Глаза смерти

Лондон, май 2014 года       Молтон сидел в своем кабинете, подперев голову руками, и бездумно таращился в стену. Это важное занятие было прервано звонком телефона внутренней связи. На проводе был Ферренс.       - В машину со мной! Едем! - проорал он и отключился.       Грег вскочил и ринулся вниз, в гараж, гадая, зачем понадобился Джеймсу, причем так срочно. Ведь Джеймс отстранил его практически от всех обязанностей. Но Молтон был солдатом и привык беспрекословно повиноваться. В машине Джеймс некоторое время молчал, мрачно глядя перед собой. Молтон ни о чем его не спрашивал.       - Артур в больнице, - проговорил, наконец, Ферренс глухим голосом. - Каннинг его изнасиловал. Разорвал… Ублюдок! – Ферренс зарычал.       - Что будем делать с Каннингом? - деловито осведомился Молтон.       - Сначала надо понять, что с Артуром, - неестественно ровным тоном произнес Ферренс. - В зависимости от этого я выберу казнь для ублюдка.       - Джеймс! Каннинг это не Лоусон. Он состоит в дальнем родстве с Виндзорами!       - Я сам выберу казнь, - повторил Джеймс. – А сейчас меня волнует только Артур.       Молтон промолчал, задавшись вопросом: какого черта Джеймс взял в больницу именно его? И тут же ответил себе: а больше Ферренсу некого было брать с собой. Он был одинок. Только Молтон из некогда близких Ферренсу людей был посвящен почти во все перипетии его отношений с Алвертом.       В приемном покое их встретил мрачный Томпсон. Он сообщил, что Алверта уже положили на операционный стол. У мальчишки был сильнейший болевой шок, серьезная потеря крови и разрыв прямой кишки. Но его жизни ничто не угрожало.       - А его рассудок? - чуть слышно спросил Джеймс, как будто говоря сам с собой. - Если рассудок не выдержит? Он пережил то же, что и тогда... Когда Райс и его люди...       Он шептал что-то еще, но можно было разобрать лишь слова: "мальчик" и "мразь".       Прошло около двух часов, казавшихся вечностью. Все это время Ферренс, Молтон и Томпсон сидели в приемном покое в полном молчании. Наконец, врачи объявили, что операция прошла успешно, Алверт еще как минимум пять часов будет находиться под наркозом. Смертельно уставший Ферренс отправился домой. Несгибаемый Томпсон остался дежурить в больнице. Молтон поехал к себе. Но едва он сел в кресло и плеснул виски в стакан, как раздался звонок. Высветился номер особняка Ферренса. Странно. Кому в особняке мог понадобиться опальный шеф службы безопасности?       Звонил испуганный дворецкий. Он сообщил, что Ферренс громит у себя в комнате все подряд и орет как ненормальный.       "Черт, ну что там еще? Неужели Алверт отдался кому-то, не приходя в сознание? С него станется", - равнодушно подумал Молтон.       - Зачем вы звоните мне? – спросил он дворецкого. - Вопросами охраны теперь занимается Саймс.       - Простите, мистер Молтон, но будет лучше, если приедете вы. Мне кажется, это касается мистера Алверта, а только вы...       Грег, не дослушав, повесил трубку, выругался и помчался в особняк.       Лица охранников в особняке были мрачны, дворецкий смотрел на Молтона как на спасителя.       - Что там? - спросил Молтон.       - Вроде бы затих. Не выходит, - тихо сообщил дворецкий.       - Вы к нему не заходили?       Дворецкий опасливо покачал головой.       Молтон поднялся наверх, на секунду замер в сомнении. Ферренс ведь ему больше не доверял. Но... но именно его Ферренс взял с собой в больницу к Алверту. Молтон решительно открыл дверь в гостиную. Она и впрямь была разгромлена. Не полностью, но почти. Джеймс сидел в уцелевшем кресле, сгорбившись, уперев локти в колени, и, словно загипнотизированный, смотрел на экран монитора. А там... там был секс. Секс Алверта с Каннингом. Да еще в звуковом сопровождении.       - Какого хрена ты смотришь это? - заорал Молтон. - Зачем???       - Он сделал это нарочно, - прохрипел Джеймс. - Он сделал это, чтобы взбесить меня. Смотри, он глядит в камеру. Прямо в камеру! Он смеется надо мной. Надо мной, понимаешь? Это он был инициатором, поэтому он пошел именно к Тони! Он знал, что это меня заденет больнее всего! И он не ошибся. Не ошибся. Он все точно рассчитал.       Джеймс обхватил голову руками, помолчал и продолжал:       - Когда просто узнаёшь, что он тебе изменяет, то невыносимо больно. Но эту боль можно вытерпеть. А сейчас... когда я это увидел воочию… Проклятье!       - Так вышвырни его вон, - немедленно предложил Молтон. - Этот мальчишка уже превратил твою жизнь в ад, зачем он тебе?       - Нет, - глухо проговорил Джеймс. - Это я превратил свою жизнь в ад. И его жизнь.       На экране Каннинг принялся засовывать руку в задницу Алверта, послышался душераздирающий вопль мальчишки. Ферренс заскрежетал зубами и застонал.       Молтон выругался и выключил видеозапись.       - Хватит! Хватит. Сколько можно?       - Грег...       - Джеймс! Зачем жить в аду? Если ты действительно любишь Алверта, то... пойди на жертву, отпусти его на все четыре стороны!       - Никогда.       - Подумай сам. Мальчишка решился пойти к Каннингу именно в расчете на то, что ты увидишь эту запись, проникнешься к нему отвращением и выгонишь... или убьешь. Сам посуди, до какого состояния он дошел, если решился на такое?       - Я понимаю... Артур уже поплатился за это...       - А если бы не поплатился? Если бы Каннинг не порвал ему внутренности? Что ты сделал бы? Выгнал? Или убил?       - Не знаю, - выдохнул Джеймс. - Я не знаю, Грег. Я боюсь... Боюсь, что убил бы.       - Тогда отпусти его. Отпусти. Иначе он снова устроит что-нибудь такое, и ты действительно убьешь его. А потом убьешь себя. Ты этого хочешь? Этого??       Джеймс поднял голову, в его темном взгляде блуждало безумие.       - Нет. Ни за что я не дам ему уйти. Без меня он погибнет.       - Это с тобой он погибнет!       - Нет. Только я могу его защитить. От других. И от него самого.       - Да, но от себя ты его защитить точно не сможешь!       - Я никогда не посмею причинить Артуру зла.       - Ты только что сам признал, что мог убить его.       - Нет. Никогда бы я его не убил.       - Джеймс, ты сам себе противоречишь. И при этом упрям как осел!       - Ну и что с того? Я его не отпущу. Он вернется ко мне.       - Да как ты сможешь спать с этой шлюхой? Тебе самому не противно?       - Заткнись! - Джеймс вскочил и схватил Молтона за грудки, в бешенстве вращая глазами. - Никогда не смей так говорить об Артуре, слышишь? Никогда! Или я лично тебя убью! Ты сам шлюха! Ты предал меня! Но ты по-прежнему рядом!       - Потому что больше рядом с тобой никого нет, - жестко сказал Молтон. Ферренс продолжал держать Молтона за грудки и молчал. Затем так же молча отпустил.       - Что делать с Каннингом? - равнодушно осведомился Молтон.       - Доставь ублюдка в мое поместье.       - Это я сделаю.       - И не медли. Наверняка он попытается удрать. Действуй. *** Эль-Касаба, май 2014 года       - Что с ним, что??? - тряс Ахмад Энди, который, казалось, пребывал в трансе. - Что ты видел?? Что??       - Лешка, - прошептал Энди. - Лешка...       - Что? - недоуменно переспросил Ахмад. - Кто?       