Разительный контраст

      Питер неловко плюхнулся на стул, обхватив себя рукой. Другой осторожно коснулся кожи вокруг левого глаза. Вздохнул, услышав телефонный звонок из соседнего кабинета. Его суперслух мог уловить даже голос на том конце.       — Здравствуйте, это директор Морита из Мидтауна. Я ищу…       — Питер в порядке? Что случилось?       Питер мысленно застонал. Голос Тони звучал встревоженно, с легкими нотками паники.       — Питер в порядке, мистер Старк. Произошла небольшая… стычка… сегодня днем с участием Питера и еще одного студента.       — Что за стычка?       Мистер Морита глубоко вздохнул:       — Питер подрался с другим учеником. Я рад сообщить, что за исключением нескольких синяков и ссадин, они оба в порядке. Однако физическое насилие в Мидтауне неприемлемо. Оба ученика будут отстранены от занятий до конца дня и не вернутся до понедельника. Вам придется за ним заехать.       Питер усилием заставил себя отключиться от остальной части разговора, вместо этого сосредоточившись на каждом отдельном звуке, доносящемся из коридора. Он не хотел слышать беспокойство в голосе Тони или разочарование, которое, он в этом не сомневался, неизбежно последует за этим. Питер попытался отвлечься от мыслей о лекции, которую непременно услышит от отца. За те полтора года, что они провели вместе, Питер не выкинул ничего глупее, чем врезать Флэшу Томпсону в нос.       У Питера зазвонил телефон, и он быстро опустил глаза, чтобы не видеть недовольных взглядов Флэша и секретарши.       Это был Тони. И поскольку это был Тони, у Питера не было и шанса проигнорировать звонок. Он ответил немедленно, поднес трубку к уху и сглотнул:       — Привет.       — Кто-то повеселился сегодня в школе?       Питер покраснел:       — Можно и так сказать.       — Насколько сильно ты пострадал? Мне звонить доктору Чо?       — Нет-нет. Я в порядке. Честно.       — Верится с трудом. Но, раз уж с твоих часов не поступил сигнал тревоги, сделаем вид, что все нормально.       Питер вздохнул с облегчением.       — Послушай, я бы угостил тебя мороженым, чтобы отпраздновать твое первое отстранение, но я намертво застрял в Вашингтоне, а Пеппер в Калифорнии до воскресенья. Я не должен был возвращаться до завтрашнего дня, но могу перенести некоторые встречи, чтобы уехать сегодня вечером.       — Не стоит этого делать! Все в порядке.       — И снова чушь собачья. Не думай, что мы не обсудим это, когда я вернусь. Вне зависимости от мороженого.       Питер раздосадованно подышал в трубку.       — А вот и фирменная подростковая дерзость прорезалась. Рад узнать, что ты был твердым, как кремень, и не повелся на кэповские социалки.       Питер фыркнул:       — За кого ты меня принимаешь?       — Вот и замечательно. Пришлю за тобой кого-нибудь. Из Башни ни ногой, пока я не вернусь. Пятница даст мне знать, если ты попытаешься совершить побег.       Питер закатил глаза:       — Окей. Увидимся.       — Люблю тебя, малыш.       — И я тебя.       Питер повесил трубку и снова опустился в кресло. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть гримасничающего Флэша. Ожидание его почти разморило. Но тут в сознание ворвался отчетливый стук очень дорогих туфель. Питер резко выпрямился. Чистый ужас пробежал по его венам, когда ни кто иной, как Говард Старк прошел через приемную.       — Я здесь, чтобы забрать своего внука, — объявил он ошеломленной секретарше.       Флэш перевел взгляд с Говарда на Питера и обратно, не веря своим глазам. Говард подписал бланк на стойке регистрации и повернулся, окинув взглядом Питера. Тот мгновенно встал, встретившись взглядом со старшим Старком. Говард сделал два быстрых шага к Питеру и схватил его за подбородок сильнее, чем это было необходимо, поворачивая его, чтобы лучше рассмотреть подбитый глаз.       