Железнов, с меня хватит!

— Яш, пошли вниз, — неожиданно скомандовал Родион, отчего Овсянников вздрогнул. Он ведь там был буквально десять минут назад. — З-зачем? — спросил он с тревогой в голосе. — Будем зарабатывать пять миллионов долларов, — с той ещё ухмылочкой произнёс Вдовин и поспешил в подвал. — Что ты задумал? — уже в который раз спрашивал Яков своего парня. Тот лишь молчал. Родион вновь натянул на себя шлем Дарта Вейдера и открыл лючок в двери. Белкин полулёжа облокотился на подушку и, кажется, дремал. Родион открыл дверь каземата и вошёл, за ним — Овсянников в балаклаве, хотя по большому счёту она ему была теперь не нужна. — Вставай, спящая красавица, — раздался искажённый голос. Николай не пошевелился. — Вставай, я сказал. — Дарт Вейдер в поношенных меховых тапках, но с пистолетом наголо, пнул ногу узника. Тот вновь не отреагировал. — Он умер?! — в голосе Якова промелькнули панические нотки, и он направился к Белкину, позабыв обо всём на свете. Вдовин не успел среагировать, чем тут же воспользовался Николай. Он, несмотря на по-прежнему дающую о себе знать травму головы, одним броском вскочил, едва не потеряв равновесие из-за потемнения в глазах. Но его тело действовало на автомате: резко притянув Овсянникова к себе, Белкин нанёс ему удар под дых, с лёгкостью откинул сложившееся пополам тело в сторону похитителя в дурацком маскарадном наряде и попытался выскочить наружу. Это ему практически удалось, однако Родион сориентировался гораздо быстрее. Едва нога Белкина коснулась первой ступени на пути наверх, к спасению, грохнул выстрел. Вдовин совершенно не ведал, куда он стреляет, но, по-видимому, госпожа Фортуна была на стороне незадачливого блондина, поэтому пуля попала аккурат в перила, чуть выше руки Белкина. — Стой, сука, убью! — прохрипел на грани возможности голосового синтезатора разъярённый Дарт Вейдер. Белкин по инерции поднялся-таки на несколько ступенек, но его мозг однозначно оценил последствия дальнейших телодвижений: пуля быстрее его, а быть сейчас застреленным в спину, совершенно не входило в его планы, ведь лестница, как он увидел, была довольно длинной и крутой — этот псих с пистолетом по-любому успеет всадить в него достаточно свинца, чтобы жизнь молодого мужчины оборвалась в сыром, вонючем подвале невесть где. Раздался ещё один выстрел. На сей раз он был осознанным — Родион целился в ноги. Взрыв из цементного и кафельного крошева болезненно посёк ноги беглеца. В одном месте на брюках светло-песочного цвета появилось даже красное пятнышко. — Только посмей сдвинуться ещё хотя бы на миллиметр! Я без сожаления пристрелю тебя, как бешеного пса! — Синтезатор делал голос человек с оружием просто ужасающим, да и Вдовин был так вне себя от ярости, что для создания подобного эффекта ему это чудо техники и вовсе бы не понадобилось сейчас. — Повернись! — приказал похититель. — Два шага вперёд! Белкин подчинился. Да, по ходу, идея с побегом была дебильнее некуда. Чтобы хоть как-то показать, что он не сломлен, Николай стоял с высоко поднятой головой и смотрел в чёрные глазницы шлема киношного злодея. Давным-давно, в одной далёкой-далёкой деревне школьник Коля Белкин писался бы кипятком от подобного девайса, а уж обладатель сего сокровища стопудово был бы первым парнем на деревне. Сейчас же генеральный директор Николай Вячеславович Белкин смотрел на косплейщика с нескрываемой ненавистью. — Яш, с тобой всё в порядке? — спросил Дарт Вейдер, не сводя взгляда с жертвы. Овсянников, получивший сильный удар в солнечное сплетение, до сих пор лишь постанывал и хватал воздух ртом, согнувшись пополам. — Белкин, молись, за него я тебя урою, — шлем скрывал лицо незнакомца, но Николай отчётливо представлял, как налитые от злости глаза, сейчас испепеляют его. Ну вот и пожил на свете Николай Белкин. Вот и расплата за то, что он чуть было не убил Костю. Ствол был направлен ему в голову, а по тому, как даже в такой ситуации, Дарт Вейдер твёрдо держал пистолет в руке, было понятно — он не промахнётся. — С… со мной… — прохрипел Овсянников, — со мной всё нормально… Убери оружие, — в его голосе был страх и мольба. Родион немного успокоился, но ствол не опустил. — Иди сюда, сука! — выплюнул он, подзывая Белкина. — Медленно. Гнев в парне так и