Глаза смерти

Эль-Касаба, август-октябрь 2014 года       Лешка направил по номеру, переданному ему Саидом через Энди,sms с одним лишь словом: English. Все телефонные контакты в зоне Эль-Касабы фиксировались и прослушивались. И, конечно, не только службой безопасности Ахмада. Никому не следовало знать, что он говорит по-русски. Для всех он – американец Мэтью Мэттис, а для особо посвященных – англичанин Артур Алверт. Даже Ахмад ничего не знал об Алексее Вершинине. Энди говорил, что на севере Ормуза, в Хорозгане, прослушка не работает. Но Лешка не хотел пока покидать дворец. Он и здесь-то не чувствовал себя в безопасности, а отправляться за пределы Эль-Касабы только ради того, чтобы связаться с Вадимом Александровичем… Хитрый жук, ничего от него скроешь! Быстро напал на след. Лешка очень не хотел звонить. Но раз уж Вадим Александрович все равно узнал, где он находится, то следовало понять, что он вообще хочет.       Лешка удалился в глубину цветущих садов Эль-Касабы, подальше от посторонних глаз и ушей. Там набрал номер телефона. Разумеется, с мобильника, который всучил ему Энди и в котором не было жучка службы безопасности.       - Что случилось? – спросил Алексей по-английски.       - Пока ничего, - ответил так же по-английски знакомый голос. – Просто чтобы ты был в курсе: я знаю, где ты.       - Представьте, уже догадался. Кто еще знает?       - Не беспокойся. Я один. И буду молчать.       - И на том спасибо. Что еще?       - Слушай… Он собирается сюда.       - Сюда? – вздрогнул Лешка.       - Не к тебе. Сюда.       - Ну, это не новость. Он мне говорил. Даже хотел меня взять с собой.       - Да. Но все сорвалось и отложилось. Когда ты исчез. Он все равно прилетит, но пока неизвестно когда. Может быть, через месяц. Или через три. Но точно прилетит.       - Пусть летит куда хочет. Мне плевать.       - Я могу привести его в твою… квартиру?       - Что? Зачем? – вздрогнул Алексей.       - Возможно, это понадобится.       - Вы… хотите его там…       - Надеюсь, что не там. Но всякое может произойти.       - Я не хочу, чтобы эта тварь переступала порог моего дома!       - Послушай. Это может понадобиться.       - Да идите на хуй! - заорал Лешка, в ярости переходя на русский.       - Я мог вообще не ставить тебя в известность. Ты же знаешь, ключи у меня есть.       - Благодарю за великодушие. Очень кстати.       - Послушай…       - Делайте, что хотите. Все равно я не могу помешать. Два условия: ничего ему не показывать. Никаких фотографий из альбомов, писем – ничего. Только то, что на стенах висит. Черт с ним, пусть смотрит. Второе – после его ухода квартиру вымыть и продезинфицировать. Не хочу, чтобы говном воняло.       - Сделаю, - бесстрастно ответил абонент.       - И еще… Вам что-нибудь от меня нужно?       - Нет. Я хочу, чтобы тебя оставили в покое. Никому ничего не скажу. Все. Если будет опасность, я предупрежу.       - И вы думаете, я вам поверил?       - Нет, не думаю. Но это так. Действительно так. Удачи тебе!       ***       Дни и ночи в Эль-Касабе, внешне беззаботные и полные неги и лени, на самом деле были полны напряжения. Это была и тайная, но отчаянная борьба с Рашидом, которую вел Ахмад. А также невидимая, но бурная деятельность, которую развил Энди, "решавший вопросы" и ставший ключевым звеном обмена информацией между Ахмадом и высокопоставленными лицами Ормуза, желавшими сохранить эти контакты в тайне. Да и не только Ормуза: на Энди через посредников уже пару раз выходили военные чины из Саудовской Аравии и Катара, а также представители иранского посольства в Ормузе. Что бы они сказали, узнав, что некий «Тейлор», близкий человек принца Ахмада, на самом деле – 23-летний русский парень, да еще и гей! Но Энди сохранял инкогнито, общаясь с клиентурой не напрямую, а через Саида и еще парочку доверенных людей из охраны. То есть был