Говард неодобрительно хмыкнул.       — Собирай вещи. Пошли, — быстро приказал он.       — Да, сэр, — тихо ответил Питер, хватая рюкзак. Обернувшись, он поймал взгляд Флэша и заметил, что тот слегка побледнел. Питер, не говоря ни слова, поспешил к двери и последовал за дедом к черному Роллс-Ройсу на стоянке. Водитель, Джеймс, впустил их и устроился на переднем сиденье.       — Куда теперь, сэр? — спросил он.       — Домой, Джеймс.       Питер поднял глаза, в замешательстве сдвинув брови:       — Но папа сказал…       — Планы поменялись. Поедешь со мной в особняк, и на этом всё.       Питер положил руки на колени и захлопнул рот. Он знал, что отец был расстроен и даже зол на него, но настолько, чтобы послать Говарда? Тони не поступил бы так, даже если бы тот был последним человеком на земле… по крайней мере, так думал Питер.       Он осторожно прислонился головой к окну и вздохнул.       — Перестань дуться. И сядь прямо, — рявкнул Говард.       Питер немедленно повиновался, вытянувшись, как доска. Его ребра запротестовали от столь резкого движения, но он не подал виду, что ему больно. От этого было бы только хуже.       — И отвечай мне, когда я с тобой разговариваю, мальчик.       — Да, сэр. Извините, сэр, — пробормотал Питер.       Всегда «сэр», и ничего большего. Ничего вроде «дедушки». «Интересно, каково это — иметь дедушку?» — подумал Питер, тоскливо глядя на город за окном.       Затем он достал телефон и попытался набрать сообщение отцу:       «Прости… удалить… Я знаю, ты разочарован… удалить… Я все исправлю… удалить… Ты действительно послал Говарда?..       В поле зрения Питера появилась рука, выхватила телефон, нажав «отправить» на последнем напечатанном сообщении.       — Эй! Я писал отцу, — запротестовал Питер. И тут же пожалел об этом.       — Не повышай на меня голос, сынок! Хочешь поговорить с отцом, сделаешь это лично, но позже. Мы почти на месте.       — Да, сэр. Простите, сэр, — снова пробормотал Питер.       Через десять минут они въехали на засыпанную гравием подъездную дорожку, ведущую к особняку Старков. Он был массивным, со всеми его колоннами, высокими арками и шпилями. Питер возненавидел этот дом. Он был напоминанием, насколько из другого теста был Питер, как сильно не вписывался в мир, куда затащил его Тони.       Питер осторожно вылез из машины и схватил свой рюкзак, надеясь проскользнуть внутрь и переждать где-нибудь, пока не приедет Тони. Он был готов на любые ссоры с отцом, лишь бы не выслушивать лекцию от Говарда.       Но Говард его опередил:       — Поднимайся в кабинет. Живо, — последовал приказ, и у Питера не было выбора, кроме как подчиниться. Ноги отнесли его наверх по лестнице быстрее, чем Говарда, поэтому он стоял перед дубовым столом и ждал. Питер перекинул рюкзак через плечо, услышав твердые шаги Говарда по устланной роскошным ковром лестнице. Сердце Питера билось в такт каждому его шагу. Волосы на затылке встали дыбом, когда Говард Старк вошел и захлопнул дверь. Питер отшатнулся от его пристального взгляда.       — Объяснись, — прогремел Говард.       Питер молчал, пытаясь взять свои чувства под контроль.       — Я же просил тебя отвечать, когда я с тобой разговариваю, мальчик, — рявкнул Говард и шагнул к Питеру, — черт побери, я проделал весь этот путь до Квинса, чтобы забрать твою задницу!       Питер инстинктивно отступил на несколько шагов:       — Я… ничего особенного, сэр, — пробормотал он, — небольшая стычка.       — Небольшая стычка, говоришь? — усмехнулся Говард, — весь в отца. Это только вопрос времени, когда тебя вышвырнут из школы, и что тогда? А?       — Оставьте папу в покое! — ощетинился Питер, сжав руки в кулаки и уставившись на Говарда.       