Глаза смерти

Форсборо, ноябрь 2014 года       Герцогиня Трамбулл восседала в своем кресле с каменным лицом. На стуле напротив сидел Ферренс, чуть подавшись вперед и глядя на старую леди с нескрываемой ненавистью. Здесь же был Браун. Обычно невозмутимый, он в этот раз стоял над герцогиней и буквально вопил, потрясая кулаками:       - Миледи, вы с ума сошли! Вы понимаете, чем это могло закончиться??       - Я все отлично понимала.       - Вы! Вы! - Браун едва не задохнулся. - Миледи, я всего ожидал, но... вы... вы!       - Да, я. На старости лет я решила стать организатором убийства Ферренса. Что ж, все когда-нибудь случается впервые, - пожала плечами герцогиня.       - Как видите, я жив, - заметил Ферренс.       - Да, к моему величайшему сожалению.       - Миледи, вы же понимали... - снова начал Браун.       - Вот именно, я все прекрасно понимала, - отрезала герцогиня. - Думаете, я поверила в блеф Ферренса? Это вы, Браун, повелись на него словно маленький ребенок.       - У нас есть точные сведения...       - Чушь, - безапелляционно заявила герцогиня. - Если у Ферренса что-то и есть, то он не решится пустить это в ход. Ему, может быть, и плевать на весь мир, но на себя ему точно не наплевать! Я слишком хорошо его знаю.       - Вы меня совсем не знаете, герцогиня, - холодно произнес Ферренс. - Чего вы добились своим покушением? Того, что один из ключевых людей вашей Антисети в Москве, по всей видимости, погиб. Некий Вадим. А если бы погиб я...       - Если бы погибли вы, то все было бы прекрасно, - упрямо возразила старая дама. - А что касается того человека... Вадима, так? Я и понятия не имела, что он будет с вами. Я хотела, чтобы в ад отправились вы, Ферренс, и только вы! Вы это более чем заслужили.       - Довольно, - сказал Браун. – Мы здесь не для того, чтобы устраивать скандал. Да, я признаю действия ее светлости совершенно неразумными, даже откровенно безумными, едва не поставившими мир на грань катастрофы...       Герцогиня презрительно фыркнула.       - Я отдаю должное вам, Ферренс, - продолжал Браун. - Вы очень быстро узнали то, чего не знали даже мы. Что за покушением на вас стоит герцогиня.       - Как видите, моя Сеть по-прежнему работает, - бесстрастно произнес Ферренс.       - Надеюсь, ей недолго осталось, - ядовито заметила герцогиня.       - А вы ловко притворялись, миледи, - сказал Ферренс. - Сами попросили Брауна, чтобы тот дал мне контакт вашего человека в Москве.       - Да, я хотела вас туда заманить, - спокойно сказала герцогиня. - Мне показалось символичным, если вас прикончат там, где некогда начинал свой путь Артур...       - Вы недостойны упоминать имени Артура своими устами! - прошипел Ферренс.       - Это вы его недостойны! - взорвалась герцогиня. - Мерзкая тварь! Если бы... если бы я все знала раньше, я вас к нему и на пушечный выстрел не подпустила бы!       - О чем вы? - недоуменно спросил Браун.       Ферренс тоже вопросительно посмотрел на герцогиню.       Та стиснула зубы, а ее сухие пальцы готовы были раздавить подлокотники кресла.       - Хотите знать? Я расскажу. Я уже так стара, что мне все равно.       Герцогиня помолчала.       - Это как в плохой мелодраме, - проговорила она как будто с досадой. - В очень плохой мелодраме. Артур - мой внук.       Воцарилась гробовое молчание. Ферренс и Браун с изумлением уставились на герцогиню. Ферренсу ни с того ни с сего вспомнились слова Дарта Вейдера из «Звездных войн», ярой поклонницей которых была эта ведьма: «Люк, я твой отец!».       - Вы полагаете, я повредилась умом? - с ироничной улыбкой осведомилась старая леди. - Отнюдь. Я ничего не знала до... до июля нынешнего года. Но буквально за пару дней до исчезновения Артура личный адвокат моего покойного мужа вручил мне письмо. Оказывается, мой муж завещал хранить это письмо втайне от меня, и передать мне только спустя 10 лет после его кончины. Или же просто сжечь, если бы я к тому времени умерла.       - Простите, миледи, но ведь у вас никогда не было детей, - смущенно сказал Браун.       - Это у нас с мужем никогда не было детей, - сухо ответила герцогиня. - И проблема была не во мне. Мой муж, герцог Трамбулл был бесплоден. Но к тому моменту я уже успела побывать замужем. И даже родить сына.       Браун и Ферренс изумленно смотрели на старую леди, а та с вызовом улыбалась.       - Нет, джентльмены, это не история о Ромео и Джульетте. Скорее, плохая пародия на нее. Когда мне было всего 19 лет, я без памяти влюбилась в виконта Каннинга. Да-да, в Джереми Ситона, виконта Каннинга, который много позже стал отцом этого подонка Тони. А Джереми влюбился в меня. Он сделал мне предложение руки и сердца. Я с восторгом согласилась. Мы были еще сущими детьми, в головах у нас были лишь розовые грезы. Проблема была в наших семьях. Как вам известно, я происхожу из рода маркизов Форсборо. Наша семья к тому времени стремительно беднела, как и многие аристократические семьи после Второй мировой войны. Примерно та же ситуация была у Ситонов, виконтов Каннингов. Мои родители не видели никакого смысла в нашем браке с Джереми, его родители тоже считали, что этот брак не принесет никакой выгоды их семье. И у тех, и у других были другие планы. Меня предназначали в жены герцогу Трамбуллу, который тогда еще был очень богат и весьма влиятелен. К тому же, он по-настоящему был влюблен в меня. Да, молодой герцог был очень мил, но я была к нему равнодушна. У Джереми была схожая ситуация со своей официальной невестой. Конечно, в ХХ веке уже нельзя заставить детей заключить брак по принуждению. Или запретить вступать в брак. Но все же в среде высшей аристократии нравы куда консервативнее, чем в обществе в целом. К тому же, Каннинги дальние родственники королевской семьи. Как и герцоги Трамбуллы. Словом, я и мой жених решились тайно заключить брак, а затем поставить всех перед фактом. Мы были уверены, что наш план сработает. Но… мы жестоко просчитались. Мы-то думали, что будет буря, но все уляжется. Буря действительно была. Но после нее все улеглось не так, как мы думали. Нас с Джереми попросту изолировали друг от друга. На меня давили круглые сутки целый месяц… Даже дольше. Упрекали, проклинали, угрожали, умоляли… С Джереми поступали точно так же. Вы можете спросить, что с того? Официально мы ведь были уже супругами. К тому же я… - герцогиня запнулась, по ее лицу пробежала гримаса, похожая на судорогу. – К тому же, я уже была беременна. Но это не смущало моих родителей. Род Форсборо – род упрямцев, - герцогиня гордо и горько улыбнулась. – Мы всегда добивались своего. Я держалась. Но тут неожиданно мне разрешили встретиться с Джереми. Я была на седьмом небе от счастья, думала, что мы выстояли. Как бы не так! Я-то выстояла, а вот мой тайный муж сломался, - в голосе герцогини звучало нескрываемое презрение. – Он мямлил, что у нашего брака нет будущего, что это была ошибка… Словом, повторял то, что вдалбливали ему больше месяца. Я готова была сражаться дальше, я предлагала Джереми сообщить прессе о нашем браке, и тогда от нас отстали бы. Но он был сломлен. Лепетал, что это невозможно, что… Словом нес все, что несут безвольные, никчемные идиоты. Я чувствовала себя преданной. Какой смысл был сражаться дальше за жизнь с этим… тюфяком? – эти слова герцогиня произнесла с непередаваемым презрением. – Я дала согласие на развод. Поскольку в дело вмешалась королевская семья, то все было сделано быстро и без утечек в прессу. Даже слухов не возникло. Но… пусть я была и сломлена, однако не до конца. Я наотрез отказалась избавляться от ребенка, которого носила под сердцем. На меня стали давить с новой силой, я держалась. Наконец, сроки аборта прошли. Но моя семья не желала появления этого ребенка, это означало бы скандал, катастрофу для всех их планов. И тут в дело вмешался герцог Трамбулл. Да-да, он был в курсе всех событий, но, как это ни смешно, продолжал меня любить. И по-прежнему готов был на мне жениться. А я… я к тому времени так устала от ада, в который превратилась моя жизнь, что поддалась на его уговоры. Герцог был единственным человеком, который отнесся ко мне с пониманием, сочувствием и… любовью! Любовью, которую я ему не могла дать. Он взял дело в свои руки. Организовал мой отъезд в Австрию, в Бад-Гаштайн, термальный курорт под Зальцбургом. Там я родила сына. Которого у меня сразу же забрали. И которого я никогда не должна была видеть. Это было частью сделки. Да, знаю, это было непростительно. Отвратительно. Чудовищно. Знаю. И не ищу себе оправданий. Просто в тот момент я была совершенно измучена. Я поставила одно условие: мой сын должен попасть в хорошую семью. Герцог мне обещал. К тому моменту я хотела только одного: забыть всё как страшный сон. Пытаться начать жизнь с чистого листа, - она поджала губы. – Я вышла замуж за герцога. Детей у нас не было, герцог оказался бесплоден. Наверное, это было местью свыше за то, что я предала своего ребенка. Мы с мужем никогда не упоминали в разговорах о моем сыне. Я не знала, что с ним… Мне страшно было даже думать о нем! Я всю жизнь гнала от себя воспоминания, мысли! Да, можете называть меня чудовищем. Мне не нужно ни ваше осуждение, ни ваше сочувствие. Мне все равно. С моим бывшим тайным мужем, Каннингом-старшим я не поддерживала никаких отношений. Он иногда пытался приблизиться ко мне, когда мы пересекались на светских мероприятиях, но я смотрела на него так, что он сразу отлетал в дальний угол. Много лет спустя у него родился сын, этот подонок Тони. Что думал Джереми о своем тайном ребенке и думал ли вообще, я понятия не имею. Скорее всего, что-то думал. Потому что, в конце концов, спился и умер, - презрительно заметила герцогиня. – Я же просто жила… Даже сумела полюбить своего мужа. Ко мне он относился прекрасно. Но… я понятия не имела, что он приводит в наш дом моего сына! И моего внука. Зачем? Зачем?? Чтобы мне так изощренно отомстить? Что-то еще?       