Глаза смерти

Москва, ноябрь 2014 года       Джеймс угрюмо смотрел на темно-серое московское небо из окна люкса отеля "Ритц Карлтон" с видом на Кремль. Ему говорили, что ноябрь в Москве - самый мрачный месяц в году. Короткие, ненастные, бессолнечные дни. Но Джеймсу казалось, что в этом городе всегда царит темно-серая тоска. Он не понимал, как под этим унылым небом мог появиться на свет его прекрасный цветок - Артур. Белокурый ангел с глазами, полными черной смерти. А может быть, только здесь он и мог родиться. Артур... Артур...       На Джеймса тяжелой, свинцовой волной накатывала тоска, хотя его поездка в российскую столицу складывалась вполне удачно. Переговоры в Москве прошли не так уж плохо. Даже хорошо. Да, русские запросили высокую цену за возможные негласные уступки Европейскому союзу по ряду острых вопросов, поставивших под угрозу отношения России и Запада. Но это была ожидаемая цена. Теперь можно было торговаться с Брюсселем. Лидеры ЕС, конечно, поначалу всё отвергнут, но в итоге пойдут на уступки. Джеймс в этом не сомневался. Европа растеряна и напугана тем, что происходит на ее восточных границах, а ее нынешние лидеры - лишь жалкие тени великих западных лидеров прошлого - Рейгана, Тэтчер, Брандта... Те смогли собрать в кулак мощь, волю и ум западной цивилизации. А нынешнее трусливое сборище мелких политиканов, правящее Европой, никого не способно повести за собой, только твердить заклинания о демократии и свободе, в которую сами они давно не верят. Одним словом, они согласятся на предложения, которые привезет им Ферренс из Москвы. А он взамен потребует отозвать инспекторов, кружащих как голодные гиены вокруг его австрийского проекта. И еще кое-каких преференций, которые позволят ему восстановить влияние на Западе.       Вдобавок, Джеймс получил в Москве весьма интересные предложения для американцев. Он этого даже не ожидал. И это означало, что его позиции в Штатах тоже начнут восстанавливаться. Он выполнит роль негласного посредника между Москвой и Вашингтоном. Взамен потребует от Вашингтона полного прекращения расследования ФБР, разбирательств в сенате и конгрессе. Отлично!       Но сейчас Джеймс думал не об этом. В окне перед ним была Манежная площадь, с ее толпами людей и напоминавших суетливых муравьев. Он поймал себя на том, что высматривает среди них белокурую голову и изящную фигурку Артура. Как будто Артур был здесь, в Москве... В своем родном городе. А, может быть, он действительно здесь?       Зазвонил мобильник. Номер абонента был скрыт. Да, этого и следовало ожидать.       - Я на Тверской. Напротив парадного входа в отель, - человек в трубке говорил на хорошем беглом английском, но с заметным русским акцентом.       - Буду через пару минут, - произнес Джеймс.       - Вы помните условия. Никаких телохранителей. Только вы один.       - Да. Но у меня нет гарантий, что ваши спецслужбы не будут за мной следить.       - Это предоставьте мне, - раздался в трубке сухой смешок.       - О'кей.       - Не боитесь?       - Кого? Вас?       - Нет, оказаться без телохранителей.       - Хм, кажется, со мной будет один из лучших русских киллеров. Разве нет?       - Надеюсь, проверка моих способностей не потребуется. Спускайтесь. ***       Джеймс вышел из отеля без телохранителей. Охрана была шокирована приказом босса не сопровождать его. Джеймсу и самому было не по себе. Последний раз он выходил без телохранителей... Черт, а выходил ли он без них хоть когда-нибудь? Ах да, Канкаль! Он же сам рассказывал Артуру, как в детстве сбегал в Канкале от охраны, чтобы полакомиться устрицами. Канкаль... Черт, зачем он вспомнил сейчас об этом месте?       Джеймс сразу увидел этого человека. Седеющие волосы, щеточка усов. Цепкий, колючий, пронизывающий взгляд серых глаз. Невзрачная куртка, поношенные джинсы. Сам Джеймс тоже постарался одеться неприметно, но все равно выделялся в толпе. Сшитые по особому заказу вещи, даже выглядящие скромно, трудно выдать за тряпье с барахолки. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Никогда прежде не доводилось им встречаться, но всегда они были заклятыми врагами.       - Идемте, Ферренс, - проговорил Вадим Александрович.       - Далеко? - спокойно осведомился Джеймс.       - 15 минут на метро. Еще 15 минут пешком. Вы когда-нибудь ездили в метро?       - Пару раз в юности. В Лондоне. Ах да, еще однажды в Париже. Но тоже давно.       - Наверное, из чистого любопытства?       - Вы угадали.       - Московская подземка отличается от европейских. Станции в центре - настоящие дворцы. Вот только народу слишком много. Будет тесновато. Вперед, милорд! - насмешливо произнес Вадим Александрович, подталкивая Ферренса к лестнице, уходящей под землю. - Сейчас вам предстоит спуститься в преисподнюю для простых смертных. Я буду вашим проводником по кругам ада.       Следующие 15 или 20 минут стали для восьмого графа Лэнтона шоком. Да, он действительно увидел подземные дворцы, отделанные мрамором, бронзой, лепниной, мозаиками. Но толпы народу! Хмурые, озабоченные, спешащие, толкающиеся люди, столпотворение возле эскалаторов, переполненные вагоны поездов, где от грохота можно было оглохнуть, а от духоты, толкотни и давки можно было с непривычки потерять сознание. Ферренсу казалось, что он попал в какой-то параллельный мир. Вадим Александрович, пряча в усах усмешку, исподтишка наблюдал за его растерянностью. Когда они, наконец, вышли на поверхность, Ферренс чувствовал себя как выжатый лимон. Да, физически он был выносливым, регулярно занимался и в фитнес-зале, и даже боксом. Но это было совсем другое. Здесь требовалась иная выносливость, которой высокородный граф просто не обладал. Он не понимал, как его хрупкий, женственный Артур мог ездить в этом метро, когда жил в Москве...       - Надеюсь, вам понравилось? - с невинным видом спросил Вадим Александрович.       - Интересный опыт, - процедил Ферренс. - Вы специально меня туда затащили?       - Поездка в автомобиле заняла бы втрое больше времени. Москва стоит в пробках.       - Всегда думал, что больше всего ненавижу пробки. Теперь понял, что ошибался.       - Корректировать свои взгляды всегда полезно, - заметил Вадим Александрович.       Они шли по району, застроенному обычными многоэтажками, среди обычных людей, обходя или переходя грязные лужи. Накрапывал мелкий холодный дождь.       - А вы молодец, Ферренс, - неожиданно произнес его спутник. - Я думал, вы не решитесь отправиться со мной.       - Хотели проверить мою смелость?       - Хотел проверить, на что вы способны ради Алексея.       - А если, предположим, сейчас меня снимет выстрелом снайпер? И тогда... Вы ведь знаете, какие последствия будет иметь моя смерть.       - Вряд ли снайпер будет поджидать сиятельного графа Лэнтона в таком районе, - усмехнулся Вадим Александрович. - Вы куда больше рискуете, например, когда выходите из бронированного лимузина. Да, вы остаетесь без прикрытия лишь на одну-две секунды. Но этого хорошему снайперу достаточно. Кстати, именно так я планировал ликвидировать вас в июле, когда вы собирались прибыть в Москву. И, поверьте, я не промахнулся бы. Но вы тогда отменили поездку.       - У вас сейчас есть великолепная возможность исправить это упущение, - невозмутимо заметил Ферренс.       - Да, вы правы.       - Исправите?       - Я еще не принял решения, - невозмутимо произнес Вадим Александрович.       - Долго нам еще идти? - поморщился Ферренс, с отвращением перешагивая через очередную грязную лужу.       - Уже пришли.       Возле кирпичной 14-этажной башни Вадим Александрович достал магнитный ключ, приложил к кодовому замку. Они оказались в грязноватом, пахнущем помойкой подъезде, залитом унылым люминисцентным светом. Поднялись на ободранном лифте, расписанном ругательствами и похабщиной. Наконец, Вадим Александрович открыл своими ключами дверь какой-то квартиры.       - Добро пожаловать, граф, - с усмешкой сказал он Ферренсу. - Не беспокойтесь, внутри никого нет. Давно уже нет.       - Это ваша квартира? - чуть помедлив спросил Ферренс.       - Нет. Это квартира Алексея. ***       Ферренсу вновь было не по себе. Он оказался в мире Алексея Вершинина, который так тщательно скрывал от него Артур Алверт, которого он любил больше жизни. Конечно, Ферренс давно знал московский адрес, по которому когда-то жила семья Вершининых. Но у него и в мыслях не было, что однажды он сам здесь окажется. Это была и terra incognita, и табуированная, запретная для него территория. При всем маниакальном стремлении знать о своем любовнике всё, вплоть до мелочей, Ферренс в глубине души страшился перешагнуть черту, за которой заканчивался мир Артура Алверта и начинался мир Алексея Вершинина. Это был чужой и враждебный для него мир. Мир, который некогда был уничтожен и превратился в то самое скопление мечущихся в космическом мраке астероидов, в котором теперь медленно и мучительно погибал сам Ферренс.       Это была обычная двухкомнатная квартира. Даже нищая - по меркам графа Лэнтона, привыкшего к особнякам, дворцам или роскошным отелям. Старая мебель, выцветшие обои, полки с пыльными книгами. На стенах - фотографии. Семья Вершининых - отец, мать, сын. Сын - еще совсем мальчик, белокурый, кудрявый, с открытым, веселым лицом и широко распахнутыми черными глазами. Счастливыми глазами, в которых еще не поселилась смерть. Джеймс вздрогнул, поняв вдруг, что ни разу не видел у Артура таких глаз. Полных жизни, радости и света. Да, это был не Артур. Это был совсем другой мальчик. Совсем не тот утонченный и надменный аристократ, не тот алчный до секса, похотливый и развращенный любитель болезненных наслаждений, не безжалостный киллер и не хладнокровный лжец и интриган, каким его знал и каким его любил Ферренс. Совсем другой - чистый, светлый, добрый. Каким бы мог стать этот мальчик, если бы его мир не был разрушен "Звездой Смерти", как это называла герцогиня Трамбулл? Разрушение этого светлого мира началось в тот день, когда Александр Вершинин приказал своему сыну поднести Питеру Ферренсу бокал с ядом. А группа Райса лишь довершила это разрушение. Но без этой трагедии пути Артура и Джеймса никогда не пересеклись бы. Каждый из них жил бы в своем мире и, возможно, считал бы себя счастливым... Нет, пересечение, а точнее, столкновение их миров не сделало счастливее ни того, ни другого. Наоборот, превратило их жизнь в цепь катастроф, ввело ее крутое пике, в конце которого их ждала неминуемая гибель. Но этот страшный полет был захватывающим, сводящим с ума, и Ферренс никогда не жалел, что вошел в это пике. Ему хотелось продолжать его, продолжать... до полной гибели. Вместе с Артуром.       Наверное, где-то в квартире хранились и другие фотографии. Наверное, их было множество. Вещи, документы... Но Джеймс не хотел ни к чему прикасаться... Ему было достаточно того, что он находится в квартире, которая была родным домом и прибежищем Артура... Таинственным домом, куда вход Джеймсу прежде был заказан. И теперь Джеймс стоял посреди этой обычной московской "двушки", замерев в немом благоговении. Так замирает путешественник, проделавший долгий и опасный путь, карабкавшийся по крутым горным склонам, рискуя сорваться в бездну, переправлявшийся через бурные реки с ледяной водой, продиравшийся сквозь джунгли, полные хищников и ядовитых тварей, и оказавшийся, наконец, в древнем, заброшенном храме, полном безмолвия. В храме, являющемся вратами в другой мир, куда нельзя проникнуть в обмен на все земные богатства. Этот мир требует иного - души человека и его сердца.       И Джеймс ощутил собственное бессилие. Потому что не был способен отдать ни свое сердце, ни свою душу. Напротив, он страстно желал получить: сердце и душу Артура. И его самого. Всего. И обладать им безраздельно - пусть даже несколько мгновений, но обладать всем, без остатка. Потому что он много раз обладал прекрасным телом Артура, но ни разу не смог взять ни его душу, ни его сердце. Может быть, лишь частично - настолько, насколько сам Артур ему позволял. Но никогда - целиком. А ему нужен был весь Артур. Не только его тело, но и его душа - до самого последнего ее закоулка, и сердце - до самого глубокого его тайника.       - Я привел вас сюда вовсе не потому, что мне этого хотелось, Ферренс, - голос Вадима Александровича прозвучал глухо и устало. - А потому что этого хотел Алексей.       