Глаза смерти

Уокинг (30 миль к юго-западу от Лондона), март 2014 года       У неприметного дома на тихой улочке Уокинга в тот вечер то и дело останавливались дешевые автомобили, из которых выходили неброско одетые люди и сразу проходили в дом, после чего автомобили быстро уезжали. Это был тот самый дом, в котором скрывался и на пороге которого был убит российский чиновник Сергей Алтухин. С тех пор дом пустовал, да и сейчас он казался необитаемым: шторы были плотно задернуты, жалюзи опущены, так что на улицу не проникал ни один луч света.       В комнате, обставленной дешевой мебелью, собралось около 15 человек. По всему чувствовалось, что эти люди привыкли к куда более комфортабельной обстановке. И немудрено, здесь находился постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании, высокопоставленные сотрудники разведки и контрразведки, крупные финансисты и бизнесмены, два заместителя руководителей крупных мировых СМИ, высокопоставленный чин из ЦРУ, банкир из Москвы и другие малоизвестные или совсем неизвестные широкой публике личности, которые, тем не менее, в силу своего положения оказывали серьезное влияние на мировую политику и экономику. Все они были членами Сети Ферренсов, причем не рядовыми членами, а входящими в ее руководство.       Здесь же присутствовал и Грегори Молтон. Его узкое лицо было, как всегда бесстрастным, но тот, кто хорошо знал Молтона, сразу заметил бы, что он напряжен куда сильнее, чем обычно.       - Напрасно вы собрали нас в этом доме, - с недовольным видом произнес замминистра иностранных дел Британии Кадоган. - После убийства Алтухина он засвечен.       - Именно потому, что этот дом, как вы выразились, засвечен, никому не придет в голову нас здесь искать, - холодно отвечал Молтон. - Кстати, хочу напомнить, что собирал вас вовсе не я. Я лишь предложил место для встречи и организовал ваш тайный приезд.       - Надеюсь, ваши люди надежны и не доложат Ферренсу о нашей встрече, - сказал московский банкир Курилович, говоривший по-английски бегло, но с сильным акцентом. - Иначе мы все трупы.       Курилович нервно оглядывался, словно пытаясь разглядеть, не спрятался ли в каком-нибудь темном углу шпион. На самом деле Курилович не должен был присутствовать на встрече. Планировалось, что на нее прибудет глава московского отделения Сети, но тот накануне слег в больницу серьезным недомоганием и вместо себя прислал Куриловича, который был его заместителем и доверенным лицом. Возможно, это недомогание было лишь предлогом, и московский представитель Сети просто побоялся присутствовать на этой встрече, зная, какой вопрос предстоит на ней обсудить. Его заместитель Курилович был явно не готов к тому, что будет здесь обсуждаться, и заметно нервничал.       Молтон холодно посмотрел на Куриловича и промолчал.       - Не будем терять времени, джентльмены, перейдем к делу, - произнес Кадоган. - Мы собрались, чтобы обсудить ситуацию, в которой оказалась наша Сеть. Эта ситуация представляется угрожающей. Причем на сей раз главная угроза исходит вовсе не от Антисети или еще какой-либо внешней силы. Главной угрозой для Сети стал сам ее глава: Джеймс Ферренс, граф Лэнтон. Печально, но факт. Ситуация беспрецедентная, ничего подобного не случалось за все 500 лет существования Сети. За последние год-полтора Ферренс принял целый ряд решений, которые трудно назвать адекватными. Причем их неадекватность нарастает. Так называемая война с Крейгом значительно подорвала позиции Сети. Между тем этой войны вполне можно было избежать. И дело не только в этой войне. Так называемый "австрийский проект", казалось бы, похороненный после смерти предыдущего руководителя Сети Питера Ферренса, реанимирован. Он несет в себе колоссальные риски, причем не только для Сети, но и для всего существующего миропорядка. Но в обоснование этого проекта Джеймс Ферренс представил лишь туманные рассуждения о необходимости изменения этого миропорядка. Эти рассуждения поражают своей, мягко говоря, нелогичностью, непродуманностью, необоснованностью. Скажем прямо, они откровенно безумны. Кроме того, в минувшем году колоссальные ресурсы Сети были отвлечены на решение