Глаза смерти

Воздушное пространство Испании, июнь 2014 года       "Один из богатейших людей Европы Николас Крейг погиб в загадочной авиакатастрофе". Ферренс, сидя в самолете, подлетавшем к Барселоне, уже в пятый или десятый раз перечитывал это сообщение. Он знал гораздо больше того, что попало в СМИ. Точнее, он знал все. Что и как произошло на борту самолета Крейга.       Ферренс выиграл войну. Но не испытывал радости. Лишь мрачное удовлетворение от того, что он отомстил Крейгу, который едва не убил Артура. Артур… Как он? Что заставило его помчаться в Барселону? Каприз? Скука? Или... что-то еще? Это не давало Джеймсу покоя. И снова и снова бездумно перечитывал текст на экране планшета.       "Загадочная авиакатастрофа унесла жизнь одного из самых влиятельных бизнесменов Европы Николаса Крейга - председателя советов директоров KGN Group, RFC Bank и ряда промышленных корпораций.       Крейг вылетел из Пекина, где он принимал участие в Восточно-Азиатском инвестиционном форуме, на своем личном "Боинге-737" в Абу-Даби, где у него были запланированы переговоры с руководством ряда финансовых корпораций Объединенных Арабских Эмиратов, а также, по некоторым сведениям, деловая встреча с представителями правительства Ормуза. Связь с "Боингом" Крейга была потеряна, когда самолет находился на высоте 11 тысяч метров над пустыней Гоби. Никаких сигналов бедствия с борта самолета не поступало. Позднее обломки самолета были обнаружены в пустыне. Выживших в авиакатастрофе не было. Причины трагедии пока остаются неясными, расследование затруднено тем, что бортовые самописцы "Боинга" оказались сильно повреждены. Между тем очевидцем трагедии стал экипаж авиалайнера компании ОАЭ, следовавшего тем же курсом, что и самолет мистера Крейга. По утверждению пилота, летевший впереди и занимавший эшелон чуть выше "Боинг-737" неожиданно стал выполнять хаотичные и опасные маневры, то и дело меняя направление, высоту, опасно кренясь то на левое, то на правое крыло, задирая нос или, наоборот, опуская его. Как утверждает пилот-очевидец, казалось, что самолетом никто не управляет. Пилоты эмиратского авиалайнера вынуждены были сбросить скорость, чтобы отвести свой самолет на безопасное расстояние от "взбесившегося" "Боинга". Попытки связаться на аварийной частоте с самолетом, на борту которого находился Крейг, ни к чему не привели. Эта непостижимая и крайне опасная ситуация развивалась на протяжении примерно десяти минут, и страшно даже представить себе, что должны были пережить за это время люди, находившиеся на борту "взбесившегося" самолета, в том числе Крейг. Затем "Боинг" резко вошел в пике, стал снижаться по крутой спирали и врезался в землю.       Очевидцы утверждают, что признаков взрыва на борту не было. В качестве предварительной выдвигается версия внезапного выхода из строя систем управления самолетом. Возможность теракта в качестве причины авиакатастрофы представители следствия считают маловероятной: самолет Крейга перед вылетом был тщательно проверен как китайскими службами авиационной безопасности, так и сотрудниками личной службы безопасности бизнесмена. На борту кроме Крейга находились члены экипажа, несколько близких помощников и телохранителей Крейга, а также ряд китайских бизнесменов, направлявшихся в Объединенные Арабские Эмираты. Всего в авиакатастрофе погибли 35 человек.       В последние месяцы подконтрольные Крейгу финансовые и промышленные структуры находились под сильным давлением и испытывали серьезные трудности, а некоторые из них оказались в стадии банкротства. В качестве причин тяжелого положения бизнес-империи Крейга назывались ошибки стратегического планирования. В то же время ряд аналитиков высказывал предположение, что Крейг был вовлечен в финансовую войну с сильными конкурентами. Назывались имена лиц, заинтересованных в крушении бизнес-империи Крейга, однако это были лишь предположения.       