Джеймс вздрогнул и с изумлением и надеждой уставился на русского. Не означали ли его слова, что Артур жив? Но русский, поняв немой вопрос Джеймса, покачал головой.       - Алексей сказал мне это еще в прошлом году, когда мы встречались с ним в этой квартире. "Если меня не станет, а Ферренс будет жив, я хочу, чтобы он здесь побывал".       - Он так сказал? - дрогнувшим голосом спросил Ферренс.       - Да. Тогда я не придал значения его словам. Но вспомнил их, когда вы запросили встречу со мной. Нет, я вовсе не сентиментален, Ферренс. И не рассчитываю, что здесь вы расчувствуетесь и откажетесь от своих безумных угроз. Хотя, по правде сказать, надеюсь, что вы хоть что-то поймете. Вы же любили Алексея! Разве он хотел, чтобы вы пустили в ход то дерьмо, которое вы произвели в Австрии? Ради чего вы угрожаете? Ради Алексея? Ему это не нужно. Тогда ради чего? Ради бредовой идеи о новом мировом порядке? Основанном на химической и биологической дряни?       - Нет, - покачал головой Джеймс. - Мне уже все равно. Пусть этот мир катится в тартарары. Мне нужно только одно: чтобы мой Артур был жив и чтобы он был со мной.       - Но Алексея, или Артура, как вы его зовете, больше нет. И вы это прекрасно понимаете, - отчеканил Вадим Александрович, глядя в глаза Ферренсу.       - Я не верю, что его нет.       - Его. Больше. Нет, - произнес русский.       - Он жив, - упрямо повторил Ферренс. - Жив, я чувствую это!       - Чувства и мистика это не по моей части, Ферренс. Я имею дело только с фактами.       - Хорошо. Тогда вы можете доказать мне факт смерти Артура?       - Почему я должен доказывать очевидные вещи? Знаете, Ферренс, в чем ваша проблема? Вы инфантильны до предела. В ваших руках - огромная власть и чудовищные средства уничтожения, а вы ведете себя как капризный ребенок. И черт бы с вами, если бы это была только ваша проблема. Но вы делаете это проблемой для всего мира.       - Мне плевать на этот мир. И я его уничтожу, если не найду Артура.       - Ого! Прежде вы говорили, что это произойдет если вас убьют. А теперь...       - Ставки, повышаются, - холодно произнес Ферренс.       - Что будет следующей ставкой?       Ферренс молчал. Потом медленно произнес.       - Вы можете считать меня кем угодно. Инфантилом. Маньяком. Одержимым. Мне безразлично. Вам известно, что я не блефую. Продукция была вывезена из Швехата. Антисеть ищет её по всей Европе, и не только по Европе. Я допускаю, что вы можете отыскать часть продукции. Но всё вы не найдете. А если и найдете, то не скоро. Когда уже будет поздно. Я же хочу лишь одного: чтобы мне вернули Артура.       - Да какого хрена вы решили, что мы его укрываем? - взорвался русский.       - Я не знаю, укрываете вы его или нет. Но я знаю возможности Антисети. Именно Антисеть может знать, жив Артур или нет. Если он... - Ферренс запнулся, - если мой мальчик... все-таки мертв, то лишь Антисеть способна найти доказательства его смерти...       - Да где мы их найдем??? - заорал Вадим Александрович. - На дне морском что ли?       - Или вы хотя бы мне подскажете, где его искать, - проигнорировав возглас, произнес Ферренс. - В этом случае я гарантирую, что вся продукция будет уничтожена.       - И вы думаете, что мы поверим вам на слово?       - А у вас есть выбор? - пожал плечами Ферренс. - Я говорю всё это вам, потому что вы - самый близкий Артуру человек из его прошлого. Именно вы можете что-то знать. В каком-то смысле вы - моя последняя надежда. И вы - последняя надежда сохранить этот мир, до которого мне теперь нет дела.       - Какого черта вы вообще явились в Москву? - с ненавистью глядя на собеседника, прошипел Вадим Александрович.       - Увидеть город, в котором родился Артур. Прикоснуться к его миру... Поверьте, я вам искренне благодарен за то, что вы привели меня в его дом. Это очень важно для меня.       - Но для нас это ничего не изменило.       Ферренс пожал плечами.       - У меня к вам будет еще одна просьба, - произнес он спокойно. ***       Джеймс стоял у скромной могилы, расположенной в отдаленном уголке Ваганьковского кладбища. Было холодно, пасмурно, ветрено. С верхушек деревьев доносилось зловещее карканье воронья. Ферренс рассматривал фотографии на надгробии. Светловолосый мужчина с резкими чертами лица и стальным, пронизывающим взглядом светлых глаз. Александр Вершинин. Артур был похож на отца, но его точеное лицо все же было неуловимо мягче, женственнее. И глаза совсем другие. Анна Вершинина. Миловидная женщина с темными глазами. Артур был совсем не похож на свою мать, но Джеймсу казалось, что женственность и изящество он взял именно от нее. И цвет глаз. Но в его черные глаза непостижимым образом вплавилась сталь глаз его отца.       Джеймс, словно загипнотизированный, смотрел в светлые глаза Вершинина-старшего, и медленно опустился на колени. "Ты хотел спасти этот мир, - прошептал он. - Ты был безжалостен к своему сыну ради спасения этого мира. Знай же, что я буду безжалостен к этому миру, если не получу твоего сына. Твоего Алексея. Моего Артура. Отдай его мне. Или презренный мир, ради которого ты сражался, будет мною уничтожен. Отдай мне своего сына". Взгляд мужчины на фотографии оставался стальным, безжалостным. Но Джеймсу показалось, что в этом взгляде что-то неуловимо изменилось. Ему просто показалось, конечно.       Джеймс посмотрел на фотографию женщины. "Простите, - прошептал он. - Я не хотел мучить вашего сына. Я... я… он нужен мне. Нужен как воздух. Поймите. Простите". Женщина смотрела на Джеймса как будто с жалостью и сочувствием.       Сверху раздавалось зловещее карканье воронья. ***       Вадим Александрович, стоявший чуть поодаль в узком проходе между могилами, разговаривал по мобильному телефону. По-русски.       - Да, вот такие пироги, - чуть слышно произнес он. - Да, понимаю. Но и ты же понимаешь? Понимаешь, что стоит на кону? Да... сумасшедший. Знаю. Думай. Что? Нет, я ему не скажу. Если ты скажешь "нет", то я не скажу. Что? А какой другой выход? Есть он, этот выход-то?? Нет, не блефует. Время? Хорошо. Я потяну время. Да. Укажу направление, но так, чтобы он не сразу подобрался. Да. Прости. Нет выхода. Да. Удачи!       Вадим Александрович отключил звонок, сунул телефон в карман. Вдруг глаза его сузились, он напрягся и стремительным прыжком навалился на Ферренса, прижав его к земле. Раздались выстрелы и засвистели пули. *** - Лежать, не двигаться! – приказал Вадим Александрович Ферренсу. И матюкнулся по-русски. Он тоже стрелял. Снайперов, похоже, было двое. Они прятались среди могил. Позиции, конечно, выбирали наспех, поэтому Вадим Александрович и сумел их вовремя засечь. Но позиции они выбрали профессионально. По сути, Ферренс и его спутник должны были оказаться в ловушке. Пути к выходу на кладбищенскую аллею сквозь запутанные лабиринты могил простреливались. Да и двигаться по аллее было бы чистым безумием, кто знает, сколько еще снайперов там могло засесть? - Кто это? – хрипло спросил Ферренс, лежавший ничком. - Не знаю. Кто угодно, - выдохнул ему в ухо Вадим Александрович. Он сделал еще два выстрела, в ответ прозвучал только один выстрел. Похоже, один из снайперов просто затаился. Или менял место дислокации. Ферренс попытался шевельнуться, но Вадим Александрович слегка стукнул его рукояткой пистолета по затылку. - Не шевелиться, я сказал! Если жить хочешь. С быстротой молнии он достал мобильник, нажал кнопку вызова. - Митридат, приём, Аргус на связи. Красный вариант. Их двое. Да. Двое. Как минимум. Задействуем план «Сигма». Повторяю, «Сигма». Снова два выстрела. Было очевидно, что один из снайперов подобрался ближе. - Ебать, хреново это, - пробормотал Вадим Александрович по-русски. - Что такое? – спросил Ферренс. - То, что мне и в страшном сне не приснилось бы. Я прикрываю от киллеров такую мразь как вы, Ферренс, - зашипел Вадим Александрович. – Убить вас я готовился, это правда, а вот спасать вас и рисковать собой ради вашей задницы – нет. - Я тоже… - Тихо! Сейчас вы ползком – я понятно изъясняюсь на английском? – именно ползком двинетесь в сторону вот того строения. Ни в коем случае не поднимайте голову. В случае развилки проходов между могилами все время ползите вправо. И побыстрее. В кладбищенской ограде будет дыра. За оградой будет ждать зеленая «Шкода Октавия». Извините, что не «Мерседес». Быстро садитесь в нее. Водитель – мой человек, он вас доставит в отель. И как можно скорее покидайте Москву. Вам понятно? Снова послышались выстрелы. Одна пуля пролетела буквально в сантиметре от правого уха Ферренса, чуть приподнявшего голову. - Я сказал, пригни тупую башку! - рявкнул Вадим Александрович и снова стал стрелять. Совсем недалеко послышался вскрик. - Возможно, один готов, - пробормотал Вадим Александрович. – Вперед! Вы первый, я за вами, прикрою вашу сиятельную задницу. Да голову пригни, идиот! Ферренс не заставил себя просить дважды и быстро пополз.       - Кто нас выследил? – крикнул он на ходу. - Не знаю, - проскрежетал Вадим Александрович. – Может, кто-то из Антисети. Мы все действуем автономно. Может, кто-то из вашей гребаной Сети. Решил вам отомстить. Может еще какие-нибудь ваши друзья. - А ваши спецслужбы? - Им-то зачем? Вы знаете, какой скандал поднимется, если вас грохнут в Москве? Снова выстрелы. Справа. Оставшийся в живых снайпер явно сменил свое местоположение и двигался параллельно с ними по ближайшим проходам. - Вот сука! – в сердцах бросил Вадим Александрович. – Не дает уйти. Он снова выстрелил. Ответный выстрел раздался совсем рядом. Но Вадим Александрович за полсекунды до того, как прозвучал выстрел, снова бросился на Ферренса, прикрывая его. Пуля снайпера попала ему в бок. Ферренс почувствовал, как его заклятый враг и нежданный телохранитель вздрогнул и обмяк. - Вы ранены? – спросил Ферренс. Вадим Александрович ничего не отвечал. Его взор уже туманился, но все же он заметил, как за соседней могилой мелькнула тень. Мгновенно его рука с пистолетом взметнулась, раздался выстрел. Рядом послышался крик, на землю шмякнулось что-то тяжелое. Наступила тишина, нарушаемая лишь карканьем встревоженного воронья. - Ферренс, - с трудом прохрипел Вадим Александрович. – Слушайте. Foster Incorporated, штат Техас. Имя… Джо… Он захрипел сильнее, глаза его закрылись. Ферренс схватил его за руку. Пульс не прощупывался. Было ясно, что его русский враг-спаситель больше ничего не скажет… *** борт самолета Москва-Брюссель, ноябрь 2014 года Ферренс сидел в салоне самолета, уносившего его из неприветливой российской столицы, в Брюссель, где его ждала встреча с руководством Еврокомиссии по итогам тайных переговоров в Москве. Затем блиц-вояж Париж-Берлин-Лондон. Встречи обещали быть более чем трудными, следовало все обдумать. Но мысли Ферренса были о другом. Перед самым вылетом из Москвы ему прислали специально для него переведенные сообщения российских СМИ о стрельбе на Ваганьковском кладбище. «Московская полиция опровергла сообщения о криминальном характере стрельбы на Ваганьковском кладбище. По словам представителя полиции, сотрудники вневедомственной охраны кладбища стреляли в воздух, отпугивая ворон, стаи которых в последнее время стали настоящим бедствием. Кроме того, полиция опровергла появившиеся в СМИ со ссылкой на неназванные источники сообщения о том, что в результате стрельбы были убиты, по разным данным, два или три человека. И что, возможно, одному или двоим участникам инцидента удалось скрыться. «Если кому и удалось скрыться, так это воронам, потому что кроме них на том участке кладбища никого не было», - заметил представитель полиции. Он подчеркнул, что в московские больницы и морги не поступали раненые или убитые с огнестрельными ранениями. Эту же информацию подтвердил и представитель департамента здравоохранения». Ферренс мрачно улыбнулся. Ничего не было. Никакой стрельбы. Просто отпугивали ворон. Вот и все. Что случилось с его русским врагом-спасителем, он не знал. По всей видимости, тот был убит. Когда Ферренс оставил его, пульс не прощупывался. Добравшись до зеленой «шкоды», Ферренс сообщил о случившемся водителю. Тот говорил по-английски плохо, но, кажется, понял. Кому-то позвонил и что-то сказал по-русски. Через двадцать минут Ферренс был в отеле. Еще через два с половиной часа покинул Москву. У него из головы не шли слова Вадима Александровича: «Foster Incorporated, штат Техас. Имя… Джо…» Что это значило? Какое отношение это могло иметь к Артуру?