бурлил. Николай, помедлив, всё же переступил порог своего нового дома, уповая лишь на то, что рано или поздно он вырвется отсюда и вернётся к Косте. Блондин сделал очередной шаг и был тут же подкошен мощным ударом в челюсть. Недаром же Родиона учили махачу отборные бойцы Лютого. Белкин упал на край лежака и закрылся руками, пытаясь подняться или хотя бы как-то увернуться. Второй удар прилетел в больную голову — звёздочки вновь закрыли обзор. От третьего удара его спас Овсянников. Он схватил Родиона за занесённую для удара руку и заверещал: — Стой!!! Перестань!!! Оставь его! Тщедушный археолог попытался даже оттащить скорого на быструю расправу своего парня, правда безуспешно. Но это в конце концов заставило Родиона сбавить обороты и охладить свой пыл. — Выйди, — обратился он к Якову. — Но… — Выйди, я сказал. — Овсянников даже и не знал, что его Родька может быть таким… Таким грозным, а ещё таким жестоким. — Ты с ним точно ничего не сделаешь? — набравшись смелости, спросил Яков, находясь уже на выходе. — Посмотрим, — бросил Вдовин и отошёл в сторону от по-прежнему закрывавшего голову Белкина. — Бля-я-ядь, — донеслось от раковины с унитазом, когда Овсянников удалился, закрыв за собой дверь. — Белкин, почему ты такой тупой? Нахера ты создаёшь себе столько проблем, а? — Хотя голос Дарта Вейдера по-прежнему был жуток, Родион чувствовал себя опустошённым — на него уже стал действовать «отскок» после выброса адреналина. Он опёрся о стену и вновь направил пистолет на Белкина. — Если это всё из-за денег, то я заплачу, — просипел Николай, поднимаясь по стене. — Сколько? Скажите. У меня есть деньги. — Цена твоей жопы — пять миллионов баксов. Налом, — по-деловому, словно продавец на рынке, общающийся с покупателем петрушки, сообщил Вдовин, наблюдая за реакцией своей жертвы. — Пять миллионов? Я найду. Мне, конечно, нужно будет вывести оборотные средства, но я достану. Кредит возьму, в случае чего. Мне дадут. — Белкин схватился за эту идею, как за последний шанс выжить и освободиться. — Долго, Белкин, долго. У тебя «муж» Железнов богатый, вот пусть он и заплатит за своего Никусю. Николай поначалу удивился, что кто-то осведомлён о его прозвище, но потом понял, что такие дела, как похищение человека, с бухты-барахты не делаются, а значит, этот самый грёбаный Дарт Вейдер выяснил о нём многое, если ни вообще всё. — Костя? Он тем более заплатит, — пообещал Белкин. Он в уме прикинул, сколько осталось дивидендов от безумных трат Железнова на яхты, остров и виллу в США. Вроде бы должно было остаться. Да и их «КостяНика» вскоре должна была получить остатки по проекту в Веллингтоне. Бабло, в общем, есть — они точно не пропадут. — Чё-та я уже сомневаюсь. «Забирай себе эту шлюховатую Белку, мне он давно уже надоел», — прочитал Вдовин с экрана своего мобильника. — Правда, мило? — Дарт Вейдер разразился смехом. — Что это? — с недоверием спросил Николай. — Ответ твоего «папика» на предложение раскошелиться. — Костя?.. Он не мог… — «Меня ждёт сказочный роман и незабываемая вечеринка», — продолжил глумиться киднеппер-самоучка. — Он не мог… — вот этот удар был посильнее чем, когда блондина огрели по башке какой-то арматуриной, или когда чуть было не забили до смерти. Как Костя мог такое написать? «Сказочный Роман»? Ромка Сказкин? Какого чёрта?! Неужели Джонни и в самом деле охладел к нему после ранения? Неужели все его увещевания, что простил и любит по-прежнему, были ложью? Снова как тогда? При атрофии? Но он же говорил, что любит, а в этом плане Железнов никогда и никому не лжёт. Что-то здесь не так!.. — Я не верю! — Белкин выпрямился, расправил плечи и вновь стал с вызовом смотреть на Вдовина. — Раб, не забывайся! — прикрикнул Родион. — Или, может, тебя закрыть тут на неделю без воды, еды и света? Запомни, тут ори — не ори, всё равно наверху даже слышно не будет. Помнится, тут человека живьём на куски резали, так никто в доме даже не догадывался об этом. — Только произнеся эти слова, Родион понял свою ошибку — в его памяти предательски всплыли образы изувеченных останков когда-то сильно любимого учителя Михайлова. Вдовин непроизвольно сглотнул, давя подступивший комок к горлу. Как же хорошо, что шлем скрывает его лицо. Хорош же сейчас был бы у него вид — грозный похититель с потерянным взглядом, у которого к тому же глаза на мокром месте и губа нижняя нервно подёргивается. Всё-таки в этом плане сценаристы и костюмеры «Звёздных войн» были гениями. — В общем, — голос Родиона дрогнул, но синтезатор сгладил этот момент, — мне похер на вас, богатеньких извращенцев, и ваши отношения. Меня интересует только бабло. Ты меня понял, раб? Белкин промолчал, продолжая выжидать в той же горделивой позе. — Значит, по-хорошему не хочешь? Твоё право. Думаю, тут и больше народу поместится. Только я не решил, кого к тебе подселить: сына или твою беременную подружку Яночку. — Вдовин не хотел до этого доводить, но гонор Белкина не оставил ему шанса. Как же парень ненавидел сейчас себя за то, что творит, — чем дальше, тем больше он становился похожим на того отморозка, который его когда-то зачал. — Только попробуй приблизиться к моим близким, и я убью тебя! — проскрежетал Белкин зубами, его кулаки сжались, а в глазах появилась решимость идти до конца. — Давай рискни, нарвись на пулю в черепушке. Мне всё равно за кого получать деньги: за тебя или твоего сына. А знаешь что? Я лучше поменяю вас местами. Хочу посмотреть, как ты запоёшь тогда. У Николай желваки так и заходили ходуном. Он громко дышал, раздувая ноздри, проклиная себя за бессилие и слабость. Вот Костя в подобной ситуации нашёл бы, что предпринять. — Ну что ты решил, Белкин? Кто ты: мой раб или безутешный отец, похищенного ребёнка? — Я… — Николай закрыл глаза и упавшим голосом продолжил: — Я твой… раб. — И заруби себе на носу, это твой последний шанс. Я не первый год в этом бизнесе, мне проще найти новую свинью-копилку, чем терпеть твои заскоки. Ты меня услышал, раб? — Услышал. «Сука, как же я мог в такое вляпаться?» — Безысходность тяжким грузом всё наваливалась и наваливалась на Николая. Прошло не так уж и много времени с того момента, когда он был беззаботен, имел бизнес, любимого мужчину. А теперь что? Ему предстоит неизвестно сколько времени пробыть в плену каких-то отморозков во главе с психованным Дартом Вейдером. А ещё это странное сообщение от Кости… Пиздец, в общем. Полный пиздец по всем фронтам!.. От столь невесёлых дум Николая свет Вячеславовича отвлёк удар в грудак, нанесённый достаточно сильно, чтобы вышибить из лёгких воздух и приземлить блондинистую тушку на пол. Вдовин извлёк верёвку из кармана и быстро, пока жертва не очухалась, связал Белкина. Затем он сделал несколько фотографий на телефон и оставил похищенного размышлять над своим поведением. Яков всё это время сидел наверху, в охранке. Он тысячу раз порывался спуститься вниз, но каждый раз одёргивал себя. Мужчина боялся, что увидит там избитого до полусмерти, а то и вовсе мёртвого, Белкина. А ещё он не на шутку испугался Родиона. У его парня откуда-то был пистолет. Хотя почему «откуда-то» — раз его отец был криминальным лидером, то, скорее всего, дом просто ломится от обилия огнестрельного оружия. А заодно стало понятно, зачем Лютому нужен был каземат в подвале собственного дома. Ожидание просто убивало Якова Григорьевича. И зачем он только согласился на эту дурацкую подмену?! Сволочь же этот Сорокин, не мог оставить ребёнка на кого-нибудь и сам встретиться с любовником Железнова. А Железнов вообще козёл! Самодовольный мудак и козёл, каких ещё не видывал белый свет! Да уж, Овсянников умудрился и тут приплести Железнова… Наконец-то появился Родион. Он выглядел каким-то странно потерянным и помятым. Парень, ни слова не говоря, направился в сторону спальни. Яков хотел было расспросить его о произошедшем внизу, но взгляд, которым его одарил Родион, заставил мужчину засунуть свои расспросы глубоко и надолго. Парень Якова пару минут повозился со своими гаджетами, затем скинул с себя всю одежду, даже нижнее бельё, и обессиленно рухнул на кровать, уставившись в потолок. Овсянников осторожно прилёг рядом, оставаясь на самом краешке. Так они и заснули. Эмоциональное состояние связанного Белкина было не лучше. Ему, практически обездвиженному, только и оставалось, что думать. И думы его были тоскливыми и унылыми, как та лампочка, что уже давно отчаялась, а поэтому и не пыталась, осветить более-менее нормально небольшое помещение в подвале какого-то здания, находящегося по адресу «Хрен знает где, строение 1».