Глаза смерти

Порт-Джабер (Ормуз), февраль 2014 года       Потрясенный Ахмад замер на сиденье бронированного лимузина, который уже подъезжал к зданию главного штаба военно-морских сил Ормуза. Только что поступило сообщение из Швейцарии: ночью в люцернской клинике был застрелен Энди. Четверо его телохранителей охранников тоже были убиты.       "Энди! Энди! Не может быть. Только не это! Нет!" - случало в висках принца.       Ахмад лишь три дня назад вернулся из Швейцарии, где навещал Энди. Тот чувствовал себя хорошо и требовал, чтобы его выписали, ему осточертела клиника. Но врачи настаивали на том, чтобы парень провел в клинике еще как минимум две недели. Дотошные швейцарские медики хотели провести дополнительные обследования молодого организма драгоценного любимца ормузского принца. Тем более, что каждые сутки его пребывания в "королевской" палате клиники стоили баснословных сумм. Ахмад согласился с медиками. Не только потому, что беспокоился о здоровье Энди. Ему требовалось время, чтобы навести порядок в собственном дворце, где оказалось возможным отравление его любимого наложника. Салман и его люди зверствовали, проверяя всё и всех, переворачивая дворец вверх дном. Охрана гарема была заменена полностью. Многие слуги были изгнаны по подозрению в контактах с врагами Ахмада. В первую очередь с принцем Рашидом. Кроме того, Ахмад принял драконовское решение вдвое сократить численность гарема. Принц подумывал о том, чтобы вообще отказаться от наложников. Но все-таки Ахмад привык видеть вокруг себя красивых юношей, готовых удовлетворить любые его желания и прихоти. К тому же, он полагал, что Энди будет скучно одному. Поэтому было решено оставить семерых наложников при жестком условии, что они в течение двух лет не будут покидать пределы острова.       На самом деле принцу был нужен только Артур, о котором он грезил дни и ночи напролет. Однако в Энди принц ощущал необъяснимое присутствие предмета своих грез, причем присутствие настолько реальное, что Ахмад не раз вопрошал себя: не повредился ли он рассудком. И потому Ахмад страшился потерять Энди. Принц твердо решил: по истечении контракта он не отпустит Энди, если к тому времени не получит Артура. Он предложит Энди какие угодно деньги, все, что тот пожелает. Если понадобится, то будет удерживать силой. До тех пор, пока Артур не будет с ним.       У принца зрело убеждение: Артур и Энди влюблены друг в друга. Иначе как объяснить странную связь между ними? Но принц не чувствовал ревности. Пусть эти оба красавца любят друг друга. Главное, чтобы они были вместе с ним. Точнее, чтобы с ним был Артур. А Энди... пусть и Энди будет, что такого. Если у него, Ахмада, есть четыре жены, то почему не быть и двум прекрасным любовникам?       Но теперь... все рухнуло. Энди убит. Энди. А если он потерял Энди, то не значит ли это, что он потерял и Артура? Ахмад закрыл глаза и сжал кулаки. Его переполняли отчаяние и гнев. Лимузин плавно остановился у входа в главный штаб военно-морских сил, телохранители открыли дверцы, от лимузина до дверей штаба в два ряда выстроились и вытянулись по струнке офицеры, чтобы приветствовать своего командующего. Но Ахмад все сидел в автомашине. Ему казалось, что если он сделает хоть одно движение, то из него выплеснутся гнев, ярость, отчаяние, страх. Но он - командующий флотом. Он не имеет права на эмоции. Наконец, жестом он приказал телохранителям закрыть дверь автомашины. Нужно было сделать срочный звонок Салману. Пусть летит в Люцерн, поднимает на ноги местную полицию, делает что угодно, лишь бы отыскать убийц Энди!       Но тут мобильник Ахмада неожиданно сам зазвонил. Салман? Нет, высветился незнакомый номер. Кто это мог быть?       - Слушаю, - произнес Ахмад. И тут у него перехватило дыхание.       - Ты... - едва смог вымолвить он. - Ты... Что? Что?? Не может быть! Как? Я... Да. Да. Вылетаю. Немедленно. Да. Да. Я все понял. Алло! Алло!       Но абонент уже отключился. Ахмад поспешно вызвал по телефону Салмана: - Приготовить два самолета, немедленно! Сообщить везде, где можно, что я лечу в Люцерн. Снять там для меня номер в отеле. Задействуй Раджаба, моего "двойника". Сам тоже отправляйся в Люцерн, занимайся расследованием. Я полечу на втором самолете. Лучше, чтобы его бортовой номер не был связан с королевской семьей. Что? Обычный военный транспортник? Принадлежность – египетские ВВС? Так даже лучше. Официально меня на борту быть не должно. Приготовь мои резервные документы на другое имя. Что? Куда я лечу? В Милан! Я лечу в Милан! Прямо сейчас!       Ахмад отключил звонок.       - В аэропорт! - приказал он водителю. - Живо!       Лимузин сорвался с места, за ним - автомашины охраны. Выстроившиеся у входа офицеры военно-морских сил Ормуза проводили их ошарашенными взглядами. *** Милан, февраль 2014 года       В маленьком кафе Casella в центре Милана по соседству с универмагом Annex Rinascente за столиком сидел широкоплечий черноволосый мужчина в темной куртке. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он почти не притрагивался. Лицо мужчины не выражало никаких эмоций, взгляд сканировал немногочисленных посетителей.       Широкой спиной мужчина полностью закрывал столик в дальнем углу, где сидели два молодых человека. Перед ними стояли чашки с остывающим эспрессо. Светло-русый парень потрясенным взглядом, полным боли, смотрел на своего соседа - белокурого юношу с черными глазами, а тот, положив узкую белую руку на мускулистую руку парня, сочувственно смотрел на него, словно пытаясь утешить.       - Лим, - шептал парень. - Господи, Лим... Он же... Он...       Губы парня задрожали, кулаки сжались.       - Что же это такое? Лим... Лим... - он затрясся в беззвучных рыданиях.       - Энди... Энди. Не плачь. Не плачь. Не надо.       - Лим... Он любил меня. А я... я его подставил!       - Ты его не подставлял! Ты не знал. Мы оба не знали. И подумать не могли! Они должны были прийти только в ночь на субботу! У него были сутки, чтобы уйти. Ну, кто мог подумать, что они явятся на сутки раньше?       - Лешка...       - Энди.       - Твой Ферренс! - с неожиданной яростью прорычал Энди. - Он! Закопаю падлу!       - Тсс, спокойно, - Лешка говорил очень тихо, но в его голосе звучали властные нотки, а холеные ногти больно впились в ладонь Энди.       Тот стиснул зубы, заставляя себя успокоиться.       - Леш... Давай сбежим, а? Сейчас же! Ну их всех! Нельзя так дальше!       - Энди, ты же знаешь, нас с тобой везде разыщут, - тихо сказал Лешка.       - Ты же сказал, что твой главный охранник за тебя! – Энди мотнул головой, указывая на закрывавшего их своей спиной Томпсона.       - Да. Но он же не один. За мной знаешь сколько глаз следит? А ты со своим гостевым Шенгеном и паспортом на имя Алтухина куда вообще сунешься? Да тебя враз засекут! И мои паспорта тоже засвечены. Оба.       - Да знаю сам... Просто затрахало все это!       - Энди, мы все решим. Ты жив, это главное.       - Я... А Лим... Он ведь любил меня, Лешка!       - Энди... я тебя тоже люблю. И всегда буду любить. Ты только не унывай, а? Пожалуйста!       - Лешка... - Энди смотрел в черные глаза, на его лице появилась грустная улыбка. - Я не унываю. Просто Лима жалко... Он же за меня погиб!       - Да. Он тебя спас. Но Ферренс скоро узнает, что ты жив, - задумчиво сказал Лешка. - И снова объявит на тебя охоту.       - И где прятаться? - мрачно спросил Энди.       