Герцогиня замолчала. Затем, вздохнув, продолжила:       - Я не подозревала, что герцог отправил моего ребенка в Советский Союз, за «железный занавес». О да, это была гениальная идея! За «железным занавесом» моего сына никто бы не отыскал. Там моего ребенка усыновила семья Вершининых. Я до сих пор не знаю, что это за люди. Знаю лишь, что они были связаны и с советской разведкой, и с Антисетью. Муж использовал свои связи, его семья всегда была вовлечена в Антисеть. Так появился Александр Вершинин. Как я узнала из посмертного письма мужа, мой сын знал, что растет в приемной семье, но не знал, кто его настоящие родители. Якобы он был подкидышем, которого нашли на улице и отдали в детский дом, откуда его и забрали Вершинины. Он пошел по стопам своих приемных родителей. Стал сотрудником разведки и одновременно членом Антисети. Забавно, не правда ли? Урожденный британский аристократ, прямой потомок маркизов Форсборо и виконтов Каннингов – кадровый сотрудник российской разведки! Бывшего КГБ! Да, он много раз бывал у нас: и в лондонском доме, и в Форсборо. Повторяю, я не знаю, почему мой муж так часто приглашал его. Да, понятно, оба были членами Антисети, но дело не в этом. Не знаю. Мой муж был… странным человеком. А я… я и не подозревала, кто этот молодой мужчина - Александр Вершинин и его сын, очаровательный малыш по имени Алексей. У меня не возникало ни тени мысли, что я вижу своего сына и своего внука. Я лишь испытывала сильную симпатию к Александру и его мальчику. Даже привязанность. И когда я увидела Алексея в новом образе Артура Алверта, когда узнала, что его отец был убит... Нет, я не испытала потрясения. Просто сильное волнение. Желание приветить чудесного мальчика, которому пришлось пережить такой кошмар. Но главным кошмаром в его жизни стали вы, Ферренс, - гневно заявила герцогиня. - Впрочем, завершу историю. В июле адвокат моего мужа передал мне его посмертное письмо, в котором тот все подробно описал. Понятия не имею, почему он решил, что после его смерти должно пройти десять лет. Может быть, полагал, что тогда эта история будет мне если не совсем безразлична, то уж, во всяком случае, не станет для меня потрясением. А может быть, рассчитывал, что меня уже не будет в живых. Он не знал, что мой сын погибнет всего через три года после его смерти... Что его уничтожит ваша семья, Ферренс! - тут глаза старой дамы снова заполыхали огнем ярости. - Ваш отец отнял жизнь у моего сына. А вы отняли жизнь у моего внука!       - Нет! - вскочил с места Ферренс. - Нет! Ничего подобного! Я берёг Артура как зеницу ока! Я делал все, чтобы...       - ...чтобы мальчик погиб, Ферренс, - припечатала герцогиня. - Мой внук. Если бы я только знала! Я бы вырвала его из ваших когтей, я лично придушила бы вас! Вы держали его в тюрьме, пусть и роскошной тюрьме. И он не выдержал. Господи, знали бы вы, чего мне это стоило: я только-только получила письмо моего мужа, я радовалась, я была на седьмом небе от счастья, что пусть я и потеряла сына, но у меня есть внук и что я его знаю, и он тянется ко мне. А всего два дня спустя... Это было ужасно. Ужасно. Только-только узнать, что у тебя есть внук и сразу потерять его. Потерять навсегда. Вы понимаете, что это такое Ферренс?       Джеймс закусил губу.       - Я потерял не меньше чем вы, герцогиня. Вы десятилетиями спокойно жили, не зная, где ваш сын, что с ним, и не подозревая о существовании внука. И прекрасно жили бы и дальше. А я... я любил Артура. И люблю его! Артур для меня - все!       - Никогда вы не любили его, Ферренс! - взвилась герцогиня. - Вы всегда любили только себя! Артур был лишь вашей прихотью! Игрушкой!       - Не смейте так говорить! - вскричал Джеймс. - Артур для меня все! И я найду его!       - Где? - с убийственной улыбкой осведомилась герцогиня. - На дне морском? Там, где он оказался по вашей милости?       - Нет, - Ферренс мгновенно успокоился. - Тот человек из Антисети, Вадим... Он кое-что успел сказать мне. Точнее, не успел. Кстати, по вашей милости, герцогиня. В него попала пуля убийцы, которого вы подослали. Я требовал от него сообщить мне сведения, которые укажут на местонахождение Артура. И последними его словами стало почему-то название некоей корпорации. Foster Incоrporated, штат Техас. И имя: Джо...       - Джо? - недоуменно переспросил Браун.       - Да... Джо. Это может быть имя: Джон, Джозеф, Джордж и так далее. Может быть фамилия: Джонс, Джонсон, Джордан... Все что угодно. Он не успел сказать. Поэтому я пришел к вам, чтобы узнать.       - Не слыхал об этой корпорации, - наморщил лоб Браун. - Чем она занимается?       - Поставляет нефтяное оборудование, занимается перепродажей нефти. Штаб-квартира в Хьюстоне, Техас. Имеет отделения в Нью-Йорке, Лондоне, Амстердаме, Франкфурте, Сингапуре, Абу-Даби, Гонконге, Сиднее. Несколько тысяч сотрудников в офисах по всему миру. Найти среди них некоего Джо...       - Понимаю, невозможно. Но, Ферренс, боюсь, что ничем не могу вам помочь.       - А вы все-таки помогите. Я задействовал все свои ресурсы и хочу, чтобы Антисеть задействовала свои, - жестко произнес Ферренс.       - Это наглость, выдвигать такие требования! - заявила герцогиня.       - Вы уже похоронили своего внука, а я пытаюсь его разыскать, - сухо сказал Джеймс. - Вадим неспроста произнес эти слова... Последние слова в своей жизни. Эта корпорация и некий Джо, или как там его зовут, должны вывести нас на след Артура.       - Это все равно что искать иголку в стоге сена, - устало произнес Браун.       - Я буду искать, - заявил Ферренс. - Даже если мне придется переворошить всю эту корпорацию. Но я хочу, чтобы и вы подключились. Это ускорит дело. В противном случае.... Вы знаете, что будет в противном случае.       - Ничего не будет! - тут же заявила герцогиня.       - Мы попробуем помочь, - задумчиво произнес Браун. - Но ничего не обещаем. *** Александров, 115 км к северо-востоку от Москвы, декабрь 2014 года       - Охренеть, - ошарашенно проговорил Курилович, сидя у койки, на которой лежал Вадим Александрович. - Вадим, же тебя едва не грохнул! Прости. Черт, черт, черт!       - Бывает, - буркнул Вадим Александрович. - И не поминай нечистого в святом месте, православный ты наш.       Они находились в келье православного мужского монастыря в городе Александрове, что во Владимирской области. Аскетическая обстановка. Койка, столик, шкафчик, иконы. Коврик для коленопреклонений. На лице Вадима Александровича была многодневная щетина, обычно аккуратная щеточка усов теперь напоминала щетку с торчащими во все стороны волосками, а волосы на голове поседели еще больше.       - Если бы я знал, что ты там будешь...       - Аркаша, закрыли тему. Ты же знаешь, Антисеть сильна автономией своих членов. Но из-за этой автономии иногда мы можем друг друга ненароком перестрелять, - с мрачной усмешкой заметил Вадим Александрович. - Что и случилось. Скажи лучше, как ты вообще в это дело вляпался? Тебя ведь даже в России не было.       - Не было? - тут Курилович ухмыльнулся. - А где я был, по-твоему? В Израиле, на родине предков, хасидом заделался? Или в Таиланде загорал, я ведь туда авиабилет купил? Да там люди Сети табунами ходили, меня искали, чтобы кишки мне выпустить!       - И где же ты был все это время?       - Да здесь и был, в Александрове. В монастыре трудником. - Ты?? Ты? В православном монастыре? - Ну да, - ухмыльнулся Курилович. – Сам подумай, кому придет в голову, что иудей, да еще с двойным гражданством России и Израиля, банкир, ворочавший миллиардами, сидит в православном монастыре трудником: дрова рубит, уголь таскает, картошку чистит… Молитвы православные читает.       - Да как ты сюда вообще попал?       - Однокурсник из финансовой академии теперь тут игуменствует.       - Тоже о душе решил подумать?       - В монастыре, Вадим, финансовых вопросов больше, чем в ином банке, - усмехнулся Курилович. - Уж поверь мне. - Ну и как тебе православный опыт? – поинтересовался Вадим Александрович. - Полезный опыт, - пожал плечами Курилович. – Бог един. Я тебе говорил: мои предки даже в Освенциме выжили, а мне, подумаешь, всего-то дрова пилить пришлось. - Может, ты еще и на исповедь ходил? – прищурился Вадим Александрович. - А как же! Это ж монастырь. Тут исповедь, брат, для всех обязательна. - И… что ты там, на этой исповеди рассказывал? - А это, брат, уже тайна исповеди, - с напускной важностью ответствовал банкир. – Да не переживай. Говорил, мол, согрешил делом, словом, помышлением. И шел дрова рубить, да уголь таскать. Ну и игумену в бухгалтерии разбираться помогал. Это уж само собой. Грех было мой банковский опыт тут не использовать. - А как ты в это дело, на Ваганьковском-то вляпался? - Вышли на меня… - Кто?? Ты говорил, что у тебя вообще никаких контактов кроме меня нет! Эх, Курилович, Курилович… Покайся на исповеди за то, что врал.       - Уже покаялся, не переживай. Короче, мне сообщили, что Ферренс в Москву летит. Инфа из Лондона шла. Есть там одна старая карга, герцогиня, как ее… - Знаю. Трамбулл. - Ага. Она эту инфу и слила. И не просто слила, а прямо сказала: пора. Да я и сам решил, что пора. Хватит резину тянуть с этим ублюдком. У меня были старые знакомцы, из ваших контор. Вот я их и привлек. - Профи. Я слишком поздно засёк их, - мрачно заметил Вадим Александрович. - Ну, в итоге ты их и уложил. - Да, только они сами меня едва не уложили. Хорошо, что я резервную тачку и пару наших оставил за оградой. Они меня и вытащили. И трупы быстренько убрали. - Да. Я как узнал, что это ты... Операцию тебе сделали в Москве, в одной клинике надежной. Теперь тебя сюда, в монастырь перевезли. - Спасибо, иудей крещеный. Пора и мне о душе подумать. Только, боюсь, поздно. - Какого хрена ты этого ублюдка охранял, Вадим?? Что происходит? - Сейчас расскажу, - холодно проговорил Вадим Александрович. – Ты дверь поплотнее закрой, Аркаша. Тут монастырь, конечно, но… тайна исповеди есть тайна исповеди. И подумаем, что нам дальше делать. *** Камп-де-Мар, декабрь 2014 года Сезон на Майорке давно закончился. Листья пожелтели, цветы увяли, море посерело, ветры стали пронизывающе-холодными. Но Джеймс при первой же возможности мчался на виллу. Он спускался на маленький пляж, где в последний раз вошел в воду Артур. Часами он стоял, вглядываясь в сумрачную даль, не обращая внимания на холодный ветер, и все пытался разглядеть на волнах изящную, хрупкую фигурку утраченного возлюбленного. Волны были уже сильными – настоящие зимние волны, и Джеймсу казалось, что они уносят единственное, что у него осталось – надежду, как унесли уже в бескрайнюю бездну его сокровище, его дорогого мальчика. «Артур, Артур! – стонал Джеймс. – Вернись, прошу! Вернись!» Но ответом ему был лишь угрюмый свист ветра, да мрачный ропот волн. Артур! Рассказ герцогини поразил Джеймса, но странным образом не стал для него неожиданностью. Просто теперь все встало на свои места. Джеймсу всегда казалось, что аристократические манеры Артура являются врожденными. Это было заметно по мелочам, которым невозможно было обучиться, даже если годами упражняться в тонкостях этикета. Фигура, осанка, форма рук, движения, улыбка, даже поворот и легкий наклон головы - все это неуловимо свидетельствовало о благородном происхождении. Теперь Джеймс понимал, почему Артур удивительно легко и естественно влился в великосветское общество, а его так быстро приняли за своего, несмотря на его, мягко говоря, сомнительный статус. Артур был плотью от плоти этого мира, пусть сам он и списывал это на то, что его с раннего детства таскали на дипломатические тусовки, где хочешь - не хочешь, а приобретешь лоск. Мальчик действительно так думал. Он ведь не знал о своем происхождении. Но теперь Джеймс знал. Отец Артура, Александр Вершинин, считавший себя русским, на самом деле был чистокровным английским аристократом, отпрыском древнего рода виконтов Каннингов и маркизов Форсборо. В Артуре же текла кровь и простых русских людей по линии матери, и голубая кровь английских аристократов. И эта голубая кровь всегда в нем чувствовалась, даже когда он шлялся по грязным гей-притонам. Джеймс в который раз подумал, как он был прав, что едва ли не силой вытащил Артура из грязного мира, в котором тот, хрупкий аристократический отпрыск, непременно погиб бы… А еще Джеймс теперь понимал, откуда в Артуре упрямство, упорство, внутренняя несгибаемость. От своей бабки - герцогини. Это Артур совершенно точно перенял от нее. Джеймс вздрогнул при мысли о том, что Артур приходился племянником проклятому Тони Каннингу! Да, у Тони и отца Артура – Александра Вершинина - был общий отец – Джереми, виконт Каннинг! Тони не мог этого знать, но что-то чувствовал. Поэтому и воспылал ненавистью к Артуру. Это была не просто ревность любовника, это была подсознательная ненависть законнорожденного сына к невесть откуда явившемуся бастарду. Ощущение скрытой угрозы. Отсюда истерики Тони. Его безумные нападения на Артура. И, наконец, его гибель. Джеймс понимал, что тайна происхождения Артура навсегда останется тайной. В ее разглашении не заинтересован никто. Скандал не нужен ни Каннингам, ни Форсборо, ни Трамбуллам. Появление неожиданного претендента на наследство и титулы – тем более. Впрочем, Каннинги давно обеднели, Форсборо тоже едва сводили концы с концами, Трамбуллы были по уши в долгах. Что касается титулов, то в 21-м