этаким «серым кардиналом», остававшимся в тени. А Лешка был «серым кардиналом» при «сером кардинале», давая Энди советы, как поступить в той или иной ситуации или анализируя, что может скрываться за той или иной просьбой. Такую же роль Лешка играл в контрабандном бизнесе, который постепенно расширялся. «Макс Тейлор», спрятавшийся за запутанной цепочкой офшорных структур, теперь был владельцем уже 15-ти быстроходных катеров, совершавших ночные челночные рейсы между Дубаем и Бендер-Аббасом и другими портами Эмиратов и Ирана. А кроме того, владельцем незаметных фирм, которые занимались закупкой западных товаров, в основном ширпотреба. В этих маленьких фирмах ключевые позиции занимали люди из бывшей охраны Алверта во главе с Боннаром. Сам Боннар теперь постоянно находился в Дубае, где контролировал погрузку товаров на катера. Ни Энди, ни тем более Лешка напрямую на связь с Боннаром не выходили. Тот, конечно, не сомневался, кто именно спас его от безработицы и безденежья. Остальные бывшие телохранители не знали, но догадывались, кто был их нежданным, таинственным благодетелем. И именно поэтому все они молчали. Просто делали свое дело. Боннар, впрочем, в одном из посланий, замаскированных под деловую переписку, ясно дал понять, что в случае необходимости он и его люди готовы помочь тому, кому столь многим обязаны. Пока такой необходимости не было. Но она могла возникнуть в любой момент. Потому что борьба между Ахмадом и Рашидом, пока еще невидимая, подковерная, все более усиливалась. И потому что Ферренс, вопреки надеждам Лешки, продолжал его поиски (об этом Лешку информировал как сам Боннар, сохранивший кое-какие связи в Сети, так и всезнающий Вадим Александрович, черпавший информацию вообще непонятно откуда). Словом, на горизонте скапливалась грозовая туча. Было ясно, что буря разразится неизбежно, это лишь вопрос времени.       Лешка, по-прежнему занимавшийся игрой на биржах, вел себя теперь крайне осторожно. Он заморозил все операции, о которых мог знать Ферренс. Не пользовался счетами, через движение средств по которым Ферренс мог вычислить его местоположение. Собственно, Лешка, ставший теперь обладателем 50 с лишним миллионов долларов, мог позволить себе вообще ничего не делать. Тем более что жил он во дворце, утопая в роскоши и не платя за это ни копейки, вел расслабленную, изнеженную жизнь фаворита. Завтрак ему подавали прямо в постель, к его услугам были мраморные ванные, наполненные водой с целебными растворами, где он мог нежиться хоть часами, плавая среди розовых лепестков. Массаж, маски на лицо, притирания, кремы, маникюр, педикюр - все это делалось практически каждый день. Правда, Лешку не оставлял страх, что однажды в ароматические вещества, которыми его тело обильно умащали, подмешают яд. Он никому не мог доверять в этом дворце. Разве что Энди, но и тот находился в той же ситуации, что и Лешка.       В распоряжении фаворита был целый гардероб: от запредельно дорогих западных брендовых шмоток до экзотических восточных нарядов, в которые, на взгляд Лешки, пристало одеваться разве что исполнительницам танца живота. Он выбирал европейскую одежду, относительно неброскую. Или же просто плавки - обычно нежно-бирюзового цвета - и вместе с Энди шел плескаться в бассейн, мечтая однажды все-таки окунуться в сапфировые волны Персидского залива, на берегу которого стоял дворец. К обеду обычно появлялся Ахмад, и это превращалось в целую церемонию: и Лешка, и Энди должны был переодеваться в дневные европейские костюмы. Сам принц был либо в военной форме, либо тоже в европейском костюме. Почему-то за обедом у него так было принято. Это выглядело несколько странно, но у арабских принцев свои причуды, а Лешке и Энди было по большому счету все равно. Тем более что даже в костюмы их облачали слуги, и Лешка думал, что если так пойдет и дальше, то скоро он вообще разучится что-то делать руками.       