Он крепко сжал руки Лешки в своих. Парни замолчали. Они думали о стремительных и страшных событиях последних дней и о том, что делать дальше. ***       А события последних дней убедили Лешку в том, что высшие силы существуют. И эти силы почему-то благоволят им с Энди, хотя по всем религиозным параметрам оба они - педерасты, извращенцы, шлюхи и прочее - годились лишь на то, чтобы гореть в аду. Впрочем, после визита в Форсборо Артур и так жил в аду. Он понимал, что Ферренс в своей одержимости решил убить Энди во что бы то ни стало. И что Антисеть тоже начнет на него охоту. Лешка не знал, как защитить своего парня. Конечно, Ахмад окружил Энди серьезной охраной, но Лешка хорошо понимал возможности Сети Ферренсов, а также способность агентов Антисети проникать куда угодно. Люди и Сети, и Антисети вполне могли проникнуть в клинику и нейтрализовать охрану, это было лишь вопросом времени. И сколько этого времени осталось? Лешка не знал и мучился при мысли о том, что именно сейчас Энди, возможно, убивают в клинике... Неожиданная сексуальная одержимость Лешки, точнее, Артура Алверта, по отношению к Ферренсу была вовсе не притворством, а извращенной реакцией, попыткой заглушить внутреннюю панику. Артур после разговора в больнице ни разу не произнес при Ферренсе имени Энди. Он знал, что это и бесполезно, и опасно. Бесполезно, потому что Ферренс будет врать ему в глаза, уверяя, что ничего не замышляет. Опасно, потому что Ферренс может ускорить выполнение своего адского плана. У Артура была бредовая идея, что если Ферренс выплеснет в него всю свою темную энергию, то на Энди ее уже не останется. Или, если проще и вульгарнее: если Ферренс затрахает Артура почти до смерти, то позабудет об Энди. Бред, конечно, и Артур это понимал. И он искал, отчаянно искал хоть какое-то решение. При этом ситуация становилась все хуже. Артур заметил, что теперь скрытые камеры установлены даже в их спальне и в темной комнате (обнаруживать их Артура научил еще его покойный отец). Контроль стал еще более плотным. И Артур понял, что без тайного союзника в доме Ферренса он бессилен. Первым кандидатом в союзники был Томпсон, не выдавший его авантюры в Риме. Артур давно уже заметил, что главный телохранитель неровно к нему дышит. Это его не удивляло, юноша давно привык, что на него заглядываются и в него влюбляются самые разные парни и мужчины, которых нельзя было даже заподозрить в гей-наклонностях. Артур старательно делал вид, что не замечает безмолвных страданий Томпсона, потому что это все усложнило бы. Но теперь, когда ситуация стала отчаянной, он решился. Да, Артур понимал, что поступает как шлюха, предлагая себя собственному телохранителю. Но реакция Томпсона его поразила и даже испугала. Он не ожидал этой странной, почти платонической любви. Томпсон вел себя с ним как средневековый рыцарь с прекрасной дамой, в этом было что-то нездоровое, та же одержимость, что была и в Ферренсе, просто в иной форме. И Артур не понимал, во что это может вылиться. Ему начинало казаться, что он попал в сумасшедший дом, в палату опасных психопатов, от которых можно ожидать чего угодно. Но сейчас он решил воспользоваться обожанием Томпсона. Это было цинично лишь отчасти: в конце концов, Артур не делал вид, будто влюблен в Томпсона, а Томпсон ничего и не требовал от него, кроме разве что иметь счастье стоять на коленях перед своим прекрасным принцем и целовать его руки.       Между тем информация, полученная от Томпсона, ввергла Артура в ужас: Ферренс направил в Люцерн ту самую группу Райса, одно воспоминание о которой вызывало у юноши ярость и ненависть. Эта группа планировала совершить нападение на клинику в ночь на субботу. Артур в панике позвонил Энди, и вместе они наспех разработали план. Хотя какой это, к черту, был план? Энди должен был удрать из клиники. А что дальше? А хрен его знает. Энди не мог использовать свой паспорт: Сеть Ферренсов его мгновенно засекла бы. И Антисеть тоже. С их-то доступом ко всевозможным базам данных! Конечно, Энди мог жить в Европе тайком и без паспорта. Какое-то время…       Они обсуждали возможность предупредить Ахмада, чтобы тот срочно увез Энди из клиники. Но тогда Ахмад легко догадался бы, кто именно предупредил Энди о готовящейся людьми Ферренса атаке. Да, Ахмад увез бы Энди, но Артур опасался, что принц начнет его, Артура, шантажировать, превратив Энди из наложника в заложника. Нет, Ахмад ничего не должен был знать.       