Глаза смерти

Лондон, май 2014 года       После случившегося с Артуром Джеймс впал в апатию. Он не знал, что делать дальше. Поступок Артура, сколь идиотским и безумным он ни был, говорил об одном: тот готов на всё, чтобы уйти. На всё, кроме, может быть, убийства. Джеймс с тоской думал о том, что лучше бы Артур убил его, это сразу бы все решило. Джеймс, конечно, мог овладеть Артуром. Но получил бы только тело. Пусть даже прекрасное, сводящее с ума, заставляющее забыть обо всем. И черные глаза, полные убийственной ненависти страшнее яда и пули. А Джеймс хотел, чтобы в этих глазах была любовь. Артур твердил, что не любит Джеймса. Тот понимал, что мальчик говорит искренне, но был убежден, что Артур его любит, просто отказывается это признать. Любит его и только его. Алтухин был лишь наваждением, проклятой пеленой, которую необходимо было снять с глаз Артура, чтобы тот понял: лишь Джеймс достоин его любви.       Но сейчас всё зашло в тупик. Иногда Джеймсу казалось, что они бродят по темному лабиринту. Артур упорно ищет выход, а Джеймс его не пускает, потому что знает: вне этого лабиринта он жить не сможет. Артур сможет, а он - нет. Темный лабиринт - это его царство, царство Джеймса Ферренса, куда время от времени вторгается его ненавистный двойник Алтухин, которого он никак не может уничтожить.       Джеймс чувствовал себя подавленным и одиноким. У него было всего два близких человека: Артур и Грег. Но Артур, которого он безумно любил, отвечал ему ненавистью. А Грег, которого он считал другом и которому безраздельно доверял, его предал. Больше у Ферренса не было никого. Никого в целом мире. Он оказался в космическом вакууме. В который раз Джеймс подумал о том, как права была старая ведьма, герцогиня Трамбулл, оказавшаяся поклонницей "Звездных войн" и сравнившая ситуацию, в которой оказался Джеймс, с полетом через скопление астероидов: "Вы влетели в самую гущу этих осколков из-за своей слепоты и самоуверенности. И теперь с трудом от них уворачиваетесь".       Герцогиня говорила о душе Артура, и Джеймс теперь понимал, что она была права. Ему не удастся выбраться из скопления астероидов. Рано или поздно он будет раздавлен. Но Джеймс не собирался сдаваться. Он решил усилить изоляцию Артура, чтобы не допустить новых безумных авантюр, для которых в огромном, бурлящем Лондоне было куда больше возможностей, чем в уединенном месте. Оба получат передышку. Артур сможет спокойно всё обдумать и понять, что у него нет выбора кроме возвращения к Джеймсу. А Джеймс использует это время, чтобы восстановить Сеть, порванную внутренним мятежом и предательством Молтона.       Между тем Артур продолжал гнуть свою линию. Врачи говорили, что его можно было выписать из госпиталя уже через неделю после операции, но Артур вдруг закапризничал, стал настаивать на всевозможных обследованиях и дополнительных лечебно-восстановительных процедурах. Было ясно, что Артур не хотел возвращаться в дом Джеймса и отчаянно тянул время. Джеймс упрямо навещал Артура каждый день, хотя тот с упорстом садиста игнорировал его присутствие.       Когда Артур, наконец, покинул госпиталь, Джеймс в ультимативном тоне объявил ему, что тот немедленно отправляется на Майорку, где и проведет все лето. Разумеется, если Артур пожелает, он может летать куда угодно, к его услугам будет частный самолет. Но постоянно жить в ближайшие три месяца он будет именно на Майорке.       