За эту вспышку Питер заработал крепкую пощечину по уже покрытому синяками лицу. От удара на глаза навернулись слезы.       — Мне все равно, что позволяет тебе Тони, но со мной так разговаривать не смей! Не под моей собственной крышей! Живо извинись!       — П-простите, с-сэр, — выдавил Питер.       Говард хмыкнул, а затем обошел стол и встал перед своим кожаным креслом:       — Будешь сидеть здесь и делать уроки. И ни звука, пока не закончишь! Понял?       — Д-да, сэр, — пробормотал Питер, быстро усаживаясь и доставая свои записи по математике.       Питер не знал, сколько времени прошло, прежде чем он набрался смелости поднять глаза. На улице темнело. Он вздохнул с облегчением.       Папа скоро придет, подумал он.       Его часы зажужжали от уведомления, и он глянул вниз. Пришло сообщение от Тони.       Папа: какая буква во фразе «из Башни ни ногой» тебе не понятна?       Питер сморщил нос. Если бы Тони прислал Говарда, он бы знал, что его нет в Башне. А это значит… он не посылал Говарда! Сердце Питера воспарило при этой мысли, и он поднял глаза.       — Э-э, сэр? Пожалуйста, верните мне телефон, — попросил он так вежливо, как только мог. Мэй его неплохо обучила манерам, но для Говарда Старка всего было недостаточно.       — Нет, — бросил он, не отрываясь от своих бумаг.       — Но папа пытается написать мне. Он хочет знать, где я.       — Он поймет. И я не помню, чтобы разрешал тебе завершать работу.       — Вообще-то, я закончил, сэр, — у Питера громко заурчало в животе, — и есть хочу. Оставите на ужин?       Говард бросил ручку и посмотрел на Питера:       — У тебя на все есть ответ, не так ли? Ты проводишь слишком много времени с Тони. Будь моя воля, ты бы уехал в Европу, в школу-интернат, а не бездельничал с Мстителями.       — Думаю, хорошо, что вы не добились своего, — пробормотал Питер, прежде чем смог остановить свой язык.       — Что ты сказал, мальчик? — прогремел Говард, вскакивая на ноги.       Внезапный скачок децибел заставил Питера откинуться на спинку стула. Раскаленная боль пронзила его ушибленные ребра.       — Н-ничего. Ничего, сэр.       — Будь же мужчиной, Питер! Если тебе есть что сказать, имей смелость сказать это в лицо, — Говард посмотрел через стол на Питера.       Если бы Питеру не пришлось весь день иметь дело с Флэшем, он бы, возможно, не стал реагировать. Он в принципе привык к насмешкам и придиркам. Но его голова раскалывалась, глаз пульсировал, а желудок был пуст, так что это стало финальным аккордом. Этот дерьмовый день все равно было не исправить. Так что он решил испортить его окончательно.       Питер сердито посмотрел на Говарда:       — Я сказал, хорошо, что вы не добились своего! Папа ни за что не отослал бы меня, ему не все равно.       Говард перегнулся через стол и схватил Питера за воротник рубашки:       — Тони с тобой излишне мягок. Кто-то должен вмешаться и преподать тебе урок, ты, неблагодарное отродье! Мой сын дал тебе крышу над головой и одну из самых влиятельных фамилий в мире, и такова твоя благодарность?! Идиотские потасовки и хамство?       Питер никогда не испытывал к кому-то ненависти по-настоящему, но в тот момент он ненавидел Говарда Старка всеми фибрами души. Ненавидел, как тот умудрялся обнажать самые глубинные и темные страхи. Ненавидел себя за все неприятности, которые он причинил. Он недостаточно хорош. Говард прав. Он никогда не будет достаточно хорош для Тони.       — Я… я… — Питер запнулся.       — Что? Язык проглотил?       Дверь за спиной Питера с грохотом распахнулась, и он услышал за плечом жужжание репульсора:       — Отпусти моего сына, — процедил Тони сквозь стиснутые зубы.       