Разительный контраст

      В первый раз Питер прошляпил комендантский час абсолютно случайно. Честно.       Он тусовался с ЭмДжей в парке. Каникулы настали уже три недели назад, и они часто гуляли у этого дерева с корявыми корнями. Они сидели, прислонившись к нему, обхватив руками колени, и болтали. Просто болтали. Обо всем и сразу, так что Питер совершенно потерял счет времени.       Вдруг зазвонил его телефон, и он побледнел, услышав рингтон: Оззи Осборн, Ironman (Тони явно хакнул его телефон, потому что Питер, как ни старался, не мог поменять мелодию на что-то менее… очевидное). Звонок от Тони пропускать было нельзя, так что Питер ответил немедленно:       — Алло?       — Привет, малыш. Ты в курсе, который час?       Питер глянул на часы и ахнул. Он вскочил на ноги и потянул за собой ЭмДжей.       — Вот черт! Прости! Буду минут через 20.       — Хей, Паучок, успокойся. Просто иди домой, хорошо?       — Д-да, уже бегу. Прости еще раз.       — Увидимся дома через 20 минут.       — Да, 20 минут.       Питер сбросил вызов и смущенно провел рукой по лицу.       — Тони, да? — усмехнулась ЭмДжей.       — Э-э, да, — Питер благодарил небо, что в темноте не было видно его лица и ЭмДжей лишилась возможности добавить его раскрасневшуюся физиономию к куче своих рисунков. — Песню выбирал он. Клянусь.       Питер развел руками, и она ухмыльнулась. Они направились к выходу из парка, шагая в ногу друг с другом. По большей части шли они молча, довольные тем, что еще немного проведут в обществе друг друга. У входа ЭмДжей резко остановилась и повернулась к Питеру лицом.       — Он ведь не знает, правда? О… вот этом вот всём? — она помахала рукой между ними.       — Нет. Пока нет, имею в виду. Да и зачем? Ты рассказала своим родителям о нас?       — Да, если честно. Мама строго на меня глянула и сказала, что надеется, что ты со мной не ради внешности.       Питер приподнял бровь:       — Что? Конечно же нет! Я фанат твоего мозга. Ну, в смысле, ты красивая, крутая и умная.       — Заткнись, неудачник. Я тебя услышала. Мне тоже нравятся твои мозги.       Питер вздохнул с облегчением.       — Я скажу ему, если хочешь. Это просто… он Тони Старк, и этим все сказано. Захочет устроить все наилучшим образом. Семейный ужин там какой-нибудь. Короче, весь набор. Может, даже пригласит бабушку.       Подумав об этом, Питер застонал. Он действительно любил бабушку больше, чем кого бы то ни было из его новой жизни с Тони, но он определенно не был уверен, как она отнесется к ЭмДжей.       Та ухмыльнулась ему:       — Да все нормально. Не напрягайся, неудачник, — она остановилась на углу своей улицы, — до завтра, значит?       — До завтра, — согласился Питер.       Они разошлись в разные стороны, и Питер помчался в Башню, ощущая легкое головокружение, хотя и знал, что ему предстоит лекция. Но мысль о рассерженном или разочарованном Тони не заботила его ни капли, пока он поднимался на лифте в пентхаус. Он был слишком занят мыслями об ЭмДжей и о том, как лунный свет пробивается сквозь ее темные густые волосы, освещает ее глаза. То, как от ее улыбки по его спине бежит рой мурашек, а в животе порхают бабочки.       — Эй! Земля вызывает Паучка, — воскликнул отец.       Питер встряхнулся и смущенно заморгал. Лифт давно прибыл, двери были раскрыты, а он все еще стоял внутри, как дурак. Щеки Питера вспыхнули ярким румянцем.       — Что это ты витаешь в облаках?       — Просто задумался.       — И о чем же можно «просто задуматься», так улыбаясь и пропустив в придачу комендантский час? — Тони поднял бровь, скрестив руки на груди.       Питер сглотнул, внезапно протрезвев. Он потеребил молнию на куртке и пристально посмотрел на отца. Он не был уверен, в каком ключе пойдет этот разговор. За те почти два года, что они прожили вместе, Питер не давал Тони повода читать ему нотации или кричать.       — Выкладывай начистоту, малыш. Где был?       — Парк в Квинсе, — быстро ответил Питер.       — И что ты там делал? Костюм не был в сети уже несколько часов. Ты сказал, что идешь патрулировать.       — Так и было. А потом я встретился с друзьями. Должно быть, потерял счет времени, — пробормотал Питер.       Тони смерил парня тяжелым взглядом, надеясь, что выглядит это устрашающе. Ему вовсе не хотелось кричать на Питера. Пацан по сути не сделал ничего плохого. Конечно, задержался на полчаса, но не по вечеринкам же шлялся, как Тони, когда был в возрасте Питера. Тони расслабил мышцы лица, и глаза его снова подобрели.       — На этот раз не буду вмешиваться, малыш. Но ты должен пообещать мне, что подобного не повторится. Есть правила, и ты должен…       — Беречь себя, знаю.       — Именно.       — Прости, пап. Этого больше не повторится, — и Питер не шутил. Он действительно это подразумевал. Прямо здесь, в этот момент, он корил себя за то, что беспокоил отца даже из-за такой глупости, как опоздание домой на полчаса. Поэтому он дал обещание и твердо вознамерился его сдержать.       Питер уставился в пол, ожидая продолжения нотации. Но Тони удивил его, обняв его за плечи:       — Ладно, разговор окончен. Пора спать. Рассказать сказочку на ночь?       Питер фыркнул и закатил глаза:       — Что? Мне не четыре года!       — Ты очарователен, как четырехлетняя девочка, — ответил Тони и быстро поцеловал Питера в висок.       — Фу! Пап! Мне почти 18!       — И что? Никто же не увидит!       — Пятница смотрит, — шутливо крикнул Питер и бросился в свою комнату.       — Эй, Пятница?       — Да, Босс?       — Сохрани это, окей? Скинь на мой личный сервер.       — Ты худший человек на свете, — без энтузиазма выкрикнул Питер из своей комнаты.       Тони ухмыльнулся в ответ:       — Спокойной ночи, Паучок!       ***       Второй и третий раз, когда Питер пропустил комендантский час, также были недоразумением. Как и четвертый, он готов был в этом поклясться. Но к четвертому за две недели свиданий с ЭмДжей, когда зазвонил телефон, он испытал… раздражение? Питер просто хотел потусоваться со своей девушкой. Разве это было плохо? Он определенно так не считал. Тони же постоянно встречался с женщинами? Ну, хорошо, встречался раньше. Теперь была Пеппер. Но все это к делу не относилось! Питер просто хотел немного личного времени с любимой девушкой!       Но тут зазвонил телефон, и Оззи снова и снова выкрикивал «Я Железный человек», и Питера затошнило. Он поднес телефон к уху.       — Питер! Я так рад, что ты соблаговолил, наконец, ответить на мой звонок, — фыркнул Тони.       Питер не ответил. Вместо этого он уперся носком ботинка в землю, до смерти желая сбросить вызов, но не находя смелости попробовать.       — StarkWatch — это не просто модные часики, Пит.       — Не могу поверить, что ты за мной следишь! — огрызнулся он в ответ.       — Ты удивлен? Ну же, Питер. Пора домой. Обсудим это лично.       — Нет, — мрачно бросил Питер.       — Ты только что сказал мне «нет»?       — Да, именно.       — Давай проясним. Ты, подросток, нарушивший комендантский час, только что сказал мне, Тони Старку, нет? Ты уверен, что готов к смерти, малыш?       Питер посмотрел на ЭмДжей. Она уже встала и перекинула сумку через плечо.       — Я пойду, Пит. Мне все равно скоро пора домой.       — Подожди! Нет, ЭмДжей, постой, — взмолился Питер. Он полностью игнорировал Тони на том конце.       — ЭмДжей? Та стрёмная девчонка? — спросил отец, — Питер, ты гуляешь с девушкой после комендантского часа?       — Почему это вообще тебя волнует? — огрызнулся тот. — Сколько у тебя было женщин? — щеки Питера залились румянцем, когда голос Тони на мгновение оборвался. В животе у Питера возникло странно неприятное чувство, и он подумал, что, может быть, зашел слишком далеко и ему лучше бы тащить свою задницу домой. Но потом он поднял глаза и увидел, что ЭмДжей исчезла. Он не мог разглядеть ее даже своим суперзрением.       — Да, Пит, немало, — медленно произнес Тони, — но это не означает, что я хочу такой жизни для тебя.       —Ну, теперь это не имеет значения. Она ушла благодаря тебе!       — Пит…       — Почему ты так печешься обо мне? Это был прекрасный вечер! Все, чего я хотел, это один спокойный вечер с ЭмДжей! В парке нам точно ничего не угрожало.       — Пит, пора возвращаться, малыш. Мы можем обсудить это с глазу на глаз. Живо домой, или я прилечу за тобой лично.       — Да в чем дело, Тони? Мэй позволяла мне гулять столько, сколько я хотел, и все было в порядке!       — Ну, я не Мэй, и я сказал, что пора возвращаться домой, — припечатал Тони. Это был первый раз, когда он говорил с Питером в подобном тоне. Он и раньше поднимал шум, конечно. И еще было то фиаско с паромом на Стейтен-Айленд, но тогда все было иначе. Питер вздрогнул. И при упоминании о Мэй, независимо от того, кто сделал это первым, что-то внутри них обоих слегка надломилось.       Питер сбросил звонок. Его сердце бешено колотилось в груди. Он сорвал часы со своего запястья. Для верности бросил их на землю и растоптал.       «Попробуй теперь за мной следить», — зло подумал Питер. Но ощущение победы продлилось недолго. Потому что Мэй была мертва, и ему напомнили, что все теперь было по-другому. Совсем по-другому. И, может быть, именно это обстоятельство в первую очередь и вывело его из себя. Питер не был уверен. В тот момент он был уверен только в двух вещах: а) вот-вот объявится чертовски злой Тони в костюме, и надо сматываться как можно скорей, б) он скучал по Мэй. Питеру безумно хотелось снова услышать ее голос, обвить руками ее шею и обнять так крепко, чтобы буквально оторвать от земли.       Но Мэй больше не было. Но возможно… был иной вариант укрытия? Кто-то, кто мог бы предложить ту материнскую ласку, которой ему так не хватало. Но был уже второй час ночи, и бабушка наверняка спала. И если Питер разбудит ее, то разбудит и Говарда, а разбуженный Говард прикончит его одной лишь силой своего царского гнева.       Ноги Питера все равно уносили его вон из парка. Он шел по следам ЭмДжей и у входа свернул налево, а не направо, как обычно. К ЭмДжей идти было нельзя. Питера бросало в дрожь при мысли, что она могла услышать, как он кричит на отца. И он не мог навестить Бена и Мэй на кладбище — слишком очевидно. Нэд не подходил по той же причине. И это значит…       Питер глянул на дорожные знаки. Если идти прямо несколько кварталов, то вскоре он оказался бы в особняке Старков. Но он мог так же легко развернуться и побежать в Башню. Добрался бы часам к двум. Питер потоптался немного на месте, пересек улицу и пошел прямо.       Бабушка и Говард. Тони и в голову не придет искать его там.       Питер не знал, когда он наконец подошел к воротам особняка. Это был длинный день, и он был совершенно измучен. Он стоял за воротами, не совсем уверенный, хочет ли на самом деле попасть внутрь. Питер проделал весь этот путь в поисках утешения, и все, что он получил — это жестокое воспоминание о той пощечине.       «…Мой сын дал тебе крышу над головой и одну из самых влиятельных фамилий в мире, и такова твоя благодарность?!»       Питер поморщился, и рука непроизвольно потянулась к щеке, будто ударили его недавно, а не несколько месяцев назад.       Это была идиотская затея. Он должен был просто пойти домой и покончить с этим. Злой Тони лучше, чем счастливый Говард.       Но когда он уже повернулся, чтобы пойти прочь, его внимание привлекло какое-то движение. Питер прищурился и всмотрелся в темноту на территории особняка. И тут его осенило.       Охрана, идиот! Срочно найти укрытие!       