Железнов, с меня хватит!

— Вот слоняра! — плюнув в сердцах, выдохнул Вдовин, когда с усилием запихнул безвольное тело Белкина в багажник. Николай и Родион были практически одного роста и комплекции, ну может, блондин на сантиметр ниже и не такой широкоплечий. Сделав первый шаг по тернистому пути киднеппинга, парню до смерти захотелось покурить, чего он не делал последние года три, наверное. Он стоял и тупо смотрел в зелёную безмятежную даль: от луга так и веяло пряным ароматом разнотравья, на котором несильные порывы ветра вырисовывали причудливые узоры из пригибающихся стеблей. Родион не обращал внимания на этот умиротворяющий вид русского поля, материализовавшегося тут с какой-нибудь картины художника-передвижника — его мозг работал на повышенных оборотах, обдумывая план дальнейших действий. Мысленно набросав черновик, Родион начал его реализовывать. Он снял «Мерс» жертвы с сигнализации и открыл дверь, затем осмотрел салон и покопался в бардачке. Тюбик смазки и десяток презиков характеризовали владельца авто не с лучшей стороны, хотя лубрикант выглядел не первой свежести, а это давало надежду на то, что это всё последствия бурной молодости. На переднем пассажирском сидении лежала папка с документами: какие-то проекты договоров, черновики и прочий офисно-бумажный хлам — в общем, ничего интересного. Дальше Вдовин изучил навигатор, в который были забиты часто используемые маршруты. Адреса их крайних точек тут же перекочевали в телефон Родиона. Бортовой компьютер так и вовсе порадовал — беспечный генеральный директор или кто-то из его близких специально заблокировал стандартную функцию GPS-слежения — вероятно, желание быть ненайденным в случае чего превалировало над элементарной возможностью отследить машину, если её тягнёт какой-нибудь угонщик-профан. Правда, Родион знал, что за такими машинами охотятся профи высокого уровня (с парочкой которых он был знаком лично), а им-то разделаться со спутниковым слежением было как два пальца. Жаль, конечно, но от GLS однозначно придётся избавиться. Вдовин завёл белого красавца и поехал в сторону леса, мимо которого проезжал, направляясь сюда. Он заехал в самую чащу, исцарапав кузов приговорённого к смерти мерина до металла. Дальше было как в детстве: «Раз, два, три — машиночка гори». Родион, убедившись, что горит ясно и погаснет ещё не скоро, поспешил к своей машине. Пока он совершал моцион, на WhatsApp блондина пришло сообщение: «Коль, почему ты не отвечаешь, а твой телефон недоступен?» — вопрошал неугомонный пользователь «Дима Вейн». Хотя так и не скажешь, но телефон Каракурта был нашпигован разными хакерскими прибамбасами, часть которых он кодил сам, а часть купил у своих коллег по цеху. Одной из таких программулин был поддельный клиент WhatsApp, который при должной сноровке позволял перехватывать сообщения, ничем не выдавая себя. Разумеется, для этого нужно было изначально иметь доступ к аккаунту одного из пользователей, но как раз это уже было поделано юным хакером, ещё до того, как телефон Белкина пал смертью храбрых. Вдовин изучил переписку с этим Вейном и понял, что между ним и Белкиным есть не только бизнес-интересы, поэтому он смело переключил хакерскую программу в активный режим и написал: мол, прости дорогой Дима, но у меня возникли неотложные дела, сам понимаешь, Костя и всё такое. Лёве привет (Интересно: кто это?). Дождавшись «Хорошо, встретимся завтра» с грустным смайликом в конце Родион вновь скрыл присутствие Белкина, а точнее своё в сети. Потом он проверил, где сейчас его любимый историк — судя по GPS-метке, он до сих пор стоит на трассе. Что ж, будем надеяться, у него всё пройдёт, как по маслу. Вернувшись к своей машине, Вдовин вновь осмотрел уложенного в багажник похищенного — жив, и типа здоров. Ничего, в случае чего, в Штабе этого болезненного можно немного подлатать. Похититель и его жертва медленно направились в обратный путь. Да, путь один, а вот дальнейшие судьбы у них разные: одному суждено томиться в заключении, а другому сторожить его и взывать ко всем богам, естественно, подземным, дабы они даровали долгожданное богатство и освобождение от всех невзгод и проблем. Только вот, услышат ли демоны, помогу ли, а если помогут, не будет ли плата за это слишком высокой? Родион, не верящий ни в каких духов и тем более богов, не думал об этом, его сейчас волновал лишь один вопрос: не устроит ли Яша в очередном припадке истерики покаяния пред всем честным народом, как Раскольников на Сенной площади?