Из источников, пожелавших остаться неназванными, стало известно, что Крейг на запланированной встрече с представителями правительства Ормуза рассчитывал получить некую информацию, которая должна была ему помочь в обострившейся борьбе с конкурентами. Вместе с тем официальных подтверждений этим данным нет.       Аналитики сходятся во мнении, что после трагической гибели Крейга его финансовая империя прекратит свое существование".       Ферренс заставил себя прочитать два десятка подобных сообщений. Ни в одном из них его имя не упоминалось. Были лишь глухие намеки. Конечно, в правительствах, спецслужбах и деловых кругах было прекрасно известно, что это именно он вел с Крейгом войну на уничтожение. Однако это мало беспокоило Ферренса: доказать его причастность к происшедшему было невозможно. Молтон и его люди отлично умели заметать следы. Ферренсу была безразлична гибель ни в чем неповинных людей, находившихся в самолете Крейга. "Сопутствующие потери", - говорил в таких случаях Молтон. И Ферренс сейчас думал так же. Последние десять минут перед крушением самолета были для этих людей ужасными, но что с того? Они умерли, их больше нет. Артур отомщен. И это единственное, что имело значение. Никто не мог покуситься на Артура, не заплатив за это жизнью, пусть даже при этом погибнут десятки, сотни невинных людей. Артур, его сокровище... Такое близкое и такое недоступное. Джеймс до боли в сердце мечтал, чтобы Артур возвратился к нему. Он хотел тонуть во тьме его глаз, читать в них любовь и нежность, упиваться упругим телом, пить его сладкое дыхание... Артур будет принадлежать ему. Будет. Альтернатива - смерть. И для Артура, и для Джеймса.       А игра с Крейгом окончена. Крейг был уничтожен так же, как был в 1988 году уничтожен пакистанский диктатор Зия уль-Хак. В кабину пилотов было заложено устройство с таймером. Когда самолет был в воздухе, из этого устройства был выпущен отравляющий газ. Пилоты погибли мгновенно. Таймер "ядовитой бомбы" активировал небольшое приспособление, выводившее из строя автопилот. Это сделало самолет неуправляемым. Трудно было себе представить, что должен был испытать Крейг и другие люди на борту, когда неуправляемый самолет стал выделывать немыслимые коленца.       А главное, Крейг узнал перед смертью все. Все тот же таймер был присоединен и к обычному магнитофону... И Крейг в динамик услышал правду о том, что он оказался в неуправляемом самолете и сейчас умрет. За что именно умрет. Благодаря кому. Да, он все узнал в последние, самые ужасные минуты своей жизни. Так хотел Джеймс. И Молтон выполнил его волю. *** Барселона, июнь 2014 года       Артур лежал в постели, оцепенев. Он понимал, что за крушением самолета Крейга стоит Ферренс. И что Ферренс сделал это из-за него. Он уничтожил целый самолет. Артуру было совсем не жаль Крейга, но 35 человек! Они же ни в чем не были виноваты! Господи, что происходит? Как все это остановить? Как вырваться из лабиринта смерти? Артуру показалось, что он лежит не в роскошной постели люкса, а в комнате, забрызганной кровью. Юноша завыл от ужаса, стиснул кулаки, чтобы не разрыдаться...       Этот поток черных мыслей был прерван появлением угрюмого Томпсона.       - Ферренс направляется сюда, - буркнул он с порога. - Самое позднее через час он будет здесь. Его самолет уже заходит на посадку.       Артур похолодел. Мысленно он пожелал Ферренсу самой жесткой посадки, которая только возможна, но внешне ему удалось сохранить полное спокойствие.       - Вот как? - обронил он, принявшись любоваться сапфировым кольцом на левой руке. - С чего бы? Он все-таки узнал?       - Надеюсь, что нет, - процедил Томпсон. - Иначе...       - Я знаю. Принц уехал?       - Принц и его люди покинули отель около полуночи.       - Уже хорошо, - пробормотал Артур. - Если бы Ферренс увидел их здесь...       - Не будем о мрачном, - на невозмутимом лице Томпсона появилась усмешка.       - Томпсон! Я не хочу его видеть! - эти слова Артур произнес почти жалобно.       - Полагаете, он будет настаивать на встрече с вами?       - Да, - упавшим голосом произнес Артур. - Будет. Вы читали новости? Крейг погиб.       - И что? - нахмурился Томпсон.       - Ферренс летит сюда как победитель. И он хочет устроить пир. Пир победителя. Вы знаете, кто будет главным блюдом на этом пиру?       Лицо Томпсона окаменело.       - Я готов... - проговорил он глухим голосом.       - Нет! - резко оборвал его Артур. - Даже не думайте.       - Неужели вы...       - Томпсон, вы мне нужны. Я вам приказываю, - властно произнес юноша.       Он протянул Томпсону узкую белую руку. Тот с благоговением ее поцеловал.       - Ступайте, - не терпящим возражения тоном приказал Артур.       Томпсон молча повиновался. ***       Ферренс прибыл в отель и первым делом устроил Томпсону допрос: что делал Артур минувшим вечером и ночью. Томпсон невозмутимо изложил официальную версию: Алверт долго гулял по Барселоне, затем восстанавливал силы в спа-салоне, после чего вернулся в свой номер, который с тех пор не покидал. Записи с камер видеонаблюдения своевременно передавались мистеру Ферренсу. Мысленно Томпсон молился о том, чтобы Ферренс не заметил сделанного наспех монтажа кадров. Но тот просматривал видеозаписи бегло, проматывая кадры. Ничего интересного на них все равно не было.       - Как его настроение? - осведомился Ферренс.       - Мистер Алверт с утра находится в подавленном состоянии, - произнес Томпсон.       И, чуть помедлив, добавил:       - Он читал новости.       Ферренс кивнул, криво улыбнувшись.       - Я поговорю с ним, - сказал Ферренс, обращаясь скорее не к Томпсону, а к себе.       - Сэр, - осторожно произнес Томпсон, - мистер Алверт заявил, что не желает никого видеть.       Томпсон лгал. Ничего такого Алверт не говорил.       - Это было после того, как он узнал о моем прибытии? - нахмурился Ферренс.       - Да, сэр, - лицо Томпсона было каменным.       Ферренс молчал, глядя в окно на панораму Барселоны.       - Ступайте, - произнес он бесстрастно.       Томпсон, помедлив секунду, вышел.       Через пять минут Ферренс уже входил в номер Артура. ***       Артур лежал на мягких подушках, что-то изучая в планшете. Поза юноши была расслабленной и изящной, и Ферренс невольно залюбовался этим совершенным созданием - таким юным, прекрасным и... недоступным! А от того еще более желанным.       Юноша бросил на Ферренса взгляд, каким обычно смотрят на прислугу - спокойный и равнодушный, и снова уставился в планшет. Но Ферренса это не смутило.       - Здравствуй. Твоя поездка в Барселону стала для меня неожиданной, - сказал Ферренс, усаживаясь в кресло рядом с постелью.       На идеальном лице не дрогнул ни один мускул, Тонкие, гибкие пальцы продолжали постукивать по экрану планшета. Только поза стала неуловимо напряженной.       - Я хорошо знаю тебя, Артур. Не сомневаюсь, что ты водишь меня за нос, хоть за тобой следят круглые сутки.       Тонкие брови едва заметно нахмурились. Холеные пальцы на мгновение замерли, но тут же продолжили свой танец на экране планшета.       - Тебе известно: ты волен делать все, что угодно. Даже изменять мне. Платить будешь не ты, а те, кто с тобой будет. И они уже платили.       Никакой реакции.       - И еще: как ты знаешь, Крейг уже заплатил.       Мраморный красавец устремил на Ферренса ледяной взгляд.       - Так вы полагаете, мистер Ферренс, что я и с Крейгом спал?       Эти слова застали Ферренса врасплох. На мгновение он растерянно замер, открыв рот. Ведь Артур теперь так редко разговаривал с ним...       - Нет, - наконец, вымолвил Ферренс. - Мне известно, что ты с ним не спал... Крейг поплатился за покушение на тебя.       Тонкая бровь чуть изогнулась, розовые губы слегка приоткрылись, как будто Артур хотел что-то сказать. А ему было что сказать! В конце концов, вместе с Крейгом на тот свет отправились 35 ни в чем неповинных людей. Ферренс ожидал чего угодно - упреков, обвинений в том, что он - безжалостное чудовище, у которого руки по локоть в крови, и так далее. Но перед ним снова была мраморная статуя - холодная и бесчувственная.       - Ты видишь, что я оплачиваю все свои долги, - продолжал Ферренс.       - Лучше бы ты был безнадежным должником, - не отрывая глаз от планшета, заметил Артур.       - Артур, мне хочется, чтобы ты сопровождал меня в деловой поездке, - произнес Ферренс как ни в чем ни бывало.       Эта его реплика была проигнорирована. Холодный взгляд был устремлен в планшет, тонкие, холеные пальцы снова постукивали по экрану.       - Мне предстоят переговоры в Москве. Я хочу, чтобы ты полетел со мной.       Белая рука замерла.       - Я хочу, чтобы ты полетел со мной в Москву, - повторил Ферренс.       Черные глаза готовы были прожечь Ферренса насквозь. В них не было удивления, только ненависть и отвращение. Ферренс сохранял невозмутимое лицо, но ощущал смятение. Он рассчитывал совсем не на такую реакцию.       - Зачем? - тихо спросил Артур. - Зачем тебе это?       Ферренс сделал вид, будто не понял смысла вопроса.       - В Москве мне предстоят переговоры на очень высоком уровне.       - А! Понимаю. У тебя возникли серьезные проблемы в Вашингтоне, и теперь ты ищешь поддержки в Москве, - ядовито заметил Артур.       - Отчасти да, - признал Ферренс. - Но не только. Представь себе, я не бывал в Москве ни разу. А глава Сети...       - Сеть порвана в клочья тобой же, - оборвал его Артур.       - Значит, надо ее восстанавливать, - невозмутимо заметил Ферренс, в душе радуясь тому, что заставил Артура вступить в разговор.       Лучше эти ядовитые реплики, чем холодное, безмолвное презрение.       - Считаешь, что Москва поможет тебе восстановить Сеть? - с усмешкой спросил Артур.       - Вряд ли. А если и поможет, то заломит слишком высокую цену.       - Я готов платить.       Артур промолчал, снова уставившись в планшет.       - Ты полетишь со мной.       И снова на Ферренса смотрели глаза, полные ярости.       - Нет, Ферренс, - послышалось змеиное шипение. - Нет. Хочешь подкупить меня? Сделать мне подарок: привезти в Москву? Точнее, бросить мне подачку? Уже не знаешь, чем меня задобрить! Группа Райса, Крейг, теперь вот Москва... Но если я и поеду туда, то без тебя. Потому что там - моя жизнь. Жизнь не Артура Алверта, а Алексея Вершинина, которого ты никогда не знал и никогда не узнаешь. И который никогда не пустит тебя в свою жизнь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.       - Мне нет дела до Алексея Вершинина. Мне нужен мой Артур Алверт.       - Артур Алверт - вовсе не твой, - с жестокой усмешкой произнес молодой человек. - И Артуру Алверту нечего делать в Москве. Ты поедешь туда один.       Ферренс не отводил взгляд от Артура. А тот смотрел на него и продолжал усмехаться.       - Я не принял твою подачку, - проговорил Артур. – Настала очередь для моей подачки. Примешь ее, Ферренс?       