Но спрятаться было негде. Сигнализация взвыла, среагировав на движения, и прожекторы ярко вспыхнули. Внезапный всплеск света и звука привел его паучьи инстинкты в состояние крайнего возбуждения и сделал его совершенно беззащитным. Питер упал на колени, зажмурив глаза и зажав уши руками. Слезы потекли по его щекам, он бился на земле от боли. Он все еще лежал в позе эмбриона, когда пара сильных рук подняли его на ноги.       — Мистер Старк? — спросил охранник, — что вы здесь делаете так поздно?       Питер вздрогнул, несмотря на теплый летний воздух, грязь и слезы. Его руки все еще зажимали уши.       Охранник обернулся и крикнул напарнику через плечо:       — Эй! Вырубай сигнализацию! Всего лишь пацан!       Рев сирены прекратился, и Питер с облегчением выдохнул. Он упал бы на колени, если бы охранник не вцепился мертвой хваткой в его бицепс.       — Ну же, мистер Старк. Давайте зайдем внутрь и приведем вас в порядок. Все вас ищут.       Питеру потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.       — Постойте. Кто меня ищет? — пробормотал Питер.       — Все, сэр.       — Э… все?       — Ваш отец звонил около часа назад и сообщил, что вы пропали. С тех пор все на ногах.       — О, — тихо ответил Питер, когда они подошли к боковому входу в особняк. Охранник проводил его на кухню, где сидела Мария Старк.       — Питер! Tesoro! Мы тебя везде искали! Ты не ранен? Ты не заболел? — она провела ладонями по его лицу, рукам, с беспокойством ища возможные повреждения.       — Я в порядке, нонна, — тихо сказал Питер, — прости, что побеспокоил.       Она обняла его, и он уткнулся лицом ей в плечо. От нее пахло Тони. Щеки Питера заалели от стыда.       — Тебе лучше извиниться, — раздался угрожающе тихий голос.       Питер застыл в объятиях бабушки.       — У тебя и так полно проблем.       — Довольно, Говард. Питер в безопасности. Это самое главное!       — Он в безопасности, да, но ты забыла, как он оказался в этой ситуации?       Питер осторожно высвободился из объятий Марии и посмотрел на Говарда. Мужчина возвышался над ним, как скала, скрестив руки на груди. Говард сердито хмурился. Питер сглотнул и переступил с ноги на ногу.       — Что вы можете сказать в свое оправдание, молодой человек? — спросил Говард.       — Говард! Хватит! Мальчик прошел через…       — Через что бы он ни прошел сегодня, он сам навлек это на себя, — бросил Говард.       И Питер не мог с этим не согласиться. Он был вне дома после комендантского часа, он накричал на Тони. А потом именно он сбежал из парка. Как ребенок.       «…Мой сын дал тебе крышу над головой… и такова твоя благодарность?»       Питер опустил глаза, не в силах больше смотреть Говарду в лицо.       — Только не начинай размазывать сопли, — бросил ему Говард, — иди приведи себя в порядок. Тони уже в пути.       — Да, сэр. Простите, — прошептал Питер. Он быстро прошмыгнул мимо Марии, стараясь держать дистанцию от Говарда. Затем бегом вбежал в ванную и заперся изнутри. Плеснул воды в лицо, не глядя на свое отражение в зеркале. Питеру вовсе не хотелось знать, как он выглядит, в каком он состоянии после того, как бродил по Нью-Йорку глубокой ночью. Когда он выключил воду, то услышал голоса, доносящиеся из коридора. Питер напряг слух, сосредоточившись на кухне.       — Прекрати уже эту бессмысленную войну с ним, Говард! Разве ты не видишь, что мальчик напуган?       — Он сам виноват, Мария! Разве ты не слышала, что сказал Тони? Он сбежал!       — Уверена, что все можно решить…       — Нет! Нет, раз он теперь Старк! Ему нужно понять, что он отныне не может делать все, что ему заблагорассудится! Это всё аукнется в первую очередь нам! А если бы что-то случилось? Что, если кто-то видел его бежавшим по темным переулкам? А? У нас еще есть шанс оказаться на первой полосе утренних новостей из-за его маленькой истерики!       