Несколько раз на закате Лешка все-таки купался в Персидском заливе. Разумеется, под бдительным присмотром слуг. Невдалеке бороздили просторы катера сторожевой охраны. Ахмад, кстати, сообщил, что теперь в охране задействована подводная лодка и две группы аквалангистов. А на крыше дворца установлены зенитки.       - Не слишком ли большое значение придается моей скромной персоне? - спросил Лешка озадаченно. - Может быть, ты еще авианосец сюда пригонишь?       - Если бы у меня был авианосец, то пригнал бы, - без тени улыбки ответил Ахмад.       - Послушай, это же какое-то безумие! Так меня не охраняли даже у Ферренса!       - Потому мне и удалось тебя похитить. А я не хочу оказаться на месте Ферренса.       Лешка промолчал. Ему хотелось забиться в какую-нибудь дыру на краю света, где его никто не нашел бы... Но где он, этот желанный край света и где эта милая дыра?       По вечерам обычно проходил второй сеанс ухода за драгоценными телами любимых юношей принца. Это было куда серьезнее утренней процедуры. И Энди, и Лешку вымачивали в огромных чанах, наполненных маслянистыми ароматными жидкостями, обертывали в фольгу, пропитанную то шоколадом, то чем-то еще, на лицо накладывали поочередно несколько масок, на руки натягивали длинные перчатки, пропитанные маслами, на ноги такие же чулки. Затем делали массаж. Лешка, конечно, всегда любил ухаживать за собой и очень дорожил своей внешностью, но сейчас не мог избавиться от ощущения, что из него готовят нечто вроде деликатесного блюда.       Между тем Лешка, при всей своей физической изнеженности, по натуре был очень деятельным. Как, впрочем, и Энди. Да, они оба упивались возможностью быть вместе, наслаждались этим. Ругались, конечно, по мелочам, но быстро мирились. Черные лешкины глаза, способные полыхавшей в них ненавистью едва ли не убивать физически, быстро гасли под серо-стальным взглядом Энди, и в их мраке загорались таинственные огоньки, заставлявшие Энди забыть обо всем... Но парни чем дальше, тем больше думали о будущем. Не могли же они провести всю оставшуюся жизнь в Эль-Касабе. Они не знали, каким будет их будущее, но исподволь готовили почву для него.       Их отношения с Ахмадом были странными. Ахмад до безумия был влюблен в Лешку, но его привязанность к Энди никуда не делась. И, кстати, за два месяца ни разу у них не было секса втроем, хотя и Лешка, и Энди были вполне к этому готовы и, по большому счету, ничего не имели против. Но этого не случалось. Лешка и Энди были вместе днем, пока Ахмад занимался государственными и военными делами. Вечера они часто проводили втроем. А вот ночи чаще принадлежали Ахмаду, который забирал к себе в спальню Лешку. Энди, к его досаде, приходилось спать одному. Иногда он, впрочем, кипя от злости, шел к Саиду, у которого всегда был наготове дилдак, тут же с готовностью и едва ли не восторгом вручавшийся Энди. Или же отправлялся в помещения гарема и там предавался утехам с кем-нибудь из парней. И даже не с одним. Бывали и оргии. Кое-кто из слуг заботливо доносил об этом Лешке, и тот яростно сверкал черными глазищами на Энди, но этот черный огонь, которого боялись столь многие, был бессилен против светло-серой стали в глазах Энди. Эта сталь мощным магнитом притягивала тьму лешкиных глаз, и стоило Ахмаду покинуть дворец, как оба в постели восстанавливали порушенное было равновесие. Но нередко Ахмад брал в спальню Энди. С этим крепким парнем он предпочитал заниматься изощренными и экстремальными забавами вроде фистинга. На самом деле Лешка тоже был не прочь, печальный опыт фистинга с Каннингом вовсе не отвратил его от подобного. Но Ахмад считал своего драгоценного возлюбленного слишком хрупким и нежным для подобного рода забав. Тут ему требовался Энди.       