Железнов, с меня хватит!

«Ну что ж, начнём игру», — подумал Костя, едва переступив порог вип-зала «БРИ». Он без лишнего промедления потащил Сказкина за столик, который уже облюбовали завсегдатаи — Качалов и Гельфенбайн. Костя тут же вольготно развалился на диванчике. Рома, конечно же, давно знал пацаков, но всё равно чувствовал какую-то неловкость рядом с ними, поэтому скромненько сел на краешек. — Ну, что, пацаки, накатим по маленькой? — предложил Константин, чтоб разрядить обстановку. Серго с Мариком как-то напряглись, обнаружив друга в обществе бывшего любовника, а не Белкина. Приподнятое настроение Железнова не испортил даже звонок от Димы Вейна, который в присущей ему бесцеремонной манере осведомлялся, куда Костя дел Николая и почему он уже второй день не отвечает на звонки, хотя хотел заехать и подписать взаимовыгодный контракт. Все тирады Вейна были проигнорированы, а Дмитрий удостоился лишь пожелания следить не за чужим мужем, а за своим парнем. Поначалу разговор никак не клеился, но под шестнадцатилетний «Lagavulin» дело пошло куда лучше, хотя лёгкое напряжение не спадало, особенно из-за того, что Костя начал бросать на Сказкина нарочито похотливые взгляды. Тот лишь нервно сглатывал, ловя их на себе, и пытался отсесть подальше. Но «жертва» была уже в капкане. Игра, затеянная Костей, требовала полного участия Романа, можно сказать, полной отдачи, да такой, чтоб живота, точнее задницы, своего не жалеть. Вот только Сказкин тупил почём зря и всё порывался улизнуть. Да, Железнов понимал, что гомосексуальная сущность бывшего любовника до сих пор в него влюблена и что играть его чувствами не очень-то и красиво. Но, блин, во-первых, Сказкин сам виноват — его никто не просил влюбляться. Костя уже придумал, как компенсирует ему все неудобства. А во-вторых, лучшего способа позлить «похищенного» Никусю он пока не придумал. Костя был уверен на сто процентов, что сейчас Белкин сидит на какой-нибудь конспиративной квартире и злится, наблюдая за тем, как его муж обхаживает Сказкина, совершенно не беспокоясь о его судьбе. Железнов даже решил в ближайшее время выйти на этих липовых похитителей и заплатить им любую сумму, лишь бы они установили камеры там, где сейчас прячется Ник. Костя просто обязан наблюдать, как изводится Белка. Не, а чего он хотел? Решил потягаться с Железновым, ну вот, пускай сам на себя и пеняет. Подтверждением Костиных мыслей было и новое сообщение от киднепперов, которое было донельзя банальным: «Мы требуем 5 миллионов долларов за жизнь Николая Белкина. В полицию не обращайся, иначе он умрёт. У тебя 24 часа на размышление и поиск денег». К сообщению было приложено пять фотографий связанного Белки. А он молодец, так натурально отыгрывает. Значит, всё-таки не зря ходил на свои актёрские курсы. Да, и с ним поработали явно хорошие гримёры — бледность, тёмные пятна под глазами, разбитая губа и слипшиеся от крови волосы выглядели более, чем натурально. Костя с удовольствием их сохранил на память — связанный Белка, м-м-м-м. Едва Белкин найдётся, естественно, обставив освобождение самым чудесным образом, Костя обязательно поиграет с ним в игру «Жертва и похититель», и Ник от этого самого похитителя точно никакими деньгами не откупится, только своим божественным задом и похотливым ртом. И чем дольше Никуся будет пропадать невесть где, тем дороже ему это обойдётся. Когда Рома вышел, чтобы поговорить с разъярённой женой, Костя тут же был атакован вопросами. — Костян, какого хера тут происходит? Где Колян? — Качалов никак не мог вкурить происходящего. Марик, чей взгляд уже был затуманен алкоголем, тоже интересовался этим же вопросом. — Да, Чатланин, ты же говорил, что у тебя с Белкиным всё на мази, и у вас даже прошли… эти… Как его? Свободные отношения, — Гельфенбайн