Железнов, с меня хватит!

— Всё-таки твой олигарх — тот ещё скот, — рассержено выплюнул Вдовин в микрофон. — Вместо того, чтоб искать бабки на выкуп, он тупо тусит с дружками-мажорами по клубам. — Он не мой, — парировал Овсянников и вновь стал канючить: — Может, я приеду загород и помогу тебе с Белкиным? — Яков мог дать сто очков форы знаменитому Коту-в-сапогах, но вместо желаемого нарвался лишь на отповедь: — Я же просил даже про себя не вспоминать это имя! — Да помню я… Сам же сказал, что это защищённый чат. — Бережёного Бог бережёт, — отстранённо произнёс Каракурт, продолжая листать Инсту железновских дружков. — Родь, и долго мы ещё так будем? — Как? — Та-ак, — многозначительно протянул Овсянников. — Хотелось бы, чтобы недолго… Яш, я тоже скучаю по тебе и хочу, чтобы ты был рядом, но сейчас такое время. Надо потерпеть… — Мимоходом парень полез в какие-то дебри Интернета, с головой погрузившись в сёрфинг. — Родь… А может… — Никаких «может»! — Родион уже только по одному этому «может», произнесённому заунывно-трагическим тоном, понимал, о чём пытается «петь песню о главном» его любимый археолог. — Мне… нам нужны деньги, и мы их так или иначе получим. И если олигарх не хочет по-хорошему, то… — парень на мгновение задумался. — В общем, будет по-плохому. — Ты же не намерен ничего делать с Б… с ним, — забеспокоился Овсянников. — Ничего… чего бы он не пережил, — в голосе Родиона проскользнули гадливые нотки. — Ро-одь, не надо… Пожалуйста. Он… Он не заслужил… — Яш, остынь, — перебил накручивающего себя собеседника парень. — Обещаю, с твоим ненаглядным, будет всё ОК… И ваще, мне уже начинать ревновать к нему или как? — с нехорошим прищуром в камеру спросил Вдовин. — Что за вздор? — вскинулся Яков. — Я… я… Мне просто невыносимо осознавать, что невиновный страдает из-за меня… Ладно бы это был Железнов… — Он осёкся. Только озвучив свою потаённую мысль, мужчина вдруг осознал, что будь на месте Белкина сам Железнов, то он бы не переживал так по поводу судьбы мерзавца и козла. Эта мысль одновременно испугала и принесла извращённое удовольствие. С кем-кем, а с Железновым Овсянников бы точно не церемонился, отыгрался бы на нём по полной: и за издевательства, и за то, что более успешен, и за то, что богат, и за то… — ну короче, за всё и на два года вперёд… — Извини, дорогой, но у нас есть только тот, кто есть, — наиграно весело сказал Каракурт, а затем уже серьёзно добавил: — Кстати, фамилия олигарха тоже под запретом, неоднократно говорил же. — Да помню я… — Поверю на слово, — с нескрываемым скепсисом в голосе произнёс Вдовин. Парень отвлёкся на сообщение в сети, а затем осведомился: — Яш, надеюсь, ты заучиваешь своё алиби и репетируешь перед зеркалом? — Да, — соврал мужчина, но по тому, как забегали его глазки, вопрошающий догадался об этом. — Ты понимаешь, что от твоей убедительности зависит твоя и моя свобода, а то и жизнь! — вспылил парень. — Из-за одной единственной ошибки, из-за малейшей нестыковки в твоих показаниях всё может пойти по пизде! Тебя будут трясти как единственного подозреваемого. Понимаешь ты это или нет?! — Родион уже не контролировал себя. — На тебя натравят лучших следаков… Будут задавать одни и те же вопросы по миллиону раз, выискивая на чём тебя можно подловить… Понимаешь… — Родь… — Ты должен среди ночи повторить одну и ту же историю слово в слово, да ещё и так, чтобы тебе поверили… — не обращая внимания на Овсянникова, продолжил парень. — Родион! — теперь была очередь Якова повышать голос. Возглас привлёк внимание, и Вдовин замолчал на полуслове. — Я выучил… Только вот я совершенно