Энди молчал, уставившись в пустоту. Он действительно видел Лешку. Снова во тьме. На сей раз Лешка не пытался уйти, наоборот, отчаянно тянулся к Энди, протягивал к нему руки, но его удерживал красивый, бледный молодой мужчина с заострившимися чертами лица и тенями под глазами, какие бывают у наркоманов. Это красивое лицо было искажено ненавистью. Неизвестный отчаянно желал Лешке смерти, он вторгался в лешкино тело, терзал и мучил его. А чуть поодаль в темноте были видны три зловещих фигуры. Энди никогда не видел этих людей, но догадался, что это те самые палачи, что когда-то мучили Лешку в Москве и едва не убили Энди в Люцерне. И эти палачи со злорадством наблюдали, как незнакомец мучает Лешку, убивая его медленно и со сладострастием. Из тела Лешки хлестала кровь, глаза были полны муки. И в то же время в них пылала любовь, как пылает солнце на закате.       - Я люблю тебя, Энди, я люблю тебя, - долетал из темноты Лешкин шепот. - Я всегда буду тебя любить!       Энди шагнул в темноту. Тьма была густой, вязкой, каждый шаг давался Энди с великим трудом. Но он упорно продвигался сквозь проклятую тьму, в которой Лешку убивал неизвестный с бледным лицом и блестящими, полубезумными глазами. Его лицо теперь казалось Энди странно знакомым. Он когда-то видел его... Видел... Да. Однажды, когда он выходил из клуба, а Ферренс садился в машину, то возле нее стоял этот самый. И Лешка в Москве как-то раз показывал Энди фотку этого типа в инете. Кажется, он говорил, что это тот самый псих, бывший любовник Ферренса, который едва не изуродовал его. Точно. Его имя... Имя... Каннинг.       - Каннинг! - заревел Энди. - Каннинг! Не смей! Я убью тебя, сука!       - Ты что? - тряс его Ахмад. - Каннинг? Каннинг? Что ты еще говоришь?       Он мог разобрать только имя "Каннинг", все остальное Энди орал по-русски.       - Энди! Энди! Что с Артуром? Что?       - Каннинг убивает его, - вдруг четко, по-английски произнес Энди.       Глаза Ахмада едва не вылезли из орбит. Он схватил телефон и набрал номер Салмана - шефа своей службы безопасности.       - У тебя есть сейчас люди в Лондоне? - заорал он в трубку.       А Энди, наконец, прорвался к Лешке и крепко обхватил его. Но проклятый Каннинг не желал его отпускать. Энди видел, что Лешка слабеет, что времени остается все меньше. Словно тигр бросился он на Каннинга и ударом ноги отбросил его. Тот с воплем улетел в темноту, и больше его не было видно. Фигуры палачей тоже исчезли.       - Лешка! Лешка! - шептал Энди, обнимая любимого.       - Я в порядке. Я выживу. Я люблю тебя, - шептал тот в ответ.       Видение исчезло.       Энди лежал в спальне принца на полу с потерянным видом, словно не понимая, где находится и что делает. Ахмад, только что закончивший отдавать по телефону какие-то приказания на арабском, опустился перед Энди и обнял его.       - Ну что? - с жаром спросил он. - Что? Артур! Как он? Он будет жить?       - Да, - пробормотал Энди. - Он выживет. Выживет.       - Клянусь небом, если он выживет, я сделаю все, что ты попросишь! - вскричал принц. - Занимайся контрабандой, чем угодно, я на все согласен. Лишь бы Артур жил!       - Он будет жить, - прошептал Энди.       - А вот Каннинг - нет, - произнес принц с жестокой усмешкой. *** Лондон, май 2014 года       Джеймс погрузился в болезненный полудрем и снова видел Алтухина. Именно Алтухин, его проклятый двойник, спасал Артура из вязкой тьмы, в которой его держал Тони. Именно Алтухин мощным ударом отшвырнул подонка Тони куда-то во тьму. Алтухин, а не Джеймс! Двойник опять был здесь, он снова вмешался, он не собирался никуда уходить! Он кружил вокруг Артура и не давал Артуру возвратиться к Джеймсу. Алтухин, Алтухин! Джеймс дорого дал бы за то, чтобы узнать, где скрывается это отродье. Двойник, отравляющий его жизнь, отобравший у него Артура... Однажды он найдет Алтухина, в какую бы щель тот не забился. Нет такого места на свете, где Джеймс не нашел бы его. А может быть, Алтухин сам придет к нему. У Джеймса было предчувствие этой встречи. Смертельной схватки, исход которой был неизвестен никому.       А пока что надо было разделаться с Тони. Ферренс уже дважды пощадил этого подонка. Первый раз, когда тот едва не изуродовал Артура. Второй раз - на Багамах, когда Тони попытался насмехаться над Джеймсом. Сейчас Джеймс не намеревался его щадить. Энтони, виконт Каннинг должен умереть.       Люди Молтона рассчитывали похитить Тони, когда тот отправится в аэропорт, чтобы вылететь в Лос-Анджелес. Его машину планировалось блокировать на трассе двумя фургонами. Тони доставили бы в поместье Ферренса, а дальше…       Но события стали развиваться совершенно неожиданно. Виконт так и не вышел из своего особняка. Он просто бесследно исчез. При том, что его "Бентли" оставался на стоянке. Охранники и прислуга не могли толком ничего сказать. Было известно, что виконт провел ночь в особняке, лег спать. Вставал он обычно не ранее полудня, но когда прислуга вошла в его спальню в начале первого, то никого не нашла. Постель была смята, а самого виконта не было. Охранники утверждали, что ночь прошла спокойно, Каннинг не выходил из дома. Правда, под утро почему-то отключилась сигнализация. И на какое-то время дом остался без электричества. Но в дом никто не проникал, а виконт не покидал особняк. И тем не менее в особняке его не было.       Было очевидно, что Каннинг каким-то образом удрал. Видимо, когда пары порошка в мозгах благородного виконта рассеялись, он понял, что натворил, и пришел в ужас при мысли о том, что теперь сделает с ним Ферренс. И сбежал. Может быть, через какой-нибудь потайной ход в старинном особняке. Но никаких вещей с собой Тони не взял. Было даже непонятно, во что именно он был одет. На месте остались деньги и кредитные карточки. Скорее всего, виконт бежал в панике, даже не думая о том, где и как он будет скрываться. И это обнадеживало. Куда мог деться изнеженный аристократ, выросший в окружении прислуги, привыкший передвигаться исключительно в автомобиле и, наверное, ни разу в жизни не спускавшийся в подземку. Да еще имевший пристрастие к кокаину. Найти его была пара пустяков. Скорее всего, он сам вернется.       Но проходил час за часом, прошел день, наступил вечер, а о Тони не было никаких известий. Молтон развил бурную деятельность, поставив на уши лондонское отделение службы безопасности. Все было бесполезно. Тони как сквозь землю провалился.       Джеймс был в ярости, но больше всего его заботило состояние Артура. Жизнь юноши была вне опасности, операция на прямой кишке прошла успешно, но врачи пока не разрешали свиданий с Артуром. Ему требовался полный покой. У палаты дежурил неподкупный страж Томпсон, ночевавший здесь же, в клинике.       Наступила следующая ночь. Переутомленный Джеймс заснул прямо в кресле, не раздеваясь, а рано утром его разбудил телефонный звонок.       - Доброе утро, граф, - зашелестел в трубке до омерзения знакомый голос.       - Доброе утро, принц, - Ферренс старался говорить как можно более равнодушно.       - Уже читали утренние новости? Или, может быть, смотрели?       - Что такое? - у Джеймса внутри все оборвалось. Первой его мыслью было то, что с Артуром случилось что-то еще... ужасное.       - С вашим старым другом случилось несчастье.       - Что? - вскрикнул Джеймс. - С Артуром???       - Вы с ума сошли! - воскликнул Ахмад. - Если бы с Артуром что-нибудь случилось, вас бы уже не было в живых. Уж это я вам гарантирую. Нет, я имею в виду вашего прежнего любимца - виконта Каннинга.       - Этот ублюдок исчез, но я его найду, можете не сомневаться.       - Кое-кто оказался расторопнее вас и уже нашел Каннинга.       - Где он?       - Каннинг? Кажется, он был где-то в Ист-Энде. Не самое подходящее место для молодого человека столь благородного происхождения, не правда ли?       - Что с ним? - спросил Джеймс, предчувствуя недоброе.       - Погиб под ковшом экскаватора, - спокойно сообщил Ахмад. - Ужасно, не правда ли? Попал прямо под острые зубцы. Распорот живот, перебиты кости. Чудовищная, мучительная смерть, не так ли, граф?       - Я не имею к этому отношения, - эти слова вырвались у Ферренса сами собой.       - О, я знаю. Прекрасно знаю. Не понимаю, что занесло благородного виконта на стройплощадку. В его крови был найден кокаин. Увы, всем было известно пагубное пристрастие прекрасного юноши. Оно его и погубило.       - Вы...       - Нет, вы, граф. Мне казалось, что вы должны были поспешить... Как в случае с Лоусоном. Но вы отчего-то стали медлить. Что ж, несчастный случай оказался весьма кстати, не так ли? - Ферренсу казалось, что он слышит в трубке шипение ядовитой змеи.       - Хотите, чтобы я поблагодарил вас, принц? - холодно поинтересовался Ферренс.       - Нет. Я хочу задать вам вопрос.       - Какой именно?       - Как вы допустили? - внезапно зарычал Ахмад. - Как вы допустили, чтобы этот шакал посмел сотворить такое с Артуром? Думаете, я не знаю, что произошло в доме Каннинга? Знаю, и еще как! Вы это допустили! Вы! Потому что ваши люди его охраняли!       - Простите, принц, но я полагаю, что все это вас совершенно не касается.       - Меня все это более чем касается. Вы держите Артура на положении пленника, да еще позволяете своим бывшим любовникам насиловать его!       - Принц, вы меня оскорбляете своей клеветой!       - В отличие от вас я действую. И учтите, граф, больше я не намерен терпеть эту ситуацию. Скоро я заберу Артура. Он будет жить со мной.       - И не мечтайте, - прошипел Ферренс в трубку, потеряв остатки терпения. - Я не отдам вам моего мальчика.       - Я не намерен спрашивать вашего позволения, граф. Я просто ставлю вас в известность, что скоро заберу Артура.       В трубке послышались отбойные гудки.       Ферренс опустился в кресло. Ахмад! Снова этот мерзавец! Ферренс не испытывал к нему благодарности за то, что тот взял на себя труд прикончить Тони. Его вмешательство было верхом наглости. И, что хуже всего, оно служило подтверждением того, насколько плотно этот араб следит за Артуром. И за Ферренсом. Он ведь мгновенно узнал, что произошло, и стремительно организовал убийство Тони. А это означало одно: Артура надо увозить из Лондона туда, где до него не дотянутся ничьи грязные лапы. Где он будет под надежной защитой. Тем более, что планировалась операция против Крейга, и следовало просчитать все последствия, подстраховаться от любых неожиданностей. Мальчик должен был находиться в полной безопасности, под надежной охраной.       Ферренс отправился в госпиталь к Артуру. Тот уже был в сознании. Он смотрел на Ферренса совершенно безэмоционально, и того испугала холодная пустота в глазах Артура. Это было не равнодушие, а именно пустота - безнадежная, страшная.       - Артур, - проговорил Джеймс, присаживаясь возле кровати, - Артур, как ты?       Тот не отреагировал, словно не замечал присутствия Ферренса.       - Артур, я хочу, чтобы ты вернулся ко мне.       На бледных губах промелькнула тень улыбки. Или Джеймсу это только показалось? Взгляд черных глаз оставался холодным, пустым.       - Артур, я знаю, что ты сделал это нарочно. Ты ведь хотел меня спровоцировать, устроив видеозапись, так? Хотел, чтобы я тебя выгнал? Или даже... убил? Артур, этого не будет. Никогда. Я люблю тебя. Я люблю тебя, мой мальчик. Ты всегда будешь со мной.       Никакой реакции. Застывшее, словно высеченное из мрамора лицо. Черные как космос, неподвижные глаза.       - Я увезу тебя. Ты сдал экзамены, получил диплом и теперь совершенно свободен. Я увезу тебя туда, где тихо и спокойно. Где никто тебя не потревожит. Там будут скалы, море. Пинии, которые ты так любишь. И не бойся, я не стану докучать тебе. Если ты не захочешь меня видеть, тоя не увидишь. Я просто буду тебя защищать, заботиться о тебе.       Молчание и все та же пустота в глазах.       - Артур... Я не хочу, чтобы ты снова рухнул в безумие. Вот этого я боюсь больше всего. Презирай меня, ненавидь от всей души... Изменяй мне. Я все готов пережить ради тебя. Только об одном прошу: не впадай в безумие. Не замыкайся в нем. Не оставляй меня. Потому что безумие - единственное место, где я не смогу тебя найти. А без тебя, Артур, этот мир станет блеклым, тусклым. Бессмысленным. Ты не можешь уйти, Артур. Умоляю тебя, мальчик мой, любимый мой, не замыкайся в безумии!       Черные глаза внезапно наполнились болью.       - Все повторилось, - чуть слышно прошептали бледные губы. - Все было почти как тогда... в тот вечер... под Москвой... Только папу не убивали... А так... все то же. Все то же. Страшно... Больно.       - Артур! - воскликнул Ферренс. - Артур! Этот мерзавец уже поплатился за все!       - Ты убил его? - эти слова прозвучали неожиданно спокойно и даже деловито.       - Не я, - черт, какого же труда Ферренсу стоило это вымолвить!       - Кто? - безучастно спросил мальчик.       Ферренс молчал.       - Кто?       Несколько мгновений томительной тишины. Ферренс не хотел произносить ненавистное имя. Но молчать... Все равно Артур рано или поздно обо всем узнает.       - Ахмад.       Бледные, тонкие губы искривились в горькой усмешке.       - Артур!       Молчание.       - Артур! Я не отдам тебя ему.       Бледные губы снова шевельнулись.       - Все повторилось... все повторилось... Ничто не ушло. ***       Да, Артур думал о том, что все повторилось. Как в тот вечер под Москвой. И виной был его идиотизм, порожденный отчаянием. С самого начала ведь было ясно, что это не сработает. Ферренс его не отпустит. Никогда. Ни за что. Артур снова оказался в беспросветной тьме, где была только боль. Боль. И винить было некого.       Энди снова его спас. Он позвал Энди, и тот услышал. Вытащил из вязкой тьмы. Энди. Энди. Артуру страшно хотелось к нему. К нему! Только рядом с Энди он будет в безопасности. Только рядом с Энди никто ему не будет страшен! Очередная безумная мысль. Глупость. С какой стати он так решил? Энди у Ахмада, а именно у Ахмада Ферренс начнет искать его в первую очередь, если Артур исчезнет.       Ферренс, Ферренс... Он был и сильным и жалким одновременно. Сильным - для того, чтобы удерживать Артура в своей власти. Жалким - потому что готов был ползать на коленях перед человеком, который ненавидел его всей душой. Любовь, ненависть. Ненависть, любовь. Две стороны одного чувства. Снова наползла проклятая тьма, которая взорвалась болью в доме Каннинга.       