Словом, это были довольно запутанные отношения - и в постельном, и в психологическом плане. И все трое их участников понимали, что долго так продолжаться не может. Тем более что, несмотря на все привилегии, которыми Ахмад пользовался на правах хозяина и благодетеля, ему все равно отводилась роль "третьего лишнего". Энди и Лешка не выказывали этого ни словом, ни жестом, но было ясно, что именно они - пара. А Ахмад присутствует... лишь в силу необходимости. Внешне все было хорошо, даже идеально, но исподволь росло напряжение. И никто из троих не знал, что делать. Оставалось надеяться, что напряжение рассосется само собой. Или же случится нечто, что разом сметет с шахматной доски все фигуры этой странной, затянувшейся партии.       - Леш, нам ведь опять придется валить, - шептал Энди, когда они лежали, обнявшись, на широком ложе возле журчащего в саду фонтана. - Так ведь не может продолжаться. Я ж чувствую, что пипец настает.       Лешка молча кивнул, перебирая тонкими пальцами светло-русые пряди Энди.       - Мысли есть?       Лешка улыбнулся.       - Ну что ты молчишь-то, а? - зашептал Энди. - Ты ж у нас стратег, у тебя всегда в башке какие-то планы рождаются.       Лешка улыбнулся. "Верь мне", - прочел Энди в черных глазах.       - Слушай, Леш, тут еще один гимор на наши жопы выискался, - вдруг сообщил Энди. - Мне Саид вчера по секрету сказал.       - Что? Жены принца ревнуют? - осведомился Лешка. - Я все время Ахмаду говорю, чтобы он больше времени с женами проводил. Хотя бы ночь в неделю, для приличия.       - Жены само собой. Эти ненавидят всех наложников. Мне рассказывали, пару раз были случаи, когда парней из гарема просто уродовали...       - В общем, на женскую половину не суемся, - усмехнулся Лешка. - Да и что мы там будем делать? Ты хоть раз в жизни с бабой спал? Вот и я тоже нет...       - Да хрен с ними, с бабами, - мрачно буркнул Энди. - Тут другое. Рашид.       - А! Да, он Ахмада ненавидит.       - Да я о другом. У Саида есть кореша в охране Рашида. Короче, у него, у Рашида, оказывается, до хрена твоих фоток и видео. И он на них все время пялится.       - Ахмад знает? –нахмурившись, быстро спросил Лешка.       - Знает. И бесится. И приказал тебе ничего сообщать. Смотри, не проболтайся при нем, а не то он Саида придушит.       Лешка угрюмо кивнул. Он знал, что будет молчать.       ***       События повернулись неожиданным образом в тот же вечер. Они ужинали втроем: Ахмад, Лешка и Энди. Лешка идеально маскировал тревогу и подавленность легкой, рассеянной улыбкой, блуждавшей по тонким, чуть подкрашенным губам. Энди деловито рассказывал о грызне людей Рашида в генштабе с чиновниками министерства финансов. Финансисты выявили завышение вдвое стоимости ремонта истребителей, однако это воровство покрывалось Рашидом. Энди с ухмылкой говорил, что, похоже, люди Рашида просто не поделились с чиновниками из Минфина и те, оскорбившись, решили через Энди наябедничать злейшему врагу Рашида - Ахмаду, в надежде, что тот доведет это до сведения эмира. Умолчал Энди только о том, что уже за саму передачу этой информации принцу он получил неплохой "бакшиш", упавший на его сингапурский счетец. Но это подразумевалось само собой. Ахмад слушал все это с понимающей улыбкой. Ему было важно не то, что близкие Рашиду генералы украли из казны несколько миллионов долларов, а то, что у Рашида возникли трения с влиятельным министерством финансов. Это было на руку Ахмаду, если только он сумеет этим с толком воспользоваться. Ахмад не сомневался, что сумеет.       И тут в комнату вошел, вернее, вбежал Али, тот самый смотритель гарема, остававшийся одним из доверенных слуг Ахмада. На его лице было написано смятение.       - О, мой господин! Сюда направляется принц Рашид!       - Как некстати, - процедил Ахмад.       Энди помрачнел. Артур на мгновение нахмурился, но тут же его лицо стало бесстрастным, а сам он обрел облик беломраморной статуи.       ***       Когда Рашид вошел в покои Ахмада, то остолбенел. Ему довелось видеть десятки фотографий и видеозаписей этого блондина, но Рашид никогда не думал, что тот так похож на мраморную статую из тех, что украшают лучшие музеи и дворцы Запада. Ледяная, белоснежная, завораживающая красота. Сидевший рядом с ним светло-русый парень тоже был очень красив, но этот... этот просто ослеплял.       - Не ожидал, что почтишь нас своим визитом, брат, - холодно произнес Ахмад.       Эти слова вытянули Рашида из пространства, полного сверкающего льда, который ослеплял, заставлял забыть обо всем и был полон пленительной гибели.       Мраморная статуя ожила и отвесила Рашиду положенный по этикету поклон. Этот жест повторил и русоволосый парень, но с куда меньшим изяществом.       - Садись, брат, раздели с нами ужин, - сдержанно проговорил Ахмад. - Если бы я знал, что ты придешь, то велел бы приготовить что-нибудь более изысканное...       - Как я вижу, твой стол и без того изыскан. Вино, например... - не удержался Рашид от язвительного замечания.       - Вино для моих сотрапезников, ибо они, как ты догадываешься, не мусульмане, - последовал немедленный ответ. - Что привело тебя, брат, ко мне в этот вечерний час?       Глаза Рашида на мгновение сузились. Что привело? Мысленно он пожелал Ахмаду быть растоптанным бешеным верблюдом, порванным в клочья самим шайтаном! На самом деле Рашид хотел вживую увидеть этого белокурого красавца, потому что... потому что... Он не мог удержаться, вот почему! Но ничего этого вслух, конечно, сказать не мог.       - Нам нужно поговорить о важных вещах, брат. Ты знаешь, что из-за твоих... действий ситуация вокруг Ормуза стала напряженной.       - Этот разговор столь неотложен? - угрюмо осведомился Ахмад.       - Он необходим, - отвечал Рашид, по-прежнему не в силах оторвать взгляда от бесстрастного белокурого красавца, сидевшего рядом с Ахмадом.       Статуя, прекрасная статуя! Рашид вдруг понял, что страстно хочет узнать, как этот холодный мрамор оживает, превращается в горячее, упругое тело, которое свело с ума так много людей, в том числе и его надменного братца? А красавец смотрел как будто сквозь Рашида, и тот просто физически ощущал космический холод, который излучали его глаза. Рашид заморгал. Он не понимал, что с ним творится, как будто рассудок его помутился. Да, он рассматривал, уже в сотый, тысячный раз рассматривал фотографии любовника Ахмада, тайком сделанные его людьми, и вдруг ощутил непреодолимое желание увидеть этого юношу вживую, и это желание буквально за волосы поволокло его в покои Ахмада, хотя никакой срочного вопроса, который следовало решить, просто не было! Рашид был в смятении. Что с ним творится? С ним, которого всегда интересовали только женщины и который с неизменным презрением смотрел на мужеложцев! И ведь кто, кто навел на него этот тягучий морок? Шлюха, гадкая шлюха, задница которой знала наверняка не меньше полусотни мужчин. А может, и больше!       Ахмад мрачно смотрел на своего кузена.       - Что ж, брат, - произнес он, - давай поговорим. Мэтью, Макс, - перешел он на английский, - оставьте нас. Принц Рашид хочет сообщить мне нечто важное наедине.       "Проклятый братец! Хочет спрятать от меня своего красавца!" - подумал Рашид.       - Нет-нет, зачем же прерывать ваш ужин, - эти слова он намеренно произнес по-английски. - Дорогой брат, пусть ваши гости останутся. Мы с вами вполне можем говорить в их присутствии по-арабски, ведь они не знают этого языка.       - Не думаю, что это хорошая идея, брат, - процедил Ахмад. - Вести разговор на непонятном для гостей языке было бы верхом неучтивости. Боюсь, у моих гостей сложится превратное впечатление о правилах приличий в Ормузе. Поэтому им лучше удалиться. Тем более что мы практически закончили ужин. Мэтью, Макс, ступайте.       