Говард долго смотрел на Тони поверх головы Питера, потом нехотя отпустил. Питер бросился к Тони, который обнял его за плечи. Тони согнул руку, и перчатка скользнула в сторону, превратившись в часы.       — Питер? Ты в порядке? — тихо спросил Тони.       Питер даже не взглянул на него:       — Д-да. Я в порядке, — тихо промямлил он.       — Ты дрожишь, как осиновый лист, дружок. Он… — Тони остановился на полуслове, вспомнив, как сам множество раз доводил Говарда и как его били в этой самой комнате.       — Я в порядке, пап. Просто устал, — тихо сказал Питер.       Не сказать, что Тони это убедило, но он не собирался допытываться перед Говардом.       — Ладно. Собирай вещи и спускайся вниз. Я приду через минуту, и отправимся домой.       Питер с благодарностью засунул книги обратно в рюкзак и ушел, не проронив больше ни слова. Он сбежал вниз по лестнице, бросился на любимый шезлонг Марии и предусмотрительно закрыл уши руками. Крики уже начались.       Питер старался не думать об этом, думать о чем угодно, только не о том бешеном взгляде Тони, когда сам Питер трусливо выбежал из кабинета.       Я не могу дать отпор даже собственному деду, папа должен вмешиваться. Вот вам и Человек-Паук.       Питер яростно швырнул свой рюкзак через диван, злясь теперь только на себя. Это движение вынудило его отвести руки от ушей, и на него обрушился оглушительный голос Говарда:       — Я уже говорил тебе, Тони! Этот мальчик не годится быть Старком, управлять компанией, да что там, быть будущим мира! Он слишком мягкотелый! Если бы ты желал ему добра и действительно заботился, то давно бы отправил его в школу-интернат, чтобы закалить!       У Питера перехватило дыхание, пока он ждал реакции отца. Ответ был столь тихий, что Питер чуть его не прослушал.       — Питер вовсе не мягкотелый. Он хороший. Он — лучшее, что есть в этом мире. И твоей драгоценной компании несказанно повезло. И с этой минуты держись подальше от моего ребенка.       Питер вздрогнул, когда хлопнула дверь и кто-то спешно спустился по лестнице. Он быстро вытер глаза и поморщился, дотронувшись до ушибленной щеки.       — Не думай, что я этого не видел, — голос Тони был все еще тихим, но уже не таким сердитым. Он выглядел усталым и измученным.       Питер не мог отделаться от мысли, что это все была его вина, что ничего бы не случилось, не ударь он Флэша по его идиотскому лицу. Питер ощутил знакомое прикосновение мозолистых пальцев, пробегающих по волосам, обрезанных ногтей, нежно царапающих кожу головы. Он подсознательно наклонился, но тут же рывком заставил себя отстраниться.       Говард был прав, и Питер этого не заслуживал. Он не заслуживал Тони.       Тони слегка нахмурился:       — Давай, пацан. Идем домой. Это был долгий день, и не знаю, как ты, но я бы не отказался от пиццы.       Питер молча закинул сумку на плечо и направился к гаражу. Поскольку Тони прибыл в особняк в костюме, Джеймс отвез их в Башню. В машине стояла зловещая тишина. Питер также старался не замечать тревожных взглядов, которые Тони бросал на него каждые пять минут. Поездка домой прошла слишком тихо, но Тони списал это на насыщенный событиями день Питера. Он очень надеялся, что немного еды разговорит паренька.       — Добрый вечер, Босс, Питер. С возвращением, — произнесла Пятница.       — Пиццу, Пятница. Как обычно, — бросил ей Тони, направляясь на кухню.       — Сию минуту, Босс.       Питер быстро зашел в свою комнату и захлопнул дверь, прежде чем Тони успел его остановить. Он бросил рюкзак у стола и тяжело вздохнул, наконец, позволяя плечам опуститься от разочарования. Питер стащил с себя свитер и швырнул его на пол. Затем осмотрел свои поврежденные ребра, осторожно провел рукой по боку и зашипел.       Тони взбесится.       