личной проблемы Ферренса. А именно, на поиск его сбежавшего любовника, - последние слова дипломат произнес с нескрываемым презрением и даже отвращением. - Сексуальные пристрастия Ферренса, бесспорно, являются его личным делом, при условии, что они не затрагивают интересы и безопасность Сети. Однако именно эти отношения уже нанесли Сети ущерб, а теперь все больше угрожают самому ее существованию. Мы были шокированы, когда узнали, кем является любовник Ферренса, известный как Артур Алверт. На самом деле это сын русского шпиона Алексей Вершинин, являющийся киллером Антисети. Нынешний любовник Ферренса лично убил двоих руководителей Сети - отца и брата Джеймса Ферренса. Он же застрелил ценного агента Сети, с большим трудом вывезенного из России. Да, это шокирует, но наибольший шок вызывает то, что, оказывается, Джеймсу Ферренсу прекрасно известно, кем является его любовник и что именно он совершил! Более того, Ферренс отдал этому киллеру на расправу группу Райса - лучших ликвидаторов, которыми когда-либо располагала Сеть!       Кадоган сделал паузу. В комнате была гробовая тишина, лица собравшихся были мрачны и напряжены.       - В последнее время серьезные вопросы и все большее беспокойство вызывала политика, которую проводит Ферренс на Ближнем Востоке и в регионе Персидского залива, - продолжал чиновник Форин офис. - Эта политика явно противоречит интересам Сети, ставит ее под удар. Ферренс сорвал тайные договоренности с Вашингтоном, достигнутые с огромным трудом, заключил абсолютно неприемлемые секретные соглашения с Тегераном и пошел на совершенно неоправданные уступки Эр-Рияду по ряду принципиальных вопросов, касающихся цены на нефть. Это вызвало опасную волатильность на мировых биржах, серьезное недовольство в Вашингтоне и настоящее смятение в европейских столицах. А также гнев китайского руководства, что очень опасно. Пекин адресует свои претензии правительствам Запада, которые стали заложниками неадекватных решений Ферренса. Репутация Сети как надежного посредника в решении деликатных международных проблем и поставщика надежной информации теперь поставлена под вопрос, и придется предпринять колоссальные усилия, чтобы эту репутацию восстановить. Но подорвана не только репутация, серьезный ущерб нанесен структуре и работоспособности самой Сети. Сразу несколько наших ключевых агентов оказались на грани провала и вынуждены на неопределенный срок заморозить свою работу, еще ряд ценных агентов мы просто потеряли! И что же явилось причиной этой совершенно неадекватной, более того, катастрофической политики Ферренса? Оказывается, его личная ненависть к одному из вероятных наследников эмира Ормуза - принцу Ахмаду! Ферренс, расшатывая ситуацию в Персидском заливе, просто желает подорвать позиции Ахмада и совершенно не желает принимать во внимание последствия, которые эти действия имеют и для Сети, и для глобальной политики! А кто же стал яблоком раздора между Ферренсом и принцем Ахмадом? Да все тот же Артур Алверт, которого принц упорно пытается заполучить в свою постель!       В комнате поднялся ропот. Эта информация для собравшихся явно была новой.       - Вы можете себе это представить, леди и джентльмены? - британский дипломат говорил тоном обвинителя. - Из-за какого-то смазливого мальчишки-извращенца, да еще и психопата-убийцы, выкормыша наших врагов из Антисети, ситуация на всем Ближнем Востоке и в Персидском заливе движется к опасной черте! Это может иметь самые непредсказуемые последствия для всего мира! А для Сети это станет настоящей катастрофой! Это будет концом Сети!       Дипломат снова сделал паузу, давая собравшимся осмыслить происходящее.       - Леди и джентльмены, - продолжал он, возвысив голос. - Наша Сеть именуется Сетью Ферренсов, потому что на протяжении столетий она кропотливо создавалась и развивалась представителями именно этого благородного британского семейства. Никто никогда не мыслил Сеть без Ферренсов. Но сегодня перед нами стоит тяжкий выбор: либо Сеть, либо Ферренс. Именно так и никак иначе. Надеюсь, всем здесь это понятно.       С минуту в комнате стояло гробовое молчание. Затем подал голос Карно - седовласый владелец французского инвестиционного фонда.       - Если проблема в этом проклятом мальчишке, то почему его не ликвидировать?       - Это не решит проблему, - вступил в разговор Молтон. - Скорее усугубит ее. Леди и джентльмены! Как глава Службы безопасности Сети я не снимаю с себя ответственности за происходящее. Я всегда был предан и остаюсь предан семейству Ферренсов, которому моя семья служила на протяжении столетий. Джеймс Ферренс - мой друг с детских лет, и я всегда этим гордился. Вина возглавляемой мной службы и моя личная вина состоит в том, что мы сумели установить подлинную личность Алверта слишком поздно, когда ситуация стала необратимой. Заверяю вас: я с самого начала упорно отговаривал моего босса и друга от увлечения этим мальчишкой. Именно потому, что его личность вызывала много вопросов и подозрений. Я постоянно твердил Джеймсу, что его любовник опасен. Но для меня Сеть и Ферренс всегда были единым и неразделимым понятием. Я так воспитан с детских лет. Я всегда считал себя солдатом, обязанным исполнять приказы командира, даже если я был с ними не согласен. А командиром для меня являлся и является Джеймс Ферренс - глава Великой Сети. Именно из-за этого я упустил момент, когда увлеченность Джеймса Алвертом переросла в одержимость, а одержимость стала приобретать опасные формы и превратилась в настоящее безумие. Я с самого начала видел пагубность этой страсти, но не предвидел, к чему она приведет. Поэтому совершил ошибку, не ликвидировав Артура Алверта в самом начале его знакомства с Джеймсом. Теперь это уже бессмысленно. Гибель Алверта лишь усилит сумасшествие Джеймса, потому что он не мыслит жизни без этого мальчишки. Если Алверт умрет или исчезнет, психика Джеймса пойдет вразнос. Мне страшно представить, к чему это приведет всех нас, учитывая, какая власть сосредоточена в руках Джеймса. Алверт стал для Джеймса своего рода фетишем, богом, которому он поклоняется. Ситуация усугубляется тем, что Алверт с некоторых пор возненавидел Джеймса и отказывается с ним спать, поскольку Джеймс дважды отдавал приказы об убийстве одного русского извращенца, в которого Алверт влюблен. Джеймс готов пойти на всё ради того, чтобы вернуть расположение Алверта. На всё, понимаете?       - Вы хотите сказать, что все мы и даже судьбы мира теперь зависят от капризов какого-то мальчишки? - почти закричал московский банкир, подскакивая на стуле.       - Я не преувеличивал бы, господин Курилович, - сухо заметил британский дипломат. - Скажем так, ситуация становится очень опасной для Сети и для ряда регионов мира, где многое зависит от нашей тайной дипломатии. И это надо предотвратить.       Воцарилось молчание. Поднялся сухопарый мужчина с узким лицом - сотрудник британской МИ-6 Джарвет.       - В Сети не существует механизма смещения ее главы. На протяжении столетий представители семейства Ферренсов возглавляли Сеть, сменяя друг друга. Сеть можно было назвать империей, а Ферренсы всегда были ее правящей династией. Но нынешний император безумен, а наследников из семейства Ферренсов сейчас просто нет. И мы не можем заставить Ферренса отречься от власти, ведь официально никакой Сети не существует. Отрекаться ему как бы не от чего. Есть лишь Фонд стратегических инициатив, но он просто ширма. Если даже Ферренс уйдет с поста главы фонда, это ровным ничего не изменит. Ферренс останется главой Сети, пока будет жив. Или пока он окончательно не уничтожит Сеть своим безумием.       - Вы говорили, мистер Молтон, что это Алверт довел Ферренса до безумия? - неожиданно поинтересовался Карно.       - Алверт сам безумен, - мрачно бросил Молтон. - Отец вынудил его совершить убийство Питера Ферренса, когда Алверту было всего 15 лет. Позднее в Москве Алверт стал свидетелем расправы над своим отцом группы Райса. Сам он был жестоко изнасилован и едва выжил. Думаю, после этого он и стал ненормальным.       - Вы говорили, что Алверт теперь ненавидит Ферренса? - допытывался француз.       - Именно так.       - Так может быть, этот юный киллер сам сделает то, что нам нужно?       - Нет, - отрезал Молтон. - Антисеть уже отдавала Алверту такой приказ, и он наотрез отказался его выполнять. У Алверта была тысяча возможностей убить Джеймса, но он ими не воспользовался. Он не хочет смерти Джеймса, но своим безумием сводит Джеймса с ума.       - Так может быть, Алверт изначально был проектом Антисети? Подсунуть Ферренсу красивого безумного мальчика, чтобы тот сделал безумным его самого, и тем самым нанести по нашей Сети сокрушительный удар? – снова заговорил Курилович.       Молтон скептически усмехнулся.       - Это был бы слишком уж хитрый план, господин Курилович. Слишком хитрый и ничего не гарантирующий. Нет, все было иначе, я свидетель. Надо отдать должное Алверту: он делал все, чтобы отвадить Джеймса – отвергал его ухаживания, заводил себе любовников, прятался, сбегал… Но одержимость Джеймса Алвертом только росла. Они оба довели друг друга до нынешнего состояния. Оба приковали себя друг к другу цепями боли, смерти и ненависти, если хотите.       Вновь воцарилось молчание. Его снова нарушил Джарвет.       - Нам надо решаться, джентльмены. Ферренс должен быть убит. Я говорю это прямо. Молтон, вы готовы это сделать?       Молтон молчал. На лбу у него выступила испарина.       - Честно? - хрипло сказал он. - Нет. Не готов.       - Почему?       - Джеймс - мой друг. Более того, он мне как брат. Да, я убийца. Но я не Каин.       - Не предполагал, что вы столь щепетильны, - с сухим смешком заметил Джарвет.       - Джеймс - мой друг, - упрямо повторил Молтон.       - Ваш друг - безумец. Он ведет к гибели не только Сеть. Он ведет к гибели десятки, сотни, тысячи людей. А может быть и миллионы. Подумайте об этом.       Молтон молчал, сжав кулаки и стиснув зубы.       - Вы сами назвали себя солдатом, Молтон, - вступил в разговор Кадоган. – Тогда я задам вам вопрос как солдату: если бы ваш командир лишился рассудка и открыл беспорядочную стрельбу по своим солдатам, как бы вы поступили?       Молтон молчал.       - Правильно, - сказал дипломат. - Вы сами пристрелили бы его. Потому что другого способа спасти остальных у вас бы не было. И сейчас другого способа нет.       - Пусть это сделает кто-то другой, - хрипло сказал Молтон.       - Другой? Вы глава службы безопасности Сети. Вы контролируете личную охрану Ферренса. Разумеется, мы можем найти киллера и без вашей помощи. Но как вы поступите в таком случае? Раз уж вы оказались любителем религиозных аллюзий, вспомнив Каина, то можно ли сказать, что вы поступите как Понтий Пилат? Умоете руки?       Глаза Молтона засверкали.       - Имейте мужество принять решение и выполнить его, Молтон! - жестко произнес Кадоган. - После решения вопроса с Ферренсом именно вам предстоит возглавить Сеть. А вы ведете себя не как солдат... Даже изнеженный педераст, от которого сошел с ума Ферренс, даже он смелее и мужественнее вас!       - Замолчите! - зарычал Молтон. - Я не намерен занимать место Джеймса! У меня нет желания! Нет опыта, в конце концов!       - Это мы еще обсудим, - невозмутимо произнес Кадоган. - Вы станете главой Сети, но, возможно, какие-то функции будет целесообразно разделить между компетентными заместителями. Например, у вас действительно нет дипломатического опыта.       - Я не буду главой Сети, - упрямо повторил Молтон.       - Будете, - отрезал дипломат. - У Ферренса нет детей, а его племянники еще слишком малы. До того времени, когда они смогут возглавить Сеть, должно пройти еще 15, а то и 20 лет. И еще не факт, что они подойдут для этой роли. Да, Ферренсы создали Сеть и возглавляли ее 500 лет. Но ничто не вечно. Наш друг Джарвет совершенно точно сравнил род Ферренсов с правящей династией. А в истории часто бывало, что правящие династии пресекались, но империи продолжали существовать. И в нашем случае династия Ферренсов пресеклась. Точнее, вот-вот пресечется. А Сеть должна и будет существовать. И это зависит от вас, Молтон. В первую очередь от вас. Итак, ваше решение?       Молтон смотрел в пустоту и молчал.       - Молтон, ваше решение, - требовательно произнес Кадоган.       Молтон оставался неподвижным и безмолвным.       - Говорите же, Молтон! –выкрикнул Курилович. – Скажите уже: да или нет?       - Да, - глухо произнес Молтон. *** Эль-Касаба, март 2014 года       Энди валялся на мягком диване в своих апартаментах. Он только что отзанимался в спортзале, усиленно качая пресс и ягодицы, и теперь расслаблялся, наслаждаясь покоем. Ахмад был не то во дворце эмира, не то в военно-морском штабе. Наложники занимались обычными делами, то есть развлекались, тренировались, бездельничали...       Честно говоря, Энди был рад снова оказаться в Ормузе после пережитых потрясений. В Эль-Касабе он чувствовал себя в относительной безопасности. И Энди льстило то, что он на особом положении в гареме. Его мнение теперь значило даже больше, чем мнение и слово смотрителя гарема Али. Казалось бы, речь шла о смешных мелочах: кому из наложников в каком шезлонге лежать у бассейна, кому можно подольше позагорать, кому разрешено сегодня побухать, кому можно отправиться в город. Но для парней в гареме эти мелочи значили очень многое.       Энди почувствовал вкус власти, и этот вкус ему понравился. Он держался все более высокомерно. Но это не было похоже на самоутверждение бывшего лузера, вымещающего на других свои потаенные обиды. Нет, это была скорее естественная, спокойная властность человека, осознающего свое особое положение и ведущего себя соответственным образом. Как-то само собой получалось, что порядки в гареме теперь устанавливал именно он. И последнее слово оставалось за ним. Ахмад теперь мало интересовался гаремом. По сути, теперь это был даже не гарем Ахмада, а гарем Энди, который мог поступать с наложниками так, как ему заблагорассудится.       К чести Энди, он не пытался использовать свое привилегированное положение, чтобы тянуть из наложников деньги, унижать их или к чему-то принуждать, как это делал недоброй памяти Арман. Нет, Энди вел себя с достоинством короля, каковым он в гареме, по сути, и являлся. И даже трахал парней теперь с поистине королевским достоинством. Наложники признавали первенство Энди. Но вели себя по-разному. Одни стелились перед ним и даже целовали умащенную благовониями руку любимого наложника принца. Это поначалу шокировало парня, выросшего в московских Кузьминках, но он быстро привык к подобному подобострастию, и, что там говорить, оно ему даже нравилось. Другие держались так, как держатся с вожаком или боссом, но без лести и подобострастия. Были и те, кто косо смотрел на Энди, но парень не видел в них врагов. Пока они, во всяком случае, не сделали ему ничего плохого. Тем не менее, история с Арманом научила его слишком многому, и он постоянно был настороже. В гареме всякое могло случиться, хотя Ахмад окружил своего любимца плотным кольцом охраны.       С Ахмадом у Энди установились ровные, хотя и странные отношения. Бурный, жесткий, сверхжесткий секс и нежное, почти трепетное отношение принца, который продолжал твердить, что чувствует рядом с Энди присутствие боготворимого им Артура. Да Энди и сам чувствовал нечто подобное. Как и то, что непостижимым образом он связан с ненавистным Ферренсом. Впрочем, парень старался не думать об этом, боясь тронуться башкой. Однако он не мог избавиться от предчувствия, что ему еще предстоит встреча с Ферренсом, и эта встреча станет... Нет, он гнал от себя мысли на эту тему. Он думал о Лешке, он тосковал о нем, он хотел его. Своего прекрасного Лешку, лучше которого не было никого во всем мире. Собственно, они тосковали по Лешке вдвоем с Ахмадом, и именно эта тоска их сближала. Принц все чаще делился с Энди своими сокровенными мыслями, и Энди не ревновал. В нем росла уверенность, что Ахмад не является его конкурентом. Лешка любит только его, Энди.       Он регулярно звонил Лешке, поскольку Ахмад не возражал. Вместе с тем он пресекал все попытки Ахмада самому воспользоваться заветным телефоном. "Нет", - спокойно говорил Энди, глядя прямо в глаза Ахмаду, так, словно принцем был именно он, а не Ахмад.       И Ахмад отступал.       