Глаза смерти

Лондон, Сити, май 2014 года       Молтон сидел в приемной Ферренса с каменным лицом. Еще ни разу не приходилось ему сидеть здесь, ожидая, когда Джеймс соизволит его принять. Молтон, всесильный глава службы безопасности, имел право входить к Ферренсу без доклада и предупреждения. Он к этому так привык, что и не думал, будто может быть иначе. Но теперь Молтон чувствовал себя так, словно на ровной дороге перед ним внезапно возник гигантский провал, перепрыгнуть который невозможно. И он стоит перед этим провалом, не понимая, что же делать дальше.       Молтон ни на кого не смотрел, но чувствовал на себе взгляды секретарей и посетителей, заходивших и выходивших из кабинета Ферренса. Взгляды удивленные, любопытные, злорадные. Все уже знали, что глава службы безопасности, которого боялись как огня, впал в немилость. По офису ползли слухи, в том числе самые нелепые. Шептались о том, что Молтон провалил какое-то важное поручение босса. Говорили об утечке конфиденциальной информации, из-за чего у Ферренса возникли колоссальные проблемы. А некоторые утверждали, что Молтон покусился на святая святых, затащив красавца Алверта к себе в постель. И что босс так его собственноручно отделал, что Молтон неделю не мог показываться в офисе. Последнее было правдой, в том смысле, что после случившегося в комнате с девайсами Молтон и впрямь несколько дней оставался дома. Не столько из-за физических ран: он, солдат, был способен вытерпеть и не такое, сколько из-за чудовищного чувства унижения. Ферренс растоптал его. Уничтожил. Превратил в кусок дерьма. Вышиб из него все: достоинство, гордость, уверенность в себе.       Молтона больше не было. Был робот. Все человеческое из него выбили в темной комнате с девайсами. Умение радоваться. Умение ненавидеть. Умение жить.       Раздался звонок на коммутаторе секретарши.       - Мистер Молтон, вы можете зайти к мистеру Ферренсу, - секретарша произнесла эти слова ровным тоном, но в нем звучало то неуловимое пренебрежение, с каким обычно обращаются к самым незначительным посетителям.       На лице Молтона не дрогнул ни один мускул. Он встал и, не глядя ни на кого, открыл тяжелую дверь в кабинет Ферренса. Тот стоял, глядя в окно на Темзу, воды которой в этот солнечный день были яркими, сверкающими и казались теплыми. В них даже хотелось искупаться. Опасная иллюзия. Как и все иллюзии.       Ферренс обернулся, его лицо было невозмутимым. Молтон остановился в трех шагах от него. Они смотрели друг на друга. Не здороваясь, не говоря друг другу ни слова.       - Ты больше не являешься моим преемником в качестве главы Сети. Причины, думаю, объяснять не надо, - произнес Ферренс безо всякого предисловия.       Молтон молчал. Ему было все равно.       - Преемника сейчас нет, - задумчиво продолжал Ферренс. – Нет.       Еще бы! После того, как были уничтожены почти все ключевые фигуры Сети, никого из более-менее подходящих кандидатов просто не осталось.       - Я доволен тем, как ты выполнил мой приказ, - сказал Ферренс. - Блестяще осуществил ликвидацию… своих сообщников. Быстро. Чисто. Великолепно.       Молтон оставался равнодушным. Да, после экзекуции в темной комнате Ферренс приказал ему уничтожить всех заговорщиков. Ему, Молтону. По сути, главному заговорщику. И Молтон этот приказ выполнил. Он привык выполнять приказы. Он солдат.       И это было не так уж сложно. В службе безопасности имелись тайные протоколы, как именно ликвидировать того или иного члена сети в случае предательства или непредвиденных обстоятельств. Всё было расписано заранее: исполнители, возможные способы устранения и прочее. Оставалось лишь активировать эти протоколы. Что Молтон и сделал. С присущей ему исполнительностью.       - Правда, осечка вышла с человеком из Москвы, - продолжал Джеймс. – С Куриловичем. Он бесследно исчез.       Молтон молчал. Да. Курилович исчез. Словно в воздухе растворился. Его искали и в Москве, и в Израиле, и в Таиланде… Безрезультатно. Пока, во всяком случае.       - А ведь это именно он сделал ту аудиозапись, всё на это указывает, - задумчиво произнес Ферренс. – Он работал на Антисеть, теперь это ясно. Что ж, в каком-то смысле я ему благодарен. Если бы не Курилович, сейчас в этом кресле сидел бы ты, - Ферренс с жестокой усмешкой посмотрел на Молтона.       Молтон промолчал и на этот раз. Сказать ему было все равно нечего.       - Ты отчасти заслужил мое прощение, - продолжал Ферренс, презрительно глядя на Молтона. - Прощение, но не доверие. Я не смогу доверять тебе так, как прежде. Однако ты мне нужен. И ты продолжишь работать на меня. Формально ты остаешься главой службы безопасности. Но твои полномочия резко сузятся. Я назначил тебе двоих заместителей – Саймса и Ридли. Они займутся текущими вопросами, которыми прежде занимался ты.       - Тогда зачем? – это были первые слова, которые произнес Молтон за все время встречи. – Тогда зачем я тебе нужен?       - Есть еще одна вещь, - вздохнул Ферренс, снова устремляя взгляд в окно, на Темзу. – Крейг. Война с ним слишком затянулась. После случившегося позиции Сети подорваны. Я их восстановлю, но это потребует времени. Крейг может воспользоваться слабостью Сети, а этого допустить нельзя. Поэтому теперь ты занимаешься только одним: подготовкой ликвидации Крейга. Это должно быть сделано как можно быстрее. Но! – Ферренс вновь посмотрел на Молтона, предостерегающе подняв указательный палец. – Я не хочу обычной ликвидации. Никакого снайпера, яда или автокатастрофы, когда жертва погибает почти мгновенно. Это должно быть нечто масштабное. Нечто страшное. Я хочу, чтобы последние минуты жизни Крейг провел в ужасе. И хочу, чтобы он знал, что это именно я с ним расправился. Это твой шанс получить мое полное прощение. Действуй.       Молтон молча кивнул и вышел из кабинета Ферренса. ***       За столиком в Oysters Bar сидели герцогиня Трамбулл, Артур Алверт и мистер Браун. Это был тот самый ресторан, в котором около года назад нанюхавшийся кокаина благородный виконт Каннинг напал на Артура. И компания, собравшаяся за столиком, была той же самой. Даже виконт Каннинг сидел за соседним столиком. За последний год черты лица виконта заострились, под глазами залегли глубокие тени, которые благородный аристократ пытался скрыть тональным кремом. Кажется, виконт все чаще прибегал к «одному из средств расслабиться», как некогда назвал это Крейг. Судя по нездоровому блеску в глазах Тони, это было именно так.       Самое интересное, что инициатором встречи в этом ресторане был сам Артур, как будто у него не осталось никаких неприятных воспоминаний. Сначала ему позвонила герцогиня и предложила встретиться. Старушка умирала от любопытства, желая разузнать, что все-таки произошло между Алвертом и Ферренсом и какие последствия имела недавняя встреча Артура и принца Ахмада в лондонском ресторане. Об этом шушукались во всех великосветских гостиных Лондона, но никто толком ничего не знал. Разумеется, ничего этого герцогиня Артуру не сказала, но он и сам все понимал. И внезапно предложил встретиться в чудесном рыбном ресторане, где ему так понравилось. Герцогиня онемела, она ведь прекрасно помнила, что здесь произошло. Но затем с восторгом согласилась, решив, что это придаст пикантности их встрече. А буквально через час позвонила и несколько смущенно спросила, не будет ли Артур возражать, если в их встрече примет участие мистер Браун. Артур не возражал. После этого он нашел телефонный номер Каннинга (для этого ему стоило всего лишь попросить Томпсона) и с телефона для связи с Антисетью отправил виконту сообщение, где были всего лишь название ресторана, дата, время. И подпись: Алверт. Этого было достаточно. Артур был уверен, что виконт примчится как голодный хищник на запах крови.       Встреча с Каннингом была частью нового безумного плана Артура. Понимая, что Ферренс никогда его не отпустит, а в случае побега начнет искать по всему миру, Артур планировал устроить так, чтобы Ферренс сам захотел от него избавиться. Он хотел спровоцировать Ферренса. По сути, повторить то, что он пытался сделать год назад при помощи принца Ахмада. В тот раз Артур оказался не готов к припадку ярости Ферренса. Тогда он едва не погиб. Но теперь, спустя год, вместивший так много, Артур чувствовал себя если не сильнее, то, во всяком случае, выносливее. Он готов был рискнуть.       