Питер сглотнул. Об этом он не подумал. Он знал, что правила, установленные отцом, должны были защищать его. Но с тех пор, как он стал сыном Тони Старка, ему почти не приходилось общаться с прессой. Питер понятия не имел, каково это — видеть свое лицо с каждого телеэкрана страны, выставленного в не лучшем свете. И если бы стало известно, что он сбежал…       Кто-нибудь придет и заберет его? Люди решат, что Тони плохой отец?       Сердце Питера бешено колотилось в горле, а дыхание стало прерывистым. Он не хотел оставлять Тони, он никогда этого не хотел. Он просто немного злился, что не может спокойно общаться с ЭмДжей. Это было глупо, и из-за этого люди из социальных служб подумают, что Тони плохой отец и заберут Питера. Он прислонился к двери и опустился на пол, когда голос Марии эхом разнесся по коридору:       — Что бы ни случилось, держись от него подальше, слышишь? Пусть с этим разбирается Тони. Питер не твоя забота.       — И слава Богу, — сплюнул Говард. — Давно бы сбагрил его в интернат, где этого сопляка научили бы манерам.       Питер подавил рыдание. Говард был прав, он всегда был прав.       Он же сопляк. Это все его вина! Его заберут, и это тоже на его совести.       — Хватит, — голос Марии эхом отозвался в его голове, останавливая и тираду Говарда, и бурлящие мысли Питера, — не думай, что я не знаю, что случилось! И почему нас перестали приглашать в гости, а Питер не появлялся месяцами! Держи свои руки при себе, Говард, или, клянусь Богом, пожалеешь!       Питер зажал рот рукой, чтобы никто не услышал его плача. Он попытался дышать спокойно и ровно.       — Хм. Я никогда не обижал мальчика, просто пытался закалить.       — Ты дал ему пощечину, будто он наш собственный сын! Я позволила тебе обращаться по-скотски с Тони, но я определенно не позволю этому случиться снова. Только не с Питером.       Питер услышал в ответ ворчание и тяжелые шаги по коридору. Он быстро вскочил на ноги и снова плеснул водой в лицо, насухо вытер. Дверь с грохотом распахнулась.       — Перестань реветь и иди сюда, — хрипло потребовал Говард.       Питер вскочил и последовал за мужчиной на кухню. Мария предложила ему стул и кружку горячего чая. Он с благодарностью принял ее и уставился на пар, поднимающийся над кружкой.       — Простите, — пробормотал он, — я не хотел никого беспокоить.       — Ну нет, парень, это еще не конец, — огрызнулся Говард, — так что прекращай себя жалеть. За побег ты заплатишь.       В дверь позвонили, и Мария поспешила открыть. Питер с Говардом на мгновение остались одни.       — Надеюсь, ты гордишься собой, мальчик, и знаешь, что делать с рассерженным Тони. Он довольно злопамятный, — Говард похлопал Питера по плечу и ухмыльнулся, когда Тони показался на кухне.       — Питер, — позвал он, и тот глянул на него исподлобья.       — П-папа?       Тони стремительно пересек комнату и рывком поднял Питера со стула. Питер боялся, что Тони спятил, что вот-вот произойдет нечто ужасное, что, возможно, социальным службам не придется забирать его у Тони, потому что Тони сдаст его сам. Но Питер не ожидал, что Тони крепко обнимет и зароется лицом в его волосы.       — Боже, малыш, ты так меня напугал, — прошептал он. Питер уткнулся головой в шею Тони и заставил себя не плакать перед Говардом. После долгой паузы хватка Тони ослабла, — ты не ранен? Ты в порядке?       Тони Старк был одним сплошным беспокойством.       — Нет, пап, я в порядке.       Тони вздохнул и провел руками по лицу:       — Хорошо. Это прекрасно, — затем его брови сошлись на переносице, а глаза потемнели.       — Никогда больше не сбегай так. Понял? — Питер молча кивнул. — Пошли. Тебе придется многое объяснить.       