Железнов, с меня хватит!

— С добрым утром, Костенька, — пропел с ехидной ухмылочкой Белкин на ухо не до конца проснувшегося Железнова. Блондин навалился на Константина, своим стояком давая понять, что утреннего секса тому не избежать. Ник знал, что Костя терпеть не может, когда его пользуют в сонном состоянии, но, между прочим, он сам виноват: надо было держать свою двадцатисполовинойсантиметровую прелесть в узде и не тыкать ей в спящего Николая. Понятно, что это была всего лишь физиология и Костя тут ни при чём, но вот только Белкин и так проснулся в игривом настроении, а тут такое чудо стоит во всей красе — грех не воспользоваться. Ник лизнул Костину щёку, отчего тот что-то недовольно пробурчал. Ох и нарывается же этот развратный Белка! Ник быстро спустился вниз и заглотил по самое основание член. Выпустил и снова заглотил. Он обожал это делать, буквально сходя с ума от ощущения давления на горло и борьбы с рвотным рефлексом. Опять выпустил. Поиграл языком с уздечкой и медленно стал насаживаться ртом, плотно обхватив губами и создавая вакуум. Глубже! Да! Ещё… Константин, а скорее его тело, непроизвольно подался вперёд. Может, его хозяин и не любил секс по утрам, но вот от разрядки его организм точно бы не отказался. Наигравшись, Белкин мазнул себя небольшой порцией смазки и взгромоздился сверху, резко опускаясь на член своего мужа. Какое же это блаженство! Боль вперемешку с удовольствием, приправленная похотью и страстью, добавить щепотку разврата — и вот коктейль «Отличный трах» готов к употреблению. Ник помедлил пару секунд и начал устраивать родео. А кто ему разрешал? Правильно, никто. Костя рывком свалил много чего возомнившего о себе Белку набок, отчего тот непроизвольно грязно выругался, за что получил по роскошному заду, затем Костя бесцеремонно перевернул блондинистую тушку на спину, закинул ноги себе на плечи, сгибая смеющегося строптивца в три погибели, и резко вошёл. Вот так-то лучше! Горячая норка с радостью приняла член. Как же там хорошо, уютно, тесно. Всё, как Костя любит. Наращивая темп, Железнов вдалбливался в Белкина — надо совместить приятное с полезным — наказание и поощрение. Наказание за то, что разбудили и утро началось с минета, а поощрение… Да за то же самое — разбудили минетом, а это лучший из возможных способов. Ну не кофе же в постель тащить, в самом деле… Владеть и трахать, трахать и владеть! Самым родным и самым любимым! Нет ничего лучше! Ну если только наблюдать, как блондин тает под тобой от неги, стонет от удовольствия, когда член задевает «нужные струны его души». Выебать и заполнить до краёв — так и не иначе! Костя так и сделал — выплеснув в разомлевшего Белкина приличную порцию семени, а затем с ласкающим ухо «чпок» резко вынуть и снова загнать — сразу и на всю длину. Снова и снова, наблюдая, как податливое тело содрогается, а пылающий зад умоляет, чтобы это не прекращалось. Удовлетворённый Константин лёг на спину и закрыл глаза, делая вид, что он мирно спит, ну, разве что его выдавало сбившееся из-за активной физической нагрузки дыхание. Блондин приходил в себя дольше минуты. Затем он повернулся набок, подпёр голову рукой и стал наблюдать за мужем. Наблюдал минут пять — за всё это время Костя даже не пошевелился. — Эй, а как же я? — спросил блондин и свободной рукой потормошил Железнова за плечо. — Ну, мамочка, я не хочу в школу, — раздался слегка плаксивый голос Железнова. — Какой же ты всё-таки эгоист, Джонни, — Белкин насупился, гневно раздувая ноздри. — До тебя это только дошло, моя Белочка? — Костя ухмыльнулся и одним глазом стал наблюдать за реакцией. Никуся с прищуром смотрел и продолжал пыхтеть — прям огнедышащий дракон. Как же притягателен недовольный Белка. Белкин хотел отпустить очередную шпильку, но Костя не дал, резко, словно гепард в атаке на робкую газель, завалив и запечатав его уста властным, требовательным поцелуем, закончившимся