Алверт выслушал ультиматум Джеймса с настолько отсутствующим видом, молча повернулся на каблуках и вышел из гостиной в свою комнату, где проводил большую часть времени. На самом деле Артур уже знал от Томпсона о планах заточить его на островной вилле Ферренса. Он понимал, что возражать бессмысленно, сопротивляться бесполезно. Их отношения с Ферренсом дошли то такой точки, что последний мог приказать охране силой затащить Артура в самолет. Или подмешал бы снотворное, и Артур очнулся бы уже на Майорке. Артур совершенно не хотел туда ехать. Но и оставаться в лондонском особняке Ферренса было уже невыносимо. Артуру казалось, что стены этого дома сочатся ненавистью и смертью.       Между тем Джеймс, хоть и демонстрировал уверенность и превосходство, опасался, что Артур опять выкинет что-нибудь этакое, лишь бы не лететь на Майорку. Однако все прошло гладко. В день вылета Артур с утра отправился в спа-салон (да-да, в тот самый злосчастный спа-салон, откуда он в свое время так ловко удрал и где теперь охрана стояла чуть ли ни у каждой двери), там его обихаживали едва ли не четыре часа, а прямо оттуда повезли в аэропорт, где усадили в "Фалькон" и доставили на Майорку. Джеймс же улетел во Франкфурт на переговоры. *** Камп-де-Мар, Майорка, май 2014 года       Артур лишь обрадовался, узнав, что Ферренс прилетит на Майорку лишь через три дня. Целых три дня он не будет видеть Ферренса! Потому что каждая встреча с Ферренсом была для Артура пыткой, хоть он этого и не показывал.       Перед отлетом Артур говорил по телефону с Энди, который уже знал о случившемся с ним и покрыл Артура семиэтажным матом, пообещав «уебать мудилу», если тот еще раз что-то такое «отмочит».       - Ты что, не мог свою жопу для меня поберечь? – Энди был, как обычно, прям.       - Ты-то свою жопу для меня не особо хранишь, - не остался в долгу Лешка.       - Ну ты ж знаешь!       - И ты тоже знаешь.       - Леш, тебе пора валить. Сколько можно волынку тянуть? Где этот козёл тебя в следующий раз запрет? У пингвинов на Южном полюсе?       - Энди, да я думаю об этом! Все время! Меня уже тоже тошнит от всего!       - Слушай, Леш, - Энди понизил голос. - Ахмад сказал, что готовит твой побег.       - Откуда? С Майорки? - недоуменно просил Лешка.       - Не знаю. Просто сказал, что готовит. Ты сам-то как? Готов ко мне рвануть?       - Ты понимаешь, что Ферренс первым делом на Ормуз сунется, если я сбегу?       - Ну вот, задача Ахмада - готовить побег, твоя задача - наебать этого мудилу, Ферренса. Сгенерить что-то такое, чтобы он про Ормуз не думал.       - Легко сказать, - хмыкнул Лешка. - А что я придумаю?       - А я знаю? Ты у нас умный, а не я.       - Простой ты, Энди, как штаны пожарного.       - Я ж из Кузьминок, - заржал тот. - Это ты у нас на светских приемах в европах вырос. Вот и думай теперь, аристократ херов!       Артур действительно постоянно думал о побеге. Он был уверен, что сумеет сбежать, тем более теперь, когда Томпсон присягнул ему на верность. Ормуз так Ормуз. Пусть будет гарем Ахмада - все лучше, чем ненавистная золотая клетка Ферренса. Главная проблема была в том, чтобы сбить Ферренса со следа.       Артур размышлял об этом все четыре часа, пока находился в спа-салоне, где его приводили в порядок после пребывания в больнице. Кстати, Ферренс озаботился и такой мелочью: он сказал, что на Майорке Артур сможет посещать суперэлитный спа, который обслуживает преимущественно жен и любовниц миллиардеров. Артур улыбнулся: его приравняли к любовнице миллиардера. Ну, почему бы и нет? На самом деле, Артур был не таким уж самовлюбленным и озабоченным собственной красотой. Просто он давно понял, что красота - это его капитал, который следует сохранять как можно дольше. И при необходимости пускать в оборот. Цинично, но так и было.       