Теперь Энди валялся на диване и изучал сайты, на котором в реальном времени отслеживалось движение морских судов, самолетов и поездов. Общаться через эти сайты было лешкиной идеей. Но Энди вдруг почувствовал интерес к этой теме. Ему нравилось следить за маршрутами движения сухогрузов, танкеров, пассажирских авиалайнеров и грузовых бортов, а также самому составлять эти маршруты, представлять, каким образом тот или иной груз может быть доставлен из одной точки планеты в другую. Одним словом, Энди заболел транспортной логистикой. И, кажется, теперь он знал, чем займется после того, как выйдет из гарема и будет жить вместе с Лешкой. Ведь это обязательно случится, обязательно! Главное, чтобы Лешка вырвался из когтей гребанного Ферренса! А Лешка вырвется, обязательно вырвется, он найдет способ, Лешка ведь такой умный!       И тут он увидел только что поступившее сообщение от пользователя Alt: слэш и грозовой смайлик. Что означало: грядут перемены, ситуация опасная.       Энди вздрогнул. Его рука потянулась к телефону. *** Аэропорт Домодедово, март 2014 года       Поздним вечером Курилович прошел через «зеленый коридор» таможенного контроля московского аэропорта Домодедово с небольшой сумкой на плече.       - Такси, такси! – голосили бомбилы, осаждавшие прибывающих пассажиров.       Взгляд Куриловича тревожно заметался.       - Такси недорого, - преградил ему дорогу седоватый, коротко стриженый человек с щеточкой усов и колючим, пронизывающим взглядом.       - На Алабяна, - после секундной паузы громко произнес пассажир.       - Три! - так же громко произнес бомбила.       - С крыши упал? Одна!       - Ладно, две.       - Давай полторы.       - Сошлись, поехали.       Пассажир проследовал за бомбилой на автостоянку к серому Hyundai.       - Как все прошло? - спросил Вадим Александрович, заводя мотор.       - Отлично. Флешка с записью у меня.       - Тебя вели?       - Еще бы! До самого Хитроу.       - Молтон никому не доверяет, - кивнул Вадим Александрович, выруливая на московскую трассу. - И правильно делает. Черт, знал бы ты, как трудно было отправить в больницу твоего босса... Я имею в виду босса из московской Сети. Охрана у него, скажу тебе, вполне профи.       - Ну, ты же это сделал, - ухмыльнулся Курилович. - Надеюсь, не яд.       - Считай, что сильное слабительное. До сих пор с горшка не слезает. Зато ты в Лондон прокатился.       - Вадим, из лондонской Антисети обо мне никто не знает?       - Не беспокойся, Аркаша. О тебе вообще знаю только я.       - Судьба двойного агента - опасаться всех, - грустно усмехнулся Курилович.       - Судьба обычного агента такая же, - бесстрастно сказал Вадим Александрович. - Но в данном случае тебе опасаться нечего. Я наших лондонских друзей не буду ставить в известность. Мы же Антисеть. У нас нет руководства. Каждый действует автономно. Объединяемся по необходимости.       - Что ты сделаешь с флешкой?       - Сделаю так, чтобы она попала прямо в руки Ферренса.       - Черт! - поежился Курилович. - Он же перебьет всех, кто там был. И меня...       - Да, когда идентифицирует голоса. А это он сделает быстро. И мы ему поможем. Аркаша, если ты против...       - Нет, Вадим. Мои предки даже в Освенциме выжили. Так что: не дождетесь!       - Я помогу тебе исчезнуть на время...       - Не беспокойся, Вадим. У меня все готово.       - Если что - смело обращайся. Ты знаешь, как связаться.       - Спасибо. Ты мне вот что скажи... Наши лондонцы ведь делали ставку на то, что Сеть сама разделается с Ферренсом руками Молтона.       - Да, - Вадим Александрович бесстрастно смотрел на дорогу. - Но я сомневаюсь, что эта ставка верна. Поэтому решил действовать сам.       - Тогда почему ты хочешь передать флешку Ферренсу? Он уничтожит всех, а сам останется.       - Вот именно, уничтожит всех, - холодно произнес Вадим Александрович. - Всех ключевых людей Сети. Он сам разрушит сердцевину своей паутины, понимаешь? Сам порвет ее в клочья.       - Жестоко. Но...       - У нас не институт благородных девиц, Аркаша.       - Я не о том. А кто тогда уничтожит Ферренса?       Вадим Александрович молчал.       - Я не спрашиваю имени. Я спрашиваю, есть ли у тебя план.       - Плана нет, - обронил Вадим Александрович. И мрачно добавил:       - Когда имеешь дело с психопатами, все планы летят к чертям.       - Что же делать?       - Довериться психопатам, - коротко ответил Вадим Александрович, глядя на сверкающие впереди огни Москвы.