Глаза смерти

Лондон, февраль 2014 года       Был уже третий час ночи, но Ферренс не спал и ходил взад-вперед по своему кабинету в особняке. Ему уже сообщили, что группа Райса снова допустила осечку. Вместо Алтухина в палате был убит другой парень, а сам Алтухин исчез. Возможно, Ахмад узнал о готовящемся покушении и подменил наложника. Но почему тогда люди Ахмада оказались не готовы к атаке группы Райса и дали перестрелять себя как кроликов? К тому же, записи с камер наблюдения показали, что Алтухин покинул клинику в темном парике и одежде канадца, который и был убит. Если побег организовал Ахмад, то зачем был этот маскарад с переодеванием? Зачем Алтухину было дурачить охрану?       Между тем агенты Сети Ферренса в Каире, Бейруте и Никосии сообщали, что спецслужбы Ормуза вошли в контакт с разведками стран Европы и попросили помочь им найти Алтухина. По всему выходило, что Ахмад ничего не знал о готовящемся покушении и куда исчез его наложник.       К исчезновению Алтухина могла быть причастна Антисеть. Но ее члены были слишком профессиональны, чтобы устраивать балаган с переодеванием, который удался лишь по чистой случайности. Антисеть действовала бы наверняка.       Может быть, это организовал Артур? Нет, он не мог знать о готовящейся операции. Кроме Джеймса в курсе были только Молтон и группа Райса. А им уж точно незачем было посвящать Артура в это дело. К тому же, если бы Артур знал, то уж точно не полетел бы в Милан шататься по бутикам.       И как теперь поступит Артур? Джеймс не знал. Но мысль о том, что Артур может его убить, почему-то возбуждала. Он сам дал Артуру пистолет, когда тот потребовал. А значит, отдал в руки Артура свою жизнь. Как поступит мальчик? Пристрелит его? Или? Поступки Артура были непредсказуемы как танец астероидов в космической бездне.       Раздался сигнал внутренней связи. Начальник охраны особняка доложил, что сэр Артур только что прибыл и приказал приготовить для него гостевую спальню.       Джеймс понимающе улыбнулся. Мальчик демонстративно не хочет с ним спать. Значит, Артур понял, что это он, Джеймс, приказал убить Алтухина. Что ж, пусть Артур устраивает забастовку. Джеймс к ней готов. У него есть подарок для мальчика. Роскошный и страшный подарок, который свяжет их навсегда - смертью и кровью.       - Сообщите мистеру Алверту, что я буду ждать его в своем офисе завтра в 14:00. Если он будет отказываться, то привозите силой. Причем в офис он должен войти не через главный, а через мой личный вход. Это очень важно. Повторяю, ровно в 14:00.       Джеймс плеснул себе коньяку и устало опустился в кресло. Артур решил спать в гостевой спальне. И он, Джеймс, сегодня будет ночевать в другой спальне. В их общую спальню он не войдет. Потому что там они должны спать вместе. Только вместе. ***       Томпсону было не по себе. Он понимал, что внезапно увяз. Безупречный исполнитель приказов начальства изменил своему долгу, потому что влюбился в своего подопечного. Стал помогать Алверту спасать его любовника от смерти. Сообщать о планах начальства. Это измена, предательство, шпионаж. И ради чего? Ради возможности целовать руки красавца, который его не любит и никогда не полюбит. Безумие. Но это безумие внезапно подарило ему жизнь вместо серого, монотонного существования, которое он вел до сих пор. И это безумие того стоило.       По возвращении из Милана Томпсон остался ночевать в особняке. Наутро хотел ехать домой, у него был выходной, но недоброе предчувствие заставило его остаться. Томпсон не был склонен к рефлексии, но сейчас отчетливо чувствовал: что-то вот-вот должно было произойти. Что-то очень плохое. Даже страшное.       - Сегодня я тоже работаю, - заявил он заступившему на дежурство своему заместителю Боннару. – Надо составить ряд отчетов по Милану, не хочу откладывать.       - Наш прекрасный принц хорошо себя вел? – хмыкнул Боннар. – А то босс с утра сам не свой. Ты знаешь, что они ночевали в разных спальнях?       - Это их проблемы, - с каменным лицом произнес Томпсон.       - Эд, их проблемы быстро становятся нашими проблемами, - с кислой улыбкой сказал Боннар. – Я предпочитаю смотреть зажигательную порнуху с их участием, чем их свары. Ты же помнишь, предыдущая их свара закончилась нашим увольнением. Мне не хочется снова идти вышибалой в ист-эндский кабак.       Томпсон молча пожал плечами.       - Босс отдал странный приказ, - продолжал Боннар, усаживаясь в кресло перед мониторами и кладя ноги на стол. – Доставить Алверта в офис ровно в 14:00, причем через его личный вход. А если тот будет упираться, то притащить силой. Мне это не нравится, Эд. Совсем не нравится. Ты же знаешь Алверта. Я с ужасом жду 14:00. Тащить Алверта силой – это все равно тащить ядовитую кобру.       - Не беспокойся, - после секундной паузы произнес Томпсон. – Я сам доставлю его.       - Эд, спасибо! – выдохнул охранник. – Но… ты ведь понимаешь, что подставляешься? Если что, то виноват во всем окажешься ты.       - Все будет в порядке, - бесстрастно сказал Томпсон.       - Ты – герой, - усмехнулся Боннар. –Слушай, Эд, наш босс все-таки конченый псих. Знаешь, что мне сказал Бенн? Босс сегодня встречается с Райсом и его людьми. Ты ведь знаешь о группе Райса? Какого хрена он это делает? Ему надо держаться от этих парней подальше, а не тащить к себе в офис! А сразу после них он хочет увидеться с Алвертом. Бред какой-то. Он что, хочет возбудиться для особо извращенного секса?       Томпсон замер. Затем равнодушно пожал плечами и вышел в коридор. Там он вошел в зону, которую не охватывали видеокамеры, достал телефон и набрал номер Алверта, находившегося в своих комнатах. Тот самый секретный номер, по которому Алверт связывался с Энди. Теперь Томпсон тоже знал этот номер. ***       Молтон находился в своем кабинете. Он тоже был очень обеспокоен. Алверт, как и следовало ожидать, уже знал о нападении на клинику и необъяснимом исчезновении Алтухина (черт, как же все-таки везло этому ублюдку! Второй раз уйти из-под удара, да еще так тщательно подготовленного!)       По прибытии в Лондон Алверт отказался идти в спальню к Джеймсу. Этого тоже следовало ожидать. И это радовало. Хуже было бы, если бы Алверт ворвался к Джеймсу с пистолетом. Джеймс все-таки безумец. Сам сует голову в пасть льву. И что прикажете делать? Связать его по рукам и ногам и запереть в чулане, чтобы защитить от собственного идиотизма и любовника-психопата, без которого он жить не может?       Молтон тяжело вздохнул и принялся читать донесения охраны. Из них следовало, что Алверт проснулся очень поздно, долго нежился в постели, куда ему подали завтрак, затем принял теплую ванну и начал одеваться и прихорашиваться. Все как обычно. У прекрасного принца процесс одевания и прихорашивания никогда не занимал менее полутора часов. Если он надевал костюм, то галстук мог завязывать раз по 15, пока не добивался идеального узла. Впрочем, и сегодня, когда он надевал рубашку, джинсы, пуловер, процесс был небыстрым. Красавчик добивался того, чтобы на нем все сидело идеально. Особое внимание он уделял шарфам. Он был просто помешан на них, хотя в Лондоне шарфы не слишком жалуют. А у Алверта была целая коллекция шарфов - от строгих классических до шарфиков совершенно невообразимых расцветок. Ну и, разумеется, не меньше получаса у Алверта отнимал макияж. В принципе, он был практически незаметен, этот макияж. Но юноша каждое утро едва заметно подкрашивал глазки, чернил брови, накладывал едва заметные тени и румяна, пудрил точеный носик. И надо признать, выглядел он с этим макияжем еще более смазливым чем без него.       И сегодня Алверт вел себя как обычно. Словно ничего не знал о событиях в Люцерне. И совершенно спокойно отреагировал на то, что Ферренс настоятельно просит его прибыть в офис к 14:00. Никаких криков, никаких фраз вроде «Передайте, что я не желаю с ним общаться» – ничего такого. «Конечно, я прибуду», - вот и все, что он сказал.       