Артур одним движением сбросил одеяло, прикрывавшее его ноги и ловко стянул с себя узкие трусики. Ферренс замер. Взгляд Артура был наглым, бесстыдным. Но это был не взгляд шлюхи, как тогда, во время их секса после убийства Райса, Шнейдера и Мелена. Теперь во взгляде Артура был неприкрытый вызов. Он бросил Ферренсу подачку - свое тело. Ферренсу, который твердил, что ему нужно не только тело, но и душа Артура. Тело - прекрасное, соблазнительное, упоительное - было лишь телом. Жалкой, унизительной подачкой. И Ферренс понимал, что ни в коем случае не должен принимать эту подачку. Он, сильный и гордый человек, прошедший сквозь тысячи испытаний, одержавший сотни побед над людьми не менее сильными и могущественными, чем он, не мог, просто не имел права принять эту подачку словно жалкий, безвольный нищий.       Но, словно загипнотизированный, смотрел он лежащее перед ним тело с совершенными формами, атласной кожей, тело зовущее, манящее, завораживающее красотой. А глаза обладателя этого совершенного тела были полны холода и тьмы. Из груди Джеймса вырвался стон боли и безнадежности. Гордость приказывала ему уйти, но он не мог. И не хотел. С минуту он сидел, выпрямившись и глотая ртом воздух, а затем ссутулился, как будто на плечи ему навалился груз невероятной тяжести. Груз, лишавший его гордости, силы, уверенности. Трясущимися руками он принялся стаскивать с себя пиджак, торопливо развязывать галстук, лихорадочно расстегивать рубашку, затем брюки. Джеймс понимал, что выглядит жалко и отвратительно, словно похотливый старый извращенец, дорвавшийся до молодого тела. Да, он знал все это. Но не мог ничего поделать. Ничего изменить. Он признавал свое полное поражение. Но его полный мольбы о пощаде взгляд тонул в холодной тьме глаз Артура. Пощады не было. И не будет.       Джеймс бросился на Артура суетливо и неловко, то ли как неуклюжий старик, то ли как подросток, впервые пытающийся заняться сексом и толком не знающий, что делать и как. Артур оставался холодным, бесстрастным, неподвижным. Никакого ответа на прикосновения Джеймса. Ничего. Он просто позволял себя обнимать, целовать, ласкать. Но не отвечал. Джеймса переполняло отчаяние. Он так соскучился по Артуру, он так мечтал о сексе с ним! Но только не о таком сексе. Джеймс яростно набрасывался на Артура, пытаясь пробить ледяную броню равнодушия, но все было бесполезно. Артур не сопротивлялся, но никак не реагировал на ласки Джеймса.       В Джеймсе росла злость, переходящая в ярость. Он резко развел ноги Артура и попытался войти в него. Но то ли от волнения, то ли непонятно отчего у него это не получалось. У него, который проделывал это тысячи раз! У него, который знал тело Артура до последней впадинки, до последней родинки! С рычанием Джеймс перевернул Артура, заставил встать на четвереньки и повторил попытку. На сей раз она была успешной. Он обхватил руками упругие ягодицы и принялся двигаться - лихорадочно, торопливо, словно боясь, что добыча вновь ускользнет от него. Но Артур не делал никаких попыток ускользнуть. Даже сейчас, видя Артура со спины, Джеймс ощущал его полнейшее безразличие. Словно Артуру не было дела до того, кто сейчас входит в него: Джеймс Ферренс или какой-нибудь похотливый тип в грязном гей-клубе. Ничего похожего на прежний секс – полный боли и наслаждения, уносящий туда, где взрывались ослепительным светом мириады звезд, рождались и гибли вселенные… Ничего. Нет, сейчас Артур вовсе не был резиновой куклой, которую тупо трахают для самоудовлетворения. Он был полным жизни, но недоступным. Словно невидимая стена выросла между ним и Джеймсом, и Джеймс с бессильной яростью понимал, что не в силах разрушить эту стену. Он не знал, что ему делать. В отчаянии он вновь грубо перевернул Артура на спину, и тут увидел, что Артур тоже возбужден. На мгновение у Джеймса перехватило дыхание. Артур… Артур все-таки хочет его? Но тут же ледяной, космический холод черных глаз убил родившуюся было надежду. Артур не хотел его. Это всего лишь тело – молодое тело – реагировало на