укусом за губу. Так умел только Железнов. — Эх, Колька, Колька, вот и за что я только тебя, балбеса, люблю?! — со всей нежностью произнёс Костя, смотря на улыбающуюся мордаху. — Наверное, потому что я хорошо умею сосать, — да, развратности у этого парня хватит на двоих, а то и на троих. — А кто научил? — ну, вы же знаете, что Костя не мог не похвастаться. — «Научил» он. Да чего ты там умеешь-то?! — Никуся, это ты зря! Железнов цапнул Белкина за левый сосок, а затем стал давать мастер-класс по минету. Это ж надо, заявить такое «Да чего ты там умеешь-то?!». Теперь была очередь Ника извиваться ужом, стараясь вогнать свой член в Костин рот, но все попытки были подавлены самым жестоким образом — применение зубов в воспитательных целях, кажется, ни одной международной конвенцией ещё не запрещено. В последний момент Костя отпустил член и Николай, издав победный клич экстаза, залил свой плоский живот, исчерченный кубиками, приличной порцией белёсой жидкости. — Ну что, Белкин, понял, как надо орально удовлетворять? — победоносно заявил Костя. — У-угу-у, — томно протянул Ник. — Константин Евгеньевич, я — плохой ученик, мне нужно чаще посещать ваши мастер-классы. — Лицо «плохого ученика» озаряла хитрая улыбка от уха до уха. — Нет, Коля, тебе просто нужно больше практики и, будь спокоен, я тебе её предоставлю. — Костя хотел что-то ещё сказать, но на его телефоне сработал будильник, а значит игры закончились, начались будни высоких начальственных персон. — Занятие окончено — звонок с урока, — Железнов чмокнул в губы Белкина, и они разбрелись по ванным комнатам приводить себя в порядок. Это сейчас Николай спокойно отпускал Костю одного. После больницы переживший самые ужасные дни в своей жизни Белкин не отходил от Железнова ни на шаг, даже стоял под дверью туалета, выспрашивая каждые десять секунд: всё ли с ним в порядке. Костя терпел, понимая, что это так проявляет себя психологическая травма и шок, а ещё постоянно грызущее мужа чувство вины. По поводу последнего Железнов мог докторскую защитить. То, что события, произошедшие сначала в Майами, а потом в московском госпитале, сказались на Белкине не лучшим образом, было видно невооружённым глазом — «висяк», он и в Африке, «висяк». Пока Костя набирался сил, он стоически переносил маниакальную заботу, но как только его внутренний счётчик здоровья показал, что «уже можно», Железнов в буквальном смысле вытрахал всю эту дурь из Ника. Правда, и тут пришлось применять силу, так как блондин наотрез отказывался заниматься сексом, постоянно апеллируя к ранению. Что ж, раз гора не идёт к Магомеду, то Костя просто заставит непокорного Белку перестать заёбывать мозги и себе, и ему. Так оно и произошло — Ник неожиданно проснулся закованным в наручники в тайной комнате, приготовленным к самым жестоким анальным наказаниям, и если что, то парочка таблеточек снотворного, добавленных в чай, тут совершенно не виновата, просто Белкин очень крепко спал… Да, жёсткий вариант, но ничего другого Костя не придумал, ибо Ник даже отказался от помощи психолога. Но даже обездвиженный Белкин сопротивлялся изо всех сил. Однако не очень-то посопротивляешься с кляпом во рту и большим дилдо в заднице, тем более, когда к нему добавляется немаленький Костин член. И так почти двое суток. Надо отметить, такое лечение дало свой результат. Да, не сразу, но дало. Белкин сначала воспринимал это как наказание, которое всецело заслужил, но в конце концов Костя убедил — а мы знаем, каким он бывает порой убедительным, — что все страхи мужа беспочвенны, что с Железновым всё в полном порядке. Он не сердится, не разлюбит Ника, не бросит его и, вообще, об этом недоразумении нужно побыстрее забыть. Понятное дело, что подобное лечение имело побочный эффект — растраханному заду требовалось время, чтобы обрести былой вид, но Костя был готов и к этому, потому что чего только не сделаешь ради любимого?!