***

— Родь, я сделал всё, как ты велел: позвонил Денису Юрьевичу, сказал о сломанной машине. Он обещал прислать кого-то из гаража. Потом я поговорил с мамой, только недолго — она была в гостях. Что мне делать дальше? — с щенячьей преданностью в голосе спросил Овсянников, звоня своему парню, который едва успел заехать во двор Штаба. — В принципе, больше ничего. После работы отправляйся к себе, я встречу тебя там. Овсянников помолчал, а затем неуверенным тоном спросил: — Родь, а мы точно всё правильно делаем? Может, пока не поздно, вызовем скорую? — Дорогой, всё будет хорошо, поверь мне. И вообще, ты мне только недавно обещал, что не будешь во мне сомневаться — Да… Но… — Никаких «но»! — Вдовин властно прикрикнул, понимая, что сейчас это самая лучшая стратегия поведения — Яша всегда был ведомым и быстро подчинялся доминантному самцу. — Прости… Я правда больше не буду… — плаксиво запричитал Овсянников. — Яш, всё хорошо. Главное, держи себя в руках. Будешь? — нежно и заботливо спросил Родион. — Обещаю, — в голосе Якова появилась решимость. — Я не разочарую тебя. — Вот и отлично. Мне надо тут закончить кое-какие дела, так что до вечера. Люблю тебя. — И я. До вечера. Поговорив со своим парнем, Овсянникова стало отпускать. Он до сих пор не понимал, как этот юнец, который младше его на десять лет, умудрялся быть одновременно властным, требовательным, нежным и заботливым. От этого коктейля Яша постоянно терял голову, терял себя, растворяясь в Родионе без остатка. Вскоре после разговора с Вдовиным к стоящему на обочине Овсянникову подъехала ещё одна служебная машина «Столичного археологического бюро», за рулём которой был один из водителей-механиков. Кажется, его звали Алишер — Овсянников ещё не успел познакомиться со всем вспомогательным персоналом. Немолодой мужчина азиатской наружности быстро разобрался в чём проблема и сопроводил незадачливого археолога обратно в офис. Переодевшись в повседневную одежду, Яков доложил Волопасову о результатах общения с заказчиком, повторив слово в слово то, что рассказывал Сорокину. Яша даже прорепетировал это перед зеркалом в туалете. Заодно оставил на подпись документы по предыдущему изысканию и заперся у себя в кабинете — на большее его нервов не хватило. Да, собственно, до конца рабочего дня оставалось не более полутора часов. У Родиона в это время была задачка посложнее — вновь нужно переместить «тело». И путь теперь был не столь близким, как в лугах. Ему предстояло перетащить бессознательного Белкина в подвал, где была настоящая камера для заключённых, читай похищенных или тех, чьей скорой участью была жестокая расправа. Спуск туда вёл из помещения, где когда-то обитала многочисленная охрана. Да, недавно этот двухэтажный дом, построенный по образцу средневекового манора зажиточного феодала, буквально кишел людьми: повара, горничные, садовники, куча охраны, а ещё члены «бригады», которые частенько куролесили у хлебосольного авторитета Лютого. Родиону часто приходилось наблюдать их пьяные попойки. Мать изо