Конечно, Артур понимал, что еще большему риску подвергнется Каннинг. Ему было известно, что Ферренс едва не убил виконта после прошлогоднего нападения в этом ресторане. И еще он слышал от охраны, что Ферренс изнасиловал Каннинга на Багамах, когда Артур скрывался в Москве. Но это не помешало благородному виконту продолжать распространять об Артуре грязные слухи и сплетни. По возвращению из Москвы Артур был по-настоящему верен Ферренсу, не изменял ему, пока в феврале не произошла катастрофа, разрушившая их больную, извращенную, но искреннюю связь. А Каннинг все это время уверял всех, будто Артур трахается направо и налево. Именно от него исходили слухи о том, что Алверт участвовал в оргиях в особняке одного европейского банкира. Само собой, виконт также утверждал, что принц Ахмад регулярно наведывается в Лондон, и Артур с ним встречается. Венцом всего стала сплетня о том, что Артур втайне от Ферренса несколько раз посещал некий очень закрытый bdsm-клуб, в котором бывали весьма высокопоставленные лица, и там на красавчика обратил внимание некий член королевской семьи (имя этого члена виконт благоразумно не называл, ограничиваясь туманными намеками). И теперь Артур якобы стал любовником этого человека, а Ферренс пребывает в ярости, но ничего с этим поделать не может. Это вовсю обсуждалось в светских гостиных.       Само собой, эти сплетни доходили и до Ферренса. Тот был уверен, что это лишь сплетни, ведь каждый шаг Артура контролировался службой безопасности. Но Ферренс бесился от этих сплетен и собирался еще раз жестоко наказать Каннинга: разорить его и, возможно, втянуть в неприятную историю, учитывая пристрастие виконта к различным порошкам. Каннинга спасало лишь то, что Ферренсу сейчас было не до него, слишком много сил и времени отвлекала война с Крейгом, проблемы с американцами, австрийским проектом и, само собой, с принцем Ахмадом.       Артур же проникся ненавистью к Каннингу и без сожалений готов был подставить его под удар Ферренса. Ему было безразлично, что Ферренс сделает с бывшим любовником. Убьет так убьет. Это было жестоко. Но Артур давно стал жестоким.       За два дня до встречи в ресторане Артур вызвал Томпсона и не допускающим возражений тоном приказал, чтобы тот взял отпуск по семейным обстоятельствам.       - Так надо, - произнес юноша с холодной улыбкой.       Лицо верного рыцаря осталось невозмутимым. Но в глазах читалось беспокойство.       - Вы ведь задумали что-то опасное, - сказал Томпсон.       - Да, - лицо Артура было бесстрастным.       - Я должен быть вместе с вами.       - Нет. Мне ничего не угрожает. Под угрозой окажетесь вы, если будете рядом. А я этого не хочу.       - Я буду вместе с вами.       - Нет, - отрезал Артур. – Вы возьмете отпуск. Я так хочу. Я приказываю вам!       Он протянул Томпсону руку для поцелуя. Тот почтительно поцеловал белую, женственную руку своего обожаемого принца и, ничего не сказав, вышел из комнаты, оставив юношу в недоумении и смятении. Тот не знал, выполнит ли Томпсон его приказ. Но он действительно не хотел снова подставлять своего верного рыцаря под удар обезумевшего Ферренса. А в том, что такой удар последует, не было сомнений.       Но Томпсон выполнил приказ своего принца. В назначенный день он действительно оказался в отпуске, взятом по семейным обстоятельствам (хотя у Томпсона не было ни жены, ни детей). Группу телохранителей Алверта возглавил Боннар. На самом деле Артур с удовольствием сменил бы в этот день всю свою охрану. А еще лучше – вообще отказался бы от нее. Но это было не в его власти.       Разговор за столиком в ресторане, разумеется, очень быстро свернул на отношения между Артуром и Ферренсом.       - Наши отношения себя исчерпали, - пожал плечами Артур. – Не скрою, я с удовольствием прекратил бы их вообще. Но Ферренс думает иначе.       - И держит тебя в качестве пленника, - заметила герцогиня, перед которой стояло блюдо с великолепным омаром. – Ты сделал ошибку, мой мальчик, возвратившись к нему прошлой осенью. Я всегда тебе это говорила.       - У меня не было выбора, ваша светлость, - с горькой улыбкой произнес Артур. – Думаю, мистер Браун может это подтвердить.       - Вы сами знаете, Алверт, что легко могли решить эту проблему, - заметил Браун. – И сейчас можете.       - Не тем способом, на котором настаиваете вы, - жестко произнес молодой человек.       - Поймите, Алверт, мы не являемся вашими врагами, - с улыбкой сказал представитель Антисети. – Да, мы поставили перед вами жесткое условие…       - Вы угрожали мне убийством человека, которого я люблю, - отрезал Артур.       Герцогиня с интересом принялась рассматривать лежавшего перед ней омара.       - Да, это правда, - невозмутимо произнес Браун. – Но вы нас переиграли. Спрятали своего любовника так, что мы не смогли его найти       Артур пристально смотрел на Брауна. Действительно ли Антисеть так и не узнала, что Энди возвратился в Ормуз? Но на лице Брауна невозможно было что-либо прочитать.       - Не беспокойтесь, Алверт, мы больше не разыскиваем Алтухина, - сказал Браун. – И не принуждаем вас ликвидировать Ферренса. Мы занимаем гибкую позицию. Известный вам человек из Москвы сказал совершенно правильно: к чему тратить силы на то, чтобы отомстить вам? Мы не Сеть и не мафия. У нас иная цель.       Артур молчал. Ему очень хотелось, чтобы слова Брауна были правдой, но он слишком привык слышать ложь со всех сторон, чтобы так легко в эти слова поверить.       - Понимаю, что вы мне не доверяете, - усмехнулся Браун. - Но в любом случае знайте: Алтухину с нашей стороны ничто не угрожает.       - А мне? - бесстрастно поинтересовался Артур.       - Вам? В каком-то смысле вы исполнили свою задачу, Алверт. Сами того не желая. Довели Ферренса до такого состояния, что тот сам порвал в клочья свою Сеть. Нет, она не уничтожена, но почти все её ключевые фигуры ликвидированы. Теперь Сеть слаба как никогда. И ее прежнее влияние Ферренсу вряд ли удастся восстановить.       - И за это надо выпить по бокалу вина! - заявила герцогиня.       - С удовольствием, - улыбнулся Браун.       Артур присоединился, но без улыбки и едва пригубив.       - Не буду скрывать, я предпочла бы, чтобы Ферренс тоже был порван в клочья, - заметила герцогиня. - Он этого заслуживает.       - Нас по-прежнему очень беспокоит его австрийский проект, - нахмурился Браун. - Сейчас мы пытаемся натравить на этот завод все мыслимые и немыслимые инспекции - со стороны правительства Австрии, европейской комиссии и других структур. Надо связать Ферренсу руки. Конечно, если бы его устранили, всё было бы проще, но увы... Вадим из Москвы направил Ферренсу аудиозапись встречи заговорщиков. А вы, Алверт, предупредили Молтона. Это неприятно, но… в конце концов, деятельность Антисети основывается на полной самостоятельности ее участников.       - Я не участник Антисети, мистер Браун, - холодно заметил Артур.       - Ошибаетесь, Алверт. Вы участник Антисети. По факту. Хотите вы того или нет.       - У меня нет перед вами никаких обязательств!       - Это правда. Но мы все еще рассчитываем, что вы ликвидируете Ферренса. Артур промолчал, как будто эти слова относились ни к нему.       - Объясни мне, мой мальчик, одну вещь, - вдруг произнесла герцогиня. - Почему Ферренс не уничтожил Молтона? И почему Молтон продолжает служить Ферренсу? Я очень надеялась, что они перегрызут друг другу глотки.       - Молтон - идеальный солдат, - с горькой усмешкой проговорил Алверт. - Он беспрекословно подчиняется приказам. Вы ведь знаете об эпизоде в Афганистане, когда оборвалась его военная карьера? Нет? Так вот, Молтон получил приказ уничтожить группу террористов. И приказал своим подчиненным открыть огонь, хотя знал, что в том квадрате кроме террористов находятся британские и американские военные. Но у него был приказ: уничтожить, и он ему слепо следовал. И гибель англичан и американцев от "дружественного огня" его не остановила. Приказ для Молтона - это все, хотя он может выражать с ним несогласие. Но когда ему приходится действовать самостоятельно, он теряется. Становится нерешительным. Не доводит дело до конца. Он видел, как я бросил яд в бокал Питера Ферренса. И промолчал. Промолчал даже тогда, когда Джеймс Ферренс начал за мной ухаживать. Хотя знал, что я - убийца. Он прямо сказал мне об этом, когда Ферренс заставил меня поселиться в его доме.       - Вот как? - с интересом спросил Браун.       - Молтон - это сторожевой пес, - задумчиво продолжал Артур. - Он выполняет все приказы хозяина, хотя может рычать на него, огрызаться и так далее. Но он никогда не перегрызет глотку хозяину. А если хозяин его побьет, то подожмет хвост и продолжит верно ему служить. И лизать руку, которая его бьет. Вот в этом ключ к поведению Молтона. И Ферренс прекрасно это понимает. Поэтому он оставил Молтона при себе.       - Но, насколько мы знаем, он лишил его значительной части полномочий. Теперь функции Молтона взяли на себя его новые заместители.       - Возможно, - пожал плечами Артур. - Меня это мало интересует.       - Но мальчик мой, - снова вступила в разговор герцогиня, - что ты намерен делать дальше? Ты же не можешь оставаться с этим чудовищем! Это просто опасно для тебя!       - Бежать от него бесполезно, - грустно улыбнулся Артур. - Он найдет меня повсюду. Даже сейчас, несмотря на все, что случилось с Сетью.       - Мы можем вас укрыть, - серьезно сказал Браун. - И, поверьте, Алверт, мы ничего не потребуем от вас взамен.       - Мистер Браун, прибегать к помощи Антисети - это последнее, чего мне бы хотелось, - в голосе Артура был лед. - Не буду скрывать, у меня вызывает отвращение и Сеть, и Антисеть. Простите, что говорю это. Но, думаю, у меня есть на это полное право.       - Но тогда как ты хочешь избавиться от этого маньяка? - с плохо скрытым любопытством осведомилась герцогиня.       - Я хочу, чтобы маньяк сам избавился от меня, - с улыбкой отвечал Артур.       - Он никогда тебя не отпустит! - воскликнула герцогиня. - Всем известно, что он просто одержим тобой.       - Значит, надо сделать так, чтобы его одержимость превратилась в отвращение.       - Мне кажется, вы задумали что-то очень опасное, Алверт, - нахмурился Браун.       - Возможно.       - Алверт, будьте осторожнее. Вы имеете дело с психически больным человеком!       - Благодарю вас за заботу, мистер Браун. Но я тоже психически болен, и вам это известно, - улыбнулся Артур.       - Мальчик мой, у тебя светлая голова! - заявила герцогиня.       - Безусловно, ваша светлость, если вы имеете в виду цвет моих волос.       - Милый, ты так неописуемо красив, береги себя, умоляю, - воскликнула старушка.       - Постараюсь сделать все, чтобы моя красота не пострадала, - с иронией заметил Артур. - Это единственное, что у меня осталось... Кстати, вы обратили внимание? Мы встретились в этом ресторане практически год спустя после нашей встречи здесь в том же составе. Ваша светлость, мистер Браун и я. И за соседним столиком, как и тогда, сидит виконт Каннинг. Пойду поприветствую его.       И Артур, поднявшись, направился к Тони, который все это время с ненавистью на него поглядывал. Браун проводил Артура подозрительным взглядом, а герцогиня была в восторге, предвкушая грандиозный скандал. *** Эль-Касаба, май 2014 года       К удивлению Энди, его внезапно родившийся проект по развитию контрабандного бизнеса в Ормузском проливе стал реализовываться если не с бешеной скоростью, то с близкой к этому. Брат Саида Касам, с которым Энди поговорил в подземельях Аль-Касабы, с плохо скрытым восторгом выслушал предложение Энди инвестировать в приобретение современной посудины для перевозки грузов. Поначалу Энди планировал перепродать посудину в собственность семьи Касама. Но затем рассудил, что все равно не сможет контролировать, что именно и в каких количествах будут перевозить контрабандисты на этих катерах, и его неизбежно будут безбожно надувать, если он захочет брать процент с продаж. Нет, куда надежнее было оставить катера в своей собственности и брать фиксированную плату за их использование. Погуглив в