В самолете Артур дремал на диване, обитом белой кожей. Он отказался от предложенных закусок, лишь попросил, чтобы ему принесли плед. Странное дело, он провалялся две недели на больничной койке, а чувствовал себя совершенно измученным, как будто таскал тяжелые камни в своих изнеженных руках.       В аэропорту Майорки Артура, его телохранителей и прислугу уже ожидали машины. Его, как водится, тут же усадили в бронированный BMW. Это показалось Артуру забавным. Неужели параноик Ферренс полагал, что на этом острове кто-то попытается устроить покушение на его драгоценного любовника? Точнее, уже даже и не любовника вовсе, а... непонятно кого.       На Майорке Артур был впервые, но прекрасные пейзажи, пролетавшие за окном машины, не вызывали у него интереса. Не было настроения любоваться ими. Вилла Ферренса стояла на скале, нависавшей над живописной бухтой в Камп-де-Мар с удивительно синей, прозрачной водой, которая так и манила окунуться в свою живительную прохладу. Вокруг виллы не было никаких строений, со скалы отлично просматривались окрестности. Артур гадал, каким образом принц Ахмад рассчитывал похитить его? Можно было, конечно, пригнать три вертолета и высадить десант, но это годилось для фильма-боевика, а не для жизни.       Как объяснил Артуру управляющий виллой пожилой испанец, прежде здесь был сторожевой форт, принадлежавший маркизам д’Аламеда. В начале 19-го века род Аламеда угас и ближайшими их родственниками, а значит, и наследниками оказались Ферренсы.       История со вступлением Ферренсов в права владения этим фортом была долгой и запутанной, в первую очередь из-за многовековой вражды Испании и Англии. Испанцы не хотели отдавать построенный над морем форт во владение английского семейства. В итоге форт пришел в упадок, и в нем никто не жил едва ли не полтора столетия. И лишь после второй мировой войны форт, а точнее его руины, наконец, стали настоящим владением Ферренсов. Те быстро превратили руины в роскошную двухэтажную виллу с десятком спален, мраморными ваннами, тремя гостиными, большим залом для приемов, террасами, двумя бассейнами, разбили сады, прорубили в склоне скалы спуск к морю, где был небольшой изолированный пляж. Здесь семейство Ферренсов проводило жаркие летние и мягкие осенние месяцы, сюда они приглашали избранную публику. Ферренс как-то обмолвился, что по молодости пару раз даже устраивал здесь кокаиновые вечеринки.       Вилла была обставлена шикарно и изысканно. Здесь было все для удовольствий, и самый изнеженный и капризный человек не нашел бы к чему придраться. Но Артуру подумалось, что торчать тут будет очень тоскливо. Что он будет делать целыми днями? Купаться до одури в бассейне? Нежиться в прохладной спальне на мягких подушках и требовать то массажа, то вина, то, наконец, порошка какого-нибудь... Да, тут легко было превратиться в одуревшего от безделья ублюдка. Конечно, Ферренс сказал, что Артур может летать куда ему вздумается, к его услугам персональный самолет, но что это меняло? Все равно, он был узником, заточенным на вершине скалы. Далеко-далеко внизу сверкало солнечными бликами синее море, но идти было некуда. Некуда. Внезапное осознание этого вроде бы очевидного факта буквально придавило Артура своей тяжестью. Он стоял на скале, вглядываясь в морской простор, и судорожно хватал ртом воздух. Некуда. Некуда больше идти. Впереди обрыв. Пропасть. И у него, и у Ферренса.       Только побег мог спасти обоих от смертельного падения со скалы, на которую они загнали друг друга своей одержимостью и своей ненавистью. ***       Когда Джеймс летел из Франкфурта на Майорку, то его одолели сомнения: а может быть, все-таки отпустить Артура? Может, им и впрямь стоит расстаться и перестать друг друга мучить? Но мысль о расставании ввергала Джеймса в ужас. Расставание означало шаг в пропасть. Джеймс не сможет прожить без Артура. А вот Артур... Артур выживет. Но тут же бросится в объятия Алтухина... Джеймса затрясло. Нет. Он не допустит этого!       