Что это могло означать? Может быть, он просто остыл к Алтухину? Молтону хотелось в это верить. Но он чувствовал: Алверт что-то задумал. Что-то, от чего Ферренсу не поздоровится, а у службы безопасности будет новая головная боль. И очень сильная.       Наконец, из особняка пришло сообщение, что его высочество, наконец, удовлетворился своим отражением в зеркалах и готов отправиться в офис. Бронированный BMW и две автомашины сопровождения были уже готовы. Алверт вышел из особняка - выхоленный, элегантный, разумеется, с шарфиком на шее и сапфировым кольцом на безымянном пальце левой руки. Телохранитель открыл дверь автомобиля, Алверт нырнул на заднее сиденье, обтянутое белой кожей. Томпсон сел рядом. Кортеж понесся в Сити. Молтон, получив сообщение о прибытии кортежа, вздохнул и направился в кабинет Ферренса. Лучше, если Молтон будет присутствовать при встрече с Джеймсом с Алвертом. Ожидать можно было чего угодно. Черт, а куда девать группу Райса? Как она выйдет незамеченной из кабинета Ферренса? Что вообще происходит?       Молтон прошел по узкому коридору и оказался в крохотном холле. В этот холл можно было подняться на личном лифте Джеймса. Отсюда был вход в его кабинет, которым пользовался сам Ферренс, Молтон, наиболее доверенные лица и те, чье присутствие в офисе нельзя было афишировать. Здесь стоял диван и два кресла. Молтон увидел, что на стене висит монитор, которого прежде не было. И с этого монитора ведется видеотрансляция происходящего в кабинете Ферренса.       Тут до Молтона, наконец, дошло, что задумал Ферренс. Он похолодел.       - Ебать, только не это! – воскликнул Молтон и ворвался в кабинет Ферренса. ***       Встреча Ферренса с группой Райса в каком-то смысле была исторической: еще ни один глава Великой Сети не встречался лично с группой палачей, выполнявших самые грязные и самые кровавые задания. Ибо не пристало высокородному джентльмену в белых перчатках общаться с убийцами. Максимум, на что могли рассчитывать члены группы, это на встречу с главой службы безопасности. Да и то в исключительных случаях. Им хорошо платили, и этого было достаточно. Зачем Ферренсу понадобилось нарушать многовековую традицию – было непонятно.       Райс, Шнейдер, Мелен. Шесть лет назад они отправились в пригород Москвы, чтобы ликвидировать убийцу Питера Ферренса. Теперь они сидели перед Джеймсом Ферренсом. Глава группы - Райс - узколицый шатен, с холодными серыми глазами. Шнейдер - то ли немец, то ли швейцарец - двухметровый громила с голым черепом и мертвым взглядом. Мелен - безликий, невыразительный, вообще никакой.       И тут в кабинет ворвался Молтон.       - Ты спятил? – заорал он с порога. – На черта ты повесил там монитор? Он сейчас все увидит!!       Ледяной взгляд Ферренса заставил его умолкнуть. Ферренс молча указал Молтону на стул рядом с собой. Тот помедлил, но повиновался и сел, вытирая холодный пот со лба.       Зазвучал сигнал конференц-связи.       - Алверт вошел в холл.       - Отлично, - невозмутимо сказал Ферренс. Выждал полминуты и заговорил.       - Мне нужно, чтобы вы вспомнили детали операции в Москве летом 2009 года.       На него смотрели тусклые глаза убийц, готовых на все.       - Много времени прошло, сэр, - проговорил Райс. – Столько лет!       - Вспоминайте, - отрезал Ферренс. - У вас было не так много подобных операций.       В воцарившейся тишине слышно было, как тикают старые настенные часы.       - Нам приказали допросить и ликвидировать одного русского, - нехотя проговорил Райс. – Фамилия Вершинин, если я не путаю.       - Только его? – холодно спросил Ферренс.       - Был еще приказ насчет мальчишки, его сына: проучить.       - Проучить, - бесстрастно повторил Ферренс. – Что это значит?       - У нас был приказ был действовать по ситуации, сэр. На наше усмотрение.       Ферренс холодно улыбнулся, его руки сжались в кулаки.       -Дальше, - произнес он.       - Несколько дней мы следили за домом, как положено. Спланировали операцию.       - Как все происходило?       Райс молчал.       - Я спрашиваю, как вы проникли в дом?       - Просто позвонили в дверь.       - И что?       - Нам открыли.       - Кто?       - Ну... Этот... которого мы должны были ликвидировать.       Было ясно, что Райс лжет.       - Кто. Вам. Открыл. Дверь, - произнес Ферренс.       Райс молчал. Он чувствовал недоброе.       - Да мальчишка нам открыл, - неожиданно брякнул Шнейдер.       - Белокурый мальчик? - неестественно спокойно уточнил Ферренс.       - Ну да. Лет 14-15. На девку похож, - подтвердил Шнейдер. - Мы-то думали, что дверь ломать придется, а этот педик малолетний сам открыл.       - Что вы сделали с мальчиком?       Убийцы переглянулись.       - Что вы сделали с мальчиком? – повторил Ферренс.       - Скрутили, - буркнул Райс. - Он нам мешал.       Ферренс внимательно смотрел на них.       - Что было дальше?       - Взяли того типа. Он сопротивлялся, но куда ему против нас.       - Дальше.       - У нас был приказ выбить из этого всю информацию, - буркнул Райс.       - И вы?       - Выбивали.       - Как?       - Сначала вручную. Потом резали ножом. Нос порезали. Пальцы.       - Дальше.       - Мы все с ним делали. Но он молчал, - сказал Райс.       - И тогда?       - Взялись за мальчишку. Когда папаша увидел, как дерут сынка, то начал колоться.       - Что вы сделали с мальчиком?       - Стоп! – вмешался Молтон. – Подробности не нужны.       Он бросил быстрый взгляд на глазок видеокамеры, транслировавшей происходящее в холл. Там сейчас был Алверт. Алверт сейчас все это видел и слышал.       - Продолжать! – холодно произнес Ферренс.       - Молчать! – рявкнул Молтон.       И тихо прошипел Ферренсу:       - Если хочешь знать подробности, отключи эту ебаную камеру. Ты считаешь, ему недостаточно того, что он уже слышит? Тебе мало того, что было в мае?       Ферренс смотрел на Молтона не просто злым взглядом, это был взгляд безумца – безжалостный, нечеловеческий.       - Мальчишка визжал, - неожиданно подал голос Мелен. - Брыкался. Что-то вопил по-русски. Мы в него…       - Молчать! - снова рявкнул Молтон.       - Продолжать! – приказал Ферренс.       - Ну, мы работали с мальчишкой, - неохотно продолжал Райс. - Он так орал, я думал, у меня барабанные перепонки лопнут.       - И тогда тот тип выложил всё, - опять встрял Шнейдер. - Мы же отчет составили.       - Дальше, - Ферренс произнес это слово почти беззвучно.       - Ну, мы снова за папашу взялись. Было приказано ликвидировать его максимально жестко. Пальцы отрезали. На руках и на ногах. Тот тип отключился, мальчишка тоже в обмороке был. И кровь из него уже шла.       - Дальше.       - Привели их в себя. Снова взялись за папашу. Мальчишка уже не вопил, только смотрел, выпучив глаза. С катушек съехал, - пожал плечами Шнейдер.       - А... его отец?       - Да орал как резаный, - с досадой бросил Райс.       - И?       - У нас был приказ, сэр.       - Что вы с ним сделали?       - Живот вспороли, горло перерезали. Мальчишка как это увидел, так завопил так, что у меня чуть крышу не снесло. А потом снова отключился.       - Что вы сделали с мальчиком?       - Ножом в живот. Этого было достаточно. Был же приказ: проучить, - Райс произнес это совершенно безэмоционально. – Мы и проучили. Останется он в живых или нет – не наша забота. Затем обоих в ванную оттащили и там заперли. Наверное, там мальчишка и сдох. А отец его уже мертвым был.       Воцарилось тягостное молчание.       - Свободны, - произнес Джеймс. - Я узнал все, что мне было нужно.       Молтон было дернулся, но Джеймс железной хваткой удержал его на месте.       - Сидеть! – приказал он шефу службы безопасности.       - Зачем ты это делаешь? – проговорил Молтон. – Ты… ты…       - Я знаю, что делаю. Все идет как надо.       Между тем Райс, Шнейдер, Мелен встали из-за стола и вышли.       Несколько мгновений стояла тишина. А потом за дверью раздались выстрелы. ***       По пути в офис Артур оставался невозмутимым. Сидевший рядом Томпсон обратил внимание, что холеные руки юноши расслабленно лежали на коленях. Обычно, когда Артур нервничал, то его волнение выдавали именно руки, конвульсивно сжимавшиеся и разжимавшиеся. Но сейчас Артур был похож на неживую статую. Взгляд его был застывшим, немигающим.       Из подземного гаража Артур в сопровождении Томпсона поднялся на лифте на седьмой этаж. В маленьком холле, где обычно дежурили два телохранителя, никого не было, и это показалось Томпсону странным. Зато на стене висел монитор, а на нем… на нем транслировалось происходящее в кабинете Ферренса.       Артур с недоумением взглянул на монитор, сделал два шага и застыл. Томпсон стоял рядом. Он видел на экране, что в кабинете помимо Ферренса и Молтона находятся еще трое. Томпсон моментально сообразил, кто это. Райс и его люди. Он вслушивался в разговор, точнее, в допрос, и понимал о ком идет речь.       Томпсон взглянул на Алверта. Тот стоял прямо, не отрывая глаз от монитора, и был белым как мел. Черные глаза сверкали. Из груди его вырвался сдавленный стон. Но он оставался спокойным. Спокойно вынул из кармана пистолет, проверил патроны. По тому, как уверенно Алверт это делал, было ясно, что его изнеженные руки умели обращаться с оружием.       Алверт бросил на Томпсона вопросительный взгляд. Тот не пошевелился. Алверт кивнул и улыбнулся – жестокой, хищной улыбкой. В его глазах теперь была не просто ненависть, в них была сама смерть. Слепая и беспощадная.       Теперь Томпсон знал, что произошло с Алвертом. Знал, что именно сделали с его белокурым принцем. Откуда этот взгляд полный смерти. И Томпсон понимал, что сейчас произойдет. И не собирался этому мешать.       Разговор в кабинете закончился. Дверь отворилась. В холл вышли Райс, Шнейдер, Мелен. И увидели того самого мальчика из Москвы. Да, этот мальчик уже вырос, превратился в красивого молодого человека, но они сразу узнали его. Узнали те самые глаза, которые тогда смотрели на них с ужасом и мольбой о пощаде, и в которых теперь была смерть. И эта смерть смотрела прямо на них. И на них смотрело дуло пистолета.       Сначала лица палачей ничего не выражали. Глаза их были пусты. Но через мгновение в них появилось изумление. И страх.       Раздался выстрел. Пуля попала в лоб Райсу - убийце с серыми холодными глазами. Выстрел в Шнейдера - гориллу с голым черепом. Безликий тип – Мелен дернулся и отскочил в сторону. Артур попал ему в шею, из которой фонтаном забила кровь. Мелен упал на пол и захрипел. Артур смотрел на него с отвращением, как смотрят на мерзкую, ядовитую тварь. Прогремел выстрел в лоб – и этот выстрел покончил со страданиями Мелена. Артур удивленно обернулся к Томпсону. Тот спокойно убрал пистолет в карман. Еле заметная улыбка на бледных губах юноши была благодарностью Томпсону.       В дверях кабинета появился Ферренс, тут же выскочил Молтон.       - Возьми, - Артур протянул пистолет Ферренсу. – Мне он уже не нужен. А тебе вдруг понадобится.       Лицо Ферренса было бесстрастным, но в глазах мелькнуло мрачное торжество. Алверт холодно улыбнулся и отрицательно покачал головой.       - Идемте, Томпсон, - сказал он. – Я возвращаюсь в дом мистера Ферренса.       В последние месяцы Артур, говоря об особняке в Челси, употреблял слово «домой».       Сейчас он сказал: «в дом мистера Ферренса».       Губы Джеймса сжались. Артур повернулся и вошел в лифт, за ним Томпсон. Ферренс смотрел, как закрываются двери, скрывая Артура.       