интернете и пошарив на профильных сайтах, Энди узнал, что покупка одного катера обойдется примерно в пятьдесят тысяч долларов, тогда как покупка двух катеров обойдется примерно в 85 тысяч. То есть выгоднее было приобрести сразу два катера. Касам был только за. Спор разгорелся по поводу платы за использование посудин. Тут Энди впервые в жизни узнал, что такое торг по-арабски. Он хотел получать две тысячи долларов в сутки с каждой посудины. Касам стал вопить, что самая большая цена не может быть выше пятисот долларов в сутки, иначе все будет невыгодным и нерентабельным. Энди упирал на то, что намерен купить вместительные корыта с мощными моторами, Касам живописал трудности с приобретением товаров, их продажей. Энди говорил, что корыта будут снабжены радарами, которые позволят им идти в темноте без сигнальных огней и избежать столкновения с большими кораблями. Касам вопил, что перевозчикам грузов приходится давать большие взятки эмиратским и иранским таможенникам, дабы те закрывали глаза на контрабанду. Да еще и ормузские таможенники зорко следят за контрабандистами, чтобы не упустить свою долю. Энди заявил, что вопрос с ормузскими таможенниками он решит (как именно это сделать Энди понятия не имел, но утверждал это нагло и уверенно). Касам, заламывая руки, запричитал, что у него большая семья, которую нужно кормить. На что Энди возразил, что новые посудины позволят Касаму перевозить гораздо больше грузов, и это увеличит его доход. В итоге сошлись на тысяче долларов в сутки за каждую посудину. Энди чувствовал, что можно было торговаться и дальше и добиться платы в полторы тысячи гринов. Но главной целью Энди была вовсе не прибыль. У него и так было достаточно денег – почти шесть миллионов долларов – и он, честно говоря, понятия не имел куда их девать, ибо и без того купался в роскоши, живя на всем готовом и не зная нужды ни в чем. Нет, Энди были нужны не деньги. Ему были нужны люди, которые в критический момент сумеют вывезти его с острова. А в том, что такой момент наступит, Энди не сомневался. И хотел завязать хорошие отношения с контрабандистами, а не обдирать их как липок.       Теперь перед Энди встал вопрос покупки катеров и оформления их в собственность. Первый вопрос решить оказалось легко: катера продавались тут же, в Ормузе. А вот с их оформлением возникла проблема. В чей собственности они должны находиться? В собственности гражданина РФ Андрея Алтухина? Или в собственности гражданина США Макса Эндрю Тейлора? Ни то, ни другое Энди не устраивало. Он не хотел светить свое настоящее имя. И Сеть, и Антисеть, и еще хрен знает кто могли сразу выйти на его след. А связывать имя гражданина США с контрабандой, да тем более в Иран, тоже было рискованно. Пусть формально Энди был всего лишь арендодателем катеров, но все равно. На кой хрен ему проблемы с американскими властями, если те докопаются до этих делишек? Предположим, перехватит какой-нибудь американский фрегат или эсминец один из катеров, начнется расследование, выяснят, кому принадлежит катер, и что тогда? А Энди считал, что его американский паспорт в будущем может очень даже пригодиться.       Он решил посоветоваться с Лешкой. Тот, судя по голосу, был поглощен своими проблемами с Ферренсом и поначалу даже не въехал в то, что говорил ему Энди. А потом поинтересовался: не перегрелся ли его возлюбленный на жарком ормузском солнце. Энди радостно ответил, что не просто перегрелся, а прокалил все мозги и теперь хочет их остудить в прохладе ночных вод Персидского залива. В итоге Лешка дал Энди совет зарегистрировать катера как собственность офшорной фирмы. И выстроить запутанную цепочку таких фирм, чтобы дойти до настоящего собственника было затруднительно. Было ясно, что у Лешки был опыт по этой части, поскольку именно он и проделал эту операцию, причем весьма быстро. Фирма с незамысловатым названием AMT Limited была зарегистрирована в дубайском офшоре. От нее тянулась замысловатая цепочка таких же липовых контор, зарегистрированных в других офшорах. И на их конечного владельца - Макса Эндрю Тейлора – выйти было практически невозможно.       