Тони положил руку ему на затылок и повел к машине. По дороге домой было тихо. Питер был слишком напуган, чтобы говорить, не желая усугублять ситуацию и надеясь вопреки всему, что в Башне его не ждал социальный работник и Тони в принципе не собирался от него избавляться. Они были уже на полпути, когда Тони нарушил молчание:       — Нечего сказать? Раньше трещал без умолку.       Питер не отрывал глаз от своих рук.       — Видишь ли, это та самая часть, где ты объясняешься, — язвительно сказал Тони.       Питер подпрыгнул и попытался сформулировать связную мысль, но все, что вышло: «мне очень жаль».       — Извини, но это еще не конец, Питер! Ты мог пострадать! Тебя могли убить! Кто-то мог увидеть тебя и похитить, и как бы ты позвал на помощь без телефона и часов? Истекал бы кровью в темном переулке, а я бы даже не знал об этом!       Питер не был уверен, рад ли он тому, что разговор плавно превратился в крик, но гнев Тони помогал ему складывать слова в предложения.       — О чем ты только думал? — Тони хлопнул рукой по рулю.       — Я… я просто хотел провести время с ЭмДжей, — тихо произнес Питер, — я не думал обо всем этом.       — Я прекрасно тебя понимаю, Пит! Я знаю, каково это — быть семнадцатилетним подростком и мечтать вырваться из-под опеки деспотичного родителя, но ты совершенно не думаешь о последствиях!       — Ты не деспотичный, — вмешался Питер и наконец посмотрел на отца.       Тони въехал в гараж и повернулся к Питеру:       — Что?       — Я… я не думаю, что ты деспотичный. Прости, — его плечи сникли. — Говард был прав, я просто сопляк. И тебе стоит меня отослать.       — Ну-ка постой. Попридержи коней. Что тебе сказал Говард? Потому что я никуда тебя не отправлю, малыш, кроме как в твою комнату, по крайней мере, на ближайший месяц, ведь ты до смерти меня напугал.       Питер снова уставился на свои колени, лицо его раскраснелось, а живот скрутило в узел.       — Питер, — осторожно начал Тони, — он…       — Нет! Нет, ничего подобного. Он просто… они… Я подслушал их разговор… — Питер вздохнул. Может быть, фирменное старковское неумение обращаться с эмоциями передалось и ему. Он шмыгнул носом, не отрывая глаз от рук, лежащих на коленях.       — Паучок?       Тони никогда раньше не называл его Паучком, когда злился.       Может быть, всё было не так уж плохо? В смысле, он разозлился, да, но не настолько?       — Он сказал, что кто-то мог меня заметить. И это может появиться в утренних новостях. И я никогда не думал об этом раньше! Честное слово! Я просто злился на тебя и хотел провести время с ЭмДжей еще немного, и я знаю, это было глупо, и мне жаль! Пожалуйста, не дай им забрать меня! Если они увидят это в новостях, они подумают, что ты плохой отец, и заберут меня! Папа, пожалуйста!       Тони потрясенно молчал, когда внезапно обнаружил у себя на коленях плачущего подростка. Он провел рукой по растрепанным волосам Питера и усадил его обратно на сиденье.       — Питер, малыш, успокойся. Никто тебя не заберет.       — Н-но люди из социальной службы! Если они увидят в газетах, что я сбежал…       — Никто не увидит этого в газетах. Я обещаю.       — О-откуда ты з-знаешь? — Питер икнул сквозь слезы.       — Потому что я могу стереть все записи с дорожных камер. Хотя их не так уж и много. Тебя чертовски трудно отыскать, когда ты этого не хочешь.       Питер потер глаза:       — П-прости.       — А еще Пеп мастерски запугивает СМИ. Так что всяким папарацци не поздоровится, узнай она, что они терроризируют ребенка.       Питер наконец поднял на него покрасневшие глаза:       — Обещаешь?       — Обещаю. И это вообще не сделка. Никто тебя не заберет.       Питер с облегчением откинулся на спинку сиденья. Вытер глаза краем рубашки.       — А теперь отвечай. С чего вдруг я должен тебя куда-то отсылать?       Питер замер, рубашка все еще скрывала лицо. Мозолистая рука схватила его за запястье и отвела от лица.       — С чего ты взял, что я тебя отошлю?       — Я… потому что от меня слишком много проблем.       Тони усмехнулся:       — Это мой отец тебе сказал?       — Он назвал меня сопляком, — пробормотал Питер, — но это правда! Я был, я был таким… ну, сопляком сегодня вечером! А теперь ты на меня злишься, и я подумал, что, может быть, это уже чересчур, и ты отправишь меня паковать чемоданы.       Тони схватил Питера за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.       — Ты никуда не отправишься, малыш. Только в свою комнату. На месяц. Тебе повезет, если я позволю тебе покинуть пентхаус. Нет, знаешь что? Сиди-ка в пентхаусе. Ты уже достаточно рисковал сегодня, так что нам обоим хватило надолго. Понял?       Питер кивнул.       — И больше никаких разговоров о социальных работниках и школах-интернатах, ясно? Ты останешься со мной, и это не обсуждается.       Питер снова кивнул.       — Итак, мы выбираемся из этой машины, и ты несешь свою задницу в свою комнату, — Тони вышел, и Питер последовал его примеру. Они направились к лифту. — Просто уточняю. Покинешь пентхаус, Пятница узнает.       Питер опустил голову и засунул руки в карманы. Его правый кулак сжался вокруг сломанных часов, и он вздрогнул.       — Что такое? — ухмыльнулся Тони.       — Я… — он вытащил сломанные часы и показал отцу, — я сломал их, когда… Ну, знаешь, раньше.       Лифт зазвенел, и они вышли на своем этаже.       — Оставь их и свой телефон, если ты и его умудрился покоцать, на барной стойке, — фыркнул Тони. — а вообще, тащи сюда и ноутбук со Старкпадом. Не могу же я позволить тебе веселиться, пока ты под домашним арестом.       Питер положил на стойку свой чистый от царапин телефон и сломанные часы и поспешил в свою комнату. Когда он вернулся со своей техникой, Тони рассматривал пострадавшие часы. Питер поставил ноутбук на стойку и зашаркал ногами.       — Мне очень жаль, — смиренно пробормотал он.       — Да, малыш. Мне тоже, — Тони поднял глаза и заметил темные круги под глазами Питера, — иди спать, Паучок. Увидимся позже, — он нежно коснулся губами лба Питера, — люблю тебя, малыш.       Тони притянул его к себе, чтобы в последний раз обнять на ночь. Питер уютно устроился в теплых объятиях, наконец-то обретя комфорт, которого он хотел с тех пор, как убежал на поиски… замены Мэй. Как глупо. Никто и никогда не сможет заменить ее. Но… разве что, родитель. Питер вдохнул аромат Тони — лосьон после бритья, моторное масло и немного специй.       — Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, папа, — пробормотал он в плечо Тони, прежде чем вырваться из объятий. Затем он протер глаза и направился в свою комнату, радуясь, что его «приключение», как называл это нечто отец, закончилось. Он плюхнулся на кровать лицом вниз и уснул, прежде, чем его голова коснулась подушки.       Несколько часов спустя Питера разбудил звонкий голосок Пятницы:       — Доброе утро, Питер. Босс говорит, что пора вставать.       — Фу, — простонал он, закрывая лицо подушкой, — который час?       — Сейчас 9 часов утра, — прощебетала она.       Питер снова застонал и перекатился на бок. Прищурившись, он увидел на ночном столике коробку. Он схватил ее и сдернул крышку. Внутри лежали новые StarkWatch — темно-синий браслет с красным корпусом. Эмблема Человека-Паука красовалась в качестве фона. Питер вытащил часы из коробки и увидел прикрепленную к ним записку: «Сломаешь эти, и я продам твою Ауди. С любовью, папа».       Губы Питера изогнулись в улыбке, и он надел часы на запястье. Подошли идеально. Экран ожил, едва сенсоры коснулись его кожи.       — Привет, Питер, — послышался певучий голос Карен, — как настроение?       Месяц под домашним арестом обещал быть долгим и скучным, но, по крайней мере, у него был отец.