всех сил старалась оградить сына от пагубного влияния блатной среды, но Вдовин-старший вознамерился воспитать сына в лучших традициях криминальной жизни. Только парадокс был в том, что Герман, росший без отца, отбывающего в это время свой второй срок (за налёт на ювелирку), впитывал уголовную романтику только так, а вот Родион, которого отец всеми правда и неправдами целенаправленно учил жить по воровским понятиям, отказывался это делать. В конце концов, Лютый плюнул на это бесполезное занятие, отдав Родиона на попечение матери. Если бы не позорящая честь вора «петушиная ориентация» сына, он пристроил бы его на какое-нибудь хлебное место, а потом, скорее всего, попросту позабыл о его существовании. Но не срослось — вычёркивание произошло слишком жестоким способом, резать пришлось буквально по-живому. Родион спустился вниз, к каземату — ну, а какой же замок без каземата? Он долго не мог решиться на это, ведь именно здесь был убит учитель Михайлов. Наконец совладав с собой, парень с усилием отворил дверь одиночной камеры, которую освещала лишь тусклая лампочка. Сразу же пахнуло затхлостью и плесенью. Что ни говори, но до номера «люкс» в пятизвёздочном отеле было как отсюда до альфы Центавра, но ничего не поделаешь, придётся молодому гендиру погостить тут, дай бог недолго. Каракурт, конечно, боялся, что Железнов тупо кинет своего любовника, пожалев за его освобождение несколько лямов баксов, но надежда на то, что «олигарх» без лишнего шума раскошелится, всё-таки была. Осмотрев странную сантехническую конструкцию в виде унитаза-компакта и простого крана, вода из которого, по идее, должна была попадать аккурат в бачок без крышки, попытался понять, как тут устроено водоснабжение. Но кран тупо торчал из стены, в которой, собственно, и была замурована труба. Затем начинающий тюремный надзиратель осмотрел вентиляционное отверстие — кажется, из него тянуло, так что полноправный обитатель целых шести квадратов не задохнётся. Вновь вернувшись в небольшой коридорчик перед камерой, Вдовин заметил проржавевший вентиль. С усилием открутив его, он услышал, как в камере полилась вода из крана. Что ж, а вот и главный элемент комфорта — работающий туалет. Убедившись, что бачок работает, а канализация исправна, Родион возрадовался — значит, не придётся заморачиваться с ведром для отправления естественной нужды. Теперь надо раздобыть постель для дорогого, стоимостью в пять миллионов долларов (а что, красивая сумма), гостя. Всё, что нужно, было найдено в одной из гостевых комнат флигеля. Приготовления закончились — осталось доставить в «комнату» постояльца. Та ещё задачка! Родион взвалил безвольное тело себе на спину и, волоча ноги Белкина по земле, дотащил его до нужного места, не переставая при этом проклинать грёбаного белобрысого тираннозавра. «Уф, кажись, всё», — подумал Вдовин, запер дверь и пошёл на кухню испить воды. Утолив жажду холодненькой минералкой, парень посмотрел на часы — время неумолимо приближалось к пяти вечера. Надо уже ехать за Яшей.