Последние слова Ахмад произнес очень мягко, но в то же время повелительно.       Беломраморный красавец молча поднялся с дивана, отвесил грациозный поклон и удалился все с тем же бесстрастным видом. За ним последовал его русоволосый спутник, чей поклон был куда более небрежным. Рашид проводил Артура взглядом, в котором читалось нескрываемое сожаление по поводу его ухода.       - Ну так что, дорогой братец? - в голосе Ахмада было змеиное шипение. - О каких важных государственных делах тебе понадобилось так срочно со мной поговорить?       Рашид попытался собраться с мыслями. Ему казалось, что глаза мраморного бога по-прежнему смотрят на него, и он погибает в их ледяном мраке.       ***       - Гондон он штопаный! - заявил Энди, когда они с Лешкой оказались в спальне.       - Ты о ком? - рассеянно спросил Лешка, теребя в руках шелковый платок.       - Рашид, - пояснил Энди. - Ты видел, как он на тебя смотрел? Блядство, хуже нет этих латентных пидоров. Что принцы, что бомжи, один хер - пидорасы! Строят из себя блюстителей нравственности, а сами пялятся на нас и дрочат втихую. Поубивал бы!       Лешка открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно вошел Ахмад.       - Ваша беседа завершилась так быстро? - поинтересовался Лешка, мгновенно принимая холодно-ироничный вид Артура Алверта.       - После вашего ухода Рашид почему-то сразу потерял к ней интерес, - отвечал Ахмад, криво улыбаясь. - А у меня и вовсе не было желания с ним разговаривать.       - Почему-то я не удивлен.       - Я тоже.       - Ахмад, ты видел, как он смотрел на меня?       - Кажется, слепота не относится к числу моих недостатков.       - Он хочет меня. И попытается меня заполучить.       - Он тебя не получит! –жестко произнес Ахмад.       - Ты уверен?       - Можешь быть спокоен.       Артур молчал. Энди тоже. Было видно, что слова Ахмада их не убедили.       - Артур, твоя охрана будет усилена, - твердо сказал Ахмад. - И охрана Энди тоже.       - Да куда ее еще усиливать? - хмыкнул Энди. - Еще одну субмарину пригонишь?       - Нет. Привлеку дополнительные силы морских пехотинцев для охраны дворца и ваших покоев. Удвою число личных телохранителей.       - Тебе не приходит в голову, что среди них могут быть предатели? - Артур пристально смотрел на принца.       - Артур, ты ничего не смыслишь в том, как построены отношения в Ормузе, - снисходительно произнес Ахмад.       - Извини, я всю жизнь мечтал изучить этот вопрос, да как-то было недосуг, - язвительно ответил юноша.       - Прости, любимый, не хотел тебя обидеть. Ормузское общество построено на клановой системе. И твои телохранители принадлежат кланам, которые абсолютно мне преданы. Они подчиняются в первую очередь мне, а уж затем - эмиру.       - Вот как? Но, значит, и у Рашида есть свои кланы? Подчиняющиеся лишь ему?       - Есть, - неохотно признал Ахмад.       - И если он прикажет им похитить меня?       - Мои кланы будут защищать тебя так, как защищали бы меня. Они умрут, но не отдадут тебя Рашиду.       - Этот ваш эмират - банка с пауками, –Энди по обыкновению резал правду-матку.       - Это Восток, - хитро улыбнулся Рашид. - Все построено на тонких и сложных балансах. Старейшины кланов понимают, что нарушение баланса грозит кровопролитием, и умеют договариваться. Поэтому Рашид вряд ли решится на какое-то безумство.       Артур промолчал, но алчный, похотливый взгляд Рашида по-прежнему стоял перед его мысленным взором.       - Он решится, - прошептал Артур. - Он решится, я знаю.       Ахмад схватил его за плечи и крепко сжал.       - Я не позволю ему, - зарычал он. - Не позволю!       Артур вскрикнул от боли, неожиданности и.... внезапного воспоминания о том, что прежде его вот так же сжимал за плечи Ферренс и властно смотрел на него.       Артур провел языком по губам, глядя в ореховые глаза Ахмада. Ему хотелось... Да, ему не хватало боли. Подчинения. Жесткости.       В глазах Ахмада загорелся хищный огонек, на красивом лице появилась плотоядная улыбка. Он понял, что от него хотят. И тут вмешался Энди. Он обхватил Лешку за плечи и вызывающе взглянул на Ахмада. Принц опешил. Русоволосый красавец пронизывал его стальным взглядом. Несколько мгновений они стояли неподвижно, а затем Энди, властно взяв Артура за локоть, повел его в комнату с бдсм-девайсами. Тот не сопротивлялся, являя собою ледяное бесстрастие. Ахмад, секунду помедлив, решительно шагнул в полумрак этой комнаты.       ***       Они стояли втроем в роскошных сбруях со стальными цепями, с поручами, в высоких сапогах. На Артуре еще красовался ошейник со стальными заклепками и шипами. Ахмад был смуглее Энди и шире в кости, а тот был светлее и мускулистее. Фигура и глаза Ахмада излучали силу, Энди блестел стальной решимостью. Они медленно наступали друг на друга, сходясь, словно дуэлянты. Артур, стройный, гибкий, прекрасный, стоял между ними, но Ахмад и Энди, практически одновременно вытянув руки, потеснили его в сторону. Им предстояло столкновение. Столкновение двух сильных самцов за обладание прекрасным юношей, который сейчас являл собой воплощение бесстрастия, словно ему не было никакого дела до того, что начиналось в этой комнате, освещенной приглушенным красноватым светом. Эта комната так напоминала Артуру комнату в особняке Ферренса! Артур даже ощущал его присутствие. Да, Ферренс незримо присутствовал здесь, Артур угадывал его во взгляде и движениях Энди с его грациозной силой опасного и жестокого хищника, жаждущего власти. Энди словно вобрал в себя своего темного и опасного двойника, его повадки, его стремления. Артур умел подчинять себе этого хищника, но сможет ли его подчинить Ахмад? Кто выйдет победителем из этой странной битвы, из этой жестокой игры в лабиринте тайной ревности?       Энди улыбался - жестоко и нагло, Ахмад смотрел ему прямо в глаза, словно пытаясь взглядом пробить их светло-серую сверкающую сталь. Они медленно сошлись - вплотную друг к другу. Не принц и его наложник, а два сильных воина, сражающихся за таинственное сокровище. Энди обхватил Ахмада правой рукой и заставил выгнуться, но тот, не сводя глаз с Энди, ловко вывернулся и заломил тому руку, а тот ногой обвил ногу Ахмада, так что принц едва удержал равновесие, и они застыли, по-прежнему глядя друг другу в глаза. В этом странном, медленном танце-борьбе было нечто завораживающее, затягивающее в свой зловещий омут. Артур, стоявший неподвижно, так что со стороны его можно было и впрямь принять за мраморное изваяние, вдруг сделал шаг и вклинился между двумя молодыми мужчинами. Его тело - горячее и упругое - настолько контрастировало с обликом холодной статуи, что и у Энди, и у Ахмада на миг перехватило дыхание. Артур попеременно смотрел то на Энди, то на Ахмада, прижимая их обоих к себе, но в его темном взоре была отчужденность. В этот миг он не принадлежал никому, он укрылся за пеленой мрака и получить его мог лишь тот, кто не побоится проникнуть в этот мрак, победив другого. Он улыбнулся – надменно и насмешливо - и резко отступил, почти отпрыгнул и уселся на стоявшее рядом кожаное ложе, грациозно и бесстыдно закинув ногу на ногу в высоких, черных сапогах и как бы ненароком демонстрируя округлость белоснежной ягодицы.       Энди тоже отступил на шаг – к шкафу с девайсами, в его руках появились два кнута, один из них он с вызывающей улыбкой протянул Ахмаду. Тот принял кнут с угрожающим прищуром. И оба они принялись ходить кругами пружинистой походкой, охаживая друг друга кнутами и издавая при этом животное рычание. Было видно, что они заводятся, латексные трусы на каждом из них все сильнее топорщились, на спинах и ягодицах появились следы от ударов. Темп все ускорялся, все это по-прежнему напоминало танец двух воинов, и Артур, хоть и сохранял безразличный вид, чувствовал, что и сам заводится, настолько захватывали его телодвижения Ахмада и Энди. В конце концов, этот жестокий танец был предназначен именно для него, именно он должен был стать призом лучшему танцору. Никто не говорил ни слова, только рычание раздавалось из груди все сильнее распалявшихся мужчин.       