А времени было в обрез. И еще нужно было каким-то образом выбраться из клиники, обманув бдительность охраны. Энди придумал как. Для этого он прибег к помощи Лима, готового ему помочь чем угодно. Лим ежедневно навещал Энди, так что охрана к нему привыкла. Парни были примерно одного роста и телосложения. Энди мог переодеться в шмотки Лима. Цвет волос был у них разный. Лим должен был купить для Энди парик с темными волосами. И Энди вышел бы из палаты вместо Лима.       Да, это был идиотский план, просто обреченный на провал. Но в жизни часто срабатывают именно самые дебильные планы, тогда как тщательно продуманные, филигранно выверенные операции срываются из-за микроскопической мелочи, предвидеть которую было невозможно.       Так и произошло. Дебильный (или "пидорский", как окрестил его сам Энди) план сработал. Охрана, тщательно проверявшая всех, входивших в палату Энди, не обращала внимания на выходивших. Лим остался в палате вместо Энди, а Энди в наспех сварганенном обличье Лима спокойно миновал охрану, выбрался из клиники и ринулся на вокзал, где вскочил в отходивший поезд и через три с половиной часа был в Милане. Там его уже ждал Лешка. В Милане, они должны были решить, что делать дальше.       Лешка выбрал Милан местом встречи, потому что это был самый близкий город к Люцерну, поездка в который не вызвала бы подозрений у Ферренса. Белокурый красавчик наплел грозному любовнику ахинею про то, что желает во что бы то ни стало приобрести в столице моды навороченные джинсы не то со стразами, не то с бриллиантами, сапоги из кожи невероятной выделки и умопомрачительный кулон с сапфиром. И вообще, его нервы изрядно расшатаны, ему необходимо развеяться. Ферренс согласился, что Артуру будет полезно сменить обстановку. К тому же, он страшился реакции Артура на известие об убийстве Энди. Не того, что Артур пристрелит его, нет. Ферренс боялся взгляда, полного убийственной ненависти. Этот взгляд был для него страшнее пули. И он решил, что будет лучше, если Артур в этот момент окажется далеко, под бдительным присмотром охраны. А потом мальчик немного успокоится, с ним будет проще сладить. Ферренсу и в голову не пришло, что Милан и Люцерн разделяют всего 250 километров.       Между тем ни Лешка, ни Энди прежде не бывали в Милане и понятия не имели, где и как им встретиться. «Два дебила», - мрачно прокомментировал эту ситуацию Энди. Но им на помощь пришел Томпсон, которого Лешка после мучительных колебаний решился посвятить в суть проблемы. Именно Томпсон указал на маленькое кафе в центре Милана. Он помнил это кафе, потому что Молтон пару раз проводил здесь конфиденциальные встречи, на которые Томпсон его сопровождал.       Энди вошел в кафе за полчаса до прихода Лешки. Мистер Алверт подошел к кафе в сопровождении Томпсона и еще троих телохранителей. Еще трое заняли «дальние позиции». Он уже был одет в те самые джинсы с узором из стразов на туго обтянутой заднице, высокие коричневые сапожки, накануне приобретенные в миланском бутике, стильную кожаную курточку, а на шею был небрежно и элегантно наброшен бежевый шерстяной шарфик. Взгляд красавчика был высокомерным и томным. Алверт являл собой воплощение гламурного гея, думающего только о собственных удовольствиях и мечтающего о карьере супермодели. Он остановился возле дверей кафе, взял в изящные пальцы тонкую сигаретку и со скучающим видом закурил, ловя на себе взгляды прохожих: любопытные, восхищенные, похотливые... Томпсон тем временем вошел в кафе. Остальные телохранители остались на улице, с Алвертом, и Энди не видели. Из этих троих двое были участниками римского "заговора молчания", так что, в случае чего, они промолчали бы и в этот раз. Третьего Томпсон отправил «укрепить дальние позиции».       - Все чисто, заходите, сэр, - невозмутимо произнес Томпсон, выходя из кафе.       Алверт докурил сигаретку, хотя готов был прыгнуть в дверь кафе, и, не спеша, вошел, повиливая туго обтянутой задницей в джинсах со стразами.       Энди был на месте. Но вместо радости на его лице Лешка увидел ужас и отчаяние.       Энди молча протянул ему телефон с новостью на экране. Нападение на клинику произошло на сутки раньше. Охрана и Лим убиты. Этого не должно было случиться. Энди и Лешка были уверены, что у них в запасе сутки. Лим должен был провести ночь в палате, изображая присутствие Энди, чтобы охрана раньше времени не забила тревогу. А утром... Да, утром был бы грандиозный скандал. Но Лиму нечего было опасаться. Он уже не зависел от Ахмада. Он просто должен был сказать, что Энди удрал, а куда - неизвестно. А его попросил остаться. И поскольку Энди в клинике уже не было, то и охране незачем было бы оставаться. Таким образом, палачи с Райсом во главе обнаружили бы только пустые комнаты. Или вовсе отменили бы атаку, если у них были осведомители в клинике.       Но нападение было совершено именно в ту ночь, когда бежал Энди. Лим и охрана были убиты. Почему убили Лима? Он, скорее всего, был в парике и лежал в кровати. Его застрелили сразу, даже не посмотрев на лицо. Но очень скоро станет известно, что в клинике убит не Энди, а совсем другой человек.       Энди клял себя за то, что втравил Лима в это дело. Лешка пытался его утешать, говорил, что в этом нет его вины. Да, Энди знал это. Но ему все равно было хреново.       - Пойдем, - прошептал Лешка. ***       Лешка стоял на коленях перед Энди, сидящим со спущенными штанами, и молча ласкал тонкими, белыми руками мускулистые, ноги парня, покрытые ровным загаром. Он заметил, что ноги Энди были эпилированы, без единого волоска - гладкие, сильные, крепкие. В Риме он не обратил на это внимания, а сейчас обратил. И почему в голову ему лезут глупые мысли? Да и вообще, Энди потерял друга, а он... Потащил его в туалетную кабинку. Гадко, пОшло? Наверное. Но он не знал, как еще быть. Наверное, это был единственный способ для шлюхи утешить возлюбленного... тоже шлюху. Энди с отсутствующим видом сидел на унитазе с опущенной крышкой, а Лешка опустился на грязноватый пол прямо в своих дизайнерских суперджинсах. Он ласкал Энди, ласкал нежно, участливо - руками, языком... "Ракушка" уже превратилась в мощный кол, Лешка прижался к ней щекой и принялся покрывать поцелуями. Нет, это был не похотливый трах в грязном сортире. Это был секс как утешение, секс как успокоение, секс как надежда.       В тесной кабинке грязноватого туалета ласкали друг друга два парня, привыкшие к роскошным постелям, изысканной обстановке, прислуге, охране... Впрочем, охрана была. Томпсон стоял на страже возле входа в туалет.       Энди, наконец, опустил глаза, его сильные пальцы зарылись в белокурые вьющиеся волосы Лешки - мягкие, теплые. Лешка упоительно нежно продолжал свое дело, и Энди отпускало. Он чувствовал, как нужен ему Лешка - весь, весь, чтобы слиться с ним воедино, чтобы никто не мог разлучить их, пусть даже несколько минут, потому что в эти несколько минут может уместиться вся жизнь!       - Сядь на меня, - прошептал Энди. - Леша, сядь!       Лешка вскочил, проворно скинул сапоги и стянул с себя джинсы.       - У нас же смазки нет, - прошептал Энди.       - Плевать! - произнес Лешка.       