не уверен, что смогу вынести всё то, что ты сейчас описал. — Мужчина даже сглотнул, представив эти ужасы. — У тебя нет выбора! — Каракурт понимал, что перегнул палку и со своим мнительным мужчиной нужно действовать более деликатно, но на кону стояла его жизнь — доброты дядюшки Пига надолго не хватит, — а значит, не время миндальничать. — Но ты справишься. Я верю в тебя, — Родион добавил в свой голос теплоты, чем обнадёжил Овсянникова, поэтому он пообещал ещё раз заучить свой рассказ и повторить ответы, на те вопросы, которые сегодня весь день придумывал Вдовин, примерив на себя роль дотошного следователя. На том они и порешили. Вдовин нажал «Отбой» и направился осуществлять свою угрозу, которую он не так давно направил Железнову, — покромсать Белкина на мелкие кусочки. Что ж, по ходу, Железнов чего-то не догоняет или просто умело делает вид, что не догоняет, как обстоят дела. А раз так, надо будет вразумить, наставить, так сказать, на путь истинный. Парень хотел было вновь облачиться в одеяние кинозлодея, но натягивать на себя маску, жутко сдавливающую голову и ограничивающую угол обзора, не хотелось. Для того, чтобы совершить то, что он задумал, ему нужна была свобода действия. Тем более для сокрытия лица достаточно и маски спецназовца, да и модулятор голоса он приобрёл гораздо продвинутее, чем тот, который используется в примитивной детской игрушке. С помощью него можно будет даже поговорить с органами и ни одна фоноскопическая экспертиза не установит его личность — заслуга встроенного нейропроцессора и псевдослучайной перестройки частотных характеристик голоса. В общем, начинающий злыдень надел форму охранника, балаклаву с пришитым к ней на скорую руку модулятором голоса, прихватил с собой пистолет и ещё кой-какие вещицы, а затем спустился в темницу. Своего коварного замысла Вдовин, разумеется, не стал раскрывать Овсянникову — это всего-навсего приведёт лишь к очередным стонам и всякого рода сомнениям и увещеваниям не мучить похищенного. Но Родион уже пятой точкой чувствовал, как неумолимо, словно песок сквозь пальцы, уходит время. Когда в песочных часах, отсчитывающих спокойную жизнь Родиона и Якова, упадёт последняя песчинка, они оба узнают на своих шкурах, что такое Кирилл Лукьянович Вавилов в гневе. За себя парень не переживал, но вот Яша… Эти мысли ещё больше придали Вдовину решимости, и он резко открыл лючок в двери, отделяющей его от заключённого. Блондин спокойно сидел на своей лежанке, скрестив ноги, и втыкал в подаренную PSP. Лязг металла вынудил его отвлечься от игры. Он непроизвольно прищурился и, увидев в прорези серые глаза своего господина, тут же изобразил покорность, склонив голову и немного отодвинувшись в угол. Вдовина поведение Белкина удовлетворило, хотя парень прекрасно понимал, что это всё напускное и при любом удобном случае гендир вцепится ему в горло. — Нацепи браслеты себе на ноги, — приказал металлический голос. На одеяло приземлились наручники, а на Николая уставилось дуло. В очередной раз пришлось подчиниться. Застегнув на лодыжках импровизированные кандалы, Белкин поморщился — металл больно вгрызся в плоть. — Отлично. Смотрю, ты наконец-то осознал своё место, — похвалил господин. Затем Родион толкнул ногой принесённую с собой табуретку. Проехав не больше метра по кафельному полу камеры, она с грохотом упала на бок. — Подними и поставь посередине, а затем садись на неё, — отдал очередную команду Вдовин. — Да, и без глупостей, — парень сделал шаг назад и продемонстрировал пистолет. Белкину, держась за стену, кое-как удалось допрыгать до табурета, а затем неуклюже