***

Овсянников сидел как на иголках, отсчитывая последние минуты рабочего дня — ему жизненно необходимо было спрятаться у себя дома. Правда, он хотел там спрятаться от себя, от своих мыслей, в которых раз за разом всплывала картина лежащего на земле молодого мужчины со светлыми волосами, которые были испачканы в алой крови. Иногда кровь буквально фонтанировала, а иногда Яков лицезрел пульсирующий или даже вытекающий из черепной коробки мозг. М-да, уверен, его фантазии хватило бы не на один фильм ужасов. Едва на экране телефона высветились заветные цифры «один-семь-ноль-ноль», Овсянников схватил свою сумку и направился к выходу. К сожалению, попытка к бегству была пресечена Волопасовым, который, поймав своего подчинённого в коридоре, стал в свойственной для себя манере долго хвалить Якова за хорошо составленный отчёт; впрочем, не без погрешностей, но простительных начинающему археологу. Овсянников, держась из последних сил, поблагодарил начальника за положительный отзыв и обещал завтра же исправить все недочёты. Наконец удовлетворённый Денис Юрьевич отпустил его с миром. В сторону метро Яков шёл чуть ли не бегом — ему казалось, что каждый вокруг знает о том, что он совершил несколько часов назад. Знает и осуждает: и та девушка, вульгарно жующая жвачку, и тот мужик в федоре, и бабулька с коляской, беспардонно поставившая её на ногу Овсянникову. И так мнительный бывший историк сейчас полностью поддался приступу паранойи. Ещё немного — и его ждёт жуткая паническая атака, от которой его спас звонок Родиона: — Яш, зайди, пожалуйста, в магазин и купи чего-нибудь — нам предстоит поездка загород. — Хорошо. Я зайду, — дрожащим от нервного напряжения голосом произнёс Овсянников. — С тобой всё нормально? — забеспокоился Вдовин. — Да-да, всё отлично. Просто я еду в метро, а тут в вагоне много народу. — Ладно, не забудь о продуктах. Я скоро буду. — Жду. — Голос Родиона вновь вселил в Якова толику уверенности в себе. Продукты? Поездка за город? Что он задумал? Подумать об этом Овсянников не успел, потому что состав уже домчал его до станции «Текстильщики». Затоварившись в «Дикси», Яков наконец-то смог запереться в своей «крепости» и с облегчением выдохнуть. Всё-таки, как же страшно быть преступником!

***

Родион приехал почти в семь. Он привёз какую-то электронную коробку, из которой торчало четыре антенны. — Яш, дай свой телефон, — буквально с порога потребовал Вдовин. Ничего не понимающий Овсянников подчинился. Родион с помощью USB-провода подключил его к принесённому с собой устройству, что-то там поколдовал с ним, а затем вынул из него SIM-карту и вставил в гнездо устройства. Телефон Овсянникова был тут же выключен и заменён на другой, похожий на те древние мобильные телефоны, что имели ещё большие выдвигающиеся антенны. — Это защищённый от отслеживания спутниковый телефон. А это GSM-ретранслятор. Он будет имитировать твоё присутствие дома. — А зачем это? — Яков благоговейно следил за манипуляциями своего парня, словно за руками фокусника-факира. — Это нужно для твоего алиби. Я же говорил, что местоположение твоего телефона будут проверять, а с помощью этого устройства ты можешь быть хоть на другом конце света, но всё равно отвечать из своей квартиры. — Понятно, — протянул Овсянников. Правда, ему было совершенно ничего непонятно, но он сейчас доверял Родиону больше, чем себе. Каракурт тем временем зачем-то отключил в квартире электричество и полез менять выключатели в зале и кухни на те, что привёз с собой. — Ну, а это зачем? — Да всё затем же. Эти «умные» выключатели будут имитировать твоё присутствие в квартире. Они будут включать и выключать свет в комнатах, будто бы ты тут. Проще, конечно, было б ввернуть смарт-лампочки, но в магазине не было нормальных, поэтому пришлось купить их. Закончив с электричеством, Родион что-то настроил и на телевизоре. Потом проверив как работают приблуды с повышенным интеллектом, самодовольно оскалился в улыбке, а затем сграбастал своего мужчину и стал властно его целовать. Яков таял в крепких объятиях Родиона, постанывая от удовольствия. — Так, нет… — с усилием оторвавшись от этих невозможных губ, выдохнул Вдовин. — Нам нужно ехать в Штаб. Овсянников, пребывая в сладостной истоме, не сразу сообразил, о чём ему говорят. — Штаб? — промямлил он, бесконечно сожалея, что любовник перестал ласкать его. — Скоро сам всё увидишь. Собирайся да поживее. Через пять минут Audi Вдовина уже выезжала со двора, направляясь в сторону Новой Москвы.