***

Белкин сидел в своём кабинете, разбираясь с рутиной генерального директора. На часах не было и десяти, а у него уже прошло три совещания, а до обеда ему нужно ещё успеть встретиться с потенциальным инвестором. Дальше его ждал обед с поставщиком кирпича, который без объявления решил поднять цену, а потом Николая Вячеславовича ждала встреча с археологом — нужно было обсудить вопрос проведения археологических изысканий на новой площадке. Ник задумал построить коттеджный посёлок по типу родной «Княжьей рощи», только более элитный и закрытый. Кстати, этим самым археологом неожиданно оказался его одногруппник из Новосиба — Илья Сорокин. После этого ему нужно было заехать к Вейну, подписать кое-какие бумаги, потом… …Да уж, «тяжела и неказиста жизнь…» Хотя, о чём это я, может, Белкин и бегал, как белка в колесе, но это ему безумно нравилось. Он ведь с детства мечтал выбиться в люди, понимая, что его врождённые умственные способности и лидерские качества — понятно, что с Костиными они не сравняться — рано или поздно принесут свои плоды. Ник был уверен, что, если бы не встреча с Костей, он всё равно бы проложил, да даже бы прогрыз, себе путь к вершине, может, конечно, не такой высокой, но достойный холмик общественных благ себе бы насыпал точно. Раздался телефонный звонок. Его-то он и ждал. — Николай Вячеславович, я могу начать готовить документы? — спросил женский голос. — Да, разумеется, я готов сделать первый транш хоть сейчас. — О, это очень хорошо. Как только деньги поступят на наш счёт, я займусь оформлением. У вас же есть наши реквизиты? — Те, что приведены на сайте? Есть. — Отлично. Мы рады, что вы выбрали нас и приятного вам дня, — стандартно доброжелательно ответила девушка и отключилась. Утреннее хорошее настроение вновь вернулось к Белкину. Замечательно, на следующей неделе они с Костей отправляются в круиз к Северному полюсу. Раз уж его супруг заядлый экстремал, то куда уж экстремальнее, чем посетить один из полюсов Земли. Костя об этой задумке ничего не знает, и Ник делал всё, чтобы не узнал до самого последнего момента. Задуман был просто грандиознейший сюрпризище. Разумеется, эта поездка стоит немалых денег — более сорока тысяч долларов с человека, а если учесть, что Николай задумал круиз без посторонних, то пришлось выкупить вдобавок ещё десять мест. Но он не скупился и копил на неё сам, откладывая деньги с дивидендов. Естественно, владелец довольно успешного бизнеса мог бы оплатить со счёта фирмы или, на худой конец, взять кредит, но Белкину хотелось, чтобы подарок был только от него. Пусть Железнов и не любит подарки на день рождения, да и сам он был в феврале, но Ник преподнесёт поездку именно так. Костя и так делал ему столько подарков — пора делать ответные. Его обожаемый мужчина любит быть на вершине, вот пусть и будет на вершине мира. Конечно, логичнее было бы отправиться покорять Эверест, но Хирург — двоюродный брат Серёги Качалова — запретил, сказав, что разреженная атмосфера и холод пока противопоказаны, да и на Эверест так просто не заберёшься. То ли дело круиз — две недели в комфортабельных условиях на атомном ледоколе «50 лет Победы», высадка на льдину, белые медведи, моржи, полярные пернатые, а ещё можно спокойно трахаться в номере люкс, мерно качаясь на волнах. Перед самым обедом позвонил Сорокин и извинился, что лично не может встретиться по семейным обстоятельствам, но вместо него будет некто Яков Григорьевич