Прохладный ночной воздух приятно обдувал его теплую, распухшую кожу, так что некоторое время Питер ходил без рубашки. Он плюхнулся на край кровати и провел рукой по волосам, пока слова Говарда все еще гремели у него в ушах:       «…слишком мягкотелый… не годится быть Старком, управлять компанией…»       Да Питеру и в голову не приходила мысль об управлении компанией.       «…мой сын дал тебе крышу над головой и одну из самых влиятельных фамилий в мире, и такова твоя благодарность?..»       Непрошеные слезы закапали Питеру на руки.       Говард был прав. Как Питер мог так поступить с Тони, после всего, что он для него сделал? Питер не был Старком.       Тихий стук в дверь прервал его невеселые размышления. Дверь распахнулась, и Питер вскочил на ноги. Тони стоял в дверях, без галстука, расстегнув жилет и держа в руке коробку с пиццей.       — Еда готова. Не возражаешь, если я войду? — Тони не стал дожидаться ответа, а просто вошел. Он положил коробку с пиццей на стол, и Питер поспешил схватить первую попавшуюся толстовку, чтобы накрыться. Попалась с логотипом «Старк Индастриз».       — Ого! Это что? — потребовал Тони. Он выхватил толстовку из рук Питера и отодвинул руку парня в сторону, чтобы лучше видеть его почерневшую грудную клетку.       — Ничего особенного, — пробормотал Питер.       — Ничего особенного, говоришь? Что это? Это случилось в школе?!       Питер уставился себе под ноги, боясь ответить.       — Питер, — предупредил Тони, — я звоню Беннеру.       — Что? Нет! Все хорошо! Просто ушиб!       — По-моему, это не «просто ушиб». Давай предоставим профессионалу возможность судить.       Питер вздохнул.        — До утра все равно заживет. Это… это был Флэш. Несколько часов назад. Уже даже не болит, — солгал он.       — Врешь, пацан. Выкладывай всё, или я звоню большому парню.       — Я же сказал тебе, лишь небольшая стычка.       — И что же он сделал? Спустил тебя с лестницы?       — Нет, — возразил Питер, защищаясь, — это были шкафчики.       — Сто раз подряд?       Питер не ответил.       — Он несколько раз приложил тебя о шкафчики? — Тони провел рукой по волосам, — и что потом?       — А когда я пытался сопротивляться, его тупые друзья держали меня, когда он…       — Выбивал из тебя дерьмо, — подсказал Тони.       Питер опустил руки в знак поражения. Холодок пробежал по его телу, и он почувствовал себя абсолютно беззащитным. Он выхватил толстовку из рук Тони и быстро засунул свои усталые конечности в рукава. Они долго стояли молча, уставившись в пол, не зная, что сказать дальше.       — Я получил твое сообщение. Кажется, слишком поздно, — первым нарушил молчание Тони.       Питер посмотрел на него, недоуменно приподняв бровь.       — Говард. Я не посылал его за тобой. Я бы в жизни этого не сделал.       — Тогда как?..       — Школа. Когда они узнали, что я не могу забрать тебя сам, обратились к следующему человеку в списке экстренных контактов.       — Постой. Почему он…       — Несколько месяцев назад он записался в вашу контактную форму. Поверь мне, это грубая оплошность. Я исправлю это первым делом утром в понедельник. Ему больше никогда не позволят забрать тебя из школы.       — О, — пробормотал Питер. Пицца пахла заманчиво, но он пока не мог заставить себя сдвинуться с места, чтобы взять кусочек.       — Питер, я… — вздохнул Тони. Он пошевелил руками, словно хотел дотронуться до руки Питера, но в последнюю секунду передумал, — мне нужно знать… что случилось. Что он тебе сказал? Что бы это ни было, это наглая ложь.       Питер не ответил. Отвернулся от отца, глядя в окно.       Тони дал пацану еще несколько мгновений. Говард имел склонность портить все хорошее, до чего добирался. И меньше всего Тони хотел, чтобы Питер попал под раздачу.       — Пятница, доступ к аудиозаписям со SpiderWatch, — скомандовал Тони.       