Он остался в холле. Рядом стоял Молтон, на полу лежали тела троих убийц. ***       Ферренс возвратился в особняк только вечером. В офисе было много неприятных дел. Нет, выстрелов никто не слышал. Эта часть офиса имела отличную звукоизоляцию. От трупов избавлялся Молтон и его доверенные люди. Молтон ничего не обсуждал с Джеймсом. Он понимал, что Ферренс ничего ему не скажет. Да Молтон, по правде говоря, и не хотел ничего слышать. Пока, во всяком случае. Молтон, сам отправивший на тот свет десятки человек, ужасался замыслу Ферренса. Он хорошо знал Ферренса, но не подозревал, какие адские глубины скрываются в этом человеке. И на что он способен.       Ферренс медленно поднимался по лестнице особняка на третий этаж. В коридоре он увидел Артура. Тот стоял, скрестив руки на груди, перетянутый сбруей, в черных стрингах, на стройные ноги были натянуты высокие кожаные сапоги, на шее поблескивал металлическими заклепками ошейник. На губах была улыбка - похотливая и презрительная одновременно. Так улыбаются шлюхи, предлагающие себя клиенту. Юноша посмотрел на Ферренса и молча вошел в темную комнату. Дверь закрылась.       Ферренс в нерешительности остановился. Затем прошел в спальню, где стал быстро переодеваться. Перетянулся сбруей, надел кожаные сапоги.       У двери в темную комнату Ферренс снова остановился. Он знал, что ему предстоит битва. Битва не за тело Артура, прекрасное и желанное, сводящее с ума. Это тело и так уже принадлежало ему. Сейчас Джеймсу предстояла битва за душу Артура. И он не знал, кто выйдет победителем. Он открыл дверь.       Артур стоял в центре подсвеченной красноватым светом комнаты все в той же позе шлюхи. На чуть подкрашенных губах играла все та же похотливая улыбка, в которой таился не только вызов, но нечто более зловещее. Взгляд Артура был полон убийственной ненависти, но эта кипящая ненависть тонула в глубине темного взгляда Джеймса.       - Ты сделал так, чтобы я их убил, - голос Артура звенел как лед. - Это компенсация мне за бойню в Люцерне?       - Ты ведь знаешь, что Алтухин жив, - хрипло отвечал Ферренс.       - Знаю, - Артур не отрывал взгляда от Ферренса. Взгляда, которого тот боялся больше всего, потому что этот взгляд убивал не тело и разум, он убивал надежду. - Знаю. Иначе я сейчас был бы мертв.       - Артур!       - Ты лгал мне. Ты приказал убить человека, которого я люблю. Его, а не тебя, - слова Артура вонзались в сердце Джеймса раскаленными иглами. - И ты кинул мне этих троих, словно зверю на растерзание. Думал утолить мой голод? Мою жажду крови?       - Ты действительно жаждал их крови!       - Да. Но я не хотел быть мясником на бойне. И все же стал им. Благодаря тебе.       - Не придумывай себе оправданий. Ты хотел убить их. Я дал тебе эту возможность.       Юноша смотрел Ферренсу прямо в глаза, но видел в них лишь сумеречный холод.       - Ты думаешь, что привяжешь меня к себе этой бойней? Думаешь, я стану таким как ты и потому стану твоим?       - Нет, Артур! Ты…       - Вот именно, нет, Ферренс. Сейчас я расплачусь с тобой.       - Я не буду играть по твоим правилам, - отчеканил Джеймс. - Я знаю все твои уловки, Артур.       В глазах Артура на долю секунды промелькнуло нечто вроде удивления.       - Не будешь? – прищурился он. - А что тебе еще остается, Ферренс?       Джеймс решительно двинулся к Артуру. Тот опустился на колени.       - Делай со мной что хочешь, - проговорил он спокойно. – И без стоп-слова.       - Нет, со стоп-словом, - хрипло возразил Ферренс. – Стоп-словом будет «Москва».       Артур вздрогнул, в глазах его мелькнули ужас и боль. Он покорно опустил голову.       - Встать! - приказал Ферренс.       Артур повиновался. Ферренс смотрел на него как в первый раз, и Артур казался ему самим совершенством. Идеальное лицо, идеальное тело, идеальная осанка, идеальная кожа. Это совершенное тело безропотно подчинялось Джеймсу. Но душа была неприступна, она скрывалась в глубинах непроглядного мрака черных глаз... Джеймс положил Артуру руки на плечи и попытался притянуть к себе, чтобы поцеловать.       - Москва, - тихо произнес Артур.       Джеймс замер. Кровь бросилась ему в лицо.       - Ты злоупотребляешь правилами, Артур, - тихо произнес он.       - Правил больше нет.       Джеймс шагнул к Артуру. Тот отступил. Джеймс опять шагнул. Артур отступил и продолжал отступать, пока не прислонился к стене. Джеймс навалился на него, лицо Артура исказилось ненавистью и отвращением, он принялся вырываться, впиваясь в руки Джеймса ухоженными ногтями, отчаянно кусаясь, дергаясь, наступая на ноги и пытаясь ударить Ферренса коленом в пах. Но хрупкий юноша не мог противостоять мускулистому, тренированному мужчине. Джеймс намертво блокировал Артура и впился в его губы. Ответом ему был яростный укус, как будто полный яда. Джеймс почувствовал солоноватый привкус крови и взревел от боли. Схватив Артура за ошейник, он швырнул юношу на пол, заставил встать на четвереньки и взял резиновую палку. Ровная белая спина тут же выгнулась, круглые ягодицы приподнялись навстречу удару. Джеймс замахнувшись палкой, хотел было остановиться, но уже не мог. Бурный поток долго сдерживаемой ярости понес его во тьму, где сталкивались в хаотическом танце мертвые астероиды. Он обрушил удар на ягодицы, хрупкое тело содрогнулось, из груди юноши вырвался крик боли, и это завело Джеймса еще сильнее. Он обрушил на ягодицы град ударов, Артур выл от боли, а Джеймсу казалось, что с этими криками из его возлюбленного выходит боль, на место которой придет долгожданная любовь. Он сам поверил в это, потому что верить ему было больше не во что, и продолжал, продолжал, продолжал... Остатки рассудка вопили, что надо остановиться, но он не мог. Только Артур, только его стоп-слово способны были остановить безумный поток ударов и боли, но Артур молчал. Он все-таки заманил Джеймса в ловушку. Заманил, как всегда, легко и быстро, хотя Джеймс клялся себе, что на этот раз он ни за что в эту ловушку не попадется.       Наконец, Артур в изнеможении опустился на пол, но тут же перевернулся и, резко стянув с себя стринги, нагло и бесстыдно развел стройные ноги, которые в высоких сапогах казались сексуальнее, чем обычно. Он лежал на исполосованной заднице, лицо искривилось от боли, но сквозь эту боль по-прежнему проглядывали бесстыдство, наглость и невероятное презрение. Презрение шлюхи к своему клиенту. И это было невыносимо для Ферренса.       Он зарычал как раненый тигр, схватил Артура, грубо поднял и бросил на качели. Юноша болезненно вскрикнул и дернулся, а Джеймс, резко раздвинув его ноги, принялся вбиваться. Артур кричал от боли, его тело содрогалось и извивалось, но Ферренс крепко держал юношу за ноги, закинутые ему на плечи, и продолжал входить все резче и глубже. Ферренса трясло - и от возбуждения, и от бессильной ярости. Он видел, что его атака провалилась, провалилась сразу и безнадежно. На лице Артура сквозь гримасу боли теперь проступала улыбка мрачного торжества.       - Да, да, бери меня, бери! – с издевательским смехом повторял он.       - Ты мой! - прорычал Ферренс. - Мой. Мой!!       Ответом ему был все тот же каркающий, потусторонний смех.       Ферренс усиливал напор - безжалостный и захватывающий, он задевал чувствительную точку внутри Артура, у того всё внутри взрывалось болью и тягучим наслаждением. Артур испустил крик, и в этом крике не было любви, только животное наслаждение. Ферренс не выдержал и тоже закричал, точнее взревел. Они оба забились в оргазме, а затем Ферренс опустился на Артура, прикоснувшись губами к его шее и закрыл глаза. Он понимал, что проиграл. Проиграл. И ему страшно было подумать, чем для него обернется этот проигрыш.       Открыв глаза и приподнявшись, он встретился с пристальным, немигающим взглядом Артура. Взглядом, полным непроглядного мрака и холода.       - Всё. Больше я тебе ничего не должен, Ферренс. Мы в расчете.