смотрел на Константина, пытаясь сфокусировать на нём свой взгляд. — Ника похитили, — Костя сообщил это обыденным тоном и пригубил виски со льдом. — Чего?! — в один голос спросили пацаки. — Да не кипишуйте, мужики. Ник заказал в какой-то конторе розыгрыш со своим похищением, а я об этом узнал, — Железнов самодовольно ухмыльнулся. — Теперь играть будем по моим правилам. Только т-с-с — даже Ромка не в курсе. Лица Серго и Марка просветлели, и они разом расслабились. — Охренеть у вас игры, — только и сказал Качалов. Вернувшийся Сказкин, стал тут же извиняться и собираться домой. Парни стали уговаривать Рому ещё остаться ненадолго, но тот уже навострил лыжи. — Я тебя провожу, — сообщил Железнов. — Заодно и покурю. С этими словами он подхватил Романа под локоток и буквально потащил его на улицу. Оставшиеся за столом парни проводили их ехидными ухмылочками. — Постой со мной немного, — внезапно ласковым голосом попросил Костя. Сказкин как-то напрягся, но остался, встав на некотором расстоянии от босса. — Я не кусаюсь, если что, — сказал Железнов и клацнул зубами. Он рассмеялся и притянул к себе Рому. — Кость, бля, что всё это значит? — парень вспылил. — А что не так? — томно протянул Костя, эротично, как умел только он, затянувшись и выпустив дым. — Ты странно себя ведёшь, — Сказкин немного подрастерял свой пыл, продолжая сопротивляться сексуальному напору Железнова. — Я странно себя веду? Не понимаю, о чём ты, — Костя оказался в опасной близости. Он видел, как в глазах Сказкина промелькнул сначала страх, который сменился подавленным желанием. Железнов одним движением выбросил только начатую сигарету, а затем резко развернул Романа к себе спиной и прижался к нему, томно дыша на ухо и упираясь в него стояком. — Стой, что ты делаешь? Я… — договорить Сказкину не дали — Костя, схватив за волосы, грубо завладел его ртом, а, чтобы окончательно подавить любое сопротивление, другой рукой сильно сжал пах. Даже через одежду чувствовалось, как у парня по телу пробежали тучные стада мурашек, вызванных желанием. Костя целовал жадно, властно. Он надеялся, что сейчас его снимают соглядатаи из этой самой «Ploy&Smile», — раз уж они профессионалы, то должны следить за ним постоянно. Во всяком случае, те ребята, которых нанимал когда-то сам Железнов, именно так и делали. Чего стоила только фотография Никуси, когда он увидел «инопланетян» с потёкшими лицами. Костя потом её распечатал и развесил по всему дому, в очередной раз доведя тем самым Белку до белого каления. Железнов решил, что представление окончено и отстранился от своей «жертвы». Рома тяжело дышал, еле держась на ногах. Он был предельно возбуждён, поэтому, когда Костя отпустил его, Сказкин инстинктивно подался в его сторону, желая продолжения банкета. Не получив желаемого, парень недоумённо уставился на Железнова. — Мне показалось, или ты очень спешил домой? — с похуистким тоном осведомился Костя и вновь прикурил свой любимый «Lucky Strike». — Да? Да… Юлиана ждёт. Я поехал. — Роман был абсолютно сбит с толку. Он хотел и не хотел продолжения. Его разум заполонили вспышки из прошлой жизни, когда он и Костя ездили в Америку, когда Костя в присущей ему манере жёстко трахал его, и как парень этого безумно хотел. Придя в себя, Сказкин направился к своей машине, однако выпирающие внизу брюки давали понять, что его возбуждение не спало. Костя надеялся, что кое-кого сегодня будет ждать улётный секс, и этот кое-кто не выест мозг своему мужу-горемыке за то, что он пропадал весь вечер в баре. Костя докурил сигарету и вернулся обратно к пацакам. Впереди по плану его ждал алкотур по злачным заведениям Москвы — пускай, Никуся думает, что Железнов празднует своё освобождение от надоедливой Белки. Собственно, ведь об этом он так и