Питер резко повернул голову и с открытым ртом уставился на отца.       — Есть доступ к аудио, Босс.       — Папа… не надо.       Нет. Нет, нет, нет! Он услышит! Он узнает правду! Он не должен знать… насколько Питер бесполезен.       — Воспроизвожу записи сегодняшнего дня, голос соответствует Говарду Старку.       Питер поморщился. Голос Говарда эхом разнесся по комнате Питера.       «…Собирай вещи. Пошли…»       «…Объяснись. Я же просил тебя отвечать, когда я с тобой разговариваю, мальчик. Черт побери, я проделал весь этот путь до Квинса, чтобы забрать твою задницу…»       Голос Питера также можно было различить: «… ничего особенного, сэр. Небольшая стычка».       «…Небольшая стычка, говоришь? Весь в отца. Это только вопрос времени, когда тебя вышвырнут из школы, и что тогда? А?..»       «Оставь папу в покое!» — услышал Питер собственный крик. Тогда он пытался казаться сильным, защищая отца, но теперь понял, сколь ничтожна была эта попытка. Его голос надломился в верхних регистрах.       Затем раздался громкий хлопок, и Питер вздрогнул, вспомнив, как пострадало его уже разбитое лицо.       «…Мне все равно, что позволяет тебе Тони, но со мной так разговаривать не смей! Не под моей собственной крышей! Живо извинись…»       — Пауза, — тихо скомандовал Тони.       Дыхание Питера прерывалось между тихими всхлипами.       — Он тебя ударил? — последовал мягкий вопрос.       Питер по-прежнему не отвечал, но выражение его лица было весьма красноречивым.       — Он ударил тебя?       — Да, — выдохнул Питер, — но я в порядке. Честно.       Руки Тони сжались в кулаки, и он затрясся от ярости. К великому удивлению Питера, его отец повернулся на каблуках и стремительно вышел из комнаты.       Питер бросился на кровать. Черт бы побрал его разбитые ребра. Он тяжело и прерывисто дышал. Питер попытался успокоиться, лишь когда Пятница пригрозила пожаловаться отцу:       — Питер, у вас учащенное сердцебиение. Похоже, вы страдаете от панической атаки. Мне предупредить Босса?       — Не смей, — крикнул он в потолок, — замолчи, предательница.       Питер заставил себя сесть, прислонившись к изголовью кровати, и медленно, глубоко вдохнуть. Он осторожно вытер лицо рукавом.       — Теперь довольна? — прохрипел он ИскИну.       — Я не могу испытывать эмоции, Питер. Но ваш пульс приближается к норме, и это хорошо, — ответила она.       Питер с трудом поднялся с кровати и направился в душ. Когда он вышел, то увидел Тони, прислонившегося к дверному косяку. Он выглядел более привычно в своих грязных джинсах и черной футболке. Тони вытирал жир с рук красной тряпкой. Он был более расслаблен и походил на обычного Тони: Тони-механик, а не Тони маньяк-убийца.       — Пятница сообщила, что у тебя была паническая атака, — сказал Тони, когда закончил вытирать руки.       — Да, но Пятница та еще болтушка. Я в порядке, — отозвался Питер. Он дал добро своему урчащему желудку и схватился за кусок пиццы.       — Я прослушал остальную запись, — сказал Тони.       Питер замер. Конечно же, он это сделал.       — Все хорошо, — солгал Питер. Его голос надломился на этом «хорошо», что сразу же выдало его с потрохами.       — Врешь ведь, пацан, — Тони вошел в комнату и встал перед Питером, — послушай, я… не то чтобы хорош во все этих разговорах по душам. И все это не твоя вина, слышишь?       — Все в порядке, правда.       — Не вижу, Пит. Мой отец… он та еще задница. Он каким-то непостижимым образом проникает в твою голову и всегда знает, как задеть за живое. И мне больно видеть, что он провернул это с тобой. Ну же, Пит, сделай счастливую мордашку, не мучай своего старика.       Питер медленно поднял на него свои огромные щенячьи глазищи. Тони приложил ладонь к той щеке, на которой не было синяков.       — Соберись, малец. И я все еще считаю, что ты был абсолютно прав, сорвавшись на него. Мне, кстати, не все равно, и я никуда тебя не отправлю. Ты от меня не отделаешься, пока я не одряхлею настолько, что не смогу сам сходить в туалет. Мы с тобой отлично проживем и без Говарда.       Питер бросил пиццу обратно в коробку и обнял Тони за шею.       — Прости, пап! Мне так жаль! Ничего из этого не случилось бы, если бы я не сцепился с Флэшем. Это я во всем виноват, — всхлипнул Питер на груди отца.       Тони провел пальцами по влажным волосам Питера и шикнул на него:       — Нет. Ничто из этого не твоя вина. Ни Флэш, ни Говард. Я обещал тебе мороженое, помнишь? Есть, что отметить. Твое первое отстранение!       Питер издал слабый смешок:       — Мне все равно жаль.       — Тебе не о чем жалеть, так что завязывай с этим, — они постояли так еще несколько минут, Тони провел руками по волосам Питера, и Питер, наконец, выдохнул, — эй, да ладно тебе. Что скажешь, если мы разогреем эту пиццу и глянем фильмец? В морозилке есть мороженое на десерт.       Питер рассмеялся и отстранился от Тони, чтобы вытереть глаза:       — Ты действительно хочешь это мороженое, да?       — Мы празднуем. Никаких запретов! — Тони схватил коробку с пиццей и повел Питера в гостиную, — выбирай фильм и уплетай пиццу.       Но теперь, когда Питер наконец уступил своей жажде комфорта, он не хотел отпускать Тони. Тот, похоже, не возражал. Он просто обнял Питера за плечи, и они постояли рядом, пока их ужин разогревался в духовке.       — Ну что, решил? — спросил Тони, глядя на Питера сверху вниз.       — Ну уж нет. Сегодня твоя очередь выбирать.       Тони легонько поцеловал Питера в шевелюру, и здоровая щека мальчика порозовела.       — Хм… как насчет… «Бруклин 9-9»? — спросил он.       — Звучит неплохо. И пицца почти готова, — Питер вынырнул из-под руки Тони, чтобы взять еду и отнести ее в гостиную.       Отец и сын устроились поудобнее, Питер приютился рядышком с Тони, и они запустили сериал. Три серии и целую пиццу спустя глаза Питера начали слипаться. Он ссутулился, еще глубже зарылся в диванные подушки и уткнулся носом в ключицу Тони.       — О, чер… — пробормотал он, когда его больной глаз коснулся плеча Тони.       Тони остановил сериал и мягко вернул Питера обратно в сидячее положение. Питер вздохнул, когда его в третий раз за день схватили за подбородок.       — Не стоит так меня опекать, — нахмурился Питер.       — Не спорь с отцом! И, если честно, выглядит не очень. Сильно распухла. Ну-ка покажи ребра.       Питер издал возмущенный вопль, когда его толстовка была бесцеремонно вывернута. Он надулся, решив не морщиться, как бы сильно ни было больно, когда Тони коснулся его многострадального бока. Но он не сумел скрыть гримасу, когда холодные пальцы коснулись особенно пострадавшего места.       — Да, я так и думал. Живо в постель. Принесу вагон обезболивающего.       — Что? Да ладно тебе! Я в порядке!       — А я тебе не верю. Ты и сидишь с трудом. В постель!       — Но… а мороженое? Ты обещал! — Питер использовал самые просящие глазки из своего арсенала. Не то чтобы он действительно хотел мороженого… Скорее, не хотел быть насильно уложенным в постель, как малолетка.       Тони рассмеялся и направился к аптечке:       — Мороженое может подождать и до завтра. А теперь марш спать, или я надену костюм и понесу тебя, как ребенка.       — Ну, пап, — надулся шестнадцатилетний ребенок, но послушно последовал за Тони в свою комнату.       Тони откинул одеяло и подождал, пока Питер заберется внутрь, затем подоткнул одеяло вокруг. Затем Тони протянул Питеру две таблетки и стакан воды.       — Должно помочь. Но если эти синяки не сойдут к утру, я звоню Беннеру.       