перенести её в центр. Каждый шаг причинял боль, поэтому плюхнуться на сидушку было за радость. Он тут же стал растирать лодыжки. И вообще, что задумал это псих? Что за очередную идиотскую игру он затеял? Блондин и так уже унижен, хуже некуда… — Хороший раб. Исполнительный. — Родион довольно ухмыльнулся, но искусственный голос совершенно не выдавал никаких эмоций. — А эти — на руки. За спиной. Ещё одни стальные браслеты оказались на коленях у Николая. Шестое чувство подсказало, что творится что-то неладное, поэтому мужчина не сдержался. — Зачем это? — спросил он, даже позабыв изобразить покорность. — Раб, я что, просил тебя открывать свой рот? — Вдовин напрягся, приняв угрожающую позу. — Нет… господин, — Белкин понял, что лучше не злить психа с оружием, но и оставаться в неведение по поводу своей дальнейшей судьбы, тоже было в тягость, поэтому он, состроив раболепную гримасу, вновь попытал счастье: — Что ты со мной хочешь сделать, господин? — и взгляд такой невинный-невинный, аки у агнца, хотя изнутри наружу вырывалась глубоко запрятанная ненависть и лютое желание хорошенько въебать, а затем месить ногами до тех пор, пока не надоест. На вопрос в голову Николая прилетел не слабый такой подзатыльник, который напомнил о недавней травме. — Это второе предупреждение. После третьего я вырву тебе твой болтливый язык. Усёк? — Диссонанс между безжизненным голосом и злыми глазами, буравившими сидящего на табуретке, был крайне разителен. Конечно же, Белкин сразу всё усёк и заткнулся, потупив взор. — Значит так, — начал Вдовин, немного поостыв, — я жду твоих объяснений: какого хера тут творится? — Он сунул под нос Николая телефон и продемонстрировал несколько фотографий из «БРИ». Довольный Железнов в подпитии лыбился на камеру, обнимаясь со Сказкиным, с Астаховым, с пацаками и какими-то смазливыми молодыми парнями в худи с принтом «КиШа». Потом Вдовин показал видео из аккаунта Качалова: Константин со сцены допел охрипшим голосом «Куклу колдуна»¹, а затем под всеобщее улюлюканье засосался с барабанщиком и потащил его куда-то в закулисье. — Я не знаю. — Николай и в самом деле охренел от увиденного: пока он томится в заточении, Железнов как ни в чём не бывало веселится. Как он может?! — Ты с ним расстался? — поинтересовался Вдовин. — Нет, — Белкин замотал головой, отбрасывая от себя даже саму эту мысль. Только вот равнодушие Железнова к его судьбе и то, с каким упоением он празднует избавление от надоевшей Белки, было красноречивее любых слов. Блондина посетила гениальная мысль, поэтому, позабыв обо всём на свете, он выпалил: — Может быть, он ничего не знает? — Другого объяснения же просто не может быть. Хотя… Хотя сколько Белкин отсутствует дома? Это же по-любому должно насторожить. Если только… Нет!.. Просто Костя ничего не знает!.. Не успел Николай уверовать в свою же спасительную ложь, как вновь был пригвождён к земле суровой правдой: — Ага… А сообщение про шлюховатую Белку он мне просто так прислал, что ли? — Саркастический тон Вдовина потонул в последовательности вейвлет-преобразований аудиопотока. Холод искажённого голоса оказался доходчивее любых человеческих эмоций. — Я не понимаю, — сдался Белкин и понурил голову. Жизнь вновь дала трещину, снова захотелось заскулить, завыть на луну. Наверное, блондин бы так и сделал, но показывать слабость перед психом очень не хотелось — остатки гордости всё-таки придавали сил. — Вы на самом деле не расставались или ты так думаешь, что вы не расставались? — Родион по-прежнему чувствовал себя грязным, погружаясь в чужую личную жизнь, но ему позарез нужно было понять: сможет ли он получить от Железнова деньги или нужно срочно придумывать новый способ их добывания. У него ещё оставался запасной вариант с хакингом, но стоящих «проектов» не было даже на горизонте. Да и Хамелеону он остался должен… — Мы не расставались, — упрямо повторил Николай. — Тогда почему твой парень не хочет заплатить жалких пять миллионов зелёных, даже после того, как я пригрозил покромсать тебя? Бабки у него есть, я точно знаю. — Каракурт внимательно наблюдал за реакцией Белкина, стоя напротив него на безопасном расстоянии. — Я не знаю. — Если бы не наручники блондин бы даже развёл руками. — Что ж, давай-ка простимулируем твоего папика и сподвигнем его раскошелиться. — В глазах Вдовина появился нехороший блеск. — Сиди смирно. Парень вдоль стены обошёл Белкина, приблизился вплотную со спины. Сначала Николай почувствовал, как ему в спину упёрся ствол, а потом услышал мерзкое жужжание машинки для стрижки волос. Машинка коснулась головы, и прядка блондинистых волос упала на колени. Молодой мужчина дёрнулся. — Не рыпайся, — повысил голос Родион и сильнее надавил «Макаровым» между лопаток. — За… зачем? — дрожащим голосом задал вопрос Белкин. — Борьба с педикулёзом, — ехидно под маской оскалился Вдовин. Правда, на выходе из речевого синтезатора неудачная шутка превратилась в безжизненный, констатирующий очевидное голос. Николаю только и осталось что смотреть, как его шевелюра с модной стрижкой и остатками укладки превращается в арестантский ёжик. Сразу вспомнилась служба в армии… Стрижка, а точнее неумелое — орудовать одной рукой было крайне неудобно — обривание головы, закончилась гораздо раньше, чем в стихотворении² Эммы Мошковской. Вдовин удовлетворённо хмыкнул, любуюсь на дело рук своих. Ну подумаешь: проплешины и торчащие в разные стороны пряди — сойдёт для сельской местности. — На пол. Лёг на пол, — вдруг последовала команда господина. Белкин со вздохом подчинился, кое-как опустившись на карачки, а затем и улёгшись ничком вниз. Псих в чёрном одеянии собрал хорошую горсть волос в целлофановый пакет, предварительно натянув медицинские перчатки. Потом снял наручники на ногах. За это Белкин был готов расцеловать своего мучителя, потому что от сдавливания лодыжек он уже практически не чувствовал свои конечности. Растереть бы их хорошенько, но с этим господин не торопился. Он сначала чинно вынес табурет, потом постоял возле лежанки, что-то там высматривая, и только, видимо, удовлетворившись увиденным, соизволил освободить от железных браслетов и запястья, не преминув во время манипуляций с силой надавить коленом на лопатки, лишая и так уже достаточно униженного и оскорблённого малейшего шанса лишний раз рыпнуться. Псих удалился, оставив Николая оплакивать потерю. Только вот снявши голову, по волосам не плачут, не стал этого делать и Белкин. Растерев затёкшие стопы и запястья, он провёл рукой по волосам, определяя масштаб трагедии. Тактильные ощущения — всё, что было ему доступно, так как зеркала в каземате не было и в помине. Смирение… Смирение и ещё раз смирение — вот такой нехитрый выбор был у Белкина. Им он и воспользовался, вновь погрузившись в гонки «Need for Speed: Carbon» — привет из детства. Щедрость господина не знает границ — он ведь даже периодически заряжает консоль… За внешним спокойствием скрывалась лютая ненависть и желание убивать, но эти чувства стоит уберечь от чужих глаз… До поры до времени… До того момента, когда появится шанс на побег… И на возмездие!.. А ещё дурацкая детская игрулька позволяла не думать, и, в первую очередь, не думать, почему Костя так странно ведёт себя…