веке они превратились скорее в обузу, накладывая кучу ограничений на их обладателей и давая лишь символические привилегии. Что мог получить Артур? Только поместье Форсборо с титулом маркиза, но поместье приносило одни убытки. Да еще долги герцогини, основным держателем которых был Ферренс… Если бы Артур даже узнал о своем происхождении, вряд ли он стал бы требовать признания своих прав. Артур принадлежал к числу тех, кто любит власть, но власть тайную. Тщеславие было ему не свойственно. Значит, все следовало сохранить в тайне. А главное – вернуть Артура. *** Хьюстон, штат Техас, январь 2015 года       Еще в декабре Джеймс вылетел в Хьюстон, где была штаб-квартира Foster Incorporated. Формально целью были переговоры о приобретении миноритарного пакета акций, но это был лишь предлог войти в контакт с руководством корпорации, которая имела какое-то отношение к судьбе Артура.       К сбору информации о корпорации и ее сотрудниках Джеймс привлек силы Сети. В этот раз ему помогала и Антисеть (это было беспрецедентным случаем в истории двух враждующих организаций). Альянс был временным. Джеймс, шантажом вынудивший Антисеть к сотрудничеству, понимал, что скоро тайная война вспыхнет с новой силой. Пусть. Он должен был найти Артура любой ценой.       Джо... Джо... Агенты Сети и люди Антисети занимались проверкой сотен сотрудников корпорации, в именах и фамилиях которых присутствовал "Джо". Да, Браун был прав. Это были поиски иголки в стоге сена. И пока безуспешные. Ни один "Джо" не был как-то связан с Артуром. Джеймс не сомневался, что рано или поздно найдет загадочного "Джо", но не знал, сколько это займет времени. Недели? Месяцы? Годы?       В конце января он вел нудные переговоры с президентом Foster, французом по происхождению Этьеном Данвилье и его первым заместителем Стэнли Дином. Джеймс откровенно тянул время. Ему не нужен был пакет акций Foster, тем более миноритарный. Ему нужно было совсем другое. Но как получить это другое, он понятия не имел. Нельзя же включить информацию о местонахождении Артура в цену пакета акций!       После изнурительной встречи Данвилье пригласил Джеймса отобедать вместе с ним и Дином. Джеймс принял приглашение, но тут же пожалел, потому что, как оказалось, на обед были приглашены и жёны. Британский аристократ Ферренс недолюбливал американцев, считая их манеры вульгарными и грубыми, а уж американок не любил и подавно. Впрочем, Данвилье, Дин и их супруги вели себя пристойно, без грубых шуток и низкопробных вульгарностей.       - Вообще-то меня зовут Джоан, - с улыбкой сказала Ферренсу миссис Дин. - Но все с детских лет именуют меня "Джо". Смешно, мужское имя. Но я привыкла.       Джеймс вздрогнул. Джо. Джо! Неужели это тот самый... та самая Джо, чье имя упомянул человек, лежавший в крови среди могил на московском кладбище?       - Очень необычно, - проговорил Джеймс. - Вы бывали в Москве, миссис... Джо?       - В Москве? - удивленно воскликнул ее супруг. - Почему в Москве, мистер Ферренс? Мы с супругой до недавних пор жили в Абу-Даби. Точнее, я жил и работал в Абу-Даби, а Джо больше времени проводила в Ормузе, ей там нравилось. Довольно любопытный остров. У нашей компании там серьезные интересы.       Джеймс напрягся. Ормуз. Ормуз! Джо. Господи, неужели все-таки...       - Да, Ормуз нам очень интересен, - продолжал Дин. – Ведь мы занимаемся нефтетрейдерством. Но теперь, увы, Ормуз находится на грани государственного переворота. Иностранцам предписано покинуть страну.       Джеймс слушал, затаив дыхание.       - Эмир Джабер на старости лет сошел с ума, - мрачно заметил Данвилье. - Выгоняет из страны инвесторов. Теряет миллиарды долларов!       - Эмир в здравом уме, - усмехнулся Дин. – Мутят воду два принца.       - Для чего? - поинтересовался Данвилье. – Чтобы взвинтить цены на нефть? Ведь именно напряженность в Ормузском проливе стала главной причиной мирового роста цен. Страны Персидского залива выражают обеспокоенность, но радостно потирают руки.       - Конечно, им выгодно повышение цен, - сказал Дин. – Вопрос в том, когда лопнет наше терпение. Обама уже провел ряд совещаний с военными.       - Но почему иностранцев изгоняют из Ормуза? - спросил Джеймс, которого цены на нефть интересовали в этот момент меньше всего.       - Дело во вражде двух принцев, - пояснил мистер Дин. - Принца Ахмада и принца Рашида. Первый командует флотом Ормуза, второй - военно-воздушными силами.       Услышав ненавистное имя Ахмада, Джеймс побледнел.       - Ах, дело тут не в политике! - неожиданно подала голос миссис Джо. – А в любви.       - В любви? - широко раскрыла глаза мадам Данвилье. - Как необычно!       