Питер фыркнул и поставил пустой стакан. Тони нежно взъерошил ему волосы, и на этот раз Питер не стал сопротивляться.       — Хорошо, малыш. Отдохни.       — Постой. Ты… ты уходишь, — тихо сказал Питер.       — Я подумал, ты захочешь выспаться.       — Я не устал, — Питер с трудом подавил зевок.       Тони улыбнулся:       — Конечно, нет, малыш. Хочешь, чтобы я остался?       — Я имею в виду… Я в порядке, да. У тебя, конечно, куча дел, работа, — пробормотал Питер.       Тони обошел кровать и присел на покрывало рядом с Питером:       — Нет. На эти выходные я весь твой. Намекаешь на следующую серию?       — Да, — согласился Питер, прижимаясь к груди Тони. Он уснул еще до заставки.       ***       Утро понедельника выдалось солнечным и ярким — прекрасный весенний день в Квинсе. Питер, чьи боевые ранения абсолютно зажили за выходные, вывел Тони из кабинета директора Мориты.       — Спасибо, что пришли, мистер Старк. Дайте нам знать, если мы можем чем-нибудь помочь вам или Питеру, — произнес директор, протягивая руку.       — Благодарю, мистер Морита, — ответил Тони, пожимая протянутую руку.       Тони и Питер заехали в школу до занятий, чтобы навсегда исключить Говарда из списка экстренных контактов. Встреча прошла успешно, и Питер был уверен, что не столкнется с любимым дедушкой как минимум на территории школы, пока Тони считает его угрозой безопасности.       Питер остановился в коридоре возле своего шкафчика и повернулся к отцу. Тони улыбнулся и заправил непослушный локон за ухо Питера.       — Эй, пап?       — Да, малыш.       — Как ты думаешь… я… я все еще могу видеть бабушку?       — Она всегда может посетить Башню или Базу, если только придет одна.       Питер улыбнулся:       — Окей. Может, как-нибудь пригласим её на ужин?       — Да, почему нет?       — А Пеппер?       — И Пеппер тоже.       Уголки губ Питера на мгновение приподнялись, прежде чем он глянул на часы:       — О, папа, ты должен идти. Вот-вот прозвенит зво… — его прервал пронзительный школьный звонок. Питер смущенно улыбнулся, — прости!       — Все в порядке, малыш. Заеду за тобой позже, хорошо? — Тони взъерошил Питеру волосы, и тот возмущенно отмахнулся.       — Прекрати! Ты все испортил! В кои-то веки лежали, как надо, — запротестовал Питер.       Тони рассмеялся и направился по коридору к заднему выходу, подальше от снующих школьников. Питер глядел отцу вслед, пока тот не скрылся за углом. На сердце у него было легко и радостно. Он повернулся к своему шкафчику и резко остановился. Флэш Томпсон собственной персоной стоял там, сверкая все еще опухшим носом.       — Э… эй, Флэш… насчет пятницы…       — Говард Старк реально твой дед? Я ломал голову все выходные, пытаясь это осмыслить.       Люди начали на них оборачиваться.       — Не так громко, — прошипел Питер. Затем вздохнул, зная, что Флэш будет снова над ним смеяться, — когда в прошлом году умерла тетя Мэй… Тони Старк взял меня к себе. Усыновил. Так что да. Говард действительно мой дед.       Флэш моргнул пару раз, пока до него доходила эта непостижимая информация.       — Он выглядел взбешенным.       — Он и был в бешенстве, — Питер был в замешательстве. К чему все это вело? С какой стати Флэша это вообще волновало? С чего он вдруг стал таким… адекватным?       — О, — на лице Флэша промелькнуло выражение, почти неуловимое, говорившее о том, что он понимает: возможно, лишь возможно, у Флэша и Питера есть нечто общее. Но выражение это исчезло столь же стремительно, как и появилось.       — Держись от меня подальше, Паркер! Или это повторится снова!       Флэш пронесся мимо Питера, легонько толкнув его в сторону шкафчиков.       Конечно, Флэш. Может быть, в тебе есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд.