Глаза смерти

Милан - Эль-Касаба, февраль 2014 года       Энди снова был в сексуальном раю, где его холили и лелеяли. Где все делалось даже не по щелчку его пальцев, а по легкому движению бровей. Где слуги начинали паниковать, если губы любимого наложника принца недовольно кривились. А остальные наложники после всего происшедшего усиленно искали покровительства Энди.       К услугам Энди было все, что он пожелает. Ахмад не только окружил его усиленной охраной, но и выделил ему особый штат прислуги, так что пожелай Энди, и его на руках бы носили. Или на носилках под опахалами. Только его ничто не радовало.       У Энди была депрессия. Он был раздавлен тем, что Лим погиб. Лим - такой живой, жизнерадостный, преданный. Поначалу Энди думал, что Лим просто хочет трахаться с ним. Против этого Энди ничего не имел, он охотно и с удовольствием отвечал Лиму взаимностью. Но Лим не просто хотел с ним трахаться, Лим любил его. Любил и страдал от того, что сердце Энди принадлежит другому. Энди видел страдания Лима, скрытые за беззаботностью, веселостью и развязностью. Он ценил его преданность, не отвергал ухаживания и считал другом. В критический момент он доверился Лиму, попросил о помощи, и тот не отказал, хотя понимал, что ему это грозит большими неприятностями, о чем Энди прямо предупредил его.       - Ерунда! - беззаботно сказал тогда Лим. - Не парься! Ну, сам подумай, чем я рискую? Что они мне сделают? Тут нет Ормузского пролива, так что акулам меня не скормят! Беги, Энди! Беги! Только потом обязательно дай весточку, ладно?       Лим взял руки Энди в свои и сжал, влюбленно глядя на парня.       - Возьми меня, а? На прощание, - прошептал он.       "Прощание" для них обоих значило лишь расставание на неопределенное время. Они не знали, что прощаются навсегда. И все же Лим как будто что-то предчувствовал, он отдавался Энди с какой-то отчаянной яростью, словно хотел вместить в себя его всего, наполниться своим возлюбленным до предела, перед тем как расстаться навеки.       Разумом Энди понимал, что не виноват в случившемся, что бойню устроил Ферренс. Но на сердце лежал тяжелый камень вины и утраты. Ему было еще тяжелее оттого, что рядом не было Лешки. Понимающего, способного помочь, поддержать.       Собственно, именно Лешка стал инициатором возвращения Энди в гарем Ахмада. Сидя в миланском кафе, парни перебирали возможные варианты дальнейших действий. Вариант «Ормуз» был плохим, но другие были еще хуже. Точнее, их просто не было. Лешка опасался, что Ахмад превратит Энди в заложника, чтобы добиться прихода в свой гарем желанного Артура Алверта. И Лешка был готов, если потребуется, прийти в гарем к Ахмаду, чтобы быть с Энди. Но не сейчас. У него оставались неоплаченные долги в Лондоне. А Ахмад был единственным, кто мог надежно укрыть Энди.       Люди Ахмада забрали Энди из дешевого миланского отеля, куда его привел Томпсон, посадили в машину, вручили паспорт на имя гражданина США Макса Эндрю Тейлора. "Блять, да какой из меня американец", - подумал тогда Энди. С его-то английским! Нет, по-английски он говорил бегло: сказался год пребывания в Лондоне и месяцы в гареме, где наложники общались между собой именно на английском. Но из-за того, что в гареме был винегрет из разных национальностей: в частности, французы, итальянцы, немцы, венгры, индусы, ну и, разумеется, арабы и персы из охраны и прислуги, английский у Энди приобрел странный акцент, по которому определить национальность парня было невозможно. Ясно было одно: он уж точно не американец.       В миланском аэропорту Энди ждал египетский военно-транспортный самолет. На борту его ждал Ахмад, который сразу заключил парня в объятия.       - Ты жив! - выдохнул принц. - Жив! Видит аллах, я молился, чтобы ты был жив!       Энди рассеянно огляделся. На военных транспортниках ему летать еще не доводилось. Нет, он вовсе не рассчитывал на бизнес-джет, но видеть ормузского принца, всегда окруженного роскошью, в грузовом военном самолете было странно.       - Это для конспирации, - сказал Ахмад. - Мой личный самолет сейчас в Люцерне. Официально я нахожусь там. Никто не должен знать, что я забрал тебя. Расскажи мне, что произошло. Почему ты сбежал из клиники? Как в твоей постели оказался Лим? Ты что-то узнал заранее? И почему ничего не сообщил мне? Ты знаешь, кто напал на клинику?       Ахмад сразу забросал Энди тысячей вопросов.       - Я хочу чего-нибудь выпить, - вот и все, что мрачно ответил парень.       На борту военного транспортника, хоть и арабского, нашлась бутылка бренди. Не коллекционного, но вполне себе. Да Энди сейчас выпил бы и паленой водки.       Алкоголь слегка расслабил парня, но он был по-прежнему угрюм. Самолет начал разбег, оторвался от земли. Энди показалось, что это он сам оторвался от земли своего прошлого и теперь стремительно летит в пустоту, где нет ничего... и никого. Слезы подступили к глазам парня, который вообще-то не привык плакать. Он всхлипнул.       Сидевший рядом Ахмад обнял и прижал его к груди.       - Не надо, - прошептал принц, целуя Энди в горячую щеку. - Успокойся. Все будет хорошо. Ты будешь с Артуром.       Энди сначала не понял, а потом вздрогнул и испуганно посмотрел на Ахмада.       - Я знаю, что ты его любишь, - спокойно произнес Ахмад. - И знаю, что он любит тебя. Я это понял. Почувствовал. Когда ты со мной, то Артур тоже рядом. Даже здесь, в этом самолете. Ты разве не чувствуешь?       По правде сказать, Энди ничего такого не чувствовал. Но он чувствовал другое: Ахмад не врет. И ему было тревожно, что принц догадался.       - Не бойся, - сказал принц, словно читая мысли Энди. - Я заберу Артура к себе. И ты останешься со мной. Вы оба останетесь.       "Он "тройник" что ли хочет с нами устроить?" - подумал Энди, шмыгая носом.       - Вы оба мне важны, - продолжал принц. - Я люблю Артура, я не могу без него. Но ты важен мне, потому что Артур не может жить без тебя. Я это понял, а Ферренс нет. Ведь это он пытался тебя убить, я правильно догадался?       Взгляд влажных, ореховых глаз принца стал необычно острым.       - Да, это он, - произнес Ахмад, не дождавшись от Энди ответа. - На клинику напали его люди. И предупредил тебя именно Артур. Потому что он тоже примчался в Милан, я знаю. Вы ведь с ним встречались сегодня, так?       Энди молчал.       - Не бойся, - повторил Ахмад. - Я не совершу ошибки Ферренса. Да, я хочу Артура, я ревную его к Ферренсу, к кому угодно, но не к тебе. Потому что чувствую: вы и Артур - одно. Единое и неразделимое. Это так, хоть я и не могу этого объяснить. Тот телефон, который у тебя нашли в гареме. Он ведь был для связи с Артуром, да? И ты ведь тогда с Артуром говорил, когда тебя поймал этот Арман, да будет проклят он во веки веков! Так?       Энди молчал.       - Ты можешь говорить по телефону с Артуром совершенно свободно, - проговорил Ахмад. - Обещаю тебе не препятствовать и обещаю не прослушивать твои разговоры с Артуром. Хочу, чтобы ты понял: я ваш друг, а не враг.       "А хрен тебя знает, кто ты на самом деле, - мрачно думал Энди. - Хочешь Лешку заполучить любой ценой. А меня акулам скормишь".       Но он чувствовал, что Ахмад не лжет. Ему хотелось довериться принцу, но после всего случившегося Энди уже не доверял никому.       Слышался ровный гул моторов. В иллюминаторе сгущалась тяжелая лиловая тьма. Ахмад теснее прижался к парню и крепче обнял его.       - Послушай, Энди. Артур - мечта моей жизни, а ты - ее величайшее украшение. Артур - полуночная звезда в небе, а ты - прекрасный бриллиант, в котором отражается звездный свет. Вы такие разные, но вы сияете одним и тем же светом. Холодным и завораживающим. Я хочу обладать вами обоими и сделаю все, чтобы вас защитить.       - Спасибо, ваше высочество, - тихо сказал Энди.       - Когда мы одни - называй меня Ахмад. Я так хочу.       - Ахмад, - безучастно повторил парень.       - Теперь поговорим о конкретных вещах, - тон принца стал деловым. - Никто не будет знать, что ты возвратился в Ормуз. Ни люди Ферренса, ни кто-то еще. Потому что я подозреваю, что тебя разыскивает не только Ферренс. Режим въезда в Ормуз стал более жестким. Всех иностранцев тщательно проверяют. Во дворце усилены меры безопасности. Вся охрана сменена. Слуги тоже, остались лишь трое из прежнего состава.       Энди молча хлебнул еще бренди.       - Твое жалование увеличивается до пяти миллионов долларов, которые уже переведены на твой счет в Сингапуре, - многозначительно добавил Ахмад.       - За что? - изумился Энди, позабыв даже поблагодарить Ахмада.       - Ты официально становишься моим любимым наложником.       "Вот же, бля, теперь и потрахаться будет не с кем", - уныло подумал Энди.       - Не волнуйся, - усмехнулся Ахмад. - Я знаю, что ты любишь разнообразие. Ты можешь трахать других, сколько угодно. Но отдаваться можешь только мне. Ты понял?       - Понял, - покорно сказал парень.       - Теперь что касается твоей личности. Отныне ты гражданин США Макс Эндрю Тейлор. Привыкай к своему новому имени. Макс. Паспорт, что тебе дали, не фальшивый. Это самый настоящий американский паспорт.       - Настоящий? - недоверчиво спросил Энди. - И как ты его раздобыл?       - У нас с американцами есть свои договоренности, - усмехнулся Ахмад. - Тебе этого знать не следует. Но ты получил не только паспорт. К нему прилагаются права, страховки и все прочее, что должно быть у американцев. Ты даже в их налоговых базах значишься. Поэтому будь поосторожнее со своими миллионами, не вздумай переводить их сразу на имя Макса Тейлора.       - Ладно, я понял, - озадаченно сказал Энди. - Но какой я американец? Да у меня акцент такой, что меня разом...       - Тебе предстоит выучить легенду. Салман вручит тебе необходимый текст. Вкратце, ты сын гражданина США и родился в Вермонте, но твоя мать - родом с Украины. В детстве тебя увезли в Европу, потому что у отца был там бизнес, потом ты жил в Турции, на Украине и в Англии. Поэтому у тебя такой странный акцент. В разговорах не вдавайся в подробности, отделывайся общими словами. Говори, что прежде ты был спутником турецкого бизнесмена, но имени не называй. Я тебя увидел в одном из дорогих отелей Стамбула.       В дорогом отеле Стамбула... Несмотря на свою депрессию, Энди прыснул, вспомнив, как еще ребенком летал в Стамбул с матерью. Мать одно время челночила, закупала тряпье на стамбульских барахолках и продавала в России. Жили они в грязном отеле с тараканами. М-да, нашел бы там его великолепный принц Ормуза...       - Научись откликаться на имя Макс, - продолжал между тем Ахмад. - И учти, что ты - теперь мой любимый наложник. Ты должен держать дистанцию. Ты ведь знаешь, как умеет вести себя Артур?       О, уж это Энди знал! И по возвращении в Ормуз стал точь в точь копировать лешкино поведение. Это получалось у него само собой. Ахмад был прав: Лешка как будто присутствовал в Энди. Парень стал казаться холодным, недоступным, слегка манерным. Наложники видели, что любимый наложник принца, перед которым стелятся слуги и даже сам смотритель гарема Али, стал холодным и недоступным. Но на самом деле это не было высокомерием. Причина его крылась в депрессии. Энди не мог забыть Лима. И тяжело переживал новое расставание с Лешкой после короткой встречи в Милане.       Лешка! Лешка ведь сейчас был лицом к лицу с человеком, который дважды приказал убить Энди! Парень знал Лешку и потому был уверен, что Ферренс еще при жизни очутился в аду. *** Лондон, февраль 2014 года       Артур стоял у окна гостиной и с ненавистью смотрел на Ферренса. Он долгое время надеялся (непонятно почему), что Ферренс его отпустит. Не просто даст уйти и спокойно жить с Энди, а освободит от невидимой цепи, которая сковала Артура после того, что случилось в Афинах. Но Ферренс приковал его к себе новыми стальными цепями. Приковал, сыграв на жажде мести, клокотавшей в Артуре, цинично подставив троих убийц под его пули. Артур не жалел, что убил этих троих, которых и людьми нельзя было назвать. Но его ужасало то, как это было сделано. То, что Ферренс бросил этих троих ему на растерзание. Более того, Ферренс явно готовил это заранее в расчете на убийство Энди. Кровавый обмен. "Мы все убийцы. И ты - такой же убийца как я", - однажды сказал ему Ферренс. У Артура это всегда вызывало внутренний протест, он так и не смог смириться с тем, что стал убийцей. А теперь Ферренс сделал его не просто убийцей, он сделал его таким же убийцей, каким был сам. Пусть даже сам Ферренс никогда лично никого не убил, а лишь отдавал приказы. Но он поставил Артура на одну доску с собой. Он преградил ему путь к выходу из кровавого, темного лабиринта смерти.       И за это Артур ненавидел Ферренса. Он обманулся. Он видел в этом человеке хорошее, но не разглядел адских глубин, которые таились под этим хорошим. Артуру хотелось плакать. Но слез не было. Были пустота и боль в груди.       А лицо Ферренса ничего не выражало. Глаза были темны, словно мрак, который был в глазах Артура, выплеснулся прямо в них.       - Я заплатил свой долг. Теперь я хочу уйти, - проговорил Артур. - Отпусти меня. Ферренс холодно улыбнулся.       - Ты сам знаешь, что я тебя не отпущу. Это во-первых. Во-вторых, я продолжу охоту на Алтухина, если только его не прикончит Антисеть. В-третьих, и не думай повторять то, что ты устроил месяц назад. Алтухин умрет, но ты будешь жить, Артур. Ты будешь жить со мной.       - Ты ведь понимаешь, что мы не можем быть вместе.       - Только вместе мы и можем быть, - твердо произнес Ферренс. - Не думай, что ты расплатился со мной своим телом. Нет, Артур, мне нужна твоя душа. Твоя душа и твое сердце. И я получу их, чего бы мне это ни стоило!       Артур бросил на него такой взгляд, что все было ясно без слов. Ферренс физически ощутил волну черной, ослепляющей ярости, вырвавшейся из черных глаз. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.       - Моя душа? - прошипел Артур. - Да ты сам ее уничтожил. Мое сердце? Его у меня больше нет. Ты его украл и растоптал. Что ты хочешь получить? Во мне одна пустота.       - Артур, - проговорил Ферренс. - Мы обсудим все позднее. Когда ты остынешь.       - Позднее? Я больше не останусь в твоем доме!       - Ты останешься. Хотя бы потому, что только со мной твоя жизнь в безопасности. Без телохранителей Антисеть живо расправится с тобой. Или тот же Крейг.       - Это мои проблемы.       - Нет. Это и мои проблемы тоже. Моя жизнь зависит от тебя. Я жив, пока жив ты, Артур. И я не допущу твоей смерти.       - Ты? - Артура снова захлестнула волна ярости. - Ты? Может быть, ты еще и спать со мной намереваешься??       - Я уверен, что так и будет, - спокойно произнес Ферренс. - Пусть и не сразу.       - Ты - ненормальный.       - Мы оба ненормальные, Артур. И что с того? Я люблю тебя. И не отпущу!       - А я тебя ненавижу. В который раз повторяю: ненавижу! Ты вызываешь во мне отвращение. Омерзение! Тошноту! Исчезни из моей жизни. Она и без того изуродована!       - Нет, Артур. Ты тоже не можешь жить без меня. Я это знаю. Хочешь убить меня?       - Нет. Хоть ты этого более чем заслуживаешь.       - А ты заслуживаешь жизни, мой мальчик. Прекрасной жизни. Вместе со мной.       - С тобой???       - А с кем еще? Может быть, с этим Алтухиным, по которому ты сохнешь? Что он может тебе дать? Трахать по пять раз в день? Уверяю, скоро это тебе надоест. А больше этот безмозглый самец ни на что не способен. Ну, разве что самому раздвинуть ноги перед тобой. Кстати, кажется, он отдаваться любит больше, чем трахать.       - Замолчи! - Артура трясло.       - Что, не нравится правда? - усмехнулся Ферренс. - А ведь ты ее знал, Артур. Просто не решался взглянуть ей в глаза.       Ответом ему была презрительная усмешка. Но Ферренс, будучи уверен, что знает все об отношениях Артура и Энди, глубоко заблуждался, хоть и не подозревал об этом.       - Ты умен, Артур, - произнес Ферренс. - И ты понимаешь, что если уйдешь от меня, то тебя просто убьют.       - Думаешь, меня можно чем-то напугать после того, как Райс и эти двое засунули мне в задницу швабру? Когда они втроем насиловали меня?       - Это было ужасно, - холодно отвечал Ферренс. – Но есть вещи и пострашнее.       - Пусть так. Все лучше, чем с тобой.       - Хватить нести чушь! Я не позволю, чтобы это произошло! Ты останешься со мной. Тебя будут охранять прежние телохранители. Если понадобится, охрану усилят.       - Я. Не буду. С тобой. Жить. Не буду!       - Успокойся, Артур.       - Нет. Я не буду жить с тобой. Ты для меня - воплощение самого страшного, что было в моей жизни. Я надеялся... идиот, я надеялся непонятно на что. Я жил с тобой, потому что у тебя лицо человека, которого я убил. И я хотел, чтобы этот человек отпустил меня! Не простил, но хотя бы отпустил! И ты мог это сделать! Потому что ты и твой брат - это одно! Ты не раз уже это доказал! Ты мог меня отпустить, Ферренс, но вместо этого приковал меня к себе еще прочнее. Ты забрызгал меня кровью! Я лишился родителей, имени, прошлого, я лишился нормальной жизни, всего! У меня все отняли! Такие как ты! Я полюбил парня, но ты и его хочешь у меня отнять, убить его только за то, что мы с ним любим друг друга! Тебя все это не волнует, Ферренс? Разумеется, тебя волнует только твой член! Может, ты еще и швабру мечтаешь засадить в меня, как эти твари???       - Замолчи! - взревел Ферренс. - Не желаю все это слышать! С меня довольно! Я люблю тебя. Ты - мой. И я тебя не отпущу!       - Я отдамся кому угодно, хоть в придорожной канаве, но только не тебе!       - Заткнись! Или я за себя не отвечаю, - в темных глазах Ферренса плясали огоньки бешенства, в глазах Артура пылала черная ярость.       - Я буду подзаборной шлюхой, чтобы только не жить с тобой!       Внезапная пощечина ослепила и оглушила Артура. На мгновение он замер, глотая воздух и хлопая в растерянности глазами. А потом взвыл и ринулся на Ферренса, вцепившись ему в горло. Но хрупкий юноша был бессилен против крепкого мужчины. Ферренс повалил его на диван. Артур пытался вырваться, но тщетно. Наконец, он обессилел. Из его груди вырвались рыдания. Ненависть, отвращение, осознание своего бессилия - все это клокотало в нем. А Ферренс и не думал выпускать из своих объятий.       - Шшшш, - шептал он Артуру ухо. - Тихо, тихо, успокойся. Успокойся, мой мальчик, пожалуйста! Прости меня за то, что я поднял на тебя руку... Я не хотел, я виноват. Успокойся, прошу тебя. Ну, не плачь, не плачь...       Рыдания стали утихать.       - Выпусти меня, - потребовал Артур. - Выпусти! Ты омерзителен!       На самом деле ему страшно было находиться в объятьях Ферренса.       Тот медленно поднялся.       - И не смей больше ко мне прикасаться. Никогда! Слышишь?       - Послушай, малыш...       - Я тебе не малыш. Не смей больше так ко мне обращаться!       - Будь по-твоему. Хотя это ни на йоту не изменит моих чувств к тебе.       - Мне нет дела до твоих чувств!       - Пусть так. Но, Артур, ты должен усвоить две вещи. Во-первых, ты останешься жить в этом доме. Во-вторых, я не буду силой принуждать тебя спать со мной. Я не позволю себе никакого насилия над тобой. Не представляю, как я буду без тебя, но... я готов ждать. И очень скоро ты сам поймешь, что мы по-прежнему необходимы друг другу. Может быть, даже больше чем прежде. Ты - мой, Артур, а я - твой. Мы принадлежим друг другу, и мы не в силах этого изменить, - чеканил слова Ферренс.       - Неужели ты не понимаешь, что между нами все кончено? - прошептал Артур. - Мы. Никогда. Не будем. Вместе. Ни-ко-гда.       - Ты сам поймешь, что я прав, - заявил Ферренс. - Тебе нужно время остыть.       - Я остываю уже шесть лет! С того самого вечера, как палачи ворвались в мой дом!       - Артур, я слышал это. Я сожалею, я сочувствую. И я хочу все исправить. Я все для тебя сделаю! Понимаешь? Все! Скажи, что я должен сделать, Артур? Что? Скажи!       - Только одно: немедленно со мной расстаться.       - Это невозможно. Мы связаны навсегда. Не знаю, почему. Наверное, это сумасшедшая, извращенная любовь. Но она такая. И я ничего не могу с этим поделать. Ты для меня - все, Артур. Если я лишусь тебя, я лишусь жизни.       - "Я", "я", "я"! Это твое любимое слово. Ты думаешь только о себе! А ты подумал хоть на миг, каково мне будет жить с тобой под одной крышей? С человеком, который вызывает во мне лишь ненависть и отвращение?       - Артур, клянусь, я сделаю все, чтобы тебя ни в чем не стеснять. Ты совершенно свободен, можешь делать все, что угодно...       - Что угодно? - ехидно переспросил Артур. - Вот как? То есть, я могу спокойно приводить в этот дом парней и спать с ними?       Ферренс застыл.       - Ты хотел ужалить меня, Артур? - произнес он с каменным лицом. - Что ж, у тебя это отлично получилось. Можешь радоваться.       - Я лишь задал вопрос. На мой взгляд, вполне естественный. Разве нет? Или ты считаешь, что у тебя есть эксклюзивные права на мое тело?       - Я никому не позволю прикоснуться к тебе, - прохрипел Ферренс, а его глаза налились кровью. - Никому, слышишь?       - Вот как? - Артур старался сохранять насмешливый вид, хотя ему было не по себе. - То есть, по-твоему, я должен спать или с тобой или ни с кем?       - Да. Именно так.       - Извини, меня это не устраивает.       Ферренс зарычал, и, казалось, бросится на Артура. Но этого не произошло.       - Ты не можешь держать меня под замком, - упрямо продолжал Артур. - Хотя ты и на такое способен. Но учти, я больше не считаю себя связанным с тобой какими-либо отношениями. Ты же можешь считать так, как тебе нравится. Мне до этого нет дела. И предупреждаю: если я захочу секса, я буду им заниматься с тем, с кем захочу. Даже если мне для этого придется отправиться в общественный туалет на вокзал Кинг-Кросс.       - Змееныш, - выплюнул Ферренс.       - И что ты в таком случае сделаешь? Придушишь меня сам? Или отдашь в руки очередным своим заплечных дел мастерам?       Ферренс молчал, угрюмо глядя на Артура.       - Так как же все-таки, Ферренс? – дерзко улыбаясь ему в лицо, продолжал Артур. - Давай выясним все сейчас. Чтобы потом не удивляться. Так что ты сделаешь, если узнаешь, что я кому-то подставил задницу, которую тебе так нравилось трахать, а?       Ферренс сжал кулаки, его лицо исказилось, как от боли.       - Ты для меня неприкосновенен, Артур, - проговорил он через силу. - Я поклялся и подтверждаю, что даже если ты мне изменишь, я не трону тебя и пальцем. Но... тем, кто будет с тобой, не поздоровится. Помни об этом!       Артур вздохнул и молча вышел из комнаты. *** Эль-Касаба, март 2014 года       - Кажется, твое настроение улучшается, - проговорил Ахмад, целуя Энди в шею. Они лежали в роскошной спальне принца. Только что закончился их секс. Все последнее время принц видел, что его любовник подавлен, и уже подумывал пригласить какого-нибудь именитого психоаналитика, чтобы тот помог Энди преодолеть душевный кризис. Но в этот раз Энди повел себя иначе. Когда Ахмад поглаживал его соски, глаза парня загорелись. Энди почувствовал жажду жесткого, отчаянного траха. Им овладело желание быть заполненным - заполненным стремительно, резко и до предела, чтобы, наконец, ушла изматывающая, унылая пустота. - Ахмад, возьми меня! Жестко и сразу! – потребовал он. – Мне нужно! Принц остолбенел, но огонь в глазах Энди зажег и его. Он встал на колени и развел мускулистые ноги парня, схватив его круглые, упругие ягодицы. - Без смазки! – потребовал Энди. – Хочу боли. Резкой. Давай, давай, быстро! Блеснули зубы Ахмада, мускулистое смуглое тело подалось вперед, и Энди почувствовал резкую, раздирающую боль. Он инстинктивно сжался, но тут же заставил мышцы расслабиться. С этой болью, резкой, желанной, в него как будто снова входила жизненная сила. Он двинулся навстречу боли, принимал ее как избавление от пустоты и уныния, он снова раскрывался и начинал жить. Ахмад двигался в нем – резко, азартно и даже радостно, как будто состояние наложника передавалось и ему. Темп ускорялся, становился бешеным, Энди кричал, но это был уже крик наслаждения от ощущения заполненности и осознания того, что им вновь обладает мужчина – сильный и властный, мужчина, который, насаживая его на себя, ведет его туда, где есть краски жизни. Секс был сколь жестким, столь и стремительным. И теперь они лежали, утомленные скоротечной, но мощной бурей, разразившейся в роскошной постели принца. - Ты звонил Артуру? – вдруг спросил Ахмад и почувствовал, как вздрогнул Энди. - Нет, - в голосе Энди прозвучала настороженность. - Не веришь мне, - усмехнулся Ахмад. – Энди, клянусь, я не стану подслушивать ваши разговоры. Энди действительно не звонил Лешке. Он ведь теперь не выходил из дворца. Служба безопасности считала, что для драгоценного наложника, за которым охотились столь многие, это опасно. А звонить в дворцовой зоне Энди не рисковал. Хоть в его секретном мобильнике и не было жучка. Но с Лешкой они связывались. На странном форуме, где собирались фанаты морских перевозок, отслеживающие движение гражданских судов и военных кораблей. А также на форуме, где другие долбанутые личности отслеживали полеты военных самолетов и гражданских авиалайнеров. Напрямую Лешка и Энди не общались. Оставляли на форуме ничего не значащие сообщения, реплики на чьи-то посты, срач в комментах и так далее. Значение имели их ники Alt и Dru, условные смайлики – у каждого свой, после которых шла фраза, внешне ничего не значащая, вроде «Идет по курсу» (что значило: все в порядке), «Ночью разгрузился» (прости, Леша, я снова трахался), «курс неизвестен» (Ахмад ничего не знает), «штормовой район» (Ферренс бесится) и так далее. Шифр придумал сын шпиона Лешка. И Энди знал, что с Лешкой пока все в порядке. И Лешка знал, что с Энди тоже все хорошо. О своей хандре Энди не сообщал. - Энди, - снова заговорил Ахмад. – Я еду в Лондон. Хочу взять тебя с собой. Энди изумленно уставился на Ахмада. - Позвони ему, - произнес принц. – Предупреди. Вы увидитесь. И я его увижу. В светло-серых глазах Энди загорелся огонь. На губах появилась улыбка. - Я позвоню, - тихо сказал он.