Джеймс сидел, не шелохнувшись, напряженно вслушиваясь в каждое слово.       - Женщинам свойственно видеть причину всего в любви, - с улыбкой сказал Данвилье. - Ах, если бы это было так, мир был бы гораздо лучше!       - Напрасно вы иронизируете, - кисло заметил Дин. - Да, все дело в любви, от которой свихнулись два военачальника Ормуза! И теперь эмират на грани переворота, а мировые поставки нефти под угрозой!       - И кто же эта Елена Троянская? - с любопытством спросила мадам Данвилье. - Кто эта прекрасная дама, из-за которой в Персидском заливе может вспыхнуть война?       - Ах, самое пикантное, что это вовсе не дама, - сказала Джо.       - Вот как? - поднял брови Данвилье. - Кто же тогда?       - Молодой человек. Кстати, необычайной красоты.       - Ого!       - И он даже не араб. Да, представьте себе, блондин с вьющимися волосами, необычными черными глазами и белоснежной кожей. Этакий юный Аполлон. Джеймс стиснул кулаки, дыхание у него перехватило, перед глазами все поплыло...       - Что с вами, мистер Ферренс? - с беспокойством спросил Данвилье. - Вам плохо?       - Нет-нет, я в порядке, - делая над собой нечеловеческое усилие, проговорил Джеймс. - Прошу, миссис Дин, продолжайте. Ваш рассказ необычайно интересен.       - Это рассказ о нравах 21-го века, - с улыбкой сказала Джо. - Теперь мужчины начинают войны не из-за женщин, а из-за мужчин.       - Да уж, если все будет идти так, как сейчас, войны не избежать, - проворчал ее супруг. - И да, всё из-за этого чертова блондинчика. Биржи лихорадит, США планируют отправить в Персидский залив дополнительную военно-морскую группировку!       - Как интересно, - хрипло проговорил Джеймс.       Господи, как же он был слеп! И все его бесчисленные агенты и аналитики тоже! Они же знали, что напряженность в Персидском заливе нарастает, но связать это с Артуром никому и в голову не приходило. Идиоты! Все ведь лежало на поверхности!       - Да, безумно интересно! - воскликнула Джо. - Но, тссс! Учтите, это едва ли не главная государственная тайна Ормуза. За ее разглашение там можно поплатиться головой. Я не шучу. Десять человек были казнены за то, что кому-то рассказали о существовании белокурого красавца. И их слушателей постигла та же участь.       - Как же тогда вам стало об этом известно, миссис Дин? - поинтересовался Джеймс.       - По стечению обстоятельств я встретила в Абу-Даби ормузскую принцессу, сестру Ахмада. У нас оказались общие любимые модельеры. Поскольку я покинула Ормуз, она решилась под большим секретом рассказать мне, что там происходило. Но, умоляю, ни в коем случае не упоминайте о ней. Хоть она и принцесса, ее тоже не пощадят.       - Так что там все-таки произошло? - нетерпеливо спросил Джеймс, его темные глаза горели как у хищника, почуявшего запах жертвы.       - О, это сюжет для блокбастера! - Джо дрожала от предвкушения своего же рассказа. - Принц Ахмад - сын эмира и адмирал. Красивый, сексуальный и помимо четырех жен содержит гарем молодых наложников, преимущественно европейцев! И это в мусульманской стране! Вот что скрывается там под строгостью мусульманских нравов!       Джеймс скривился как от зубной боли.       - Я знаком с принцем Ахмадом. Вёл с ним переговоры.       - Да, вот в этом все и дело! - воскликнула Джо.       - В этом? - раздраженно переспросил Джеймс. - Простите, не понимаю.       - Принц Ахмад регулярно ездил в Европу на переговоры о поставках вооружений. Именно во время этих поездок он и познакомился с юным красавцем, в которого влюбился без памяти! И решил, что тот во что бы то ни стало должен принадлежать ему.       - Как романтично! - заметила мадам Данвилье.       - О, это только начало! - воскликнула Джо. - У красавчика, пленившего сердце принца, был любовник. Не то английский, не то французский аристократ. И этот аристократ был невероятно ревнив: окружил любовника плотным кольцом охраны и, в конце концов, запер его на своей вилле, где-то на Средиземном море. Но юный блондин все-таки сумел установить тайные контакты с принцем. Ревнивый любовник ему опостылел, и красавчик мечтал от него сбежать, но не знал, как это сделать.       Лицо Джеймса пошло малиновыми пятнами, руки судорожно сжались в кулаки.       - Так вот, - с воодушевлением продолжала Джо. - Красавчик оказался в заточении на средиземноморской вилле. Подобраться к нему было просто невозможно. Но это не остановило принца. Он приказал одной из подводных лодок своего флота отправиться в Средиземное море. Да-да, именно так! Причем, вы же знаете, что самый короткий путь из Персидского залива в Средиземное море лежит через Красное море и Суэцкий канал. Но появление ормузской субмарины в Суэцком канале не могло остаться незамеченным. А принцу было нужно, чтобы никто не знал об этом тайном походе. Поэтому субмарина двинулась в Индийский океан, обогнула мыс Доброй Надежды, то есть южную оконечность Африки, вышла в Атлантику, пересекла ее с юга на север и, наконец, вошла в Средиземное море через Гибралтарский пролив. Представляете? Грандиозный поход, почти половина земного шара, и все ради прекрасных черных глаз блондина!       - Грандиозно, - проскрежетал Джеймс, готовый взорваться. - Что же было дальше?       - Подводная лодка подошла к берегу, где находилась вилла. Разумеется, совсем близко она подойти не могла, ее бы заметили, ведь на вилле были установлены радары. Но у принца был разработан блестящий план. Дело в том, что его возлюбленный имел обыкновение купаться в море по ночам. То ли ему действительно это нравилось, то ли он делал это по уговору с принцем, точно не знаю. И вот однажды ночью он, как обычно, отправился купаться в море. А там его уже поджидала группа ормузского спецназа в темных гидрокостюмах. У них была специальная лодка с бесшумным двигателем и защитой от пеленгации. Спецназовцы попросту забрали юношу и быстро доставили его на подводную лодку, так что охрана ничего не заметила.       - И что? - с любопытством спросила мадам Данвилье. - Подводная лодка с красавцем на борту отправилась в обратный путь, через Атлантику и снова обогнула Африку, прошла через Индийский океан?       - О нет! - со смехом сказала Джо. – Блондина доставили к берегам Туниса, оттуда вертолет доставил его в Каир. А из Каира он уже вылетел на самолете принца в Ормуз.       - Ясно, - глухим голосом произнес Джеймс. - Теперь все ясно.       Он смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.       - Но и это еще не все! - торжественно объявила Джо. - Принц отвел своему любовнику роскошные покои. Говорят, там все сверкает золотом и драгоценными камнями, усыпано лепестками роз, а за самим красавцем ухаживает чуть ли не два десятка слуг. И, конечно, он окружен невероятным количеством охраны. Ахмад не отходит от него ни на шаг. Однако в дело вмешался другой принц. Блондина увидел кузен Ахмада - принц Рашид, немедленно влюбился и возжелал, чтобы тот принадлежал ему.       - О боже, - закатила глаза мадам Данвилье, - мужчины решительно сошли с ума.       - Заметьте, не просто мужчины! Оба - принцы. Один командует флотом, другой - авиацией. Наш белокурый красавец стал причиной раскола в военной верхушке! А Ормуз - это не Запад, где достаточно указа президента или премьера, чтобы сместить военачальника. В Ормузе все построено на клановой основе. Эмир не может так просто сместить двух принцев, сцепившихся из-за прекрасного блондина. К тому же, он уже стар и слаб. Единственное, на что он оказался способен, это перекрыть все информационные утечки из дворца и быстро выставить из страны иностранцев, чтобы сведения о происходящем не просочились за рубеж. Чиновникам приказано ограничить контакты с иностранными посольствами. Интернет жестко контролируется. Любовника Ахмада охраняет едва ли не половина морских пехотинцев Ормуза. На крыше дворца установлены зенитки: на случай, если принц Рашид решит атаковать с воздуха. У побережья дежурят патрульные катера и даже фрегат. А еще - две подводных лодки! Ахмад стережет своего любовника как дракон сокровище!       - А зачем подводные лодки? - спросил Данвилье. - Ведь принц Рашид, соперник Ахмада, командует авиацией!       - Принц Ахмад опасается не только своего кузена. Он боится, что его сокровище может похитить предыдущий любовник - тот самый то ли английский, то ли французский аристократ, который сейчас, должно быть, кусает локти от ярости.       На губах Джеймса промелькнула мстительная усмешка.       - Миссис Дин, а сами вы видели этого рокового красавца? - спросил он нарочито безразлично.       - Вживую? Помилуйте! Да к нему не подпускают и на пушечный выстрел! А вот фотография у меня есть. Принцесса тайком сфотографировала его на телефон еще с одним красавчиком и переправила фото мне. Ах, они оба обворожительны! Особенно тот, блондин. Ради него и впрямь стоит совершить переворот! Да вот, посмотрите сами...       Джеймс едва не выхватил телефон из рук Джо и впился глазами в фотографию. Двое молодых людей стояли в саду среди ярких тропических растений. Фотография была сделана издалека, но лица были видны четко.       Да, это был Артур. И его обнимал Алтухин. Джеймс глухо зарычал.       - Что с вами, мистер Ферренс? - обеспокоенно воскликнула Джо.       - Все хорошо, - произнес Джеймс, и его глаза загорелись. - Теперь хорошо.