Глаза смерти

Камп-де-Мар, Майорка, июнь 2014 года       После разговора у бассейна Артур продолжал игнорировать Ферренса. Тот был повелителем лабиринта кошмаров, в котором Артур был заточен, и юноша хотел во что бы то ни стало вырваться из этого лабиринта. Его переполняла ненависть к этому человеку, изуродовавшему его жизнь. Но Артур с ужасом понимал, что ему не хватает Ферренса. Его близости, его тела. Это было болезненное влечение жертвы к палачу. Наверное, так же наркомана тянет к шприцу, а алкоголика к бутылке.       Артуру верил, безо всяких рациональных оснований, что только Энди сможет избавить его от этого кошмара. Энди уже несколько раз вытаскивал его из непроглядной тьмы, в которой он едва не погибал. Но Артур все яснее видел, что непостижимым образом Энди связан с Ферренсом. Они оба двойники - один светлый, другой темный. Теперь Артур начинал понимать природу своего извращенного влечения к Ферренсу. В этом темном, страстном человеке, полном жестокости, эгоизма и жажды власти, таился внутренний свет. И этим светом был Энди. Странно, непонятно, невероятно. Но это было именно так. Проходя сквозь темное царство боли, сквозь извращенные наслаждения во время секса с Ферренсом, подчиняя себе эту властную и жестокую натуру, Артур приходил к Энди, скрывавшемуся среди смертельных ловушек и змеиных клубков, таившихся в душе Ферренса. Артур видел свет, и этот свет был в серых глазах его парня.       Да, Артур знал, что Энди циничен, тщеславен, развращен, но то же самое он мог сказать и о себе, разве нет? Важным было другое: они были предназначены друг другу свыше. Они любили друг друга, и эта любовь была превыше всего, она покрывала, прощала и жертвовала. Если бы это понимал Ферренс! Если бы он понимал, что для него единственным способом сохранить Артура было позволить ему соединиться с Энди! С двойником Ферренса. По сути, с ним самим. Но Ферренс с упорством одержимого хотел Артура для себя и только для себя. И это губило его. А с ним и остальных. Например, Великую Сеть, которую Ферренс сам порвал в клочья. Артур иногда задумывался о том, что он невольно стал причиной катастрофы, постигшей Сеть, сведя с ума ее всесильного главу. Но эта мысль не льстила ему. Что с того, что Сети не будет? Свято место пусто не бывает. Придет новая Сеть. И все продолжится. Нет ничего нового под солнцем.       Впрочем, плачевная ситуация, в которой оказалась Сеть, никак не сказывалась положении самого Артура. Он был пленником на высокой скале над морем. Вилла хорошо охранялась, окружающее пространство постоянно мониторилось. Об этом Артуру сообщил Томпсон. Уйти с виллы незамеченным было нельзя. Да и куда Артур делся бы на острове? Его взяли бы под белы руки уже в аэропорту и препроводили бы назад. Попытка сесть на морское судно привела бы к тому же результату. Бежать по морю на лодке? Но где ее взять? Да и что Артур будет делать один, в открытом море, не смысля в навигации?       Он полагал, что у него может появиться шанс сбежать, когда он будет не на Майорке. Ведь Ферренс говорил, что Артур сможет выезжать с острова, куда ему вздумается, хоть и ненадолго. Но даже в этом случае было неясно, что делать дальше. Где скрыться и как? Снова бежать в Россию? Исключено. Ферренс давно знает его настоящее имя. Наверняка ему известен даже адрес московской квартиры Алексея Вершинина. К тому же, в Москве его быстро разыскали бы люди Антисети. Хоть Браун и говорил, что Антисеть не станет преследовать Артура, но юноша не слишком доверял этим словам.       Артур думал о том, что надо раздобыть новые документы. Причем не фальшивые, на которых он очень быстро попался бы, а подлинные. Сродни тем, что ему выдали в Великобритании, когда из Алексея Александровича Вершинина он превратился в Артура Александра Алверта. Но кто ему сделает такие документы? Антисеть этим заниматься уж точно не будет. Обратиться к британским властям? Смешно. Ферренс с его связями, пусть и изрядно порушенными, быстро об этом узнает. Томпсон? Артур напрямую спросил своего телохранителя об этом. Нет, Томпсон мог помочь Артуру раздобыть фальшивые документы, но достать подлинные документы было не в его силах.       Артур все больше убеждался, что единственным реальным вариантом был побег к принцу Ахмаду. За те две недели, что Артур жил здесь, на вилле, он несколько раз разговаривал с Энди. А один раз даже поговорил с Ахмадом, которому Энди передал трубку. Принц подтвердил, что уже приступил к организации побега Артура. Но подробности сообщить отказывался. Вместо этого Ахмад в цветистых выражениях описывал, как он любит Артура, уверял, что понимает любовь Артура к Энди и готов ее принять, лишь бы только Артур был рядом! И раз у него есть четыре жены, то почему бы не быть и двум прекрасным любовникам? Артуру это соображение казалось чересчур экзотическим, но он полагал, что лучше вот это всё, чем Ферренс.       Но пока что ему оставалось только ждать. И он вел праздный образ жизни изнеженного юнца на содержании. Днем валялся под тентом у бассейна, слушал музыку, читал книжки, гулял по садам, окружавшим виллу, время от времени болтал с прислугой и телохранителями или отправлялся на прогулку по острову. На Майорке было много интересных мест, чего стоила одна пещера со сталактитами и сталагмитами! Два раза в неделю Артур по нескольку часов нежился в спа-салоне, проходя все мыслимые и немыслимые процедуры. А после заката спускался к морю и с наслаждением купался, вдыхая соленый запах волн. Он мог не вылезать из воды по часу и больше. Телохранители на пляж его не сопровождали, поскольку пляж был полностью изолирован, скала окружала его отвесной стеной с трех сторон. Сбежать оттуда было нереально. До противоположного берега бухты, где располагался рыбацкий поселок, было больше километра, а здесь не было ни одной лодки. Охрана непрерывно мониторила бухту.       Ферренс пробыл на вилле несколько дней, потом снова улетел куда-то. Томпсон сказал, что вроде бы в Нью-Йорк, а затем в Мехико, и что это связано с войной с Крейгом. Артуру было все равно, куда летит Ферренс, главным было то, что его не будет хотя бы несколько дней. Впрочем, когда Ферренс был на вилле, Артур его почти не видел. Тот работал у себя в кабинете и выходил редко. Правда, прогуливаясь по территории виллы, Артур бросал незаметные взгляды на окно кабинета Ферренса и видел в нем темную фигуру. Ферренс смотрел на него. Артур делал вид, что ничего не замечает.       Утром того дня, когда Ферренс улетал, на виллу приехал Молтон. Они с Ферренсом о чем-то долго совещались в кабинете. Наверное, о том, как лучше добить Крейга. Артур следил за новостями. О войне Ферренса и Крейга впрямую не говорилось, но ему, знавшему о закулисной подоплеке происходившего, легко было понять, что в этой битве титанов верх одерживает Ферренс, а бизнес-империя Крейга рушится.       Молтон уехал во второй половине дня, Ферренс вечером. Артур видел из окна, как тот садится в машину, бросив долгий взгляд на окно юноши. Конечно, Артур и не подумал выйти попрощаться. ***       Джеймс прекрасно понимал, что Артур не выйдет его провожать. Но он видел, что Артур смотрит из окна, и это уже окрыляло Джеймса. Это значило, что Артур думает о нем. Артур мог его ненавидеть, мог игнорировать, но Артур думал о нем, и это уже вселяло надежду. Вообще-то Джеймс ускорил свой отъезд с виллы. Ему предстояло лететь в Нью-Йорк, и уезжать в ночь было глупо: с учетом разницы во времени он прилетел бы в Нью-Йорк посреди ночи. Но... Джеймс не мог больше здесь оставаться. Не мог, потому что понимал: еще несколько часов. и он нарушит все свои обещания, клятвы и возьмёт Артура силой. Само его присутствие сводило Джеймса с ума, он не мог думать ни о чем, только о своем мальчике - таком близком и таком недоступном! Но Джеймсу было нужно не только тело, ему нужна была душа, и потому он хотел, чтобы Артур пришел сам, по своей воле. А значит, следовало запастись терпением.       Было и еще кое-что. Джеймс чувствовал: Артур тоже на пределе. Ему достаточно было бросить на Артура взгляд даже издали, чтобы понять: мальчик изнемогает от желания. И уж кто-кто, а Джеймс знал: Артур не сможет обойтись простым самоудовлетворением. Его тело было слишком чувствительным, жадным до изысканных ласк, ему нужен был полноценный секс, а не жалкий суррогат. Было ясно: Артур страдает. И Джеймс хотел, чтобы тот страдал, мучился от отсутствия мужчины. Чем сильнее Артур будет мучиться, тем быстрее придет к Джеймсу. Потому что единственный мужчина, который нужен Артуру - это он, Джеймс Ферренс. Больше никто.       И потому Ферренс уезжал, а Артур должен был остаться. Один. Здесь, на вилле, за ним будет бдительно следить Томпсон и его люди. Уж эти точно не поддадутся на чары прекрасного принца. Они закоренелые гетеросексуалы, Ферренс проверял это сотни раз. А сам он... если секс с Артуром пока невозможен, он попытается удовлетвориться кем-то еще. В конце концов, Джеймс тоже устал от капризов Артура. Артур ему неоднократно изменял, а Джеймс должен был кусать локти от ярости. И использовать собственный кулак, чтобы хоть как-то разрядиться. Нет, на сей раз все будет иначе.       Да, Джеймс знал, что Артура ему никто не заменит. Но пусть будет хотя бы суррогат. Поначалу он решил взять с собой юношу из эскорт-агентства, чтобы трахнуть его в самолете по пути в Нью-Йорк. Но, разумеется, сразу возникли проблемы: у пары юношей, что ему более-менее приглянулись, американской визы не было. К тому же, Джеймс вдруг понял, что не хочет заниматься сексом с проститутками в своем самолете - на той самой кровати, где они занимались сексом с Артуром. Нет. Лучше отправиться в маленькую квартиру в Пальма-де-Майорка. О ней знали только трое человек из охраны.       Джеймс так и сделал. Юноша из эскорт-агентства уже ожидал его. Агентство было испанским, но эскортник был датчанином. Джеймсу хотелось секса с блондином. Он понимал, что это лишь жалка попытка найти хоть какое-то подобие замены Артуру, что никакой замены быть не может. Но Джеймсу нужен был секс. Артур же пусть сидит под присмотром Томпсона – свирепого дракона и неподкупного стража. ***       Артур наблюдал за тем, как кортеж Ферренса сорвался с места, и его огни быстро растаяли во тьме, наваливавшейся на остров. Эта тьма как будто заползала в сердце Артура. Снова он чувствовал пустоту вокруг себя, снова в сознании зашевелились призраки безумия. Артуру было плохо, очень плохо. Он был бессилен перед собственными страхами и чувствовал себя слабым, беспомощным. Ему нужен был мужчина - сильный, способный защитить! Он не мог больше оставаться в одиночестве. Кто-то должен был взять его в свои сильные руки и заполнить собой невыносимую пустоту, от которой изнемогала не только душа Артура, но и его тело, жаждавшее ласк. После кошмара с Каннингом прошло уже несколько недель, Артур вполне оправился и чувствовал, что не может больше воздерживаться. По его телу пробежала легкая дрожь, в паху заныло.       Артур вонзил холеные ногти в ладони, прикусил губу, приложил пылающий лоб к холодному стеклу и закрыл глаза. Из груди вырвался стон. Надо было успокоиться. В конце концов, он не течная сучка, ищущая кобеля... И тут же внутренний голос злорадно сказал: "Да, ты именно течная сучка, которой нужен кобель". Ну и что с того??? Если он такой, то что ему делать?? В прошлые века иные праведники оскопляли себя, чтобы избавиться от мучавших их желаний, но Артуру даже это не поможет! Потому что желание у него всегда было сзади. И он ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел.       Артур как лунатик вышел из комнаты. Он оказался в галерее второго этажа, опоясывавшей большой холл, освещенный мягким светом. Прямо по галерее к нему медленно приближался Томпсон. Их взгляды встретились. *** Пальма-де-Майорка, июнь 2014 года       Джеймс лежал в постели в своей квартире в Пальма-де-Майорка, обнимая юного датчанина Петера. Этот красивый блондин с упругим, мускулистым телом был очень даже хорош в постели. Джеймс был возбужден, у него не было секса с самой ночи, когда они с Артуром встретились в комнате с девайсами после уничтожения группы Райса. Ему очень нужен был секс, но сейчас он готов был стонать не от вожделения, а от отчаяния. Все было хорошо с этим эскортником, все было прекрасно. Но Джеймса не оставляло ощущение подделки. Как будто он приобрел бутылку дорогого вина, а в ней оказалось дешевое пойло. "Не то, не то", - эта мысль хищной птицей стучалась ему в висок.       Он закрыл глаза, чтобы не видеть лицо эскортника - красивое, гладкое, ухоженное, с правильными чертами, но такое чужое, незнакомое, нежеланное! Джеймс напряг воображение, пытаясь представить себе, что обнимает Артура. Но каждое прикосновение к эскортнику сводило на нет эти попытки. У Артура было совсем другое тело. Джеймс был близок к тому, чтобы прекратить мучительные и жалкие попытки получить хоть какое-то удовольствие от секса с блондином-датчанином и выставить его из квартиры, но это означало признать свое полное поражение, свое бессилие - не сексуальное, нет, с этим у Джеймса все было в полном порядке, но глубокую неспособность жить без Артура.       И он с остервенением набросился на датчанина. Принялся его грубо тискать, закручивать соски, кусать. Датчанин стонал, умело изображая удовольствие, но Джеймс чувствовал, что тому все равно. Джеймс был неинтересен эскортнику, как и тот Джеймсу. Эскортник просто умело делал свою работу. Джеймсу хотелось, чтобы все скорее закончилось. Он торопливо натянул презерватив, схватил стройные, мускулистые ноги датчанина и резко развел их. Тот с готовностью приподнял упругую задницу, и Джеймс принялся резко входить. Эскортник стонал, и эти стоны казались заученными, механическими. Джеймс принялся яростно вбиваться в шлюху, пытаясь выбить из него хотя бы один искренний стон. Пусть это будет всего лишь животный стон продажной твари, но искренний, настоящий, а не словно записанный на пленку!       Но эскортник, умело и профессионально подставляясь под напор Джеймса и имитируя жаркую страсть, действовал как автомат. Он отдавал клиенту свое красивое, сексуальное тело, а больше отдать ему было нечего. Ничего похожего на секс с Артуром, когда тот открывал свои черные глаза и Джеймс чувствовал, как его затягивает в полную мрака космическую воронку, затем взрывающуюся мириадами звезд... Секс, просто секс. Качественный, даже великолепный. И совершенно безжизненный. Джеймс, наконец, кончил. Но даже оргазм не имел ничего общего с тем, что он испытывал, когда был вместе с Артуром. Пара мгновений наслаждения. Разрядка, расслабление. Всё.       - Артур, Артур, - беззвучно прошептал Джеймс, отворачиваясь от эскортника. - Когда же ты будешь со мной? *** Камп-де-Мар, июнь 2014 года       Томпсон совершал ежевечерний обход виллы. У него и в мыслях не было ничего такого... Но когда он шел по галерее второго этажа, дверь апартаментов Алверта отворилась, и в галерею вышел он, собственной персоной, одетый в короткую обтягивающую майку с бесстыдно оголенным пупком и узкие, неприлично короткие джинсовые шорты, туго обтягивающие задницу. Алверт посмотрел на Томпсона и... тот почувствовал, что его затягивает в воронку, полную мрака, из которого уже нет возврата.       Томпсон, как зомби, двинулся к красавчику, застывшему в бесстыдной и наглой неподвижности и не отрывавшему от него алчного, зовущего взгляда. Томпсон подошел к Алверту вплотную, белые руки мгновенно легли ему на плечи, точеное лицо озарилось улыбкой, и Алверт увлек телохранителя во мрак своей комнаты.       - Нет! Нет! - хрипло выкрикнул Томпсон. - Мы не должны! Ты не должен...       - Мне нужен мужчина, - голос Алверта звенел. - Мужчина. Я не могу больше...       - Я... я... - выдохнул Томпсон.       - Если ты мне откажешь, я пойду к прислуге. Я пойду к другим телохранителям. Я найду под кого лечь. Ты этого хочешь?       - Нет! Нет! Ты не должен...       - Тогда возьми меня! - требовательно произнес Артур. - Возьми! Я приказываю!       Он протянул Томпсону руку. Тот застонал и принялся целовать эту женственную руку - не так, как он обычно делал, осторожно и почтительно, а с исступлением. Разум Томпсона был уже бессилен. Он был во власти непреодолимого желания обладать этой опьяняющей красотой, этим телом, в котором воздушная хрупкость сочеталась с внутренней силой и ненасытностью. Томпсону было все равно, что будет потом. Ему хотелось одного: подчинить себе это тело, войти в его сокровенную глубину. Алверт, Алверт, прекрасный принц, белокурый ангел или сам дьявол! Высокомерный, изнеженный, капризный, но с таинственным огнем внутри, и этот огонь буквально пожирал Томпсона, заставляя забыть обо всем.       Алверт стянул с себя майку, явив оголенный торс. Нет, этот торс вовсе не был мускулистым, но был удивительно гладким, красивым, упругим. Каким-то неуловимым движением красавец приспустил узенькие шорты, полуобнажив аппетитные ягодицы. Томпсон обхватил его попку, прижался к нему и впился в розовые губы. Алверт всегда казался ему мраморной статуей, у Томпсона был непонятный страх по поводу того, что и тело Алверта будет холодным как мрамор. Но бархатная кожа была теплой, горячий язык проник Томпсону в рот и начал бесстыдно ласкать десны. Томпсон замычал от наслаждения, а Алверт увлек его на огромную кровать. Томпсон даже не понял, как тот умудрился стащить с себя шорты, но он обнаружил Алверта под собой полностью обнаженным, бесстыдно раздвинувшим упругие, стройные ноги.       Томпсон зарычал. Этим белоснежным телом невозможно было не упиваться! Он покрывал его поцелуями и сжимал в объятьях, не в силах оторваться. Алверт заводил буквально всем - движениями, ласками, поцелуями, стонами, он был самим наслаждением! Его тело содрогалось от желания, черные глаза заволокло странной дымкой, мягкие руки обвивали мощное тело Томпсона.       Тот даже не понял, как надел презерватив, который, кажется, материализовался в руке Алверта прямо из воздуха. На мгновение Томпсон растерялся. По части секса с мужчинами у него почти не было опыта. Но Алверт легко приподнял свои полушария, и Томпсон снова забыл обо всем, принявшись входить в это прекрасное тело, жаждущее сильного мужчины. Алверт вскрикнул, дернулся от резкой боли, но тут же расслабился, и Томпсон продолжил, лаская упругие, круглые ягодицы и рыча от наслаждения. Алверт протяжно стонал, его язык то и дело пробегал по розовым губам, Томпсон ускорял темп, его уносило во мрак черных глаз, и он не в силах был остановиться. Он и раньше ощущал таинственную власть Алверта над собой, и теперь был полностью в этой власти, и ему это нравилось. Нравилось быть преданным слугой, доставляющим прекрасному принцу наслаждение. Его сводила с ума мысль о том, что принц избрал именно его! И пусть принц любил другого, это не имело значения. Потому что принц позволил ему войти в свой таинственный мир, поначалу полный непроглядного мрака, но теперь наполняющийся звездным сверканием, ослепляющим, заставляющим забыть о времени и сжимающим пространство в точку, пульсирующую наслаждением. И вот, эта точка взорвалась мириадами огненных брызг, наполнила тело горячей волной, заставила задохнуться от восторга и счастья... А под ним в экстазе бился его принц...       Они молча лежали в постели, приходя в себя после пережитого. Тонкая рука Алверта покоилась на мощной груди Томпсона, покрытой черными завитками волос.       - Этого не должно было случиться, - пробормотал Томпсон. - Что я буду делать?       - Что? – непонимающе переспросил Алверт.       - Что я буду делать теперь... когда узнал... как ты прекрасен?       - Не знаю, - чуть слышно прошептал Алверт. - Я не знаю... Прости. Я не мог больше сдерживаться. И из всех только ты...       - Спасибо, что выбрал меня.       - Томпсон, - голос юноши задрожал. - Я знаю, что виноват. Но...       - Молчи, - широкая ладонь Томпсона прикрыла рот Алверта. - Я справлюсь. Справлюсь. Только оставь меня себе. Прошу.       Артур молча кивнул. Звякнул мобильник. На телефон связи с Энди пришло сообщение. Черт, Энди что, почувствовал что ли?       Сообщение было коротким. "Он встретится с тобой в Барселоне".