Овсянников. Илья отрекомендовал его как высококвалифицированного специалиста. Отменять встречу было поздно, поэтому Белкин согласился пообщаться с этим Овсянниковым. Но за это он потребовал компенсацию — как-нибудь встретиться и пропустить по кружечке пивка со снеками и воспоминаниями. Сорокин согласился, но только после того, как выздоровеет младшая дочка, с которой ему приходится сидеть, потому что его супруга сейчас находится в археологической экспедиции в астраханских степях. Они по очереди ездили в экспедиции и в этот раз была её очередь. Распрощавшись с Новиковым — владельцем крупного кирпичного завода, которого Ник всё-таки уломал сделать для «Фактора» скидку, Белкин отправился на встречу с археологом. Из-за пробок он немного задержался, поэтому прибыл на нужное место с получасовым опозданием. Там его уже ждал рыжеволосый мужчина ростом, ниже Николая, а возрастом, наверное, как Костя. Мужчина был облачён в защитного цвета костюм с логотипом «Столичного археологического бюро» на спине. Он вальяжно стоял, облокотившись на капот старенькой Chevrolet Niva. Белкин отметил, что мужчину нельзя назвать красивым, но было в нём что-то такое, что цепляло и не отпускало. А ещё были серо-зелёные глаза, в которых таилась загадка — тайна за семью печатями, а также обречённость приговорённого к смерти, что ли. Николай никак не мог понять. — Здравствуйте. Вы Николай Вячеславович Белкин? — мелодичным голосом спросил мужчина. — Да. А вы Яков Григорьевич? — Можно просто — Яков, — рыжий протянул свою руку и устремил на Белкина взор своих пронзительных глаз. Он буквально ощупывал ими визави. Да, этот взгляд сразу же выдал в нём собрата Ника по ориентации. Собрат был не во вкусе Ника и если бы даже он решил изменить Косте, то этот Яков был бы последним кандидатом, на которого он бы позарился. — Итак, давайте приступим к обсуждению, — сказал мужчина и принялся рассказывать о тех мероприятиях, что предстоит проделать на данном участке и сколько времени на это понадобится по самым оптимистичным прикидкам. Белкин спрашивал и давал комментарии, выдавая себя как человека, имеющего представление о предмете разговора не понаслышке, что очень импонировало археологу, и он не преминул это сообщить. Ник же не удержался от того, чтобы не похвастаться, что некоторое время изучал археологию в Новосибирском государственном. Чем, кажется, заработал парочку очков в глазах Овсянникова, но не более. В самом начале беседы он явно относился к Белкину с неким пренебрежением, хотя постоянно косил на блондина заинтересованный взгляд. Только вот археолог не столько любовался красавцем — владельцем крупной строительной компании, а как будто бы старался припомнить, где он мог его видеть. И вот из-за места или человека, с которым ассоциировался Николай, между ним и Яковом пролегал глубокий ров с крокодилами и возвышалась высокая стена, утыканная острыми шипами, покрытыми ядом кураре. Во время обсуждения у Белкина раздался телефоный звонок — вновь звонила девушка из «Ploy&Smile». Николай извинился и ответил, повернувшись спиной к Овсянникову. — Да, слушаю… Всё верно — круиз на двоих… Да, люкс «Арктика» за сорок тысяч долларов… Пассажиры? Николай Вячеславович Белкин и Константин Евгеньевич Железнов… Всего хорошего, — Белкин закончил разговор, сунул телефон в карман брюк и, не успев развернуться лицом к собеседнику, почувствовал удар по затылку чем-то увесистым и выпал из реальности…