Он, пристроившись спиной к Энди, решительно и ловко принялся насаживаться на "ракушку", ни разу не вскрикнув от боли. Энди задрожал, почувствовав себя внутри горячего лешкиного тела. Он провел руками по белой, красивой спине, инстинктивно схватил Лешку за волосы, тот тихонько ахнул, изогнулся, но не попытался вырваться, а, наоборот, продолжал и продолжал насаживаться, вцепившись наманикюренными ноготками в мускулистые руки любовника. Энди было немного больно, но ему нравилась эта боль, он прижимал к себе Лешку, лаская его грудь, упругий живот, небольшой член.       То, что все это происходило в тесной туалетной кабинке, ничего не имело для них значения. Они сейчас были вместе. Вместе!       - Леша, Леша, - яростно шептал Энди.       - Энди, Энди, - словно обезумев, бормотал Лешка, продолжая отчаянные движения.       Лешка чувствовал, что у него уже подходит, он конвульсивно задергался, все сильнее, сильнее, и Энди передались эти сладкие судороги, словно шедшая из Лешки горячая волна стала обволакивать его, и он сдавленно зарычал, едва не вцепившись зубами в лешкину спину.       У них это произошло одновременно, со сдавленными стонами и рычанием. И они долго продолжали сидеть, обнявшись и не говоря ни слова.       ... Вышли они из кабинки как ни в чем не бывало. Томпсон невозмутимо снова занял свое место за столиком. Лешка старался не смотреть ему в глаза. ***       Гламурный юнец со скучающим и высокомерным лицом вышел из маленького миланского кафе и, не спеша, отправился в отель, бросая равнодушные взгляды на красоты Милана. Его сопровождали трое телохранителей, однако Томпсона среди них не было. Подчиненным он сообщил лишь, что получил особое поручение, касающееся безопасности Алверта, поэтому должен отлучиться. От кого именно исходило поручение - Томпсон не уточнил, а подчиненные и не спрашивали, это было не их дело. Они без приключений проводили Алверта до его роскошного люкса в Hyatt.       А Томпсон в это время вел русоволосого парня по узеньким улочкам миланского центра к неприметному отелю, где заселил Энли по своему паспорту, тайком сунув портье двести евро, после чего спешно возвратился в Hyatt.       В этом отеле Энди пробыл до вечера. Звякнул мобильник: пришло сообщение. Прочитав его, парень вышел из номера. У дверей отеля его ожидала неприметная машина.       Через час военно-траснпортный самолет взлетал из миланского аэропорта. В полетном листе местом назначения значился Каир. ***       Камеры слежения в «президентском» люксе миланского Hyatt были отключены. Артур сидел, откинувшись на спинку кресла, узкая рука свешивалась с резного подлокотника. Он выглядел усталым и подавленным. Рядом стоял верный Томпсон.       - Спасибо вам, - тихо сказал Артур. – За все, что вы для меня сделали.       Томпсон молча кивнул.       - Я люблю его, - произнес Артур, испытующе глядя на Томпсона. - И только его.       - Я знаю, - невозмутимо ответил тот.       - Вы очень рискуете ради меня, Томпсон. Рискуете жизнью.       - Я рискую, чтобы быть рядом с вами.       Воцарилось молчание. Артур протянул руку Томпсону. Тот опустился на колени и поцеловал ее. Замер. Артур не отнимал руку. Томпсон помедлил и принялся покрывать ее поцелуями - все более и более жаркими. А затем резко встал и отступил на шаг.       - Есть сообщение из Лондона, - проговорил он. - Ферренс знает, что ваш друг жив.       На лице Артура мелькнула тень озабоченности и пропала.       - Ферренс звонил вам несколько раз, но вы отказывались с ним говорить.       - Знаю, - пожал плечами Артур.       - Он хочет, чтобы вы возвратились в Лондон. Немедленно.       Точеное лицо юноши оставалось бесстрастным.       - И еще, - продолжал Томпсон. - Группа Райса вылетела в Лондон.       В глазах Артура сгустилась ледяная непроглядная тьма.       - Я тоже вылетаю, - произнес он мрачно. - Распорядитесь готовить самолет.