Приехав на виллу, Джеймс первым делом осведомился об Артуре. Ему рассказали, что тот был очень спокоен, даже равнодушен: не высказывал ни восторгов, ни недовольства, ничего не просил, ни о чем не расспрашивал. Осмотрел виллу в сопровождении управляющего, сказал, что его все устраивает и попросил не беспокоить. Первый день он почти безвылазно провел в своих комнатах, выходя лишь к обеду и к ужину. Причем, как было видно на видеозаписи, он ничем не занимался, просто лежал на кровати, уставившись в потолок. На следующий день повторилось то же самое, но Артур спустился к морю по вырубленной в скале крутой лестнице. Произошло это уже на закате. Артур никогда не купался в море днем: он панически боялся загореть. Да и Джеймс не хотел, чтобы тот загорал. Его сводила с ума гладкая и белая кожа Артура, ему не хотелось, чтобы она потемнела и погрубела.       Джеймс вышел к бассейну и увидел Артура лежащим под тентом. Узкая, белая рука свешивалась с шезлонга, и Джеймс все на свете отдал бы за то, чтобы прижаться губами к мягкой ладони, перебирать в руках длинные, гибкие пальцы... Глаза Артура были скрыты темными очками, и Джеймс не знал - видит его Артур или нет. Он стоял у противоположного бортика бассейна и не решался подойти. Юноша выглядел таким спокойным, умиротворенным, и меньше всего Джеймсу хотелось стать тем, кто нарушит его безмятежный покой. Ему хотелось просто любоваться Артуром...       Но все-таки Джеймс подошел. Потому что не мог не подойти. Он не задавал юноше вопросов, ибо знал, что тот их проигнорирует.       - Надеюсь, тебе нравится здесь, Артур.       Легкое движение головы, изящное тело чуть вздрогнуло.       - Не думай, что эта вилла станет для тебя тюрьмой. Ты волен делать все, что угодно. Даже волен мне изменять. Расплачиваться за это будут другие. Как именно - тебе уже известно. Ты же для меня неприкосновенен, Артур.       Никакой реакции. Глаза скрыты темными очками, стройное и такое желанное тело неподвижно. Но теперь в нем не чувствовалось расслабленности.       - Артур, - проговорил Джеймс. - Больше всего на свете мне хочется взять тебя, сейчас же, сию минуту. И видит небо, чего мне стоит сдерживаться. Ты можешь быть доволен. Да, я силой удерживаю тебя, но ты превратил мою жизнь в ад. Тем, что игнорируешь меня, тем, что демонстрируешь мне свою ненависть. Тебе это нравится? Ты именно этого хотел? Что ж, радуйся, ты добился своего.       Тонкая, белая рука поднялась, Артур снял очки. На Джеймса смотрели такие знакомые и любимые черные глаза, и в них сейчас были боль и отчаяние.       - Не хочу я превращать твою жизнь в ад, - тихо сказал проговорил Артур. - Я хочу одного: чтобы ты меня отпустил. Навсегда. Иначе мы оба погибнем от боли и ненависти.       Это были первые слова Артура, сказанные Джеймсу за долгое время. У того перехватило дыхание.       - Во мне есть боль, но нет ненависти, Артур, - наконец, вымолвил он. - И боль пройдет, как только ты вернешься ко мне.       - А во мне есть и боль, и ненависть, - в черных глазах появился холод. - Не надо бить на жалость, Ферренс. Я безразличен к твоей боли, мне и своей хватает. И не надо повторять, что убьешь любого, с кем я пересплю. Меня это не остановит. Я тоже стал жестоким. Я пойду по трупам, лишь бы избавиться от тебя. У тебя есть два варианта: либо отпустить меня, либо убить.       - Ни то, ни другое, - тут же сказал Ферренс, нависая над Артуром. - Ты останешься со мной. И ты снова будешь со мной. Иначе я умру.       - Так умри, - равнодушно произнес юноша. - Если ты и впрямь так меня любишь, как говоришь, тогда выполни мое самое заветное желание: пусти себе пулю в лоб. И я сразу стану счастливым. Ну что? Докажешь мне свою любовь?       - Артур, прекрати! - раздраженно воскликнул Ферренс. - Оставь это ребячество!       Артур зло рассмеялся, поднялся с шезлонга и, повернувшись к Джеймсу спиной, направился к дому. Джеймс смотрел ему вслед и любовался точеной фигурой, легкой, изящной и такой неуловимо блядской походкой, словно Артур его поддразнивал... Да, он поддразнивал, искушал, насмехался!       Джеймс сжал кулаки. Ему не следовало поддаваться на эти уловки. Да, он сходил с ума от того, что Артур его отвергает, но ему нужно было, чтобы мальчик пришел к нему сам. Ферренс легко мог выиграть сражение, но ему нужно было выиграть войну. И он уже сомневался, что ее выиграет. Артур оказался слишком опасным противником. Этот хрупкий белокурый юноша с черными глазами был безжалостнее Ферренса. Он тоже мог убивать. И убивал. Жертвовал другими людьми. Хладнокровно наносил удары, причинявшие Джеймсу такую боль, что от нее хотелось лезть на стенку. Но Джеймс все равно любил его, любил до безумия, пусть эта любовь и превратила его жизнь в ад. ***       Мрачные размышления Джеймса прервал звонок Молтона. Теперь они общались редко, преимущественно по вопросу о судьбе Крейга. Несмотря на то, что Сеть лишилась своих ключевых руководителей и теперь была лишь подобием прежней Сети, Ферренс и не думал опускать руки. Хладнокровно, расчетливо, методично он отражал наносившиеся Крейгом удары и готовил масштабное наступление. И оно состоялось. Сразу по нескольким направлениям. Были задействованы оставшиеся связи Сети в правительственных структурах, спецслужбах, финансовом мире и, конечно, в нелегальных структурах вплоть до террористических группировок. Ферренс бил цинично и безжалостно. В ход шли финансовые махинации, неприкрытый шантаж, угрозы, давление... Кое-где обрушивались валюты, смещались правительства. И лилась кровь.       В разговорах с Молтоном Джеймс подчеркивал, что хочет не просто ликвидации Крейга, не просто его физических мучений, но чтобы Крейг испытал ужас от осознания неотвратимости своей гибели. И чтобы он знал, кто обрек его на эту гибель.       - Артур едва не погиб из-за этой мрази, - повторял Джеймс.       Вообще-то из-за Крейга погибли сотни людей. Один теракт на химическом заводе под Веной унес десятки жизней. Можно было вспомнить также бои вокруг месторождений в Ливии. Сколько там погибло людей - никто в точности не знал. Переворот в Того, спровоцированный Крейгом, чтобы сместить правительство, намеревавшееся заключить контракты с империей Ферренса, официально привел к гибели 59 человек, хотя на самом деле погибших было гораздо больше. Были и странные смерти менеджеров из подконтрольных Ферренсу банков. И здесь следы вели именно к Крейгу. Наконец, странное кораблекрушение у берегов Судана... Счет жертв Крейга шел на сотни. Но Джеймса это не волновало. Он думал только об одном: Крейг едва не убил Артура. И то, что Артур отделался ранением в плечо, не имело значения.       - Что? - кратко спросил Ферренс.       - Способ избран, - как автомат отвечал Молтон. - Однажды он уже применялся.       - Когда? Где?       - Ты ведь знаешь об операции Сети в Пакистане в 1988 году?       - Зия уль-Хак*?       - Именно.       - Хорошая мысль, - после паузы произнес Ферренс. - Действуй. *** Эль-Касаба, май 2014 года       К облегчению Энди, Ахмад, выбитый из привычной колеи происшедшим с Артуром, не стал пытать его об обстоятельствах гибели наложника Дидье. Принц становился все более безразличен к наложникам. Его интересовал только Энди, единственная ниточка, ведущая к Артуру.       Но сам Энди был обеспокоен. Почему Ахмад заподозрил его в причастности к смерти Дидье? Он поделился своими опасениями с Саидом. Тот ответил, что видеокамеры зафиксировали, как в сад вошел сначала Энди, затем Саид, а потом туда проскользнул Дидье. Тело которого затем было найдено под стенами Аль-Касабы.       - Ты же отключил видеокамеры! - прошипел Энди.       - Возле беседки, - невозмутимо отвечал Саид. - У входа в сад было нельзя, это сразу заметили бы.       Энди в который раз подумал о том, что его совершенно не тронула гибель Дидье, в которой он, впрочем, и не был виноват. Его волновала только безопасность собственной задницы. "В кого же я превращаюсь?" - с тоской подумал парень.       Но он старался не поддаваться мрачным мыслям, вовсю развивая свой "морской проект". Шесть катеров уже были приобретены, их перегнали в Хорозган, и они вот-вот должны были выйти в море "без сигнальных огней". Неожиданно для себя Энди обнаружил, что стремительно превращается во влиятельную фигуру. По Ормузу прошел слух, что во дворце принца появился некто очень высокопоставленный, кто покровительствует контрабандному бизнесу. Само собой, контрабандисты и до того имели покровителей среди чиновников и военных, но вот связей в ближайшем окружении главнокомандующего военно-морским флотом и вероятного наследника престола у них не было. Саид то и дело сообщал Энди, что его аудиенции добиваются представители сразу нескольких контрабандных "фирм", и не только они. Важные дела к Энди появились у чиновников из министерств финансов, торговли. И даже у военных из генштаба.       Энди растерялся. Он вовсе не хотел лезть в финансовые, политические и военные интриги, превращаться в этакого "решалу". К тому же, известность была ему противопоказана. У Сети Ферренса могли быть свои агенты на острове. Правда, Лешка говорил, что Ферренс, у которого совсем поехала крыша, отправил на тот свет едва ли все руководство возглавляемой им шарашкиной конторы, и Сеть теперь едва ли не на ладан дышит. Но ведь хрен его знает, как там оно на самом деле.       Энди решил посоветоваться с Ахмадом. Все равно о шашнях Энди с контрабандистами тот уже знал, а влезать в ормузские интриги за спиной у принца Энди не собирался. Ему это нахрен не было нужно.       - Это даже хорошо, что они к тебе идут, - сказал Ахмад. - Мне нужно знать многое, чего я не знаю. Я хочу, чтобы ты общался с ними. Но они не должны видеть твое лицо.       - Что мне с ними, в вуали этой дебильной общаться что ли? - возмутился Энди.       - В маске, например, - отвечал Ахмад.       Энди хмыкнул.       - Об этом позже, - озабоченно сказал принц. - Артур ведь уже на Майорке?       - Да, там у Ферренса какая-то вилла. На высокой скале. У моря.       - У моря, - задумчиво повторил Ахмад. - Это хорошо.       - Да что тут хорошего, Ахмад? - зло сверкнул глазами Энди. - Как он оттуда сбежит? Это ж не Лондон!       - Хорошо, что рядом море, - произнес принц. – Я все-таки командующий флотом.       - Так где Ормуз, а где Майорка! - заметил Энди. - Тут Персидский залив, Индийский океан, а там Средиземное море! Ты что, хочешь свой флот на Майорку отправить? Штурмовать виллу морским спецназом?       Энди смотрел на принца как на психа. Тот лишь загадочно улыбнулся в ответ. ------------- * ПРИМЕЧАНИЕ-СПОЙЛЕР. Зия уль-Хак - президент и военный диктатор Пакистана. Погиб в загадочной авиакатастрофе 17 августа 1988 года.