написал в ответ на первое сообщение. Железнов надавил на упирающихся друзей и потащил их по гей-клубам. Он специально требовал у вызванного «трезвого водителя» ехать небыстро, чтобы его не упустили из виду, а, чтобы уж наверняка, он делал фотографии на фоне вывесок тех клубов, куда они с парнями забурились. Да, это было тупо и совершенно не в его стиле, поэтому дружеские селфи по очереди делали то Качалов, то Гельфенбайн, а затем выкладывали их в свои соцсети. В домах разврата, танцев и алкоголя Костя обязательно цеплял по красивому мальчику и тащил его в туалет, а пока он там вёл далеко не светские беседы, кто-то из парней как бы невзначай начинал сетовать в сети, что они, мол, тут среди пидарасов сидят, а Костян их бросил и в очередной раз трахает кого-то в туалете. С чувством выполненного долга Костя вернулся домой только в пятом часу утра, когда клубы стали пустеть, а пацаки еле держались на ногах. Засыпая, Костя представлял мечущегося по своему логову Белку, как на его мордашке играют желваки, как сжимаются кулаки и как он рвётся сейчас набить морду своему неверному мужу. Правда, Костя, можно сказать, и не изменял. Так, только «на полшишечки». Да, он трахнул в первом же клубе подвернувшегося под руку блондинистого парня, только вот, как ни странно, того крышесносного ощущения, которое ему дарил секс с Ником, не было и в помине. И дело было даже не в том, что парень делал что-то не так, или его зад был раздраконен в дуршлаг — даже наоборот, парень хоть был далеко не девственником, но очко было тугим, и с ним даже пришлось повоевать, потому что это был чисто технический трах, для «галочки», — но чего-то Косте не хватало. В следующем клубе произошло то же самое. Снятая проститутка обладал хорошим умением в оральных ласках — что называется, опыт не пропьёшь, — но у Железнова снова возникло ощущение какой-то «недоудовлетворённости». В двух других клубах он вообще никого не трахал, а лишь уводил в туалет, прося помочь приревновать своего парня — одного из пацаков. Знали бы они, как их используют, думается, Серго и Марик послали бы Костю на хер. По ходу, Костян настолько привык к тому, что делает его любимый Никуся, что другие парни стали вызывать у него только чувство усталости. А может это Любовь? Ну, та самая, которая с одним и на века, и о которой пишут во всяких слезливых романах для сильных и независимых обладательниц сорока кошаков. Железнов может быть и поразмыслил бы об этом на досуге, но сейчас он отключился, предвкушая новый тур игры под названием «Разозли Белку». А Костя был в ней истинным мастером, а уж сколько у него припрятано джокеров в рукаве. Сдавайся, Никуся!.. Это было чистой воды ребячеством со стороны Железнова, но он ничего не мог с собой поделать. Ему требовалось это позарез — обыденность и размеренная жизнь давили на него, и как бы он не убеждал себя, что уже переболел всем этим, но его неугомонный сорванец, скрывающийся за маской респектабельного бизнесмена и целеустремлённого мужчины средних лет, хотел резвиться и беситься. А ещё Костя начал замечать, что время потихоньку стало протягивать свои мерзкие щупальца и к нему. Нет, он не боялся стареть, его отец доказал, что и в пятьдесят можно быть полным сил и любому в постели давать сто очков вперёд. Костя боялся лишь одного — скуки, ведь вместе с ней приходили «нехорошие мысли», от которых он пытался убежать даже на тот свет, но и там они не дали ему покоя, заставив выжить, чтобы изо дня в день подвергаться извращённой пытке самоедством из-за чувства вины. Оно нападало периодически, волнами, и всегда в самый неподходящий момент. А самой лютой пытка была, когда рядом не было его Бельчонка… «Возвращайся… Я скучаю…» — было последней мыслью, прежде чем Костя отключился. Пьяный бред, не иначе…