Между тем Саид, который после нетрадиционного секса с использованием постороннего предмета смотрел на Энди чуть ли не с обожанием, сообщил, что Касам опять почтительно просит господина Тейлора об аудиенции. И с ним еще один человек из Хорозгана, то есть из тех самых контрабандистских поселков. Энди насторожился. Ему не хотелось светить свое лицо. Мало ли кого может приволочь с собой этот Касам. Саид уверял, что драгоценному господину ничто не угрожает и что он, Саид, лично будет обеспечивать его безопасность. Но Энди не боялся, что на него набросятся с ножом или выстрелят из пистолета. Он боялся, что посторонний увидит его лицо. Черт его знает, ведь Ферренс ведет какие-то темные дела с ормузским принцем Рашидом. У него тут могут быть свои шпионы. И что делать? Паранджу что ли надеть? Но такой наряд мог быть слишком неверно истолкован Касамом и его спутником. И Энди с видом капризной примадонны затребовал у прислуги густую вуаль. Очень густую. Он заявил, что боится рассеянной радиации, которая испортит цвет его лица. Слуги забегали, чтобы поскорее исполнить очередную блажь любимого наложника принца. А Энди сомневался, что в Ормузе найдется хоть одна вуаль. Откуда ей здесь взяться? Но, к его изумлению, вуаль перед ним положили уже через семь минут. Действительно густую. За которой было совершенно не видно лица. Энди решил для порядка прогуляться в ней по гарему (а иначе зачем она ему понадобилась?). Набросил ее на широкополую шляпу, из одежды на нем были только узенькие стринги телесного цвета и в таком виде заявился к бассейну, где отдыхали остальные наложники. Появление Энди в таком виде вызвало нездоровый интерес и даже ажиотаж среди парней. Правда никто не осмелился отпускать шуточек в его адрес (особенно после странного исчезновения Дидье, о котором ходили самые зловещие слухи). Энди понимал, что выглядит по-идиотски, но ему надо было во что бы то ни стало "выгулять" эту гребаную вуаль. Он объяснил, теперь уже наложникам, что опасается за свою кожу, поскольку узнал, что рассеянная радиация (то есть даже в тени) очень для нее вредна. На некоторых наложников объяснения Энди произвели столь сильное впечатление, что они затребовали вуали и для себя.       А вечером Энди, закутанный в бедуинский балахон и с вуалью, скрывающей лицо, в сопровождении Саида спустился в подземелье Эль-Касабы. Там был Касам и еще один человек. Как выяснилось, речь шла о том, чтобы Энди приобрел и сдал в лизинг не два быстроходных корыта, а сразу шесть. Шустрые арабы уже разузнали, что шесть катеров можно прибрести по цене пяти. То есть за 250 тысяч гринов. Энди, пораскинув мозгами, согласился. Почему бы и нет. Стать владельцем маленькой флотилии. Круто! С каждой посудины он должен получать по тысяче долларов ежедневно. Таким образом, покупка будет отбита примерно через два месяца, если арабы его не надуют. Ну, а если надуют... Энди многозначительно заявил, что уверен в порядочности своих партнеров и что никто не станет обманывать человека, близкого к самому командующему Военно-морским флотом Ормуза его высочеству Ахмаду, потому что в противном случае его высочество отдаст приказ потопить нахрен все корабли контрабандистов. Лица собеседников Энди позеленели, и он понял, что его слова произвели должное впечатление.       Теперь перед Энди стояла проблема, как утрясти дела с ормузской таможней. Как именно это сделать, он понятия не имел. Не к принцу же обращаться с этой проблемой!       Ахмад вообще ничего не должен был знать об этом. Энди как раз ломал над этим голову, развалившись на диване в своих покоях, когда явился Али и сообщил, что его ожидает принц, недавно возвратившийся во дворец после государственных и военных трудов.       Энди отправился к принцу в предвкушении сытного ужина и сладкого секса. Но принц стоял с мрачным лицом и смотрел прямо на него.       - Расскажи мне, - угрожающе сузив глаза, произнес Ахмад, - что у тебя за темные дела с контрабандистами. И почему погиб Дидье.       Побледневший Энди мгновенно пожалел, что не захватил с собой вуаль.