Странно, но никакой ненависти к Каннингу у Артура сейчас не было. И никакого чувства вины он не испытывал. Ему было все равно. Ему хотелось забиться в какую-нибудь щель, где его никто не сумел бы найти. И где он смог бы избавиться от безумной боли, что вновь охватила его. Сейчас Артур даже не хотел бороться. Ни за свою свободу, ни за что-либо еще. Он просто хотел жить. Жить. Вопреки своим кошмарам и страхам. Вопреки холодной тьме безумия. Вопреки всем, кто готов порвать его на куски ради удовлетворения своей похоти. Артур не знал, сумеет ли выжить. Но хотел попытаться.       Он позвал Томпсона, неотлучно дежурившего в больнице, и поблагодарил его за то, что тот вновь его спас. Телохранитель поцеловал ему руку. Но в его темных глазах Артур увидел упрек.       - Что, Томпсон? - с улыбкой спросил Артур. - Не понимаете, как я решился на такую вселенскую глупость?       - Честно говоря, не понимаю, - кивнул телохранитель. - Вы ведь умный человек!       - Отчаяние кого угодно сделает идиотом.       - Вам не стоит отчаиваться.       - А что мне остается? Жить с Ферренсом под одной крышей? Трахаться тайком с кем попало? Опасаться сказать лишнее слово? Это разве жизнь, Томпсон?       Телохранитель вздохнул.       - Ничто не длится вечно, мистер Алверт.       - Да, например, моя жизнь.       - Не говорите так, прошу вас.       - Ничего не изменится, - с горечью прошептал Артур. - Ничего...       - Почему? - непонимающе спросил Томпсон. - Я знаю, что Ферренс хочет увезти вас из Лондона.       - Ах да, он что-то говорил... Что-то про морское побережье.       - Он говорил о Майорке. У него там вилла. Роскошная вилла, если хотите знать.       - А, новая роскошная тюрьма для меня. Понимаю.       - Да, - помолчав, произнес Томпсон. - Новая тюрьма. Вы правы.       - Томпсон, - неожиданно сказал Артур. - Уходите. Нет, я имею в виду не отсюда уходите. Уходите с поста начальника моей охраны. Уходите от Ферренса. Вы же понимаете, что все это добром не кончится. У меня два выхода: либо бежать, либо умереть. И в том и в другом случае вы пострадаете.       - Я хочу быть с вами, - бесстрастно сказал Томпсон. - Я не могу без вас.       Артур внимательно посмотрел в темные глаза телохранителя. Было ясно, что переубеждать того в чем-либо бесполезно.       - Вы уже так много сделали для меня, - вздохнул он. - Вы рисковали своей карьерой, своей жизнью... А я ничего не могу предложить вам взамен. Во всяком случае, того, чего вам так хочется. Моей любви.       - Я не жду от вас любви, - возразил Томпсон. - Мне достаточно просто быть рядом с вами. Смотреть на вас. Любоваться. Целовать ваши руки.       - Нет, Томпсон, - грустно усмехнулся Артур. - Этого мало. Все мы хотим большего, так уж мы устроены. И вы хотите. Просто не желаете в этом признаться.       - Может быть, - спокойно сказал Томпсон. - Но лучше так, чем вообще ничего.       - Обнимите меня, - вдруг сказал Артур.       Томпсон застыл.       - Обнимите. Я тоже хочу вас обнять.       Томпсон присел на край кровати и осторожно, неловко обнял Артура.       - Поцелуйте меня.       Томпсон замер. Потом медленно, осторожно прижался губами к щеке Артура. Тот чуть повернул голову и его губы встретились с губами Томпсона. Они застыли в долгом поцелуе. Язык Артура проник в рот Томпсона, тот застонал, стиснул юношу в объятиях, а затем резко отстранился.       - Я люблю вас, - тихо произнес Томпсон. - Я все для вас сделаю. Все.