тело кремами, маслами и бальзамами, делая ласковый, расслабляющий массаж. И юноша оживал и жадно требовал новых ласк... Завершающий секс обычно был совсем мягким, почти невинным, с оральными ласками, и Артур, наконец, расслабившись, начинал мирно посапывать на груди у Джеймса, а тот любовался его умиротворенной, беззащитной красотой, целовал изящные пальцы, гладил белоснежную грудь...       Но Артур лишь казался беззащитным. В нем жил безжалостный хищник. В непроглядной тьме черных глаз таилась угроза: «Не смей!» И Джеймс понимал: речь идет об Алтухине. О проклятом Алтухине, который по-прежнему стоял между ними, об Алтухине, которым Артур был одержим, как сам Джеймс был одержим Артуром.       Решение Джеймса убить Алтухина оставалось неизменным. Он понимал, что ему придется заплатить за это высокую цену. Но он готов был ее платить. Если Артур решит в отместку убить его, Джеймса, что ж, так тому и быть. Джеймс готов был умереть от руки Артура. И он был полон решимости не дать Артуру умереть. Каждый шаг Артура будет контролироваться. Ему больше не дадут покончить с собой. Ни при каких обстоятельствах. Даже если для этого придется посадить его под замок.       Да, им обоим будет тяжело. Возможно, Артур перестанет подпускать к себе Джеймса. Надолго, очень надолго. Направит на него черный огонь ярости, обрушит на него тяжелые волны ненависти. Джеймс и к этому был готов. Он будет терпеливым. И он дождется благословенного дня, когда Артур, наконец, прозреет и поймет, что его так называемая любовь к презренному ничтожеству Алтухину была лишь болезнью, одержимостью, помноженной на мальчишескую глупость. И Артур осознает, что на самом деле любит его, Джеймса. Потому что только Джеймс достоин его любви.       "Роллс-ройс" уже подъезжал к Даунинг-стрит, когда раздался звонок Молтона:       - Джеймс, группа Райса в Люцерне. Возникли проблемы, слишком сильна охрана.       - Ахмад постарался, - с холодной улыбкой заметил Джеймс. – Проблемы решаемы?       - Вполне. Они планируют сделать все в ночь на субботу.       - Отлично. Пусть сделают это.       - Ты уверен? Подумай, что устроит твой драгоценный Алверт, когда узнает...       - Не твое дело, - отрезал Джеймс. – Действуй.       Машина въехала в подземный гараж резиденции премьера, и связь прервалась. ***       Томпсон завороженно смотрел на Алверта. Они были в комнате, отведенной для отдыха телохранителей. Алверт стоял перед Томпсоном, смотрел ему в глаза и улыбался. Это была улыбка повелителя. Взгляд хрупкого белокурого юноши проникал в самые потаенные глубины души широкоплечего черноволосого громилы.       - Ты хочешь меня, - спокойно проговорил Артур. - Я вижу это. Давно вижу.       - Да, - дрогнувшим голосом произнес мужчина. - Хочу тебя. Очень хочу.       - Так возьми.       Томпсон не двинулся с места, продолжая тонуть в бездонном мраке черных глаз.       - Возьми, - повторил Алверт. - Не бойся. Я не стану тебя шантажировать. Да и как?       - Я не боюсь. Не в этом дело, - хрипло выдавил Томпсон.       - В чем тогда?       - Дай мне руку. Нет, обе.       Артур с удивлением протянул телохранителю руки. Томпсон взял их с каким-то благоговением, опустился на колени и принялся внимательно рассматривать, осторожно гладить белый шелк пальцев и ладоней.       - Ты прекрасен, - тихо прошептал он. - Прекрасен.       Он начал целовать руки Алверта - нежно, робко, почтительно. Наверное, так в галантные века рыцари целовали руки прекрасным дамам. А затем снова взглянул на Алверта, который явно был смущен и даже тронут этой странной сценой.       - Ты прекрасен, - повторил Томпсон. - Не торгуй собой. Пожалуйста. Ты слишком прекрасен, чтобы торговать собой.       - А что я могу дать тебе кроме своего тела? - с горечью спросил Артур. - Да, у меня есть деньги...       - Замолчи! - выдохнул Томпсон. - Замолчи!       - Чего тогда ты хочешь?       - Быть рядом с тобой. Любоваться тобой. Целовать твои руки. Защищать тебя.       - И шпионить за мной, - грустно усмехнулся Артур.       - Прости, - Томпсон склонил голову.       Артур теперь уже сам протянул Томпсону руки, словно принц своему вассалу. Томпсон снова с благоговением их поцеловал.       - Ты ведь что-то хочешь от меня? - наконец, спросил Томпсон.       - Да.       - Говори. Я все сделаю для тебя. - Ты регулярно общаешься с Молтоном. Он что-нибудь упоминал о Люцерне? Томпсон молчал. - Вижу, что упоминал, - черные глаза буквально впились в Томпсона. – Не бойся. Говори. Это не причинит вреда ни Молтону, ни Ферренсу. Говори! - Пару раз я слышал, - признался Томпсон. - В последний раз сегодня. - Сегодня? – с тревогой переспросил Алверт. – Что именно? - Я толком не понял, он говорил по телефону. С Ферренсом. Упоминал имя Райса. И… что-то запланировано в ночь на субботу. - В ночь на субботу, - повторил Артур, побледнев. Он помолчал, затем устремил пронизывающий взгляд на Томпсона. - Ты поможешь мне, - проговорил он. ***       В пятницу утром Ферренса у дверей его кабинета ждал Молтон.       - Все сделано, - бесстрастно произнес он.       - Люцерн? - живо спросил Джеймс. – Уже?       - Да. На сутки раньше, чем планировалось.       - Осложнения?       - Никаких.       - Отлично. Теперь я жду Райса и его людей здесь, в Лондоне.       - Они будут, через несколько дней. Мы должны убедиться, что все чисто.       - Хорошо.       Джеймс вошел в кабинет, закрыл дверь, привалился к ней, закрыл глаза и вздохнул. Проблема решена. Теперь предстоит выдержать натиск бури, которую устроит Артур. Что ж, Джеймс готов. Теперь между ними никто не стоит. И никогда не встанет.       Он подошел к столу, включил компьютер, открыл в интернете страницу новостей. Взгляд его остановился на заголовке "Кровавая бойня в швейцарской клинике".       "Сразу пятеро человек с огнестрельными ранениями найдены мертвыми в элитной клинике CliniquePlus в швейцарском Люцерне. Их тела были обнаружены в особо охраняемой зоне клиники, в которой, по некоторым сведениям, часто проходят лечение высокопоставленные лица из разных стран. Официальные представители полиции подтверждают факт убийства пятерых человек в клинике, однако отказываются сообщить подробности случившегося и имена погибших. Представители клиники недоступны для комментариев. Вместе с тем источники в полицейских кругах сообщают, что камеры видеонаблюдения и системы сигнализации в клинике в ночь на пятницу были выведены из строя. По данным источников, около полуночи неизвестные, одетые в форму медперсонала, проникли в особо охраняемую зону, воспользовавшись поддельными магнитными ключами. Используя фактор внезапности, они из пистолетов с глушителями расстреляли четверых охранников. Затем киллеры проникли в палату и в упор расстреляли находившегося там пациента. По данным источников, имя убитого пациента - Андрей Алтухин, гражданин России, проходивший реабилитацию в клинике после тяжелого отравления. Источники отмечают, что Андрей Алтухин был сыном высокопоставленного российского чиновника Сергея Алтухина, в мае прошлого года расстрелянного неизвестными в пригороде Лондона. Два этих преступления, по мнению полицейских источников, могут быть напрямую связаны между собой, поскольку Андрей Алтухин являлся одним из наследников Сергея Алтухина, замешанного в коррупционных схемах и, по некоторым данным, оставившего после себя многомиллионное состояние. В связи с этим полиция отрабатывает "русский след" в качестве приоритетной версии".       Ферренс холодно улыбнулся. Прекрасно. Пусть отрабатывает. Группа Райса сделала свое дело. На сей раз без осечки.       Алтухин, наконец, мертв.