Ахмад резко развернулся, набросив кнут на шею Энди, и прижал к себе, тот выгнулся, а затем прижался спиной к принцу, поводя бедрами, согнулся, словно взваливая Ахмада себе на плечи, и повалил его на ковер. Они оба покатились, сжимая друг друга в объятиях. Закипела нешуточная борьба, но тут Артур лег на спину, раздвинув ноги, затянутые в высокие сапоги из мягчайшей кожи, и призывно застонал. Оба мужчины вскочили на ноги, но возле ложа Артура замерли, глядя друг на друга. Каждый из них хотел быть первым, ни один не желал отступать.       Энди, проявив прыть, вскочил на Артура, но Ахмад тут же прижался к нему сзади. Три тела слились воедино, три тела задвигались ритмично и жестко, слышались лишь стоны Энди и Артура. Артур оказался сразу под двумя молодыми, сильными мужчинами, его черные глаза горели алчностью, он чувствовал напряженное мускулистое тело Энди и сильные руки Ахмада у себя на бедрах. Да, в этот момент он принадлежал Энди, но Энди принадлежал Ахмаду. И оба они – принадлежали Артуру. Его тайная, абсолютная власть, распространялась на них двоих, она примиряла и соединяла их в этом ритмичном танце трех тел. Распаленная похоть исчезала, было лишь три тела, слившихся в танце страсти, уже не животной страсти, или не просто животной. Это была не любовь, но таинственное единение, словно эти трое понимали, что лишь вместе, став чем-то единым, могут выжить в надвигавшейся на них невидимой, грозной буре…       Они взрывались поочередно, падали изнеможении, но поднимались вновь и вновь и продолжали этот танец единения, окутанный мраком, что струился из черных глаз Артура и скрывал их ото всех и от всего на этой грешной планете…       Стояла глубокая ночь, и Ахмад, и Энди были уже совершенно обессилены, но на губах Артура по-прежнему была ледяная улыбка. Он жаждал боли, он скучал, мечтал о боли. И вот он резко встал, взял две плетки и вручил их своим утомленным любовникам. В его темных глазах читались и приказ, и мольба. И не подчиниться было нельзя. Удары двух плеток одновременно обрушились на упругие, круглые ягодицы, на выгнувшуюся изящную спину, белоснежное тело покрывалось красными следами, содрогалось, извивалось, а из груди Артура вырывались крики, в которых боль мешалась с наслаждением, и все это снова заводило его любовников. И когда он с болезненным стоном перевернулся на исполосованную спину, открыв рот и раздвинув стройные ноги, они оба навалились на него, не в силах противиться этому властному зову, в котором была и ненасытность, и желание принадлежать, и неудержимое стремление властвовать. Оба они были рабами, но их рабство было сладким, словно тот, в чьей власти они оказались, уносил их в таинственный мир, полный мрака и сверкающих звезд. И за этим миром скрывался другой мир, в который можно было войти только ценой боли и страданий, которые милосердно брал на себя его повелитель, и он впускал своих рабов в ослепительные чертоги, где они обретали свободу – опьяняющую свободу, полную наслаждения и счастья, заполнявшего их до отказа.       Зрачки Артура расширились, он словно видел, как из Энди выходит его темный двойник и исчезает в темном лабиринте, откуда доносится его полный ярости и отчаяния крик. Ферренс был здесь, но не мог здесь оставаться. Блистающий мир не был для него предназначен, этот мир его убивал.       Но тьма выползала из лабиринта, в котором укрылся Ферренс, и эта тьма медленно заволакивала блистающий мир, неся с собой смерть и проклятие…