секс. Телу было все равно, кто в него входит. Джеймс Ферренс сам по себе не имел никакого значения. Значение имел разве что его член. Джеймс выругался словно портовый грузчик. Ему захотелось отхлестать Артура по щекам, но они были так прекрасны: нежные, гладкие, упругие, порозовевшие от секса. Ими можно было только любоваться. Ну, разве что прикоснуться: осторожно и бережно. Джеймс рывком вошел в Артура, но на точеном лице юноши не дрогнул ни один мускул. Как будто ему и впрямь было все безразлично. Тогда Джеймс, оставаясь в Артуре, схватил его рукой и принялся отчаянно доводить до оргазма. Ему хотелось увидеть, как это прекрасное лицо, казавшееся ледяным, будет оживать, как в глазах загорится огонь желания, розовые губы приоткроются, обнажая жемчужины зубов, и из груди начнут вырываться стоны… И он это все увидел. Все происходило именно так, как он хотел. Беломраморная грудь Артура вздымалась все сильнее, рот приоткрылся, юноша застонал, начал извиваться, затем конвульсивно задергался. Его лицо исказилось, он издал протяжный стон наслаждения и разрядился себе на живот. Джеймс наблюдал за этим с довольной улыбкой победителя. Но ощущение победы над закованным в ледяную броню принцем длилось считаные мгновения. На Джеймса снова смотрели глаза, полные холода и смерти. Джеймс замер. Ему захотелось уйти, исчезнуть – сию же минуту, чтобы только не видеть этого убийственного взгляда, безжалостно разрушающего все, что он с таким трудом пытался создать. Но он мог уйти. Не мог. И не хотел. С каким-то остервенением он вновь задвигался в Артуре. Ему казалось, что он устремляется прямо в объятия смерти. Он и так был уже уничтожен, от него оставалась только телесная оболочка, все остальное было убито безжалостным взглядом черных глаз. Наконец, он почувствовал, что разрядка уже подступает, и он ринулся в нее очертя голову, потому что не было иного выхода. Он кричал – отчаянно и тоскливо. Даже сейчас, в этот долгожданный миг физического наслаждения, он чувствовал себя в ледяном плену тьмы. Он чувствовал себя последним рабом, которого хозяин отверг и заточил в темницу. А на него холодно смотрели черные глаза победителя. - Ты – мой, - тяжело дыша, проговорил Ферренс. Беломраморный красавец насмешливо покачал головой. - Нет, Ферренс. Я не твой. И никогда им не был. А вот ты – мой. И ты это знаешь. *** - Не хотел бы я быть сейчас на его месте. Томпсон, уставившийся на экран монитора, подскочил в кресле от неожиданности и обернулся. Рядом с ним стоял Молтон и тоже внимательно смотрел на экран. Захваченный происходящим на экране Томпсон даже не слышал, как тот вошел. На лице Молтона, обычно бесстрастном, теперь была странная улыбка. - Знаете, Томпсон, - произнес он, даже не глядя на собеседника, - Ферренс в порыве откровенности однажды сказал мне, что душа Алверта – это скопление астероидов, которые то сталкиваются, то разлетаются в хаотическом танце. И это правда. Но не вся. А знаете, в чем вся правда?       Томпсон вопросительно смотрел на Молтона. Никогда еще опальный шеф службы безопасности не позволял себе такой странной откровенности. - А правда в том, что эти астероиды – мы все. Да, Томпсон, именно так. Мы все – я, вы, Ферренс, другие – мы все осколки души Алверта. Мы кружимся, крутимся вместе, удерживаемые непонятной и непреодолимой силой. То сталкиваемся, то разлетаемся, то опять сталкиваемся. И ничего не можем с этим поделать. Мы обречены бесконечно танцевать этот хаотический танец до скончания века. Или пока не превратимся в пыль. Томпсон молчал. - Это надо прекратить, - глухо сказал Молтон. – Прекратить любой ценой. Иначе мы все погибнем. Не только Ферренс. Все мы. Вы понимаете меня, Томпсон? И, не дожидаясь ответа, Молтон вышел так же бесшумно, как и появился.